Тёплый сенсей

— Черт возьми, Какаши… — простонал Ирука, уткнувшись в челюсть своего возлюбленного, и пальцы Какаши сжались, натягивая бронежилет, потому что тот всё ещё был на Ируке, хотя его собственные руки блуждали по чужой голой коже. — Да? — спросил Какаши, его голос был слишком хриплым и грубоватым для озорства. Ирука поцеловал его, вместо того чтобы ответить словами, и положил руку на затылок Какаши. Он прижался ближе, чувствуя, как у него перехватывает дыхание и кружится голова, когда его член — болезненно твердый и все еще натягивающий в форменные брюки — прижался к Какаши, к голому, но такому же твердому и готовому. Какаши подвинулся и выгнулся дугой, наслаждаясь этим прикосновением, хотя оно, должно быть, было не слишком комфортным. Ирука отстранился, задыхаясь, и по его телу разлилось пьянящее тепло. — Ты сказал, что представил меня на своем столе, — задыхаясь, произнес Какаши, целуя Ируку в губы, затем в щеку, — и, черт возьми, Ирука, я не мог перестать думать об этом. — Я, — ровным голосом произнес Ирука, — тоже никогда не смогу выбросить это из головы. Не то чтобы это не было непреодолимой мыслью, фантазией, но… Какаши хихикнул, обхватив пальцами плечи бронежилета Ируки, когда тот склонил голову. Ирука усмехнулся, облегчая прикосновение и проводя пальцами по спине Какаши. Он вздрогнул, широко улыбаясь, когда Какаши вздрогнул и выгнулся под его ласками, издав короткий стон. — Коибито, — грубо сказал Какаши, зарываясь носом в толстый воротник бронежилета Ируки, чтобы добраться до его шеи, — пожалуйста. У Ируки перехватило горло, внизу живота запульсировал жар. Низкий, грубый голос Какаши, просящий, умоляющий… Это было, по крайней мере, так же чертовски сексуально, как и то, что Какаши, обнаженный, лежал на столе Ируки, ожидая его.