Глава 14
23 ноября 2020 г., 09:30
Открыв глаза, Сапфира оказалась совсем не в комнате, в которой, как ей казалось, она задремала пару минут назад. Вокруг ее окружала тишина. Это было прекрасное место, полное сияющих деревьев, светлячков, являющих собой магическое или жизненное начало, и, разумеется, самой магии. Волшебство пронизывало каждый сантиметр этого места, струилось в каждом, кто был способен попасть сюда по собственному желанию. Но вновь очнувшись здесь, осмотрев свою руку, светящуюся приятной глазу синей энергией, таролог поняла, что оказалась здесь не по своей воле. Она медленно приподнялась со странного пьедестала, на котором, почему-то, лежала. Оный был окружён белыми светящимися лилиями. Цветы будто бы росли сквозь искусно выполненный умелыми человеческими руками камень.
— Астрал, — тихо себе под нос заключила темноволосая особа, поднимаясь на ноги. Она поправила одежду и потянулась, не уверенная, как именно ей теперь стоит поступать. Может ей и везёт в последнее время оказываться в этом невероятном пространстве, но вот как его покинуть без чьей-либо помощи? — по прежнему оставалось для неё загадкой.
«Гадалка» вновь огляделась вокруг. Рядом не было ни души. Вокруг царствовала тишина, прерывающаяся шорохом листвы, звуком протекания магической и жизненной энергии по всему и вся и мерцания светляков, изредко кружащихся вокруг неё. Видать, девушка им понравилась, пусть последняя толком и сама не могла понять, почему. Всё здесь казалось для неё несколько странным, хоть и невероятно прекрасным. Да и одиночество не тревожило: появись здесь кто-то, Сапфира бы только занервничала, что, как она думала, не закончилось бы ничем хорошим. Потому, единственный выход, который она нашла — был прогулкой. Про себя Свет подметила, что не прогуляться по такому прекрасному месту могло быть уголовно наказуемо.
«Жаль, что по астралу не проводят экскурсии, — невольно усмехнулась по себя юная волшебница, пусть её «внутренний» голос и отразился эхом в листве и лепестках вечно цветущих деревьев. — Вот бы это увидели Вася, Маша и Тая!»
От этих мыслей Сапфира слегка улыбнулась и опустила голову. Она почувствовала, как к горлу подступает ком, а на глазах появляются слезинки. Прошло уже так много времени, а от Таи всё ещё не было никаких вестей. Но, похоже, в какой-то степени таролог успела смириться с тем, что они уже никогда в жизни не смогут быть друзьями. Сказать честно, не самое лучшее событие в её жизни, но пора было признать, что ничто не может продолжаться вечно.
— Я не забуду нашей дружбы, Тай, — всхлипнула девушка, обратив взгляд куда-то вверх, словно обращаясь к высшим силам и моля их об одном: её подруга должна быть в безопасности и счастлива. Однако в следующий миг лицо синеглазой исказил ужас. Прямо на неё с огромной высоты неслась некая блестящая белая сущность. За её спиной красовались такие же белоснежные крылья, состоящие из магического света, который пронизывал собой всё в астрале. И это яркое, казалось бы безобидное существо, чуть не сбило Сапфиру с ног. Волшебница едва успела отскочить в сторону, дабы не столкнуться с явно враждебным порождением астрала. И отскочила не зря. На месте, где только что находилась темноволосая, теперь был небольшой кратер, в котором, расправив пушистые белые крылья, стояла астральная сущность, смотря на девушку, как кошка на мышь.
Таролог только и могла, что сглотнуть ком в горле. Существо, чем-то напоминающее человека, вскинуло голову и вытянуло в сторону руку. В следующий миг в его ладони появилось нечто, похожее на копьё. Девушка испуганно икнула, когда существо, шипя от голода и предвкушения, отправило смертельное оружие в сторону перепуганной и парализованной жертвы.
Воздух разорвал стеклянный звук.
Сапфира приоткрыла глаза и с изумлением обнаружила, что её защитил собой Кристиан. Именно его аура при столкновении с оружием астральной сущности дала такой звук.
— Истина — суть бытия, — мужчина практически прожигал существо взглядом. — Магия — истины суть. Обратись в то, из чего создана.
Маг резко вытянул руку вперёд, поражая крылатое эфирное создание магией. Оно завизжало от боли и рассыпалось на множество сияющих искр.
Чародей медленно обернулся к спасённой. Та с искренним удивлением и благодарностью смотрела на него, всё ещё немного дрожа.
— Астрал — далеко не безопасное место, — с лёгкой улыбкой ответствовал на невысказанный вопрос Граслав и, поправив растрепавшиеся белые волосы, подал девушке руку. — Извините, что задержался, миледи. — Сапфира приняла его руку, ибо встать самой всё ещё мешал страх. Ноги сделались ватными, а руки тряслись. Видя «гадалку» настолько напуганной, Кристиан выдохнул и нежно погладил её по голове, а после — приподнял её личико за подбородок. — Уже всё закончилось, дорогая Сапфира.
Его голос был мягок и внушал чувство защищённости. И синеглазая не могла этому противиться. Она слегка выдохнула, стараясь окончательно прийти в себя. Девушка поправила свои волосы и посмотрела Граславу в глаза.
— Спасибо за то, что… — она судорожно выпустила воздух из лёгких, — что спасли меня…
Кристиан улыбчиво кивнул. Сапфира осторожно отпустила его руку, пытаясь, наконец, самостоятельно устоять на своих двоих. А маг только снисходительно слегка склонил голову на бок. Несмотря на то, что темноволосая всё ещё относилась к нему достаточно холодно, он понимал: её доверие уже было завоёвано.
— Скажите, а как вы это сделали?
Сапфира и Кристиан вернулись к тому пьедесталу, на котором она очнулась совсем недавно. Она сидела на том самом камне, пока чародей объяснял, как именно в принципе работает астрал и как волшебники взывают к его энергии, дабы использовать в своих корыстных или не совсем целях.
— Про что ты? — Граслав отвлёкся от мысли и своего рассказа, дабы ответить любопытной девчушке. — Ах, ты об ангелойде? — но по растерянному взгляду таролога понял, что она не имеет ни малейшего понятия о том, кто напал на неё и что этому существу было нужно.
«Видимо Роберт и не собирался рассказывать ей о них, — эта мысль вызвала у него только раздражение. Однако в следующую секунду сменилось задумчивостью: — Хотя, кто его знает. Быть может не хотел, чтобы она повторила его судьбу?»
Маг бросил на девушку внимательный, оценивающий взгляд. И, как ему казалось, глупой она не была. В свои двадцать лет она была куда более взрослой и здравомыслящей, чем Роберт десять лет тому назад. С другой стороны, убеждать последнего приходилось достаточно долго, в то время, как таролог была наиболее ведомой и доверчивой, что было только на руку Граславу и его цели.
— Существо, которое напало на тебя, зовётся ангелоидом, — чуть сухо, но постепенно набирая энтузиазм в голосе начал Кристиан. — Их так назвали, потому что своим внешним видом, приближенном к человеческому, и крыльями они напоминают ангелов с церковных фресок. Но в отличие от божьих посланников — они беспощадные хищники, и питаются жизненной и магической энергией незащищённых людей. И магов.
Последнее он добавил с неохотой. Маги от рождения отличались от обычных людей. Отличался не внешний вид или же какая-то конкретная черта, нет. Отличалась астральная аура. Она всегда была опутана защитной магической дымкой, которая делала их не аппетитной для хищных созданий астрала. К счастью же для Кристиана эту защиту можно было пробить, что он и делал, когда ему дорогу переходили другие чародеи.
Сапфира же, до сего момента внимательно слушающая рассказ, сглотнула ком в горле. Но в следующий миг Граслав попытался её успокоить.
— Не переживай, — нежно, почти сахарно улыбнулся мужчина. — У магов астральное тело защищено с рождения. И пока ты сам эту защиту не пробьёшь — копья ангелоидов не смогут причинить тебе вред.
— Так вот, что это был за звук, — девушка стукнула себя по лбу, а Кристиан неспешно кивнул.
— Именно так в астральном мире выглядит старость, — продолжал он. — Ангелоиды пробивают астральное тело копьём, пьют магию и жизнь. Кого-то выпивают за месяцы, кого-то не могут осилить даже за многие годы.
«И один из моих потомков — прямейшее тому подтверждение».
***
Снова переезд. Но, похоже, последний. У семьи Граславых уже не было ни моральных, ни физических сил постоянно кочевать с места на место. Наконец Чарльз, не без указки своей любимой супруги, нашёл уютный дом под одним прекрасным польским городом, граничащим с западным Полесьем. Это место было тихим, мирным. Как раз таким, какое они и искали долгое время. Окончательному переезду радовался каждый в семье чародеев, даже дворецкий Константин, ещё тогда не обретший привычку свысока смотреть на старшего сына своих работодателей. Единственным, кого не радовало окончательное решение родителей по поводу их места жительства, был Роберт — тогда ещё подросток семнадцати лет. Он очень надеялся, что главы семьи одумаются и предпочтут квартиру огромной загородной громадине. К сожалению, его надеждам не суждено было сбыться. Теперь его ждал кошмар: постоянный контроль со стороны дворецкого, домашнее магическое и школьное образование, никаких новых знакомств… — Это вот так ты собираешься стать великим чародеем? — Чарльз, тогда ещё молодой, в волосах его ещё не виднелось такое количество седины, а голос не приобрёл постоянную хриплость, сам обучал сына. Воспитанием, правду сказать, занималась Ханна, но от этого парню легче не становилось. Сейчас он, склонившись над тетрадью, ощущал дыхание смерти на своей шее, ведь только что он некорректно написал одно из заклинаний, за авторством своего давно умершего предка — Кристиана Граслава, коего нынешний глава семьи считал чуть ли не величайшим магом в истории. По крайней мере, светлорусому парнишке казалось, что скоро его голова полетит с плеч. Отец порой был даже страшнее костлявой с косой. Последняя, по сравнению с Чарльзом в гневе, была наиболее милосердна и сразу забирала из тела бренный дух. — Так ты хочешь продолжать наши семейные традиции? Так хочешь чтить память о авторах и продолжателях магического искусства? — Нет, отец, — судорожно отвечает Роберт, держа в одной руке перьевую ручку, а второй — придерживая листок бумаги. — Я не подве… Однако не договаривает. — Руки, — требует грозный мужчина в белой рубашке и с накинутым на плечи тёмным пальто, ведь в доме ещё не провели отопление. В нём предстоит ещё достаточно много работы. Роберт тихо выдыхает и, поправляя русые волосы, убирая их с лица, встаёт из-за стола. — Я жду. Понимая, что бежать некуда, парень приподнимает руки тыльной стороной ладони вверх. И в следующий миг слышится свист. Подросток успевает только, что закрыть глаза прежде, чем почувствовать боль. Сегодня Чарльз бьет особенно сильно. Деревянная линейка врезается уже в ранее повреждённую кожу, оставляя пару заноз. Синяки появятся лишь спустя пару часов, потому глава семьи Граславых считает наказание недостаточным. Он снова замахивается инструментом для черчения и бьёт практически со всей силы, из-за чего Роберт не сдерживается от того, чтобы зашипеть. Линейка, подобно лезвию очень тупого ножа, оставила на руках молодого волшебника кровоточащие ранки. — В следующий раз я буду использовать далеко не линейку, наглец, — с брезгливостью и неким отвращением к своему же родному человеку проговаривает чародей, после чего бросает инструмент рядом с тетрадью на столе. — Исправляй. Чтобы, когда я вернулся, заклинание было написано минимум десять раз. И без ошибок. Роберт не находится в ответе и кратко кивает. Оставшись один, он падает обратно за стол и позволяет себе всхлипнуть. Он знает: отец отправился проверять, как идут дела у его младшей сестры. Хелен магия всегда давалась намного легче, чем ему. «Почему эта тупая магия не может перестать существовать?» — каждый раз в таких ситуациях задавался вопросом старший сын чародейской семьи. Но увы, он прекрасно знал единственную вещь — избавиться от магического дара было невозможно. А порой ему так хотелось почувствовать себя обычным человеком, ничем не отличающимся от любого, кто пройдёт мимо него на улице. Ничем не отличаться и быть таким, как все. И вот сейчас он вновь вынужден выводить магические слова в обычной тетради в клетку дрожащими руками. Чарльз мог вернуться в любой момент, а если Роберт даже не начнёт — ему достанется ещё больше.***
Предавшись на мгновение воспоминаниям, и то не самым приятным, Роберт на миг выпал из реальности. Он просто сидел за столом, стеклянным взглядом смотря на свои руки, в пустоту. Мимо пальцев, строчек в книге, открытой им ранее, куда-то, куда не мог заглянуть другой человек никогда. Но очнуться пришлось, ведь из воспоминаний его позвал голос его ученицы и студентки, где он совсем недавно, как ему самому казалось, проводил летнюю сессию. Граслав поднял взгляд на девушку, сидящую напротив него за одним столом, и усмехнулся, спеша поправить волосы. — Прошу прощения, я задумался, — тут же отозвался он и сложил руки домиком, отводя взгляд. — Мне надо собраться с мыслями. Не каждый же день я нахожусь в шкуре учителя. — А, то есть, ваша работа в университете вас не смущает? — Сапфира не сдержала смешка, ибо, как ей казалось, данное заявление прямо противоречило тому, какую стезю для себя выбрал чародей. — Это другое, — выдохнул мужчина. — История и обществоведение — это совершенная и несложная обыденность, которую можно и нужно принять, как данность, что окружает каждого. Магия — это то, что так же пронизывает каждый аспект нашей жизни, вот только многие могут жить, не зная об оном вообще ничего. Это специфическая дисциплина, которой ещё и не каждому обучиться дано. Потому, скажу честно, мне немного не комфортно обучать тебя магии и устройству астрала. Но, не дав Сапфире ответить, Роберт попытался взять себя в руки. Он щёлкнул пальцами и прошептал достаточно короткое заклинание. В тот же миг прямо перед лицом девушки оказалось небольшое округлое зеркальце из астральной энергии, в отражении которого она могла узреть своё астральное тело. Правда появилось оно для синеглазой достаточно неожиданно, та даже вздрогнула и, правду сказать, чуть не свалилась со стула. Роберту эта реакция показалась достаточно забавной, но он смог сдержать улыбку. — Ты можешь взять его в руки, если хочешь, — пожал плечами молодой маг. — Не бойся, током не ударит и не укусит. Поборов свою неуверенность, «гадалка» таки взяла зеркальце в руки, после чего перевела взгляд на учителя, не совсем понимая, что она должна сделать. — В этом зеркале, — начал пояснять ей Граслав, — ты можешь увидеть свою астральную оболочку. Она — воплощение твоей жизненной и магической энергии. И так как в тебе есть магическое начало, твоя аура защищена. Потому ты можешь испытывать только физические проблемы, и то не особо значительные, поскольку справиться с ними тебе помогает сильная астральная составляющая. — То есть, я мало болею из-за того, что у меня есть эта защита? — уточнила девушка, дабы лучше понять. На мгновение она поймала себя на мысли о том, что преподавать историю у Роберта получается много лучше, чем магию, о чём, похоже, он и пытался предупредить ученицу, говоря о дискомфорте преподавания магии. — Если тебе так будет проще, то да, — кивнул волшебник. — Так же эта защита делает твою ауру менее уязвимой к воздействию обитателей астрала. — Их же… Называют ангелоидами, правильно? — от прозорливости Сапфиры Роберт на секунду потерял дар речи. Он неторопливо отпил из своей кружки горячего чая, который так заботливо принёс ему перед занятием Руни, размышляя над тем, что можно ответить. Однако спустя минуту таки в ответе нашёлся: — Да, верно. Но откуда ты знаешь? Синеглазая замялась. Она смутно помнила о том, где именно могла слышать о них, но вскоре подняла взгляд на учителя. — Я слышала, как ваши родители говорили о них. Это не было ложью. Ханна часто возмущалась на счёт того, что её муж задерживает своего ангелоида от выполнения им прямых обязанностей. «Неужели ты всё ещё лелеешь надежду на то, что Роберт успеет? Дочь уже справилась со своей задачей, а тебе этого недостаточно?! " — хозяйка поместья явно сдерживала гнев, разговаривая с мужем. Сапфира невольно услышала этот разговор, направляясь в свою комнату вечером перед сном. «Хелен — моя радость, и ты это знаешь» — хрипло отзывался глава семьи. Его голос звучал как-то безучастно, словно он каждый раз пытался избежать этого разговора, и каждый раз безуспешно. «Я просто хочу добиться своего. И всё». «Какой ты упрямый» — фыркнула женщина напоследок. Остального разговора таролог не услышала, так как уже ушла достаточно далеко, да и подслушивать ей не хотелось. Роберт только слегка покачал головой. Он всё больше начинал жалеть о том, что притащил в дом своих родителей Сапфиру, ведь, как ему казалось, эта обстановка не способствовала ничему, кроме нервных срывов. Но, решив об этом не думать, продолжил. — Так или иначе, астральное тело пропитанное магическим началом — твой главный магический инструмент. Если ты думала, что у нас есть какой-то внешний источник по типу посохов или волшебных палочек, то предлагаю тебе поскорее об этом забыть. Всё, что тебе понадобится — это пробудить внутри своё магическое «я» и раскрыть его потенциал. Пока Граслав неспешно рассказывал о том, что именно они будут делать, дабы раскрыть в Сапфире настоящую волшебницу, девушка засмотрелась на свое отражение и встретилась там с собственным астральным двойником. Он представлял собой точную копию «гадалки», вот только сиял, состоял из голубовато-белой энергии, видимо правда защищённой «магическим началом», как назвал его чародей. И этой энергией была та самая белая дымка, искажающая истинный цвет сущности. Синеглазая невольно улыбнулась своему отражению, а оно — ей в ответ. «Ну что, попытаемся?» — спросила своего астрального двойника Сапфира, смотря на отражение в зеркале. Ей даже показалось, что оно ей подмигнуло, соглашаясь. А Роберта она почти не слушала, ведь ей казалось, что она уже слышала всё это раньше. По крайней мере ей все слова Граслава казались до неприличия знакомыми.***
Стены особняка давили так, словно молодого человека заперли в комнатке два на два метра и заставили сидеть там, без возможности видеть солнечный свет. В попытках избегать контроля со стороны старшего поколения и дворецкого, Роберт испробовал самые разные методы: от так ненавистной ему магии до банальных побегов из дома. Последнее он проворачивал достаточно часто, в особенности после того, как на нём срывали злость и отец, и мать. Только вот единственная проблема в том, что у него не было знакомых, к которым он мог прийти и пожить хотя бы пару дней, освободившись из невидимых цепей, потому буквально через сутки после пропажи, юношу находили благодаря полиции. И тогда его ожидал ещё больший кошмар. Ударами деревянной линейкой по рукам дело не ограничивалось. Парня лишали возможности побыть наедине с собой, приставляя к нему так осточертевшего ему дворецкого Константина. Последнему, правду сказать, вскоре общество старшего сына работодателя перестало быть приятно. Его раздражало свободолюбие «мальчишки», а потому он быстро перестал скрывать раздражение и срывался на подопечном. И Граславы считали это совершенно нормальным. — Хоть всякая дурь в голову лезть перестанет, — твердила Ханна. Так могло продолжаться бесконечно, если бы однажды Роберт не нашёл себе отдушину. Когда все засыпали, парень взял себе привычку брать какую-нибудь книгу и через окно пробираться на крышу. Он читал при свете магического голубоватого огонька, а книги брал из семейной библиотеки. Пусть это можно было делать только в тёплое время года, но это было намного лучше, чем совсем ничего. Юный маг зачитывался художественной классической литературой. В особенности ему нравилось перечитывать «Детей капитана Гранта» и «Мастера и Маргариту». Эти произведения помогали ему хоть немного отдохнуть от повседневных рутины и ругани. Для него в моменты чтения всё становилось не важно: ни ужасная участь затворника, ни отношения с родителями, сестрой и дворецким… Всё переставало иметь значение. Оставался только мир, в который он погружался с головой, и он сам. Пару раз светлорусый парнишка даже засыпал прямо там, на крыше, прижав книгу к груди, словно она была его щитом… — Воровать книги из семейной библиотеки, — удар. Роберт сжал зубы, вздрогнул. Руки прожигало болью, но он терпел. — Читать их на крыше, — снова удар. Чарльз бил со всей силы и не собирался останавливаться. — Ты хоть знаешь, как мне осточертели твои выходки?! На этот акт наказания непокорного и слишком уж свободолюбивого юноши глядели все обитатели особняка. Ханна придерживала дочку за плечи, с презрением глядя на сына, Хелен же, не скрывая удовольствия, улыбалась. Днём ранее Роберт снова не явился на завтрак вовремя, а потому рыжеволосая волшебница вызвалась сходить и посмотреть, где он там пропадает. Зайдя в комнату брата без стука, она застала его, запрыгивающего в открытое окно откуда-то сверху. Увидев Хелен, Роберт побелел и попытался оправдаться, но последняя пулей вылетела из комнаты докалывать ситуацию. Окно в комнате парня в тот день было решено запечатать, а сегодня, после завтрака, на который молодой волшебник не опоздал, началось разбирательство. Зеленоглазому пришлось во всём сознаться. И в том, что он брал книги без разрешения, и в том, что читал по ночам, но самой большой его ошибкой были слова, которые он произнёс в конце: — Да, я читал на крыше. Но в этом нет ничего криминального. — С меня достаточно, — Чарльз бросил окровавленную линейку на стол. — На улицу ты больше не выйдешь! В библиотеку тоже тебе дверь будет закрыта! Будешь сидеть в своей комнате и приходить ко мне на занятия, бездарный, ничтожный выродок! — в следующий миг старший Граслав одними губами прошептал заклинание и направил в сторону сына руку. Роберт тут же схватился за голову. В его ушах стоял гул, а череп словно что-то сдавило. У парня из носа пошла кровь. — Пошёл вон. Ханна, дорогая, запри его, будь добра. После этого глава семьи упал за стол и прикрыл лицо рукой. Светловолосый юноша же, шатаясь от головной боли, поплёлся прочь. Обида кипела в нём, порождая ранее неведомое, но такое сильное чувство… Ненависть. Открыв глаза, Роберт очутился в непроглядной тьме, слегка освещаемой лучом бледного света откуда-то сверху. Вокруг не было никого. Только сам юноша, вокруг которого сгущались тени. Эти тени казались отголосками такого недавнего и болезненного прошлого. «Бездарный… Ничтожный… Недостойный…» — шептали тени. Они медленно приобретали знакомые черты — черты членов семьи Граславых. Семьи, частью которой парень себя уже давно не считал. — Неправда! — молодой волшебник попытался прочесть защитное заклинание, но ничего не произошло. — Почему?! Что я вам сделал?! Он попытался бежать, но тёмные фигуры вновь и вновь окружали его, продолжая шептать, как ненавидят его, как презирают, как желают… смерти. Глаза Роберта застилали слёзы. Бежать некуда. Свет, преследующий его, явно олицетворял его магический дар, от которого, как и от давящих стен и голосов, не было спасения. А тени становились всё ближе. Они игнорировали свет, подходили к беззащитному юноше, намереваясь если не задавить морально, то точно физически. Парень только и успел заметить, как одна из тёмных фигур, так похожая на его отца, замахивается для удара. Он зажмурился. Но прошло мгновение. Два… А удара так и не последовало. Роберт открыл глаза. Тени таяли, медленно становясь вновь бесформенными, замолкая и отступая обратно во тьму. Не понимая, что он мог сделать, Граслав медленно приподнялся с колен и хотел было оглядеться, как вдруг кто-то подал ему руку. Подняв взгляд на незнакомца, молодой чародей подумал, что посмотрел в зеркало. Этот кто-то был практически точной его копией, только старше. Хотя, если бы кто-то увидел старшего сына Чарльза и Ханны, тут же поинтересовался бы, кормят ли они его вообще. — Похоже, что у тебя проблемы, — человек с яркой белой аурой с сочувствием смотрел на собеседника. Смотрел так, как до этого, не смотрел на Роберта никто. Парень невольно принял руку помощи, поднимаясь на ноги. — А так заметно? — с горькой улыбкой поинтересовался Роберт, пряча взгляд. — Веришь или нет, но видно, — мужчина усмехнулся, но без какой-то издёвки. — Похоже, что тебя всё это тяготит… Семейку такую и врагу не пожелаешь, особенно даже когда магия не даёт тебе в борьбе с несправедливостью никаких преимуществ. — Откуда вы знаете? — парень, взмахнув светлорусой головой, посмотрел на своего «двойника». — Ну, у тебя на лице всё написано, — ответствовал незнакомец с приятной улыбкой. — И аура твоя мне говорит достаточно. — Пф, аура, — Граслав фыркнул, вновь потупил взгляд в пол, а потом и вовсе лёг. — Почему я вообще родился в семье волшебников? Почему я не мог быть обычным человеком? За что высшие силы так глумятся надо мной? Какое зло я сделал в прошлой жизни для того, чтобы так страдать в этой?.. Мужчина лишь пожал плечами и прилёг рядом с собеседником. — Не знаю, — коротко, но убедительно соврал незнакомец. — Но знаю, как тебе избавиться от всего этого. Или как минимум от магии. Его слова заинтересовали юного колдуна. Роберт тут же начал расспрашивать собеседника о том, как именно это можно сделать, если такого способа он не встречал даже в фамильной библиотеке его семьи. Последнее даже слегка рассмешило мужчину, чего он не скрыл. — Поверь мне, — отвечал любопытному подростку чародей, — не все выдающиеся заклинания и зелья записываются. Многие маги уносят свои секреты с собой в могилу, считая других недостойными их мудрости. Но ты — достоин. С этими словами мужчина поднялся с земли. Он тихо прошептал заклинание, пока его собеседник так же поднимался на ноги, и в его руках появилось сияющее копьё, которым изредка пользовались ангелоиды, в попытках разбить защиту ауры колдунов. Как только магическое оружие полностью сформировалось из белого света, маг протянул его юноше. Роберт с постепенно нарастающим недоумением и страхом переводил взгляд с вещи на собеседника, создавшего её. — Ты же хочешь лишиться магии, верно? — говорил чародей с белой аурой, не отрывая пристального взгляда от своего «отражения». — Тогда сделай это. Пробей свою оболочку и позволь своему ангелойду забрать у тебя весь волшебный дар. До последней капли. Роберт Граслав немного помедлил, но желание наконец обрести покой и избавиться от тяготящей его магии заставили принять решение. В зелёных глазах юноши так и сияла надежда. Он взял в руки копьё. Пару секунд повертел его в руках, собираясь с мыслями, последний раз убеждая себя в необходимости данного шага. Выдохнув и закрыв глаза, парень вонзил в себя острие чуть ниже сердца. Пронизывающая боль тут же отдалась эхом по всему телу Роберта. Копьё вскоре исчезло, превратившись в белое сияющее облако, а сам светлорусый парнишка упал на колени, согнувшись в три погибели и беззвучно крича. Боль прошла лишь тогда, когда его коснулось прекрасное белое существо с крыльями за спиной. Оно выглядело совсем не враждебно, но прикосновение её спустя время становилось жгучим. Ангелоид присела рядом с молодым чародеем и положила руки ему на щёки, опаляя его лицо. — Теперь ты никогда не будешь один, — промолвила она с улыбкой. И в следующий миг Роберт очнулся. Он находился в своей комнате, в кровати. За окном царствовала глубокая ночь. Лицо его по прежнему горело, как будто он окунул его в расплавленный металл… Похоже, он заболел.***
Обучение молодой волшебницы на удивление проходило весьма быстро. Роберт и сам не заметил, как включился в процесс. Сапфира же схватывала всё на лету, что было достаточно необычно. По крайней мере для чародея, имеющего свои принципы, которые, впрочем, совершенно не скрывал. С одной стороны он даже был рад такому повороту, ведь совсем скоро девушка сможет самостоятельно познавать астрал, и его помощь перестанет быть необходимостью. С другой — всё происходило быстро. Слишком быстро. Это слегка настораживало мужчину, однако о плохом он старался не думать. Теорию Сапфира и правда освоила за каких-то пару дней. Астрал и его устройство, опасности в астральном пространстве, основы магической теории и так далее. Синеглазая не упускала ничего, ни одного слова своего учителя, пусть порой и происходили не самые приятные ситуации, из-за чего Роберт нервничал и был уязвим для атак своего ангелоида, которая беспощадно вытягивала из него силы. Благо Руни, обратившись в кота, постоянно лежал на нём и не давал подняться с постели, когда магу было совсем плохо. А защитой от его семейки в такие дни выступала юная чародейка. Одно из таких неприятных событий темноволосая застала. Она застала спор между Робертом и Хелен. Ну, как спор? Рыжая «ведьма» кричала на брата, эмоционально, даже слишком, пытаясь доказать его неправоту. Говорила, что маг он никудышный, этой самой магией практически не пользуется, а ещё и взялся обучать кого-то тому, в чём сам толком не разбирается. Роберт же, пусть и старался быть максимально хладнокровным, иногда нервно повышал голос, говоря, что в отличие от неё, ему не делают поблажек. — В отличие от некоторых, — почти в завершении одностороннего диалога произнёс чародей, поправляя русые волосы, — я хоть что-то делаю. — Ну и что ты имеешь в виду? — Хелен скрестила руки на груди, фыркая. — Я задам лишь один вопрос. А где твой ученик? Девушка ничего не успела ответить, так как старший сын Граславых просто развернулся и направился по своим делам. Она ещё что-то кричала магу вслед, но он уже не слушал. Ему было не до того. Он даже не заметил Сапфиру, которая стала свидетельницей всего этого, едва не сбил её с ног. Но стоило ему отойти от девушки на метров так пять, Роберт согнулся пополам, держась за солнечное сплетение. Увидев это, синеглазая тут же подбежала к нему и, приобняв, попыталась помочь ему встать. — Роберт..! — девушка взяла его руку и перекинула её через плечо, таким образом перекидывая вес его тела на себя, чтобы помочь ему лучше стоять на ногах. — Что случилось? Она... она что-то сделала? В ответ на это мужчина удивлённо поднял взгляд на ученицу, а потом его губы дрогнули в снисходительной улыбке. «Святая простота», — подумал чародей, а после отвёл взгляд. Он уже едва мог соображать. Его магическое и моральное состояние, в следствии нахождения рядом с людьми, его ненавидящими, стало совсем уж шатким. — В любом случае, — Сапфира чуть прижала его к себе, — не слушай её. Ты был прав в каждом своём слове. Такая доброта была совершенно непривычна Роберту, однако он старался не поддаваться чувствам, тёплым чувствам, что постепенно охватывали молодого человека. Чувствам, которые рождались где-то в глубине сердца, постепенно охватывали разум и тело. Но поддаваться им сейчас было слишком опасно, потому, поборов желание приобнять девушку, Граслав лишь отстранился и, одной рукой держась за стену, приподнялся. — Спасибо, Сапфира, но я в состоянии дойти сам, — поправив русые волосы, устало вздохнул волшебник. Он, стараясь как можно более убедительно держать равновесие, двинулся в сторону своих покоев. «Когда-нибудь», — мысленно сказал сам себе молодой человек. — «Когда-нибудь Руни меня убьёт. Вместе с Сапфирой». Сегодня же был особенный день. По крайней мере так считала Сапфира. Она даже поднялась раньше обычного и, когда Руни уже пришёл её будить, была, так сказать, при параде. Она надела голубой свитер с белыми поблёскивающими узорами, чёрно-белый шарфик-платок на шею, тёмную синюю юбку почти до колена, гольфы и балетки. Правда ей пришлось попросить кота Роберта позвать Агата, всё ещё освобождённого от оков и полного контроля младшего ребёнка Граславых, ибо пушистый помощник чародея не умел творить чудеса с девичьими волосами. А вот Агат мог, что, собственно, и сделал, прибыв в комнату гостьи поместья. — Может тебе принести завтрак? — поинтересовался Руни, выдыхая, пока ожидал синеглазую «гадалку». — Я бы порекомендовал согласиться, учитывая эту семейку, они не очень-то будут рады тебя видеть. — А что случилось? — девушка удивлённо посмотрела на кота-оборотня и айкнула, так как в этот момент Агат чуть потянул прядь её волос, за что тут же извинился, но попросил её посидеть ровно. — Хелен нажаловалась, — Руни нахмурился и фыркнул. — И теперь Роберту запрещено появляться за «семейным» столом, — кот достаточно противным тоном выделил слово «семейным» и пальцами показал ковычки. Вместе с этим к недовольному выражению лица оборотня добавились прижатые к голове кошачьи уши, которые в таком положении напоминали рожки. — Вот кажется, ей двадцать четыре года, а ведёт себя, как трёхлетняя. — К сожалению, я не смог на неё повлиять, — коротко вставил свои пять копеек в диалог коршун, на что Руни, если бы был в облике котофея, сразу вздыбился бы. Но сейчас его злобу и возмущение выражало только лицо и положение ушек на макушке. — Да ты и не пытался. — Так, давайте не будем, — Сапфира вздохнула, после чего перевела взгляд на Руни. — Если ты хочешь, можешь принести, но я могу и сама сходить. — Да ла-адно тебе, — пушистик тут же поднялся со стула и потянулся. — Это моя работа — заботиться о создателе и о том, о ком он попросит, — даже если я не в астральных оковах. С этими словами Руни покинул помещение. Сапфира и Агат остались наедине, но почти не говорили. Коршун-оборотень был не очень разговорчив сам по себе, сейчас его ещё и терзало чувство вины. В чём-то его пушистый друг был прав, но в то же время и нет. Роберт и Хелен были слишком разными, и если первый совершенно не зависел от мнения родителей и максимально от них отдалялся, что делало благоприятное влияние друга и помощника сильнее, то вторая и не спешила съезжать из этого большого дома. И только Агат знал, почему. Младшая Граслава претендовала на девяносто девять, если не все сто, процентов наследства, а потому делала всё возможное и, порой, невозможное, чтобы остаться в наиболее выгодной позиции. Но говорить о таком было нельзя, тем более лишь фамильяру, контролируемому при помощи астральных оков. Оборотень вскоре закончил с причёской «гадалки» и чуть отошёл, осматривая результат. — Готово, — сообщил он, складывая руки за спиной. Волосы девушки теперь были заплетены в красивую косу «рыбий хвост», а украшением послужила объёмная тяжёлая заколка, сделанная из серебра и белых да голубых драгоценных камней. Она представляла из себя два цветка: белую лилию и голубую лунную розу. — Ва-а-ау! — Сапфира тут же неспеша покрутилась у зеркала, стараясь рассмотреть причёску со всех сторон. — Агат, это потрясающе! — Рад стараться, — робко, но искренне улыбнулся тот и поправил свою прядь волос, которая выбилась из причёски. К этому моменту уже подоспел Руни, тихо шипя и пародируя интонации семьи чародеев, которые явно сдерживались, чтобы просто не послать кота к чёрту всеми нелитературными словами прежде, чем он просто успел взять порцию завтрака для таролога и исчезнуть за ближайшим поворотом. Девушка поблагодарила его за старания и, позавтракав, хотела было идти, когда её вновь окликнул помощник Роберта. — Ты карты забыла, — он протянул их Сапфире с улыбкой. Та снова поблагодарила его, взяла карты и обняла кота, после чего побежала в кабинет, где Роберт сегодня должен был научить её основам практической магии. Роберт уже ожидал её в своём кабинете. Он просто сидел за столом, сложив руки домиком и уйдя в свои мысли, а потому он сначала даже не услышал того, как в дверь постучали. Мысли его, разумеется, были не самыми позитивными, но скорый отъезд внушал в мага надежды на лучшее. Наконец-то он сможет побыть в тишине и наведаться в церковь, место, которое пусть и медленно, но верно, лечило его душевные раны. Очнулся он, когда почувствовал, что кто-то смотрит на него. Он часто испытывал это ощущение, так как за ним постоянно следовал жаждущий его магической энергии и жизненных сил ангелоид, так что чувство было знакомым. Однако что-то в нём отличалось. Этот кто-то смотрел на чародея не как на добычу, а просто внимательно и даже беспокойно. Открыв глаза, Роберт узрел перед собой Сапфиру. Девушка улыбнулась ему и поздоровалась, а потом и вовсе попросила прощения, мол, не хотела пугать и отвлекать. — Да что ты, — мужчина немного неловко поправил русые волосы, на мгновение отвёл взгляд. — Я же не спал, так что извиняться тут и вовсе не за что, — он выдержал небольшую паузу, неловко кашлянул. — Давай не будем терять времени и начнём. — Я вся внимание! — Глаза «гадалки» прямо-таки загорелись. Она с интересом смотрела на мага в ожидании чудес, которым он научит и её. Эта реакция как раз была той, которой молодой маг боялся больше всего. Магия никогда не предназначалась для игр или показушных представлений, а потому он опасался, что Сапфира может использовать её в будущем не совсем правильно. Как когда-то он сам. Но вскоре он смог убедить себя в том, что девушка перед ним совершенно не ветрена, а значит магическое искусство, которое он собирался ей передать, останется за завесой тайны. — Хорошо, — сказал Роберт, выпрямляя спину, ведь до этого он сидел опустив голову над столом. — Начнём, пожалуй с самого простого. С карт. Их магия, конечно, немного отлична от обычной, но если с чего-то и начинать, то с Таро. — Но ведь я умею гадать, — с небольшим недоумением Сапфира наклонила голову набок, а после достала из коробочки свою классическую колоду. Роберт снисходительно улыбнулся. Голос его дрогнул в мягком смешке. — Гадать на картах Таро и использовать их в магических целях — это две разные вещи, — сказал чародей, жестом прося ученицу пока отложить её карты. Он поднялся из-за стола и сложил руки в молитвенном жесте. Таролог так же поднялась с места и подошла к нему, внимательно следя за каждым его действием. Роберт медленно провёл правой ладонью по левой, после чего руки его засияли бледно-синим, скорее даже пастельным синим, приближенным к белому, светом. Из этого света спустя пару мгновений возникла сияющая колода Таро. Она была физически ощущаема, даже несмотря на то, что, казалось, была соткана из энергии самого чародея, что было так и не так одновременно. Обратная сторона карт искрилась серебром, испещренным синими витиеватыми узорами, а вот лицевая представляла из себя искусно нарисованные старшие и младшие арканы, значения и сочетания которых синеглазая прекрасно знала. И пусть собственные колоды её никогда не подводили, сейчас она с упоением глядела на Таро, которое Граслав держал в руках. — Это моя личная колода, — маг хотел было продолжить, как вдруг поймал на себе полный света взгляд девушки. Последняя смотрела то на колоду, то на учителя с таким упоением и блеском в глазах, что, казалось, готова была съесть и Граслава и его карты на месте. В её заинтересованном лице читалось достаточно много вопросов, главным из которых явно был: «Как ты это сделал?» — Пожалуйста, Сапфира, не спеши, дай мне объяснить, — Роберт немного растерялся, когда «гадалка», хитро улыбнувшись, потянула руки к картам. Благо тот вовремя среагировал и поднял руку вверх. И тут положение русоволосого явно выиграло — Сапфира была на голову ниже него. Сначала она яро пыталась забрать заветный предмет, ведь ей очень хотелось рассмотреть их, потрогать, ощутить, чем они отличаются от её карт, но уступить пришлось. Девушка выдохнула, сложила руки на груди. — Да дай хоть в руках подержать, — сказала она расстроено. Роберт лишь аккуратно погладил её по голове, стараясь не нарушить причёску молодой особы, после чего пригласил её вновь присесть. — Не волнуйся, ты сможешь также, — Граслав опустился за стол и выпустил из рук карты. Они остались парить в воздухе, а простым движением кисти маг начал тасовать их. — Магия Таро, как я уже говорил, отлична от обычной. Она требует безупречного знания трактовки каждой карты по отдельности и, соответственно, их сочетаний. В зависимости от комбинации и ситуации они могут даровать тарологу особые возможности, защитить его или придать вес силе его оружия или заклинания. Но и заклинания складываются из тех же комбинаций. — Сло-ожно, — тёмноволосая чародейка взяла с угла стола свою колоду и начала неспешно тасовать её, раздумывая над сказанным. — Не мог бы ты показать, как это примерно работает? На такое предложение Роберт растерялся и призадумался. Что можно простого показать в магии Таро? Пару минут маг раздумывал над этим, а потом вздохнул и вновь встал со стола. — Есть кое-что, конечно, — чародей поправил русые волосы, нервно поглядывая на свои карты. — Но этим я пользовался и пользуюсь порой не в самых правильных целях. — Что такого страшного может натворить магия Таро, если даже ты — опытный и повидавший всякое в своей жизни — боишься? — Сапфира задала пусть не совсем корректный по постановке, но правильный по смыслу вопрос. Она склонила голову набок, не сводя взгляда с побледневшего учителя. На вопрос, к слову, ответа он так и не дал, сославшись на то, что девушка ещё слишком юна в магическом искусстве, чтобы знать о таких тонкостях. А потому пришло время одного из заклинаний, которое складывалось из двух карт — Башни и Колеса Фортуны — и давало возможность на пару секунд заглянуть в одно из множеств вариаций будущего. Видеть это самое будущее мог только один из участвующих в этом своеобразном ритуале: либо это был сам исполняющий заклинание маг, либо ассистент. Увы, если маг накладывал на себя чары, то будущее было далёким от того, что скорее всего его ждёт. А вот с помощником всё было с точностью да наоборот. Заклинание давало очень близкое к истинному исходу вещей видение. И поэтому Сапфира сразу сказала, что хотела бы испытать данное заклинание на себе. Что оставалось сделать Роберту? Только плечами пожать да уступить. Он закрыл глаза и начал читать магический текст: — Башня иль Фортуны Колесо. Крах, падение, боль иль счастье и удача ожидают? Кому вы предвещаете лишь смерть, кому — лишь мягкий свет и звёзд сияние? Откройте ей грядущего завесу. Вас призывают свет и бездна. Вас призываю именем Астрала. Откройте будущее так, как всем магическим началам. И в следующую секунду, стоило Роберту произнести последнее слово, астральную копию Сапфиры резко выкинуло из тела. Она узрела много расплывчатых картин. На них она узнала саму себя, Оскара, Роберта, многие другие люди ей были не знакомы. Но один момент она запомнила очень хорошо. Вот Роберт стоит абсолютно беспомощный и внезапно его протыкает копьём какое-то существо с крыльями за спиной. Сапфира вздрогнула, сердце точно ледяной рукой сжали. Девушку обуял страх. Неужели, это ангелоид? Неужели она ничем не сможет ему помочь?! Однако видение не дало ответов на эти вопросы. Оно быстро растворилось, как жуткий сон, ночной кошмар и, с трудом подняв веки, она поняла, что всё ещё стоит напротив русоволосого чародея. — Ну как тебе? Понравилось? Наверняка, там было что-то интересное, — учитель тепло улыбнулся, вовсе не представляя какой черный страх от увиденного поселился в душе у Сапфиры. «Гадалка» медленно кивнула с вымученной улыбкой и, попытавшись сделать шаг, споткнулась на ровном месте, из-за чего упала прямиком в объятия Граслава. На пару мгновений мужчина растерялся, а потом осторожно прижал её к себе. Сейчас она показалась ему такой хрупкой… Неземной и легкой, словно морской бриз. — Если ты хочешь, — Роберт осторожно поправил прядь волос девушки, вернув его на его законное место в причёске, — ты можешь взять мою колоду, — сказал он это с искренней мягкой улыбкой. — Я всё равно ими особо не пользуюсь, а тебе не придётся переносить в астрал что-то физическое. — А… а так можно? — удивлённо промолвила таролог. Маг кивнул. Осторожно он передал девушке в руки сияющую колоду. Между ними вспыхнула магия, оформление карт изменилось. Теперь там появились ещё и золотые узоры, а мягкий синий сменился небесно-голубым. Сапфира не знала, но если маг передал какую-то волшебную личную вещь другому, это могло означать лишь две вещи: искренние, глубокие чувства и скорую погибель владельца…
