Красная вишня

Соа жадно хлебала воду из пластикового стаканчика, пытаясь прийти в себя. Руки все еще немного тряслись, от чего часть воды проливалась, стекая небольшими каплями по подбородку. В голове гудело. — Мисс Юн, — обратилась директриса. — Вы можете рассказать, что произошло? — Она в порядке? — голос девушки был хриплым и слабым. — Мне нужно услышать вашу версию событий, — произнес офицер полиции, сделав несколько шагов и оказавшись перед Соа. — Скажите мне, она жива? — Студентка Ли Джихе госпитализирована, ее состояние стабильное, — проинформировал полицейский. — Она потеряла много крови, на ее шее мы нашли следы от колющего острого орудия. Так вы можете описать произошедшее? Соа сжала в кулак ткань помятого платья. Ее волосы были растрепаны, а под глазами осыпалась тушь. Она нервно ерзала в кресле под испепеляющими взглядами сотрудников школы и охраны порядка. Кабинет освещала тусклая люстра, а за окном была глубокая темнота. Воспоминания были как будто под пеленой, и девушка не знала, с чего ей начать. — У нас был бал… Я вышла на улицу и услышала крики. Я побежала на них и нашла ее, лежащую на земле, — после сказанного Соа нервно сглотнула. — Во сколько вы обнаружили Джихе? — Я не помню… десять часов. Наверное. Не помню, — судорожно произнесла она. — Почему вы покинули здание? — Я… у меня испортилось настроение, я хотела подышать свежим воздухом. — Что вас так расстроило, Соа? — Это личное, — отчеканила новенькая. — Это как-то связанно с пострадавшей? — Офицер, вы в чем-то меня подозреваете? — с недоверием спросила девушка. — Я просто задал вопрос. В каких вы были отношениях с Ли Джихе? — Мы просто одноклассницы… Я с ней даже толком не разговаривала. — Ученики сообщили, что у вас с ней был конфликт на одном из уроков. — Что?! — возмущенно воскликнула Соа, пытаясь припомнить тот случай. — Неужели вы думаете, что я бы пырнула ее в шею из-за пустяковой ссоры месячной давности? — Я ни в чем вас не обвиняю, мисс Юн. Но вы являетесь одной из тех, у кого не было алиби в момент происшествия. — Офицер, прошу, не давите на нее, она и без того шокирована, — взмолилась директриса. — Я была не одна! — Кто был с вами? — удивленно вскинул брови офицер. — Тэхен. Ким Тэхен, ученик выпускного спецкласса, — ответила девушка. — С ним уже была проведена беседа. Он сказал, что провел в общежитии весь вечер из-за недомогания. С ним был его друг, Пак Чимин, и он подтвердил его слова. — Нет, он выходил на улицу! Мы с ним разговаривали! — Соа, пожалуйста, успокойтесь. Эти студенты не покидали своих комнат весь вечер. Из-за отсутствия камер мы не можем выявить нападавшего, но вас нашли без сознания рядом с Джихе. — Я отказываюсь дальше разговаривать с вами, пока здесь не окажется мой отец и адвокат, — твердо сказала она. — Офицер, пожалуйста, хватит, — обратилась к полицейскому госпожа Ким. — У студентки фобия крови, поэтому она и потеряла сознание. Вы так и не нашли у нее орудия. Она прилежная ученица и ни разу за все время обучения в школе не вызывала серьезных проблем. Ребенок испуган и устал, отпустите ее. Голос по рации сообщил полицейскому, что дело было передано в специальный отдел и был отдан приказ возвращаться в участок. Мужчина глубоко выдохнул, а затем, пожелав удачи, быстрым шагом покинул кабинет. — Не волнуйтесь, мисс Юн, — произнесла директриса, когда они остались вдвоем. — Вас больше не будут допрашивать. Администрация школы и лично я уверены в вашей невиновности. Отправляйтесь в свою комнату. Соа догадывалась, о каком специальном отделе шла речь, и была уверена, что нападение совершил кто-то из вампиров. В ту ночь она не смогла сомкнуть глаз, как и большинство людей в школе: все были ошарашены произошедшим и строили самые немыслимые догадки. Нагнетенная атмосфера стояла еще несколько дней, и многие косились на Соа и старались избегать ее, подозревая девушку в нападении. Слухи подогрелись еще сильнее, когда за ней приехала машина и забрала ее из школы. — В чем дело? — спросила Соа у водителя, пристегивая ремень безопасности. — Отец не сказал мне ничего толком, только то, что мне надо вернуться в Сеул на несколько дней. — Будет лучше, если он сообщит вам об этом лично, госпожа Юн. — Это что-то серьезное? — Катастрофически серьезное, госпожа. — Только этого не хватало, — произнесла Соа, откинувшись на спинку кресла. Когда Соа зашла в квартиру, она на миг показалась ей чужой. Она не была дома уже несколько месяцев и позабыла о нем, от чего родные стены казались незнакомыми. Вокруг было чисто, солнечно и просторно, уютно и без излишков. Бросив рюкзак у порога, девушка зашла внутрь и обнаружила в гостиной мать, которая выглядела очень уставшей и обеспокоенной. — Уже в полдень пьешь, матушка? — риторично спросила Соа, заметив на кофейном столике почти пустую бутылку вина и большой бокал, стенки на дне которого казались розовыми из-за напитка. — Дочь, — показался отец, казавшийся не менее встревоженным. — Папа? В будний день ты дома? Что случилось? — взглянула на него девушка. — Присядь, милая, — сказал отец, указывая рукой на диван. Соа послушно села на край широкого дивана неподалеку от матери. Девушка не видела родителей несколько месяцев, но казалось, будто они постарели на несколько лет: их лица осунулись и побледнели, а взгляды были пустыми. Атмосфера царила напряженная, и казалось, будто в любой момент все может вспыхнуть. Отец редко обращался к дочери уменьшительно-ласкательными словами, только при самых серьезных и неприятных обстоятельствах. Соа уже предчувствовала нехорошие новости. — Как ты доехала? — поинтересовался отец, и, как бы он не пытался звучать более заботливо, его слова звучали отстраненно. — Нормально, — ответила девушка. — Быстро. Я не думала, что твой водитель — такой лихач на дорогах. — Может, ты голодна? — продолжил он. — Нет, пап, не голодна… — протянула Соа, а затем потерла глаза пальцами. — В чем дело? Ты так внезапно забрал меня из школы, а сейчас стоишь передо мной с лицом, будто кто-то умер… — Твою личность раскрыли, — на выдохе произнес мужчина. — Что? — удивленные глаза девушки напоминали два круглых блюдца. — Как? — В СМИ попали твои фотографии и личные данные, — отец провел рукой по лысеющему затылку. — Они знают, кто ты, Соа. И знают о тебе очень много. Компания из последних сил сдерживает журналистов, они ждут официального пресс-релиза… — Ты всю жизнь меня прятал, даже к черту на рога отправил учиться, а теперь хочешь сказать, что собираешься заявить обо мне на всеуслышание? — отчаянно выпалила она. — Ты говорил, что справишься с этим, и в итоге отправляешь меня на съедение прессе? — Я думал, что справлюсь, — признался мистер Юн. — Клянусь, я делал все возможное. Мы отрицали, пытались их запутать… На фоне экономического кризиса слухи только сильней топят компанию, происходит полный сыр-бор. Было проведено несколько закрытых совещаний, руководство о тебе уже знает. Мы пришли к выводу, что единственным выходом из ситуации будет официально признать, что ты являешься моей дочерью и третьей прямой наследницей YSJ group. Нельзя бегать вечно, Соа. — Я не часть твоего бизнеса, папа! — выкрикнула девушка, резко подскочив с дивана и подойдя ближе к отцу. — Ты хоть на секунду подумал обо мне, когда принимал это решение? — Прекрати думать только о себе! — воскликнул мужчина. — Этот вопрос касается не только твоего благополучия, но и благополучия твоей матери, меня и целой корпорации, благодаря существованию которой ты сыта, одета и образована! — Для тебя все упирается в деньги! — слезы накатили на глаза тонкой пеленой. — Мама, почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь! — Соа, я… очень устала от всего этого. Послушай отца, он хочет как лучше, — миссис Юн потянулась вперед и налила еще вина. — Мы все в одной лодке, не дай ей потонуть из-за своей упертости. — И ты туда же, — раздраженно произнесла девушка, скрестив руки на груди. — Сегодня состоится ежегодный благотворительный вечер конгломератов. Это будет твой первый публичный выход, — отчеканил отец. — Сегодня?! Я никуда не пойду! Верните меня в школу! — Соа направилась к выходу, но мистер Юн перехватил ее за локоть. — Отпусти! — Успокойся, дочь, прошу, — он заключил своего ребенка в крепкие отеческие объятия. — Ты для меня самое важное. Пожалуйста, будь со мной рядом. — Мне страшно, папа, — девушка уткнулась носом в крепкую родную грудь. — Неужели нет другого выхода? — Мне очень жаль, Соа. Спустя какое-то время девушка немного успокоилась, но что-то словно пожирало ее изнутри. Она безучастно слушала наставления отца по поводу грядущего мероприятия, поведения на нем и общения с прессой, пока в ее голове крутились мысли, словно на огромном аттракционе. Появление на публике в качестве дочери известнейшего бизнесмена и наследницы крупнейшей корпорации было для нее не шагом, а километровым прыжком из зоны комфорта. Соа не была тщеславна, поэтому думала не о том, что скоро заполучит лавры славы, а о том, что скоро погрузится в бурлящий ядовитый поток обсуждений ее персоны, где она и потонет. И что ее глодало больше всего: она мечтала прославиться своей деятельностью, а не степенью родства. Жизнь наносила ей все новые и новые удары: сначала трудный переезд в школу, затем существование вампиров, потом обвинения в нападении, — превращение в публичную персону стало бы нокаутирующим. Она бежала от мира богатых и знаменитых, но он настиг ее, словно тайфун, уничтожив все вокруг. Девушка боялась реакции общественности и реакции близких, опасалась потерять дотоле существующую свою независимость и свободу, страшилась наплыва внимания к себе. Кисти для макияжа порхали над лицом Соа, пока визажист готовила ее к мероприятию. Женщина с ярко-зелеными волосами, убранными в небрежный пучок, то и дело доставала из небольшого лакированного чемоданчика средства, в разнообразии которых, казалось, путалась и она сама. На любой вопрос касаемо предпочтений в образе Соа коротко отвечала «не знаю», и потому процессом руководствовала ее мать, сидевшая позади и внимательно наблюдавшая за происходящим. — Дорогуша, женщину красит улыбка, а ты похожа на унылую дождевую тучу! — фамильярно отозвалась визажист, на что девушка просто молча отвела взгляд. — Она просто очень нервничает, — произнесла мать. — Это ее первый публичный выход. — С таким прекрасным личиком захотят работать самые крупные бренды! Почему вы прятали такую красоту, госпожа? — Личные причины, — вежливо улыбнулась та. Когда Соа увидела себя в зеркале, она впервые за день была приятно удивлена. Макияж освежил лицо и скрыл небольшие недостатки, не перечеркивая достоинства, и благодаря легкой руке мастера он выглядел чисто и аккуратно. Волосы, закрученные в деликатные локоны, были слегка убраны назад, открывая вид на хрупкую шею. В голове девушке пронеслось: «Куда делся твой оптимизм? Не раскисай!». Она улыбнулась своему отражению и повернулась в матери. — Ты так красива, Соа, — сказала она, глядя на дочь теплым взглядом. — Так выросла. — Пришлось. Время тянулось, как резина, и дорога до знаменательного мероприятия длилась словно вечность. Приоткрыв окно рядом с собой в автомобиле, Соа рассматривала виды ночного Сеула, погрузившись в свои мысли. На большой скорости уличное освещение казалось просто искрящейся гирляндой, звуки города сливались воедино. Девушка уже не переживала по былым причинам, потому что была занята повторением правил своего поведения на празднике. — Увиливай от вопросов, пока не убедишься, что человек — не журналист, — изрек отец, поправляя дорогие часы на левой руке. — Вспышек камер не пугайся, глазами не бегай, останавливайся на каждой по очереди. Не отходи далеко от меня. И вообще, говори поменьше, а улыбайся побольше. Когда семья подъехала к зданию проведения благотворительного вечера, Соа осознала, что никогда не была в таких местах прежде: все было в тысячу раз вычурнее и богаче, чем она могла себе представить. У входа дежурило несколько человек с камерами. — Это желтая пресса. Не реагируй на них. Зарегистрированные журналисты ждут внутри здания, — отчеканил отец, прежде чем выйти из машины. Фотовспышки ослепили девушку, и она вцепилась в руку отца, немного испугавшись. Мужчина уверенно шагал вперед, не реагируя ни на одну провокацию представителей СМИ. — Кто эта девушка? Это ваш незаконнорожденный ребенок? Господин Юн, это правда, что вы собираетесь отдать ей компанию в единоличное управление, оставив остальных детей без наследства? — Что вы скажете на слухи о неизлечимом заболевании, из-за которого вы не показывали своего третьего ребенка? Она сейчас здорова? — Это действительно ваша родная дочь? Или вы удочерили ее из-за смерти дальних родственников? Крики папарацци оглушали, охранники на проходе едва сдерживали наплыв желающих покопаться в чужом белье. Соа шла словно в ущелье, окруженная стенами из незнакомцев, которые вот-вот были готовы ее задавить. Только оказавшись внутри, она выдохнула. В здании находилось больше людей, но они не казались такими агрессивными, как на улице. Мистер Юн гордо красовался семьей перед стендом с символом вечера, уже более охотно отвечая на вопросы журналистов. Мать Соа меняла позы, стараясь встать кадре как можно более удачно. Девушка же просто смущенно оглядывала все вокруг, пытаясь скрыть неловкость. — Благотворительный вечер конгломератов — одно из самых важных мероприятий в этом году, — заговорил ее отец перед микрофоном с логотипом крупного телеканала. — Я верю в важность сегодняшнего события для объединения в борьбе за достоинство и ценность человеческих жизней, единство народа и создание счастливого будущего для грядущих поколений в стране и в мире. Поэтому сегодня я пришел сюда с семьей: моей возлюбленной и дочерью. Мы все разделяем ценности справедливости и гуманности и при каждой возможности будем за них бороться. — Мистер Юн, слухи о существовании вашей дочери поползли совсем недавно, и вы представили ее публике только сейчас. Почему так произошло? — протиснулась другая журналистка. — Я хотел дать ей спокойное, насыщенное простыми радостями детство. Дать возможность совершать ошибки и учиться на них, расти, как остальные дети, видеть мир своими глазами, а не через розовые очки известности и богатства. Я считаю, что именно благодаря непубличному детству Соа выросла такой ответственной, добросердечной и отзывчивой. Многие осуждают меня за внебрачного ребенка, но я горжусь своей дочерью и верю в нее. — Какова вероятность, что ваша дочь приступит к управлению YSJ group после вашего ухода? — Я не буду заставлять ее заниматься тем, чем она не хочет. — Соа, пожалуйста, скажите, вы бы хотели заниматься бизнесом отца? — Я… — девушка испуганно смотрела на интервьюера, пытаясь подобрать наиболее корректный ответ на вопрос, заставший ее врасплох. — Я все еще ученица старшей школы. Моя первая цель — получить хорошее образование. Я считаю, что мой отец отлично справляется с руководством YSJ group и еще рано заводить разговоры о преемнике. Журналист хмыкнул, не получив провокационного ответа, а отец Соа улыбнулся, отмечая складность ответа дочери. Глава семейства Юн еще недолго продолжал отвечать на вопросы, легко парируя нападки СМИ и увиливая от скользких тем. Девушка удивлялась, как у отца получалось держаться так уверенно и говорить длинными предложениями, при этом избегая самой сути. После того, как беседа с прессой была закончена, Соа и родители прошли дальше, оказавшись в огромном зале. Мужчины в смокингах и женщины в длинных платьях стояли небольшими группами, держа в руках фужеры с шампанским и активно что-то обсуждая. Пианист играл до боли знакомую композицию на роскошном рояле, стоявшем поодаль. Фуршет состоял из дорогих закусок: морепродуктов, сыров, икры в разных сочетаниях. Вдоль стен стояли широкие стенды с описанием истории мероприятия, целей, на которые направлялись пожертвования, имена организаторов и главных участников. Увидев лицо своего отца, Соа усмехнулась: кажется, она всегда недооценивала, какой большой шишкой он был. — Мне нужно в уборную, папа, — обратилась она. — Выйди из другой двери зала, поверни направо и до конца, — сказал мужчина. — Ты дойдешь сама? Нам с мамой нужно поздороваться и обсудить несколько вопросов с кое-какими знакомыми. — Хорошо, — ответила девушка и медленно отпустила руку отца. Она шла неторопливо, уставившись в пол, словно боясь быть замеченной кем-то из присутствующих. Каблуки громко цокали по мраморной плитке, и Соа пыталась делать шаги мягче, представляя, как нелепо выглядит со стороны. Только оказавшись в уборной, где не было посторонних глаз, она выдохнула. Руки похолодели от волнения, и девушка аккуратно умыла за ушами проточной водой, пытаясь прийти в себя. Несмотря на легкую тревогу, Соа все же осознавала, что вечер идет довольно гладко, лучше, чем она представляла. Поправив платье в районе бедер, она покинула туалетную комнату, и уже шла чуть уверенней, подавляя внутреннее беспокойство. Когда Соа вернулась в зал, она не смогла сразу отыскать отца и мать: они затерялись среди других гостей. Сзади раздался низкий хриплый голос: — Так это вы Юн Соа, дочка Юн Со Джина? Повернувшись, девушка сразу узнала мужчину: это был отец Ким Тэхена.