Черновик моей юности

♬ Track 1 ♬ : Meg Myers – Desire (Hucci Remix) Вас когда-нибудь сбивало с толку, но в то же время привлекало: когда человек, не испытывающий глубоких чувств, занимаясь сексом, прикасается с такой нежностью, что кожа превращается в свет, а ты медленно растворяешься в чужих объятиях? Поразительно, как можно быть одновременно страстным и умелым в этой бессердечной нежности. Так вот, это я – тот самый человек, который заставит тебя содрогаться от своей бессердечности, ведь мой язык острый не только в выражении сарказма. В постели напыщенный генеральный директор оказался еще той податливой сучкой. И когда я говорил, что секс с такими людьми, определённо, стоил того, я не подразумевал, что это меня будут иметь во все дыры, а я буду только и делать, что просить больше. Нет-нет. Такие пафосные ребята при деньгах чаще всего оказываются самыми сладкими сахарочками, которые готовы сделать буквально всё для тебя. Здесь я и царь, и бог. И никто другой, кроме меня.

***

Мы ехали в такси по ночному Сеулу. Из-за выпитого количества алкоголя улицы за окном сменялись так быстро, что казалось, будто мы бороздили просторы ночного города со скоростью света, а люди сгорали в ярких огнях Итэвона. – Нестандартный у тебя стиль проведения собеседования, – с долей издёвки бросил я. Юнги ухмыльнулся. – А ты решил всё-таки принять моё предложение? – Такие банальные вещи никак не повлияют на принятие решения. Бизнес есть бизнес, – сказал я, вскинув бровь. – Мы приехали. Было туманно и шёл легкий моросящий дождь, когда мы вышли из такси. Зайдя в комплекс новостройки, этажи которой, казалось, заканчиваются где-то на небесах, мы поднялись на тридцать седьмой этаж. Всего четыре квартиры в огромном холле, Юнги подошёл к дальней и открыл дверь ключ-картой. Интерьер весьма изысканный, всё в сдержанных тонах: в основном преобладали белые и серые оттенки. Но я особо не осматривался. – Проходи прямо и направо. Я принесу нам выпить, – сказал Юнги и неспешно удалился в одну из комнат. «Сколько ж в него влезает, – подумал я. – Он меньше меня, а так много пьёт и хоть бы что. Годы тренировок, видимо». Пройдя по коридору, я зашёл в комнату, которая оказалась спальней. «Ох, да ладно, как неожиданно!» – снова говорил я сам с собой. Должен отметить, вид открывается поразительный: панорамные окна от потолка до пола на всю стену создавали непередаваемую атмосферу. Через несколько минут Юнги вернулся с двумя стаканами. – Красиво, правда? – спросил он, подходя ближе к окну, где стоял я, и протянул мне напиток. Я посчитал этот вопрос риторическим и только слегка приподнял уголки губ в ответ. Он сделал глоток виски и, отставив стакан на стеклянный столик, начал поглаживать меня по плечу. «Начерта тогда виски принёс?.. Но намёк понял», – пронеслось в моей голове. Я поставил свой стакан на тот же столик и повернулся к Юнги, всматриваясь в его глаза. Впервые я действительно посмотрел на него всерьёз: отбросив все мысли о работе и абстрагировавшись от позиций, что мы занимали в этой жизни. Стрелки на часах словно остановили свой ход, и само время в пространстве застыло в ожидании. Тогда я медленно поднёс руку к его лицу и нежно, еле касаясь подушечками пальцев, провёл тонкую линию от виска до подбородка, приподняв его слегка вверх. Мой взгляд следил за рукой, а затем плавно перешёл на его губы. Я провёл большим пальцем по этим пьяным губам и, оттянув нижнюю, начал приближаться к ним. Мы были настолько близко друг к другу, что я мог чувствовать его, не касаясь, словно легкое напряжение повисло в воздухе. Задержавшись так на пару секунд, я просто наблюдал за его реакцией. Я чувствовал, как его сердце начинает учащать своё биение, а глаза медленно закрывались в предвкушении. «Не так быстро. Вечер только начинается, и я буду наслаждаться им сполна». – Я буду нежным, – с ухмылкой произнёс я, – если попросишь. ♬ Track 2 ♬ : Halsey - Haunting Моя правая рука ласково скользила по его шее вниз, плавно обвивая её длинными пальцами, затем мягко по затылку, забираясь прямо в шелковистые белые пряди, она сжала их крепкой хваткой, отводя голову в бок. Я начал оставлять огненные следы вдоль шеи, затем всё ниже и ниже, жарче. Расстегнув второй рукой пару пуговиц на его рубашке, я отодвинул её немного в сторону и продолжил обжигать поцелуями шею, затем плечо, плавно переходя на ключицу и вдоль неё к самому сердцу, когда послышался тихий-тихий стон на выдохе Юнги. Я начал напирать, аккуратно подталкивая его назад к кровати. Сделав пару шагов и, приобняв его за талию, я мягко опустился с ним на постель. На пару минут я навис над Юнги, чтобы расстегнуть оставшиеся пуговицы на его рубашке. В комнату проникал лишь робкий свет ночного города, который ложился так мягко на его лицо, что казалось, будто его кожа запредельно неземная: такая хрустальная и хрупкая. От этой атмосферы начали пробегать мурашки, и на долю секунды на моих губах даже промелькнула невесомая улыбка, но тут же растворилась в тишине. Тогда я продолжил осыпать его сахарную кожу своими горячими губами, оставляя памятные букеты от бледно-красного до багрового, переходящего в тёмно-фиолетовый. Я чувствовал, как содрогалось его тело под моим, и мне хотелось всё большего и большего с каждым вздохом. Той ночью, передо мной, он казался самым ласковым и беззащитным котёнком, который извивался от каждого прикосновения. Тот самый генеральный директор, гроза всех подчинённых, сейчас изнемогал от непреодолимого желания просто раствориться в удовольствии. Я испытывал колоссальное наслаждение от выражения на его лице, молящего, чтобы я никогда не останавливался. – Пожалуйста, – прошептал он. Я начал расстёгивать свою рубашку и, отбросив её в сторону, скользнул ладонью по его оголенному телу. Он вздрогнул от прикосновений холодной руки, и мне показалось это довольно милым. У Юнги пересохло в горле от учащённого дыхания, и он отчаянно сглатывал, чтобы промочить его. Казалось, он вот-вот потеряет сознание, хотя я ещё ничего толком не сделал. Это действительно было мило. Не каждая девушка может похвастаться такой сексуальной чувствительностью. «Он просто нечто, чистый кайф», – подумал тогда я. Лёгкими движениями я расстегнул кожаный пояс на его брюках. Опустившись ниже, я начал медленно водить кончиком языка по линии бёдер, где хлопковый материал брюк касался его бархатной кожи. При этом Юнги выгибал свою спину как податливый котёнок, реагируя на каждое моё прикосновение, а с его губ срывались всё новые и новые стоны, нараставшие с каждым миллиметром по мере того, как я спускался ниже. Зацепив зубами язычок ширинки, я потянул вниз. Тогда стало понятно, что он уже на пределе. Я снова приблизился к его лицу и прошептал, нависнув над ним: – Посмотри на меня. Глядя прямо в эти бездонные глаза, которые поглощали буквально как чёрная дыра, я слегка приспустил его брюки. Пройдясь рукой по его бедру, сжимая его, надавливая и впиваясь в кожу ногтями, я провёл рукой дальше, уже нежнее, вдоль чёрной ткани, которая всё ещё прикрывала главное достоинство генерального директора, и начал оттягивать нижнее бельё. – Тэхён… – сорвалось уже громче с его губ. – Называй меня Мистер Ким. Но ему и так нравилось чувствовать себя в чужой власти. Тот, кто изо дня в день вынужден «нагибать» подчинённых, сегодня сам будет поставлен в позицию, из которой попросту нереально руководить процессом. Эта покорность сводила меня с ума, давно я уже такого не испытывал... А может, и никогда прежде. ♬ Track 3 ♬ : Hurts - Exile Юнги как директор не отличался пёстрой палитрой эмоций в повседневной жизни. Но в постели он был словно произведение искусства, как неповторимая мелодия и, одновременно, будто сонет Шекспира: приторно сладкий, как сахар. Себя же я мог сравнить с искусным творцом, с виолончелистом, что дотрагивался до самых тонких струн, вытягивая из партнёра именно те ноты, которые я желал услышать. Музыка и поэзия существуют во времени, живопись же – в пространстве. Однако я всегда считал, что поэзия убивает любовь, убивает страсть, похоть и даже лёгкое влечение. То, что укрепляет связь между двумя людьми – это танец. Он живёт одновременно во времени и пространстве. Творец и творение сливаются в одно целое! Танец – это сплошной секс… Потому что, когда ты танцуешь, ты раб ритма, твоё тело двигается так, как чувствует в этот момент. Если начинаешь размышлять – всё, ты больше не будешь сиять на этой сцене. Всё решают эмоции. Поэтому секс как танец – это твой пульс, биение твоего сердца, твоё дыхание. Не задумывайся, не рассуждай, не останавливайся, пусть тебя ведёт мимолетный импульс твоего тела. Главное – следи за ритмом партнёра, не игнорируй его, стань одним целым с человеком, который в данную секунду находится целиком и полностью в твоей власти. Научиться этой технике не так уж трудно. Нужно прикасаться к партнеру, будто кожа на его бёдрах составляет смысл всей твоей жизни, притягивать и отпускать так страстно, будто вырываешь сердце из груди, а заканчивать этот танец так, будто ваша жизнь закончилась вместе с ним. Наш танец был поистине пылкий, страстный и жаркий. Его мелодия снова и снова раскатывалась по стенам спальни и не затихала до глубокой ночи. ♬ Track 4 ♬ : DAY6 – I need somebody Позже Юнги заснул в моих объятиях: такой нежный и крохотный, он прижался ко мне что есть силы. Какое-то время я просто лежал и смотрел на него, чтобы убедиться, что он уснул. Затем аккуратно убрал свою руку из-под его головы и положил её на подушку. Мне незачем оставаться здесь дольше. На прикроватных часах я увидел, что сейчас без четверти пять утра, и решил ещё немного понаглеть, совсем чуть-чуть. Я прошёлся до кухни, чтобы сделать себе чашечку кофе и в последний раз насладиться этим прекрасным видом из окна, встречая шёпот ещё только зарождающегося рассвета. За стеклом виднелось неисчисляемое количество высотных зданий, теряющихся в тумане, который покрывал часть города. Горизонт озарялся едва заметным светом ещё только зарождающихся лучей, отчего окрас неба от невесомого голубого перетекал в светло-сиреневый, а затем и в глубокий фиолетовый, сливающийся с синевой уходящей ночи. Глядя на эту безмолвную эстетику пробуждения мегаполиса, я сделал глоток кофе и выдохнул. Хотелось запомнить этот момент и эту идеальную ночь бессердечной нежности. Одевшись, я собрался уже было уходить, но решил на прощание поцеловать всё ещё спящего Юнги в макушку. После этого я закрыл за собой дверь.