Нелёгкая доля таролога

      Рано утром Сапфира проснулась от ощущения, что на неё кто-то пристально смотрит. Открыв глаза, она увидела перед собой лица Руни и Агата. Первый глядел на неё так, словно она была врагом народа, а второй — с абсолютной невозмутимостью.       — Ребят? — девушка приподнялась на локтях, непонимающе оглядывая оборотней. — Что случилось? Вы чего встали в такую рань?       Кот Роберта прижал ушки к голове и уже хотел было сказать что-то на довольно повышенных тонах, но коршун опередил его, тихо выдохнув.       — Ты опаздываешь на полчаса, — после этих слов он кивнул Руни. Он же в следующий миг выпустил из рук одежду девушки, которая упала рядом с ней на кровать. — Семейство Граславых ожидает тебя в столовой на завтрак.       — А вы могли ещё позже разбудить? — Сапфира тут же побежала одеваться и приводить себя в порядок, хотя это могло занять явно много времени. — И почему Роберт не сказал, что у вас тут такой график?       — А он должен был? — парнишка с кошачьими ушками недовольно фыркнул. — Поверь, ему ни вчера, ни сегодня утром было не до этого. Учитывая эту напыщенную курицу Хелен…       Но Руни пришлось прервать свой поток негодования, так как словил на себе недоброжелательный взгляд Агата. В этот момент коршун-оборотень выглядел действительно устрашающе, а потому коту ничего не оставалось, как прислушаться к здравому смыслу и чувству самосохранения. «Гадалке», кстати, тоже стоило к такому ощущению прислушаться. В конце концов, она была не на своей территории и простое извинение в особняке потомственных колдунов могло и не сработать. Через несколько минут мучений девушки с причёской, прислужник младшей Граславой выпустил из груди воздух и подошёл к ней.       — Позволь тебе помочь, — и не дождавшись ответа, он начал действовать. Он заплёл волосы синеглазой в колосок и закрепил её волосы по периметру головы при помощи невидимок. Посмотрев в зеркало, девушка даже сначала себя не узнала. Она и не думала, что её волосы вообще в принципе можно было заплести во что-то нормальное. Одета она была в блузку, которую Агату тоже пришлось слегка поправить, и в юбку клёш до колен. — Конечно, не совсем то, что привыкли ожидать мои хозяева от своих гостей, но лучше, чем вид, в котором ты приехала.       Сапфира на мгновение почувствовала себя какой-то деревенщиной, хотя всю жизнь прожила в городах. Так или иначе в следующий миг темноволосый молодой человек схватил её за руку и потащил на выход. Медлить было нельзя, ведь каждая секунда в данном случае была на счету.       Когда гостья прибыла, хозяева дома уже сидели за столом. Все действительно дожидались только её, но, похоже, никто и не думал делать ей замечания. Только глаза дворецкого как-то недобро сверкнули, что сподвигло девушку невольно сглотнуть ком в горле. Руни и Агат поспешно поклонились хозяевам в унисон, после чего приняли животные обличия и заняли места. Первый — рядом с Робертом, второй — около с Хелен. Синеглазая лишь неловко сложила руки в замочек.       — Простите, я опоздала, — тут же извинилась она. Из-за стола поднялась Ханна и махнула рукой.       — Ничего страшного, — приветливо улыбнулась и вежливо указала на свободное место рядом с Робертом. — Присаживайся, дорогая. Сейчас принесут завтрак.       — Спасибо, — девушка робко кивнула и заняла место рядом с чародеем. Теперь, когда она уже никуда не опаздывает, она может осмотреться вокруг, разглядеть людей рядом с собой.       Столовая, в которой они сейчас находились, была довольно просторной. Выполнена в приятных пастельных жёлто-оранжевых тонах, потому ничто здесь не резало глаз. Оконные рамы будучи довольно высокими, несмотря ни на что, отполированы до блеска, как и сами стёкла. Потолок над их головами держали четыре белые расписные колонны, находящиеся по углам комнаты. Стол застелен такой же белоснежной скатертью, на нём лежат столовые приборы. Богато, но не вычурно. Так сказать, со вкусом.       — Константин, шевелись! — Сапфира вздрогнула, услышав грозный голос хозяина поместья — Чарльза Граслава, — и тут же устремила на него полный удивления и непонимания взгляд, мол, чего так орать-то? Хелен, сидящая прямо напротив старшего брата, не смогла сдержать тихого смешка. Реакция гостьи ей показалась забавной.       Чарльз сидел справа от девушки. Это был мужчина достаточно преклонного возраста, хотя, если бы ему сказали, что ему давно пора на пенсию, храбрец больше никогда бы не заговорил. Достаточно бледен, подметила Сапфира, особенно на фоне его чёрного строго костюма и белой рубашки, которая словно сливалась с кожей. В волосах его тёмно-русых, уже серебрилась седина. Глава семьи оказался очень худым, взгляд его ничего не вызывал, кроме мороза по коже. Однако после такого громогласного крика он закашлялся. Кашелем страшным и тяжелым, словно он разорвал ему легкие. Таролог хотела что-то сказать, но Роберт тут же незаметно стукнул её по руке, призывая к молчанию. Похоже, это у Граславых уже стало обыденностью, потому никто не стремился помочь или пожелать здоровья старшему в семье человеку.       «Ничего не понимаю», — невольно поражалась тому, что видит «гадалка». Долго тишина после стихания кашля не продлилась. В столовой вновь появился дворецкий, неся на подносе завтрак для господ и их гостьи. На тарелках аппетитно возлежала яичница с жаренным беконом и ломтиком свежего тоста.       — Приятного аппетита, — без энтузиазма пожелал Константин, после чего удалился за напитками.       — Спасибо, — тихо кивнула уже сама себе девушка и принялась за трапезу. Какое настигло её удивление, когда вся еда оказалась совершенно пресной, словно Граславы никогда не слышали о таких словах, как соль, перец и в принципе специи!       — Что такое? — сделала удивлённое выражение лица Хелен и поправила прядь рыжих волос. — Не так, как дома?       — Хелен, — одного взгляда матери было достаточно, чтобы чародейка прикусила язык и принялась трапезничать. После хозяйка поместья обратила взор на брюнетку. — Не обращай на неё внимание. Она иногда может быть слегка острой на язык, но мы работаем над этим.       Последняя хотела было что-то сказать, но решила пока придержать колкости при себе.       — Ох, ничего страшного! — Сапфира неловко улыбнулась, а после так же решила немного помолчать. Мало ли, что она может наговорить. Она ведь совсем не знает этих людей, потому стоит вести себя осторожнее. Девушка вновь принялась за трапезу. Она взяла на себя задачу слушать и наблюдать.       — Роберт, тебе стоит лучше следить за своими учениками, а то так и разбегутся, не заметишь, — фраза должна была звучать как шутка, но из уст Чарльза это прозвучало скорее как угроза.       — Отец, я работаю преподавателем в институте, — сохраняя спокойствие, парировал молодой человек. — И, прошу заметить, ни один студент моего потока не провалил сессию. А некоторые получили автомат.       — То же мне, достижение, — фыркнула рыжая чародейка, устремив на брата недобрый взгляд. — Ты до сих пор не используешь астральные оковы на своём фамильяре. Или как назвать твоего слугу?       — Это варварство, — нахмурился маг в белом костюме. — Бесчеловечное издевательство над верным другом. Не более.       — Какой же ты недалёкий, Роберт! — усмехнулась Хелен. — Агат сегодня провинился. А значит, — она вдруг на мгновение перевела взгляд на «гадалку», из-за чего у последней по спине пробежал холодок, — его ждёт наказание.       Девушке вскоре пришлось стать свидетельницей того, как «настоящие» волшебники должны обращаться со своими магическими слугами. Неужели это из-за того, что они с Руни не смогли разбудить её рано утром? Хотя, по большому счёту они и не старались, ведь, как по секрету сказал ей Роберт, он хотел дать ей поспать хоть немного, а отправил своего помощника просто формальности ради. Но не тут-то было. Хелен решила отправить вместе с ним ещё и своего слугу. И то, что коршун был ей именно слугой, а не другом, было заметно невооружённым глазом. А сейчас она собиралась сделать с ним то, что считали правильным она, Ханна и Чарльз, но что считал постыдным и неверным Роберт.       — Ты не исполнил мой приказ в идеале, Агат, — проговорила младшая Граслава и прикрыла глаза. — Я не хотела этого делать, но, кажется, ты так и не выучил урок.       Юноша встал на одно колено перед своей госпожой и склонил голову.       — Я приму любое наказание, которое вы сочтёте нужным, госпожа Хелен Граслава, — он тихо выдохнул, понимая, что будет больно.       Ничего более не сказав, чародейка с бледно-рыжими волосами взмахнула рукой. Её кисть обволокла белая сияющая дымка. Шёпотом она начала проговаривать одно из многочисленных заклинаний, оное же делало созданное астралом видимым и ощутимым в этом обычном физическом мире, а именно — белые сияющие оковы. Похоже, что даже сам Агат, согласившийся на любое наказание, не ожидал именно этого, ведь «гадалка» смогла заметить, как он слегка вздрогнул, стоило цепям только начать появляться. Наконец, когда ритуал призыва незримого был завершён, началось исполнение приговора. Хелен усилием воли заставила сияющие оковы парить.       — Встань, — приказала она оборотню, на что тому ничего не оставалось, как исполнить желание Граславой. Та лишь сжала руку в кулак, а цепи тут же обвились вокруг ног и рук молодого человека с такой силой, что тот едва смог сдержать хриплый возглас. Стоило ведьме моргнуть, её глаза загорелись золотистым свечением, что означало для коршуна только одно: она не собиралась на этом останавливаться. Вокруг второй её руки так же появился магический сияющий белым светом туман, а Хелен поспешила скрестить руки в форме креста «отмены». Цепи тут же подчинились жесту её рук, начав крепко обвивать тело Агата и сдавливать его, словно намереваясь задушить. Юноша не смог больше сдерживать боль и сдавленно вскрикнул, словно желая попросить пощадить его, но сказать ничего не успел: оковы сдавили и горло. Казалось, что юная Граслава готова просто убить своего слугу, а потому и Роберт, и Сапфира больше не желали стоять и смотреть.       — Прекратите это! — выкрикнула темноволосая и попыталась прервать это безобразие. Она призвала свою совушку, как научил её совсем недавно Оскар, которая тут же начала бить своими астральными крыльями по рукам Хелен. И это действительно помогло.       — Что ты творишь?! — вскрикнула чародейка. Пытаясь отмахнуться от астрального существа, она потеряла сосредоточение и полный контроль над цепями, что было только на руку Роберту. Последний не стал терять времени зря и тихонько произнёс заклинание. В его руках появился драгоценный камень, сияющий слабым золотистым свечением, подобно ауре самого молодого человека, а после бросил его в Агата. Но попал магический снаряд не в самого парня, а в цепь, разрушив астральные оковы. — Что вы оба творите?!       На негодование сестры Роберт ответил таким же негодованием.       — Справедливость, — холодно ответил он, поворачиваясь к родственнице. — Я говорил тебе, что астральные оковы — отвратительная мера!       — Да что ты понимаешь?! — не унималась Хелен, разъярённая поведением брата и его ученицы. — Ты никогда не был собственником! Никогда не понимал, для чего это делается! Ты ведь никогда не хотел стать профессионалом в магии!       — А мне это и не было никогда нужно, самодовольная ты дура!       На самом деле, теперь, когда жизнь Агата была в безопасности, стоило беспокоиться о жизни родственников, ведь они вполне могли вызвать друг друга на магическую дуэль. Сапфира, боясь вмешиваться в перепалку, подошла к оборотню и приподняла его, проверяя, в порядке ли он. Парень тяжело дышал, слегка дрожал, так как даже разрушение, а не только создание оков, приносило адскую боль тому, на кого их вешали. Он слегка приоткрыл глаза и слабо поблагодарил «гадалку», давая ей понять, что с ним всё будет в порядке и испытывает он такое далеко не в первый раз.       Напряжённый и закончившийся явно не самым лучшим образом день начал подходить к своему логичному завершению. Сапфира вновь сидела в комнате для гостей, которую ей так любезно выделили Граславы и которую теперь с большой долей вероятности могли отобрать. Девушка наконец выбралась из довольно удушающей обстановки, сняла с себя около-школьную форму, сходила в душ и переоделась в мягкий халатик, капюшон его был украшен кошачьими ушками. Даже несмотря на это, в душе у неё бушевало беспокойство. Она снова попыталась набрать Оскара, который молчал в общей сумме уже дней пять. Это было не похоже на него, что заставляло начинающую магиню переживать.       «Это не похоже на него», — размышляла про себя она, смотря в экран мобильного телефона. Однако, как только гудки закончились и оператор бездушно попросил оставить голосовое сообщение, ей уже ничего не оставалось, как сделать это.       — Привет снова, Оскар, — начала она было с усмешкой, но этот радостный тон быстро сменился на куда более печальный, настоящий. — Оскар, дружище, я понимаю, что ты можешь быть занят, то, я тебя очень прошу, перезвони, как только будешь свободен. Буду ждать.       И вот стоило ей только положить трубку, как в дверь постучали.       — Входите! — Сапфира отложила мобильник и взяла расчёску, дабы, наконец, привести свои волосы в какой-никакой порядок.       В помещение тихонько зашёл Руни. Он выглядел встревоженным. Об этом говорил немного бегающий взгляд, чуть прижатые к голове уши, но в целом, быть может, он правда был в порядке?       — Надеюсь, я не помешал? — оборотень выдохнул, видя, что, возможно-таки так оно и было, однако синеглазая поспешила уверить верного помощника Роберта в том, что это было не так. Пропустив ещё один вдох, белый кот расположился на небольшом кресле, рядом с низенькой тумбой. — Если не помешал, я бы хотел кое-что у тебя спросить. На это «гадалка» толком не ответила, лишь кивнула, давая понять, что собирается ответить на любой вопрос, который бы не задал её пушистый друг. Она ответит честно и откровенно. По-крайней мере, она очень постарается. — Хорошо. Почему?       — Почему, что? — брюнетка с непониманием посмотрела на собеседника, не понимая, к чему именно он может клонить.       — Почему ты помогла Роберту освободить Агата от магических оков? — выдержав небольшую паузу, уточнил свой вопрос Руни. После он оглянулся, словно ожидая того, что прямо сейчас кто-то появится рядом с ними, услышит их разговор и… мало ли что могло случиться, учитывая то, в каком состоянии сейчас находился Чарльз — отец брата и сестры Граславых. — Ты ведь понимаешь, что ты не имела права вмешиваться, верно?       — То есть, как это почему?! — от некого возмущения, так переполнившего молодую особу, её грудную клетку, она даже чуть подавилась воздухом и закашлялась. Кот-оборотень тут же вскочил с нагретого места к ней, прижимая уши к голове и явно паникуя.       — Я не хотел! Сапфира! Сапфира, подними руки! Сейчас станет легче!       «Гадалка» поступила так, как и велел ей Руни, после чего ей действительно стало куда легче дышать. В конце концов, даже когда оборотень был много младше сегодняшнего дня, ему приходилось очень много возиться с переменчивым здоровьем, что, разумеется, оставило свой след. Да и в настоящее время порой приходилось заставлять одного небезызвестного чародея оставаться дома в постели, отбросив все дела на более подходящее для них время. Даже если эти дела не требовали отлагательств, пушистому няню для великовозрастного ребёнка удавалось убедить последнего оставаться дома. В основном способ был до безобразия прост: просто обратиться в свою истинную кошачью форму и нагло лечь на хозяина и ожидать, когда он опоздает окончательно. Да, Граслав был недоволен, да, ворчал, да, обижался, но буквально через пять минут забывал об этом, ведь понимал, что это делается для его же блага. Так или иначе, синеглазая вскоре смогла восстановить дыхание и избавиться от кашля, стоило только Руни просто подстраховать её действия и направить их в нужное русло.       — Всё в порядке, — выдохнула Сапфира, — спасибо, — однако после, она вернулась к теме, из-за которой воздух буквально застрял в её голосовых связках на добрые несколько минут и не давал сказать и слова. — Руни, я сделала это, потому что это было неправильно! Неправильно поступать так с тем, кто помогает тебе, поддерживает тебя, делает всё возможное, чтобы ты и люди вокруг тебя были счастливы. Разве ты бы хотел, чтобы Роберт так обращался с тобой?!       — Боже упаси! — кот даже перекрестился, вздрогнув. — В том-то и дело, что Роберт и не хочет ничего подобного. Он никогда не ставил мне строгих рамок или чего-то подобного. Он следует только своим принципам, но я имею в виду то, что он бы и сам справился. Почему ты вмешалась?       — Мы друзья, — уверенно ответила она, откладывая в сторону расчёску. — И этого ничто не сможет изменить. Слуги вы, не слуги. Какая мне разница? Я просто не могла стоять и смотреть!       Руни слегка призадумался над словами собеседницы, а после кивнул самому себе. Он обнял себя за плечо одной рукой, второй же начал теребить медальон на своей шее, который выглядывал из-под воротника белого свитера. Уходя, он сообщил, чтобы она не опаздывала завтра, ведь Агату утром может и не стать лучше, хотя… Учитывая то, как мало они общались, он не мог знать наверняка и судил по себе.       — Спокойной ночи, — тихо произнёс кот-оборотень на прощание и вышел из комнаты гостьи поместья, закрыв за собой дверь. Сама Сапфира ничего не успела ему ответить. Ложась в постель, синеглазая ловила себя на том, что эта ночь, почему-то, будет очень долгой, но почему её преследует такое чувство, она не догадывалась, а раскладывать Таро не было ни физических, ни моральных сил.

***

      Окунувшись в царство Морфея, брюнетка медленно открыла глаза. Она чувствовала необычайную лёгкость, словно всё то, что держало её там, внизу, отпустило её, словно всё то, что произошло этим днём уже давно не имело никакого смысла. Эта лёгкость опьяняла, помогала ощутить себя настолько спокойно и в гармонии с собой, что обременяющие мысли даже некоторое время не приближались к ней. И это блаженство продолжалось лишь до того момента, пока девушка не осмелилась закрыть потяжелевшие веки. И тут вернулась вся та тяжесть, которой она была лишена последние несколько свободных минут. Что-то словно толчком вернуло душу в тело и скинуло его в бездонную пропасть. И только тогда к Сапфире вновь вернулись переживания. Оскар. Агат. Руни. Граславы. Магия. Астрал. Роберт… Мысли о каждом, обо всём, кто и что волновал девушку, увеличивали груз её собственного тела, из-за чего она всё глубже погружалась во тьму. Вокруг возникали голоса, говорящие абсурдные и пугающие вещи.       «Нет! Это не мои мысли! Это не я!» — твердила сама себе таролог, схватившись за голову обеими руками, пытаясь не слушать. Но чем глубже она погружалась в это подобие бездны отчаяния, тем громче гремели голоса, тем более пугающими становились их послания, пока кто-то вдруг резко не схватил девушку за руки и не потянул на себя. Как только это произошло, синеглазая вновь словно покинула тело, почувствовала облегчение. Развернувшись за спину, она могла увидеть, как её тело по прежнему медленно погружается в беспросветную мглу. И только сейчас она смогла обратить внимание на то, как выглядит без тела. Её аура ярко сияла магическим синеватым светом.       — Так я в астрале, — девушка и не заметила, как сказала это вслух, а потому вздрогнула, когда на её замечание самой себе последовал ответ:       — И нигде боле, — подняв взгляд, «гадалка» смогла узреть перед собой мужчину, чья аура была белее снега. Но даже несмотря на такую яркость можно было разглядеть его черты. Это был мужчина приблизительно лет тридцати пяти-сорока, высокий, стройный, в костюме и перчатках. Лицом он напоминал Роберта Граслава, однако у них было несколько различий. Этот молодой человек носил куда более короткую стрижку, волосы его аккуратно уложены, глаза куда более острые по форме, а щёк, подобно тем, которые есть у старшего сына Чарльза, не было и в помине. У этого человека выделялись скулы, которые подчёркивали серьёзность образа, который он как будто специально для себя создавал. — Прошу прощения, юная леди, я не напугал вас? — мужчина слегка наклонился к Сапфире и любезно протянул ей руку. Синеглазая сначала немного помедлила, но после всё же решилась проявить хотя бы немного вежливости и вложила свою ладонь в его. — Могу я узнать ваше имя?       — Сапфира, — неуверенно, на одном дыхании представилась таролог. Но такой ответ незнакомца вполне устроил, а потому он с улыбкой поцеловал брюнетке тыльную сторону ладони, а после и назвался сам:       — Прекрасное имя. Меня же от рождения звали Кристианом Граславым.       Эти слова обожгли «гадалку». Она, словно ошпарилась, будто коснулась расколенного утюга. Тут же девушка отдёрнула руку от собеседника. Начинающая волшебница наконец вспомнила, где видела это лицо ранее — далеко не в жизни. В одном из коридоров поместья семьи Роберта висел портрет этого страшного во всех смыслах человека. Сказать, что он был некрасив нельзя, потому что это было объективно не так, но его поступки говорили совершенно точно об одном — приближаться к этому человеку хотя бы на метр, могло быть чревато не самыми лучшими для себя любимого последствиями.       — Отойдите, — она настороженно сделала пару шагов назад, к той самой бездне, в которой уже некоторое время назад утонуло её собственное обременённое жуткими мыслями тело. — Я знаю, кто вы. Я знаю, зачем я вам. Я знаю, что со мной будет. Не подходите.       Кристиан немного опешил от реакции девушки на его имя, на него самого. Это было для него несколько странным. В своё время он мог собрать вокруг себя целую толпу восторженных фанаток. Его жена, разумеется, была против его увлечений и развлечений. А они были достаточно… специфичными. К счастью или сожалению она довольно быстро покинула этот мир. Но в данной ситуации Граслав решил использовать свой давний и проверенный метод.       — Прошу вас, милая леди, Вам нечего опасаться, — улыбнулся он, слегка приподняв руки. Так он пытался доказать собеседнице свою безобидность. — Я правда не желаю Вам зла. Я лишь хотел узнать Вас поближе.       — Поближе? — Сапфира по прежнему вела себя достаточно насторожено, пусть и прекратила трястись как осиновый лист. Синеглазая сделала маленький шажок к Кристиану и приняла протянутую им ранее руку. Губы последнего вновь дрогнули в добродушной улыбке. Маг повёл девушку подальше от края бездны, из которой совсем недавно вытащил её астральное тело.       Некоторое время они шли в абсолютном молчании, а потому у «гадалки» было немного времени осмотреться.       Астрал являлся во истину прекрасным местом. Вокруг не было ни души. Все люди находились в состоянии глубокого сна. Если и можно было уловить их энергию, то она была слабой и нечёткой. Начинающий чародей никогда в жизни не смог бы её распознать. А вот Кристиан её прекрасно ощущал. Он знал, где и какой человек, и при большом желании мог услышать их мысли. Вот только другие люди были ему совсем не интересны. Он наблюдал за девушкой рядом с ним, которая с тихим любопытством оглядывалась вокруг. Иногда к ней подлетали так называемые «светлячки» — первородная энергия.       — Что это? — спросила будто у самой себя Сапфира. Граслава на самом деле уже начинала напрягать эта тишина, опутавшая их, но он никак не мог ожидать того, что прервёт её молодая волшебница.       — Это? — он подставил руку к одному из светлячков, который пару секунд покружился рядом с его кистью и улетел восвояси. — Это первородная энергия, лишённая личности и цели. Рано или поздно она возродится в новом человеке жизнью или магией. Эти сияющие комочки довольно бесполезны, даже ангелоиды их не едят, — маг усмехнулся сам себе, а после перевёл взгляд на собеседницу. — Астрал прекрасен, не правда ли?       Словно опомнившись и осознав, с кем говорит, «гадалка» поспешила усмирить своё любопытство.       — Да, прекрасен, — холодно отозвалась девушка, стараясь не встречаться более взглядом с попутчиком.       «Может сейчас ты и любезен, — подумалось ей, — но я-то помню, я помню, что ты наделал!»       Рассказ Оскара о его жизни в качестве прислуги Граславу никак не вылетал из головы Сапфиры, не давал забыть о том, кто есть этот маг, и с чем его едят. А есть его наверняка нужно было с чем-то, что нейтрализовало бы самый сильный на свете яд.       — Так почему же вы так от меня закрываетесь? — Кристиан же не сдавал позиций. Он прекрасно, просто алмазно умел строить из себя ничего не подозревающего идиота, что практически во всех ситуациях спасало его и давало время для обдумывания следующего шага и плана на случай, если данный не приведёт к желаемому результату.       — А Вы сами как думаете? — прошипела таролог, прервав раздумия чародея. Она бросила на него озлобленный взгляд. В ответ на это последний только удивлённо глянул на девушку, мол, не понимает, чем заслужил. — Из-за Вас мой друг страдает! — взорвалась девушка. — Из-за Вашего драного эгоизма и прихотей он лишился всего! И даже сегодня, и не на примере Оскара, я вижу последствия Вашей жизни! Агат не заслужил ни за что наказания! Никто не заслуживает! Только Вы!       Праведный гнев Сапфиры только заставил мужчину слегка усмехнуться про себя. На лице же застыло «неподдельное» удивление. Насмехаться над юной особой, показывать своё истинное отношение к ситуации Кристиану совсем не хотелось. Это было бы не вежливо.       «Святая простота, — думал он. — Столько времени прошло, а старые трюки совсем не утратили силы, если не стали ещё сильнее.»       — Послушайте, миледи, — в следующий миг удивление на лице мага сменилось печалью. — Я сожалею о содеянном при жизни…       — Ну-ну, — брюнетка скрестила руки на груди, скептически глядя на мужчину перед ней. — Сожалеете, конечно!       — Прошу, позвольте мне сказать, — тихо выдохнул Граслав, сдерживая свой непростой характер в узде и не давая ему вырваться наружу. — Я был идиотом, не ведавшим сострадания, это правда. Именно за это я был наказан вечным скитанием по астралу. Прошло уже триста лет, а я просто не могу обрести покой… — Кристиан вдруг пошатнулся и упал перед «гадалкой» на одно колено, отчего последняя слегка вздрогнула и сделала шаг назад. Она была ошарашена таким внезапным чистосердечным признанием чародея, хотя до сего момента была уверена в том, что у него нет сердца. Или по крайней мере точно не было. — Я хотел бы искупить свои грехи, чтобы моя энергия, наконец, возродилась в новом человеке.       В замешательстве брюнетка сделала ещё один шажочек назад. Она не могла толком поверить в то, что видит собственными глазами. Сам Кристиан Граслав, человек, с которым не смог совладать даже Оскар, сейчас стоит перед ней на колене, опустив голову, просит прощения и искупления. Но я же не Бог, чтобы просить у меня прощения, единственная здравая мысль в голове девушки была таковой. Действительно ли он остался в астрале против своей воли? Действительно ли сожалеет о загубленных своими руками душах? И чем она, совершенная дилетантка в магии, может помочь ему?       Сапфира сделала ещё шаг назад. И ещё. И ещё. Она медленно отходила от собеседника, чувствуя, как мысли в её голове превращаются в бессвязный гул, как вдруг…       — Миледи, осторожно!       Голос Кристиана заставил синеглазую вздрогнуть. Волшебница споткнулась о собственные ноги, задев головой ветвь прекрасного сияющего дерева рядом с ней, за чем последовал блестящий листопад. Чувствуя, как на неё вновь ложиться какая-то странная тяжесть, она закрыла глаза, словно желая проснуться от этого сна, как снова оказалась в руках чародея. Он подхватил её на руки, не давая девушке вновь утонуть в шуме собственных мыслей.       — Спа… спасибо, — только и смогла проговорить слегка напуганная особа. Кристиан лишь кивнул, помогая ей вновь встать на ноги.       — Я правда не желаю зла ни вам, ни вашим друзьям, ни, тем более, своим потомкам, — вернулся к изначальному предмету разговора мужчина. — Я лишь прошу помочь мне.       — И… что же вам нужно от меня? — синеглазая сказала это достаточно вяло. Голова начинала кружиться, ноги уже давно толком не держали. Видя это, маг смекнул, что времени осталось немного.       — От вас, миледи, мне нужны исключительно вы, — он сложил руки за спиной. — Просто позвольте раскрыть весь ваш потенциал, скрытый глубоко в вашей астральной копии. Тогда вы сможете помочь своему другу избавиться от проклятия бессмертия. А я, наконец, отпущу свою энергию на волю. — Кристиан вновь улыбнулся и протянул молодой особе ладонь для рукопожатия, словно он был дьяволом, а Сапфира — жертвой, готовой обменять свою душу на бесценные магические знания. — Так вы согласны, дражайшая Свет?       Половины слов колдуна последняя уже толком и не слышала. Она взялась за руку чародея обеими своими, чтобы просто попытаться удержать равновесие. Перед глазами всё плыло, в ушах стоял звон. Трудно было даже дышать…       — Я безумно рад, что мы договорились, — Граслав на прощание поцеловал тыльную сторону ладони девушки пред ним, после чего легко отпустил её в свободный полёт.

***

      — Сапфира…       Кто-то звал её, но в ответ получал лишь молчание.       — Сапфира, очнись!.. — голос, однако становился отчётливее и всё более знакомым. Девушка с трудом открыла глаза и сделала глубокий вдох, словно до сего момента задержала дыхание. — Слава Богу!.. Роберт! Роберт, она очнулась!       «Гадалка» медленно оглянулась. Над ней навис Руни, его кошачий взгляд буквально застилали слезы. Именно кот звал её из непроглядной бездны. И дозвался ведь! Но, похоже, не без посторонней помощи. Переведя взгляд с пушистика даже в человеческом обличие, синеглазая увидела Роберта. Русые волосы мужчины были растрёпаны, губы без остановки и едва слышно читали длинное заклинание, но вскоре остановились. Маг медленно отнял руку от грудной клетки девушки, открыл глаза и устало выдохнул. При попытке встать он чуть было не упал, однако Руни успел поддержать.       — Я в порядке, — промямлил тот, пытаясь найти в себе силы на что-то кроме разговоров. Всё же после пары минут ему удалось встать на ноги и поправить волосы. Он посмотрел на Сапфиру и, встретившись с ней взглядом, облегчённо выпустил воздух из лёгких. — Обошлось…       — Не «обошлось», а ты сам чуть не помер! — возразил кот-оборотень и упёр руки в бока.       Брюнетка не понимала, о чём говорят эти двое. Переведя взгляд на часы, она без энтузиазма попыталась встать, за что Руни чуть ли не силком заставил её лечь обратно в постель.       — Что… Что случилось? — спросила та, переводя взгляд с Руни на Роберта и обратно.       — Ты чуть не умерла во сне, — сухо, но не без беспокойства пояснил Граслав. — Я выясню, что послужило причиной, но позже. У меня нет сил.       — Иди ляг! — тут же потребовал сердобольный белый пушистик и, прежде, чем обратиться в кота, обернулся к тарологу. — А ты даже и не думай вставать! Я попрошу Агата присмотреть за тобой.       После этих слов Руни принял свой истинный кошачий облик, забрался Роберту на плечи. Последний кивнул не то своим мыслям, не то девушке, после чего покинул помещение. Синеглазая вновь осталась одна. Совершенно не понимая, как такое могло произойти, и не до конца осознавая, что если бы не эти двое, её бы уже не было в живых, она отвернулась от двери и попыталась вновь задремать.       — Ай, — что-то будто укололо руку «гадалки». Она посмотрела на тыльную сторону ладони. Там на мгновение засиял странный витиеватый символ.