Красная вишня

Соа была младшей дочерью крупного корейского бизнесмена Юн Со Джина. Ее рождение вызвало крупнейший скандал в семействе Юн: бывшая жена Соджина считала мать Соа лишь очередной интрижкой мужа, поэтому когда мистер Юн объявил о том, что он подает на развод и уходит из семьи, она искренне возненавидела любовницу и дитя, ставшее яблоком раздора в их браке. Соджин сообщил о беременности своей пассии жене, но скрыл это от остального мира. Соа была тайной своего отца, поэтому росла в тени. Она видела папу по телевизору и в журналах, слышала, как о нем сплетничали окружающие, но никогда не могла заявить о своей принадлежности. Для бывшей жены мистера Юна и двух сводных братьев ребенок стал врагом номер один: они не упускали ни малейшего случая напомнить Соа о ее происхождении и называли ее «главной ошибкой в жизни Соджина, о которой он еще пожалеет». Обстоятельства сложились так, что Соа редко пользовалась привилегиями знаменитых и богатых: у нее никогда не было личного водителя и охраны, она не закупалась донельзя дорогими побрякушками, не вела популярный блог и нечасто посещала мероприятия для элиты. Она росла, как обычный ребенок: разбивала коленки на велосипеде, дралась рюкзаками в начальной школе, порой объедалась в дешевых забегаловках, не брезговала закупаться по акции или в палатках. Из нее не растили будущую наследницу корпорации, не заставляли заучивать правила этикета и основы бизнеса, не тренировали давать интервью и подписывать контракты. Соджин дал дочери только лучшее из мира богачей: хорошее образование, просторное жилье в центре города, путешествия и развитие. Он наделил Соа самым важным: возможностью жить своей жизнью, заниматься тем, чем хочется, совершать ошибки и учиться на них. Так Соа и выросла. Многие считали ее замкнутой, но на деле Соа была просто хорошо воспитана и скромна. Она всегда уважала авторитет старших и славилась чувством ответственности не по годам. За все время Соа почти не давала поводов для расстройства: учила языки, много читала, отличалась добросердечием, а свои шалости умело скрывала. Порой она вела себя капризно или чересчур уперто, но окружающие списывали это на возраст. С виду это был идеальный ребенок, но внутри нее всегда было неспокойно: ощущения одиночества и собственной незначительности терзали с малых лет. Поэтому Соа хотела, чтобы ее дела однажды были замечены остальными. Она мечтала достигнуть вершины самостоятельно, не используя связи или деньги, и помогать другим людям, делая мир лучше. По ночам Соа часто представляла, как она, нарядившись в деловой костюм, вещала бы с трибуны о правах человека перед огромной аудиторией, как боролась бы с дискриминацией, разоблачая негодяев в судах, как раздавала бы гуманитарную помощь нуждающимся, оказавшихся в трудной ситуации. Она отмалчивалась о своих проблемах, но не желала, чтобы так делали другие. Ей казалось, что она знает о реальной жизни все, а врожденное неравнодушие сформировало ее принципы. Соа верила, что в каждом человеке можно пробудить сочувствие и сознательность и решить мировые проблемы. Сейчас оказалось, что мир еще сложнее. Разделение на богатых и бедных, добрых и злых, угнетаемых и угнетенных отошло назад на фоне дуализма людей и вампиров. Мысль о существовании расы, питающейся кровью и имеющей уникальные способности, которая успешно интегрировалась в человеческое общество, взрывала мозг. Между людьми, оказалось, действительно не было разницы; раса, пол, ориентация и социальный статус не имели значения, потому что каждый по сути являлся едой для кровопийц. Пока Соа слушала объяснения Тэхена, в ее голове то и дело проскакивала мысль, что он все-таки был сумасшедшим. Но для бредней рехнувшегося в его рассказе было слишком много подробностей и деталей, вполне объяснимых и логичных. Вампиры существовали с древних лет, но к мирному сосуществованию с людьми они пришли не так давно, а внутри некоторых стран и вовсе продолжались затяжные войны. Внешне они ничем не отличались, разве что бледной кожей и особой привлекательностью, но были в разы сильнее, умнее и выносливее. Многие из них обладали особыми способностями, и все были относительно бессмертными. Они даже могли размножаться, правда, с особым трудом. Им не грозило захлебнуться, задохнуться, разбиться с высоты или пострадать от пуль, но свет солнца ослаблял их. На фоне таких могущественных созданий человек казался просто жалким существом. Договор, состоящий из тридцати страниц, был мостиком, связывающим мир вампиров и мир людей, благодаря которому они могли мирно сосуществовать. Но, кажется, дощечки начали ломаться. — Говоришь, после крови с отрицательным резусом будет изжога? — Соа сидела, прислонив щеку к ладони. — Какая мерзость. На мансарде центрального здания был заброшенный кабинет, где никто не появлялся. Из-за того, что он находился слишком высоко и имел маленькую площадь, ему не смогли придумать применения, поэтому и превратили в своего рода кладовую, куда и отвел новенькую Тэхен, чтобы поговорить. Соа сидела на большом потрепанном кожаном кресле, покрытом слоем пыли. Ее школьная форма, руки и колени были испачканы землей вперемешку с сухой травой. Парень выглядел еще более растрепанно. — Я вывалил тебе на голову столько информации, а тебя интересует это? — юноша цокнул языком. — Типичный человек. Соа, к удивлению Тэхена, выслушала его спокойно, не забилась в истерике, не стала смеяться или все отрицать. Конечно, она сама потребовала объяснений, но ее реакция показалась ему слишком спокойной: ему рассказывали, что люди реагируют на вампиров совсем по-другому. — Я… это все очень сложно, — выдохнула девушка. — Мне надо это переварить. Новенькая не была уверена в том, было ли услышанное правдой. С другой стороны, люди верят в мужчину на небесах, управляющего жизнями людей, порчи и проклятые места, зеленых человечков с далеких планет, умерших людей, блуждающих в бестелесном состоянии, мировой заговор и вред ГМО. И вампирам место найдется. — Ты мне не веришь, да? — Тэхен вышел из затемненного угла. — Я могу тебе доказать. Соа обхватила ручки кресла пальцами и сильней сжала ноги. Парень присел перед ней на корточки. — Не бойся. Я тебе не наврежу, — уверил он и развернулся в профиль, приподнимая пальцем край губы. Белоснежный клык вытянулся, став длиннее в два раза, прямо на глазах у девушки. Его конец был очень острым, а сам зуб был похож на маленький нож. Соа осторожно положила руку на челюсть парня, и большим пальцем едва коснулась заостренного клыка. Мягкую кожу на подушечке кольнуло. — Извини, — новенькая одернулась, осознав, что копание в чужом рте не соответствует нормам приличия. — Но если вы такие могущественные… почему вы до сих пор не поработили людей? — Многие вампиры задаются тем же вопросом, — усмехнулся он, усевшись поудобнее перед девушкой на полу, скрестив ноги. — Договор был заключен сроком на 50 лет. Этот год последний, и многие не хотят продлевать соглашение. Если бы Соа была подвластна его внушению, Тэхен бы точно стер ей память и ни о чем бы не рассказывал. Но она видела уже слишком много, да и Намджун, по-видимому, имел на нее свои планы. Любопытство не позволило бы девушке остаться в стороне, поэтому парень посчитал лучшим вариантом посвятить ее в происходящее, пусть при этом он и нарушал один из пунктов мирного договора. Это было рискованно, но Соа не выглядела болтушкой, поэтому Тэхен решился на такой серьезный шаг. — Так вот о чем был тот разговор, — протянула девушка. — Какой разговор? — Я слышала, как Намджун с твоим отцом обсуждали какую-то грядущую войну… — Что? — юноша подскочил к ней и схватил за плечи. — О чем именно они говорили, Соа? — Я… я не помню, — Тэхен выглядел очень рассерженно, и новенькая моментально растерялась. — О каких-то переговорах и беспорядках… — За моей спиной! — парень подскочил на ноги и ударил кулаком в стену, оставив на ней вмятину. — Какого черта они задумали?! — Я не знаю, — испуганно сказала Соа. — Меня заметили и прогнали. — Ты в этом дерьме по уши, — рука Тэхена обреченно скользнула по его волосам. — Намджун знает, что ты слышала, что они задумали. Знает о том, что ты связалась со мной. Он наверняка понял, что ты невосприимчива к силе. Просто так теперь не отцепится… — Что я какая? — переспросила девушка. — На тебя не действуют вампирские силы, — пояснил юноша. — Разве это возможно? — Обычно они не работают только на отъявленных психах, но ты точно не одна из них, — размышлял Тэхен. — На тебе есть какие-нибудь старые серебряные украшения? Кольца, браслеты, серьги? Соа задумчиво оглядела свои руки, на которых не было ни единого аксессуара, а затем потянулась к рубашке и начала расстегивать пуговицы. Парень недоуменно наблюдал, как рука девушки юркнула под одежду и вскоре показалась с небольшим серебряным кулоном. — Это подарок отца, — объясняла новенькая, демонстрируя переливающееся светло-серое украшение. Цепочка была длинная, поэтому заметить подвеску невооруженным взглядом было сложно. Соа не любила демонстрировать дорогие побрякушки, поэтому всегда прятала ее, доставая лишь иногда, в моменты раздумья. — Древняя штуковина, — произнес Тэхен, рассматривая серебряное изделие. — Никому ее не показывай. Вообще. Поняла? Девушка кивнула и убрала украшение обратно под рубашку. — Зачем я нужна Намджуну? — поинтересовалась та. — Он ненавидит людей. А еще больше ненавидит людей, знающих о вампирах, — ответил парень. — Ты можешь быть тузом в рукаве, когда на кону будет стоять перемирие. Сам до конца того не осознавая, Тэхен был прав. Отец Соа прятал дочь не потому, что боялся общественного порицания за измену, а потому, что знал о существовании вампиров и был сторонником прекращения дружественных отношений. Он не хотел, чтобы его малышка была втянута в политические передряги и стала рычагом давления, но непроизвольно отправил ее в тыл врага. Суть ситуации дошла до Соа не сразу, только ближе к вечеру. Девушка не знала, кого считать сумасшедшим — Тэхена с его немыслимыми сказками или себя, поверившую в них. Ей пришлось обратиться к медсестре, чтобы уснуть в ту ночь, но даже под седативными препаратами ее сон был неспокойным. Несколько дней новенькая ходила в прострации, рассматривая учеников спецклассов, подмечая нюансы в их поведении и представляя, как они страстно присасываются к бледнеющим человеческим телам, измазываясь в крови. Сначала она уверяла себя, что такого быть не может, и что это все какой-то глупый розыгрыш; затем ее переполняла ненависть к тому, что существование вампиров тщательно скрывалось и людей держали в неведении, позволяя им находиться рядом с опасными существами. Потом Соа посещали мысли, что если она сделает вид, будто ничего не произошло, то и тема вампиров ее касаться не будет, и она сможет жить, как раньше. В один момент ее накрыл страх и отчаяние, и девушка даже пыталась дозвониться родителям и под выдуманным предлогом заставить их забрать ее из школы, но в ответ слышала либо холодный голос автоответчика, либо оправдания и вялые просьбы потерпеть. Наконец, она смирилась. Так или иначе, в мире происходило много ужасных вещей, и люди были не менее жестоки, чем вампиры. Иногда Соа встречалась с Тэхеном в том самом заброшенном кабинете на мансарде и засыпала его вопросами. Парень даже позволил ей прочитать мирное соглашение, и новенькая долго смеялась над пунктом, согласно которому «менструальная кровь не может быть использована в качестве продовольственных поставок». Постепенно они начали разговаривать на отстраненные темы, рассказывать о себе и даже вместе смеяться. Их встречи оставались тайной для всех остальных, Тэхен скрывал это даже от близких друзей. В конце концов, это было нарушением устава школы. Но пара не могла оторваться друг от друга: чем больше они общались, тем сильней их тянуло проводить время вместе. Оба были хорошими слушателями и интересными рассказчиками. Соа узнала о том, что у Тэхена был строгий отец, который строго-настрого запретил ему заниматься любимым делом — игрой на фортепиано; услышала много забавных историй, произошедших с парнем и его компанией; выяснила, что он любит глубокую зиму и композиторов 19 века. Для Тэхена было открытием, что новенькая страдала от нападок старших братьев, имела аллергию на пыльцу, ненавидела холодную погоду и обожала Стивена Кинга. Они были из двух разных миров, и от этого безумно интересны друг другу. — Так ты меня не боишься? — спросил в один из дней Тэхен, внимательно смотря на девушку. Соа повернулась, приблизившись к парню, и некоторое время молчала, прежде чем дать ответ. — Нет, — уверенно ответила та. — Ты никого не убиваешь, не насилуешь и не грабишь. Мы не можем изменить нашу природу, но ничего не мешает нам быть хорошими личностями. В этом и смысл. Девушка изучала Тэхена глазами, пока продолжала говорить: — Ты можешь с легкостью поднять машину или заставить человека сделать то, что тебе нужно, без уговоров. Тебе не страшны болезни или раны. Навсегда останешься молодым и красивым, — выдохнула она. — А я… с трудом поднимаю собственный вес. Могу умереть, случайно поранившись ржавым гвоздем. Через лет 70 все равно стану кормом для червей, и это в лучшем случае. Люди ничего не стоят по сравнению с вампирами. Я боюсь этого. Тэхен аккуратно водил пальцами по тыльной стороне ладони девушки. Вскоре их пальцы переплелись, и они деликатно взялись за руки. — Ты стоишь. Парень приблизился чуть ближе и ощутил сбивчивое дыхание девушки. — То, что мы делаем, неправильно, — прошептала та. — Много кто живет по правилам? Тэхен осторожно убрал прядь волос с лица Соа, пристально наблюдая за ее реакцией. Она тонула в нежном, гипнотическом взгляде темных глаз Тэхена, и в тот момент ей казалось, что кроме них в мире никого больше не существует. Сердце оглушающе стучало, а в животе приятно тянуло. Парень подобрался еще ближе и робко коснулся манящих пухлых губ. Тэхен приоткрыл кончиком языка губы Соа, и поцелуй стал более глубоким; дрожь прошла по телу новенькой, когда она почувствовала во рту чужой язык. Неспешные действия сменились страстными, и оба таяли от прикосновений, растворяясь в ласке. Это была скользкая дорожка, с которой не было возможности сойти, и где каждый неверный шаг грозил катастрофическими последствиями. Тэхен и Соа вступили на нее вместе: бесповоротно влюбились друг в друга. В это же время на другом конце школы Намджун разговаривал по телефону. Голос на другом конце активно тараторил новую информацию. — Это точно она? Да, хорошо. Я вас понял. Так и сделаю. После того, как он убрал телефон в задний карман брюк, парень задумчиво произнес: — Значит, слухи оказались правдой. Что ж, мистер Юн, ваша самая любимая рыбка оказалась на нашем крючке.