Красная вишня

С того самого момента, как Тэхен появился в школе Сэчжона, он завоевал статус холодного и отстраненного студента. На протяжении всего обучения он игнорировал как людей, так и других вампиров, трудно сходился с учениками и учителями, часто погружался в свои мысли. Малоэмоциональность и напускное безразличие были его отличительной чертой. Это не мешало ему оставаться популярной школьной персоной: необычайная даже для вампиров внешняя привлекательность, благородное происхождение и незаурядный ум вкупе с полной скрытностью постоянно порождали обсуждения. Кто-то завидовал и питал ненависть, кто-то, по большей части представительницы женского пола, был одержим и заинтересован. Тэхен, в основном озабоченный исключительно собственным состоянием, был равнодушен ко всем знакам внимания, будь то сплетни, провокации или признания в любви. Совладать с его характером могли только самые близкие друзья, хотя и те порой терпели поражение. Когда в школе появилась новенькая, парень не сразу обратил на нее внимания. Но так сложилось, что она то и дело попадала в ситуации, вынуждающие его с ней взаимодействовать. Тэхен сразу отметил ее невинную красоту и чудную для него чуткость, но не строил на девушку никаких планов. Погружение в нее оказалось таким естественным и незаметным, что когда он осознал, насколько далеко зашел, то деваться было некуда. Ее глаза часто были переполнены любопытством или страхом, столь не свойственным вампирам. Ее кожа источала приятный мягкий запах, не косметического мыла или крепких духов, а собственный. Мысли, которые она озвучивала, были переполнены как бытовыми переживаниями, так и глубокими философскими размышлениями. Среди всех людей, которых Тэхен успел повидать, она казалась наиболее похожей на настоящего человека, столь отличного от вампира, что и начало его манить. Юноша увлекся ей не сразу, до конца не желая этого осознавать, мучаясь от то и дело всплывающих в голове последствий такой связи. Он, развалившись, сидел на кресле в гостиной общежития, внимательно рассматривая присутствующих там же друзей. Они вели вялую беседу, будучи пересытившимися, и их внимание было довольно рассеянно. Тэхен же был сосредоточен: он думал, подходящий ли сейчас момент, чтобы рассказать им о своем грешке, и стоит ли вообще о нем распространяться. С одной стороны, ребята были надежными и верными; с другой, молчание — еще более надежный и верный друг. — Нападения вурдалаков в последнее время участились, — делился новостями Чимин. — Интересно, как верхушка потом будет за них оправдываться. — Да и не будет, — протянул Хосок. — Складывается ощущение, что они не контролируют их нарочно. Вурдалаками называли тех вампиров, которые, обладая силами, не имели сознания. Это были кровожадные и жестокие существа, с которыми большинство вампиров отрицали малейшую схожесть. Вурдалаки нападали на людей, устраивали погромы, игнорировали существование договора, по сути, были люмпенами. Они регулярно доставляли большие проблемы, и с их девиантным поведением активно боролась вампирская сторона. — Им этим летом перемирие продлевать, они так провоцируют людей на пересмотр условий, — продолжил парень. — Не хватало еще, чтобы кто-то о свободном выражении своей вампирской сущности или межрасовом романе заявил. Делегации точно тогда друг другу бошки оторвут вместо того, чтобы договариваться. После сказанного у Тэхена внутри все сжалось, и он окинул всех мимолетным взглядом, чтобы убедиться, что никто не заметил его внезапного беспокойства. — Свалить бы в какую-нибудь Россию, где вампиры уже третий десяток кровь сосут у населения. Хоть где-то мы смогли свое преимущество отстоять, — произнес Джин. — А тут вам демократия, гуманность, компромиссы. Тьфу. — Твой отец же входит в делегацию по переговорам, Тэхен, — обратился к парню Хосок. — Он что-нибудь тебе говорил? — Нет, — коротко ответил юноша, а затем, на секунду замявшись, продолжил. — Он что-то затевает и скрывает это от меня. — С чего ты взял? — удивился Чимин. — Конечно, у вас не самые теплые отношения, но и не враг же он тебе. — Он обсуждал дела с Намджуном, — процедил сквозь зубы Тэхен, борясь с накатившим раздражением. — Точно не враг, а? — О чем ты вообще? Ты сам это слышал? — расспрашивал Джин, пытаясь выяснить детали из абстрактных фраз друга. — Нет, это С… совсем неважно. Я чувствовал, что этот придурок что-то замышляет, но не знал, что он делает это с моим отцом. Надо с этим разобраться. — Мы с тобой, — уверил Чимин. В школе шла активная подготовка к весеннему балу. Студенты разделились на два лагеря: одни с предвкушением ожидали праздника, а другие недовольно бурчали, стоило упомянуть о надвигающемся событии, и жаловались на нелепость. Соа относилась ко вторым: во-первых, она не умела передвигаться в платье в пол и собирать на голове прически, сложнее хвостика; во-вторых, она так и не получила приглашения от желаемого партнера, хотя до мероприятия оставался один день, а со дня его объявления прошла почти неделя. Тэхен вновь отдалился от Соа, и они почти не разговаривали; он был, как бумеранг: в один момент находился в ее руках, а в другой внезапно исчезал за горизонтом. Девушка сублимировала свою обиду на его непонятное поведение в недовольство столь романтичным праздником и всеми его атрибутами. Харин замечала, что негодование Соа уж слишком преувеличенно и нарочито, но не могла понять причину такого отношения. — Да ладно тебе, это единственная возможность легально пообжиматься с парнями, пока мы в этой школе, — уверяла рыжеволосая. — А ты так не хочешь туда идти. — Меня это не интересует, — чопорно произнесла девушка, поправляя тугой воротник блузки. — Я шучу, а ты уже разозлилась, — жалобно выпалила Харин. — Там веселей, чем ты думаешь. В прошлом году один парень пришел в бальном платье и с макияжем. Ты бы видела лицо господина Кана! Соа не смогла сдержать смешка, когда представила недоуменное и шокированное выражение на лице этого строгого мужчины, столь пристрастного к дисциплине. — Вот видишь, — уверила девушка. В тот же день новенькая получила приглашение от Джэхена. Она долго оправдывалась, убеждая парня, что пропустит мероприятие, но он был непреклонен. Свыкшись с мыслью, что Тэхен навряд ли подойдет к ней с таким предложением, она нехотя согласилась. Джэхен испытывал к Соа романтический интерес, но был сам по себе слишком несуразным, чтобы суметь изъясниться и привлечь ее; тем не менее, ему хватало смелости, чтобы пытаться это сделать. Чувство собственной гордости не позволило девушке отправиться на бал одной, отказавшись от приглашения Джэхена, однако мысль о том, что они будут парой целый вечер, буравила ей мозг. Перед самым началом бала Соа долго мялась на месте перед входом в зал. Ее взгляд уткнулся в блестящие мысы лодочек, а руками она то и дело поправляла слетавшую с плеч полупрозрачную розовую ткань. Ее волосы были убраны в небрежный пучок, представляя взору хрупкую белую шею, а крупные серьги звенели каждый раз, стоило ей слегка двинуть головой. Ее платье было длинным и струящимся, и издалека девушка казалась похожей на раскрывшийся бутон нежной розы. Настроение же Соа было противоположным ее виду, расслабленному и мягкому. Хоть она и пыталась скрыть дурное расположение духа, поджатые губы и стиснутые в кулаки ладони выдавали ее настоящее настроение. — Ты очень красива сегодня, Соа, — первым делом сказал Джэхен, встретившись с девушкой, на что она ответила кивком и притворной улыбкой. — Как твои дела? Зал был украшен бесподобно: огромное количество шариков самых нежных оттенков, цветы, почти не отличимые от настоящих, широкие атласные ленты и бархатные скатерти создавали ощущение легкости и романтичности. Студенты выступали перед зрителями, демонстрируя отточенные навыки музыки и танца, учителя произносили речи о юности, развитии, любви и жизни. Соа не раз припоминала слова Харин о том, как школа любит напыщенные торжественные мероприятия. Там, где Соа училась раньше, происходило мало событий, и в глубине души девушка даже была рада таким организованным и интересным мероприятиям. — Я не хочу докучать вас длинным монологом, — произнесла в микрофон госпожа Чхве, заведующая учебной частью. — Поэтому буду кратка. Юность человека есть прекрасная роскошная весна, время деятельности и кипения сил; она бывает однажды в жизни и никогда больше не возвращается. Конечно, сейчас вы можете быть озабочены выпускными экзаменами и личными проблемами, думать, что это катастрофа, с которой вы не справитесь. Однажды, лет через двадцать, вы будете вспоминать это время с теплом на душе и, возможно, только тогда осознаете ценность этого возраста. Вы молоды и красивы, и впереди вам предстоит свернуть не одну гору; я хочу, чтобы вы трудились усердно, действовали решительно и достигли всего того, что желаете. Ценность времени неоспорима и неизмерима, помните об этом. Ценность времени… Соа усмехнулась про себя от мысли, что для таких вампиров, как Тэхен, время неисчерпаемо. Интересно, знала ли госпожа Чхве о том, кем являлись ученики спецклассов? В зале послышались аплодисменты, и девушка, не прекращая хлопать в ладоши, осмотрела зал. На присутствие Тэхена не было ни малейшего намека, только его друзья сидели на галерке. Взгляд Соа вернулся к Джэхену. Он был хорош собой, но в его внешности не было никаких особенностей; был неглупого десятка, но в то же время не особо рассудительным или глубоко мыслящим. Как бы ей не хотелось, парень ее не цеплял, его обыденность докучала девушке. В мыслях вновь возник Тэхен, столь интригующий и загадочный, отчего Соа стиснула зубы. Девушка так погрузилась в вампира, что обыкновенные люди ей стали неинтересными. Весь вечер Джэхен поддерживал с новенькой непринужденную беседу, заваливая ее несложными вопросами. Соа была не особо болтлива, впрочем, как и всегда, и отлучалась в уборную чаще, чем ей хотелось, уставая от компании парня. Они много танцевали, и Джэхен старался прижать девушку как можно ближе к себе, чем нарушал ее личное пространство. Он не отходил от нее даже тогда, когда новенькая общалась с Харин или другими одноклассниками на совершенно не занимающие его темы. Возможно, Соа была слишком несправедлива и предвзята к Джэхену, поступая с ним так холодно, но не могла ничего с этим поделать. Она поминутно выискивала Тэхена, выглядывая из-под широкого плеча партнера, огорчаясь все больше с каждым разом. — Этой зимой мы собираемся в Австрию покататься на лыжах, — сообщил парень во время очередного танца. — Твой отец тоже собирался. Ты же поедешь? — А? Впервые об этом слышу, — призналась Соа. — Папа обычно ставит меня перед фактом примерно за неделю. — Вот как, — усмехнулся тот. — Ты очень нравишься моему отцу. Ему хотелось бы узнать тебя поближе. — Зачем? — Наши родители — бизнес-партнеры. У них много общих планов. Ты знаешь, как это происходит в богатых семьях. — Стой, к чему ты клонишь? — недоуменно спросила девушка. — Они могли бы объединиться. Ты достойная кандидатка в ж… — Что?! — возмущенно перебила Соа. — Мне всего восемнадцать, Джэхен! — Мы дождемся возраста согласия. Но договоримся об этом заранее. Мой отец уже обсуждал этот вопрос. — Что за бред! — новенькая остановилась и сделала шаг назад, убрав руки от парня, а затем продолжила шепотом. — Я непризнанный ребенок. — Это ненадолго, — сказал Джэхен. — В СМИ уже пронюхали, ты сама об этом знаешь. Спроси отца, если не веришь. — Ты вообще слышишь, что ты несешь? — с отвращением выпалила девушка. — Брак по расчету? Мы что, в каком-то сериале? — Я… не хотел тебя оскорбить, Соа, прости. К тому же, ты мне нравишься. — Я на это не подписывалась! Новенькая, сгорая от возмущения, демонстративно развернулась и направилась прочь, игнорируя оклики. Она вышла из здания, и ноги сами привели ее к большой вишне, где она раньше уже переводила дух. Соа обессиленно рухнула на землю прямо в роскошном платье и принялась вытаскивать из прически шпильки. Она не была уверена, разболелась ли голова из-за них или из-за недавно услышанного. Отец все время оберегал ее от мира богачей, чтобы она могла жить своей жизнью, а теперь решил вот так? Что за глупость. Соа хранила надежду, что это все просто странные мысли Джэхена, но чуяла подвох. Ей не терпелось дождаться возможности связаться с родителями и увериться, что это все абсурд. Она долго сидела на земле, погрузившись в мысли, пока не раздался хруст веток. — Опять сбежала с мероприятия? — раздался знакомый голос. Девушка встрепенулась, но не ответила. Разговаривать с Тэхеном совершенно не было настроения. Парень удивился: Соа впервые проигнорировала его слова. Он сделал несколько шагов вперед; теперь стало видно, что он был одет в повседневную одежду. Очевидно, юноша даже не собирался посетить бал. — Ты в порядке, Соа? — Нет, я не в порядке, Тэхен! — подняла голову девушка. — Что случилось? — озадаченно спросил тот. — Ты вывалил на меня все эти бредни про вампиров, и в тот момент, когда я подумала, что мы сблизились, ты вновь исчез! Ты игнорировал меня неделю! — Я был занят. — Мне осточертели твои американские горки! — настал момент, чтобы высказать накопившееся; Соа поднялась на ноги. — Я боюсь тебя, Тэхен! Мне снится, как ты высасываешь из меня кровь и заставляешь сброситься с обрыва. Я не знаю, кто ты, я не понимаю тебя. Мне страшно… мне страшно от этой правды. А в тот момент, когда мне нужна твоя поддержка, тебя нет. Тэхен молчал. — Зачем ты все это делаешь? Кто я для тебя? Развлечение? Вместо ответа парень схватил девушку и заключил в объятия, сомкнув руки в замок на ее спине. По телу Соа прошла дрожь. — Я обещал защищать тебя и сдержу слово, — он уткнулся лицом в ее макушку. Слова Тэхена не давали ответов, лишь провоцировали все больше вопросов. — Ты мог защитить меня, просто не знакомясь со мной, — всхлипнула новенькая, пытаясь выбраться из-под рук юноши. — Я ненавижу эту школу. Я хочу домой… В этот момент неподалеку раздались истошные крики. Оба резко повернули головы на источник звука. Соа, погрязая каблуками в сырой земле, побежала, и Тэхен последовал за ней. Спустя какое-то время новенькая заметила лежащую без сознания девушку и помчалась в ее сторону со всех сил. — Нет, Соа, стой! — кричал Тэхен и попытался ее остановить, но новенькая ловко увернулась и плюхнулась на колени перед телом. Девушка лежала бездвижно, а ее шея была испачкана. Когда Соа коснулась лица девушки, она почувствовала на коже неприятные ощущения. Поднеся руки ближе к себе, смогла рассмотреть и учуять, что это была кровь. В этот момент дыхание начало учащаться, голова закружилась, а к горлу подступил комок — привычная для нее реакция. В глазах потемнело, и от падения на землю ее остановили крепкие мужские руки.