Красная вишня

— Большинство людей даже о существовании этого документа не знают, — вздохнул Джин, перелистывая скрепленные листы. — А нас заставляют зубрить его от корки до корки. О том, что есть мирный договор, среди людей официально знали только высокопоставленные уполномоченные чиновники и специальные подразделения силовых структур. Неофициально информация доходила до крупных бизнесменов и знаменитостей, конспирологических форумов и случайных людей, по той или иной причине ставших жертвами обстоятельств. А вот большинство вампиров о договоренности были осведомлены, и учащихся в школе Сэчжона обязывали помнить ее наизусть. В тот день компания ребят готовилась вместе к предстоящему контрольному тесту по соглашению между людьми и вампирами. — Расследование преступлений, предусмотренных уголовным кодексом и совершенных вампирами, ведут… — зачитал один из вопросов предстоящего теста Юнги. — Следственный комитет под руководством совета национальной безопасности совместно с выборной коллегией от лица вампиров, — ответил Чимин, даже не взглянув на варианты ответа. Чимин был на редкость прилежным и всегда получал одни из высших баллов даже на самых сложных предметах. Он быстро понимал и запоминал информацию, умел уверенно отстаивать свою позицию, а спокойствие и терпение, данные ему от отца, делали его хорошим советчиком и помощником при подготовке. Чимин серьезно относился к учебе и был перфекционистом, но при этом не был занудой и порой позволял себе вольности, которые, однако, его репутацию не портили. Он был дружелюбен ко всем, скромен и умен, за что его ценили как близкие, так и малознакомые люди. Чимин занимался вместе с друзьями, только чтобы поддержать их: он полностью выучил договоренность еще на прошлом году обучения. — Поставки продовольственной крови сокращаются в случаях, когда… — каждый по очереди озвучивал вопросы для подготовки. — Когда на то есть причины, — произнес Джин. — С такой логикой ты ни одного балла не наберешь, — поморщился Юнги. Джин был полной противоположностью Чимина: экспрессивный, нетерпеливый и на редкость ленивый. Он не любил сидеть за учебниками, но его смекалистость и интуиция обеспечивали ему неплохие результаты. Подвешенный язык и отточенное остроумие были его отличительной чертой, благодаря которой Джин с легкостью выбирался из сложных ситуаций. Его врожденное обаяние заставляло других спускать ему с рук наглость и несерьезность. Джин был такой личностью, которая прыгала, не посмотрев вниз, исправляющей ошибки по пути, при этом никогда не прислушивающейся к чужому мнению. При этом он оставался душой компании и всегда активно выступал за любую деятельность, не связанную с учебой. — При объявлении режима чрезвычайного или военного положения, эпидемиях, снижении резервов до критической отметки либо профиците запасов у ремитента, — зачитал парень с волосами мятного цвета. Юнги отличался амбициозностью и хорошим воображением, но в то же время был довольно скрытным и не любил попусту тратить свою энергию. Ему было не занимать практичности, но в то же время парень был редким циником, что проявлялось в его словах и действиях. Он поступал так, как считал нужным, и мог высказываться прямо в лицо, порой забывая о приличии. Юнги редко говорил с друзьями о чем-то личном, но в пылу обсуждения мог выкинуть несколько фраз, которые говорили о его скрытой чувствительности и эмоциональности. Это был один из тех учеников, кто получал «отлично» по любимым предметам, но попадал на пересдачи, если материал казался ему бесполезным и скучным или не нравился учитель. — Хосок, теперь твоя очередь, — сказал Чимин. — Причинение тяжкого физического вреда человеку вампиром… — Не может быть оправдано ни при каких обстоятельствах, — устало зевнул тот. Хосок был любопытным и энергичным вампиром, умеющим принимать оригинальные решения. Он не терпел однообразия и скуки, не держал ничего в себе и мог поладить как с другими вампирами, так и с людьми. Его характер отличало умение читать между строк и находить скрытые взаимосвязи, поэтому парень редко что-то упускал и был внимательным. Оптимизм и способность сочувствовать делали его отличным другом, а независимость и усердность — талантливым учеником. В его глазах всегда мелькала маленькая искра сумасшествия, и порой его поступки могли удивить всех окружающих. — Вам долго еще? — в дверном проеме появился Чонгук. — Да, — коротко ответил Юнги. — Я могу как-то помочь? — Намучаешься еще с этим в следующем году! Иди, гуляй, — Джин активно замахал листами, прогоняя парня. Чонгук был на класс младше всех остальных ребят, но проводил больше времени с ними, чем с ровесниками. Он отличался своей чувствительностью и добросердечием, и парни воспринимали его как брата, относясь к нему с особой заботой. Иногда он вел себя надоедливо, но это не слишком раздражало остальных: уж слишком очаровательным был Чонгук по натуре. Парень был больше похож на человека, чем на вампира, и из-за своей эмоциональности казался наивным и уязвимым. Однако его друзья знали, каким он может быть, когда зол или расстроен, поэтому старались лишний раз не выводить Чонгука из себя.  — Бизнес, образование, досуг, брак, — перечислял Хосок. — Что из перечисленного вампир не может осуществлять совместно с человеком? Тэхен? Парень молчал, погруженный в свои мысли. — Это же самый легкий вопрос, эй! — жаловался Джин. Тэхен был самым отстраненным из их компании. Даже друзьям было сложно понять, что происходит у него в голове. В один момент он мог улыбаться и смеяться, а затем резко замолчать и задуматься, хмуро сведя брови. Парень всегда делал вид, что внимательно слушает, но пропускал сказанное через уши при желании. Мог дать хороший совет и поддержать, но ненавидел, когда советовали и сочувствовали ему. Всегда приходил на помощь, но никогда не жаловался. Парни не считали его высокомерным, скорее чудным, поэтому просто дразнили Тэхена «ледяным малышом», при этом никогда не нарушали его пространства. Особенности такого поведения Тэхена шли из семьи: прежде всего, из-за строгого отца и трагедии с сестрой. Он никогда не упоминал об этом, но тяжело переживал личные обстоятельства внутри, о чем друзья, конечно, догадывались, но предпочитали не лезть, чтобы не обрушить на себя шквал агрессии. — А? — Что из этого вампир не может делать с человеком: работать, учиться, веселиться или заниматься сексом? — Трахаться — это то еще веселье, — подметил Юнги. — Так что я не считаю, что вопрос сформулирован корректно. Каждый из них порой удивлялся, как они вообще могли сдружиться. На первый взгляд, между ними не могло быть ничего общего, кроме вампирской сущности и богатых влиятельных родителей. Разный характер, разное мировоззрение, разные увлечения. Чимин мечтал стать юристом, Тэхен скрывал страсть к музыке, Юнги тянуло к науке, а Джин хотел «ничего не делать и получать много денег». И все же они все время проводили вместе, успев сильно привыкнуть друг к другу. Парни вместе учились с первого класса, постоянно пересекались на званых вечерах, проводили свободное время в подозрительных местах, скрываясь от родителей. Они знали друг о друге все и не боялись, что слухи выйдут за пределы их компании. Их мужская дружба, столь не характерная для вампиров, могла быть примером: хорошим для людей и плохим для таких, как они. — Тэхен постиг дзен, — изрек Чимин. — Давайте следующий вопрос. Тэхен не мог сконцентрироваться на подготовке. В голове застряла Соа. Он винил себя за то, что посмел поцеловать ее, но еще больше осуждал себя за нежелание оторваться от девушки, послать ее подальше и жить, как раньше. Гнев на собственные мысли, где он представляет, как бережно охраняет новенькую в своих объятиях, касается ее мягких губ своими, вдыхает сладкий запах молодого тела, разрывал его изнутри. Парень пытался убедить себя, что это лишь мимолетное увлечение, и надеялся, что скоро его отпустит. Ему безумно хотелось рассказать друзьям, как приятственно ощущать грудью биение живого сердца, вдыхать близи ароматный человеческий запах, касаться горячих губ. Тэхен продолжал молчать, держа все в себе. Безусловно, он доверял друзьям, но одно дело — поделиться, как отец совершил очередную выходку или как мучает изжога из-за отрицательного резуса, и совсем другое — признаться в совершении преступления. Уже сама мысль о влечении к человеческой девушке была для Тэхена преступлением, потому что он знал, чем это может закончиться. Боль, предательство, разлука. Все по опыту сестры. В последнее время он вспоминал Тэхи все чаще. Юная вампирша, бросившаяся с головой в омут запретной любви, не сумевшая противостоять собственным чувствам, дорого поплатилась за нарушение правил. Тэхен помнил ее испуганные заплаканные глаза, ее душераздирающие крики, израненные ноги, которыми она отчаянно упиралась в пол, когда ее пытались унести двое крепких мужчин. Парень не мог забыть лужу крови, растекавшуюся под головой возлюбленного сестры, и то, как из последних сил он тянулся к ней дрожащими руками. А потом Тэхи исчезла. И ее возлюбленный исчез. Все быстро об этом позабыли, по крайней мере, делали вид. А Тэхен продолжал нести на себе бремя вины за произошедшее, так и не сумев до конца оправиться. Сестра уже доказала своей кровью, что вампирам любить людей нельзя. Вновь нарушить запрет было бы омерзительно по отношению к ней. Тэхен так решил. Именно поэтому в один из дней парень, увидев Соа в коридоре школы, подошел к ней, а затем резко толкнул в каменную стену и, прижав ее шею предплечьем, злобно процедил сквозь зубы: — Не смей больше подходить ко мне. Как же ты раздражаешь своей ничтожностью, — шокированный взгляд Соа превратился в разочарованный. — Прекрати приставать ко мне. Ты не в моем вкусе. Даже касаться тебя мне противно. Думаешь, перешла в новую школу и можешь вести себя, как вздумается? Подойдешь ко мне еще раз, и я тебя убью, Юн Соа.