Spin the Bottle

«Ты не против сходить со мной в клуб завтра?» Пришедшая смска весьма интригует Мью, что до этого почти десять минут пялился отсутствующим взглядом в монитор, старательно делая вид, что погружён в работу. Два часа сна накануне очков к выносливости и работоспособности не добавляют, знаете ли. Так что он даже рад отвлечься на что-то, не связанное с координацией действий сотрудников отдела, проверкой отчётов и прочей лабудой, которой с тошнотворным, с его точки зрения, энтузиазмом занимается Зи. Суппасит трижды пробегается взглядом по тексту, одновременно прикидывая, были ли у него какие-то планы на вечер субботы, с немалой долей удовлетворения приходя к выводу, что он свободен. Был, по крайней мере, до момента прихода этого сообщения. Решив, что затягивать и разводить болтовню на тему нет никакого смысла, он быстро набирает ответ. «Я только за, Галф. Во сколько и в какой?» «TopOne, 7 вечера» — Почему я не удивлён, что именно он, — усмехается Мью себе под нос, — рановато даже, — бубнит он, ещё раз взглянув на время, но, немного подумав, пишет в ответ короткое «отлично». Он откидывается на спинку кресла, ненадолго забывая о работе — благо отдельный кабинет позволяет некоторые вольности (сидящий за столом напротив Прук не в счёт, он вообще, похоже, не замечает, что кроме него тут кто-то ещё есть), — и мысленно задаётся вопросом, что же его младший такого задумал, раз так внезапно приглашает его в клуб. Разумеется, это не первый раз, когда они будут тусоваться где-то вместе, но… Обычно они ходят повеселиться вчетвером. А в данный момент Мью почему-то уверен на сто процентов, что ни Прук, ни Сэйнт не в курсе и не приглашены. Впрочем, одно предположение у него есть, и губы непроизвольно растягиваются в улыбке, когда он вспоминает их совместную вечеринку дома у Галфа три недели назад. И чутьё подсказывает, что совсем неспроста он именно сейчас о ней вспомнил. Мью прекрасно помнит это озадаченно-растерянное выражение лица младшего, когда бутылочка остановилась, указывая горлышком на самое короткое из написанных им заданий. «69 с выпавшим игроком». Он усмехается, вспоминая, как на долю секунды ему показалось, что «господи, неужели этот парень не знает, что это», которое испарилось почти сразу же после слов Галфа: — Никогда не любил эту позу, ни самому нормально кайф не получить, ни партнёру его не обеспечить. Он тогда прыснул в кулак, Сэйнт в свойственной ему манере покачал головой, мол, да что б ты в этом понимал, а Зи внезапно притих, будто погружаясь в размышления о своей тяжкой доле. Но внимание Мью вновь переключилось на Галфа в тот же миг, как после второй прокрутки оказалось, что «жертвой» будет он. В этот раз он был доволен куда больше, нежели после получения первого своего задания — ему нравилась эта поза и, чего скрывать, его привлекал этот мальчишка со смуглой кожей и невинными глазками, на дне которых можно разглядеть ту самую искорку, кричащую о том, что достаточно лишь разжечь её, и увидишь его истинное лицо — откровенное и распутное. А лэп-дэнс, который Канавут устроил для Сэйнта, являлся вполне наглядной иллюстрацией того, на что этот парень способен при правильном «подходе». Уже одно понимание этого заводит достаточно, чтобы Мью почти с нетерпением ждал завтрашнего вечера и надеялся, что в своих догадках он не ошибся. На сборы он тратит несколько больше времени, чем рассчитывал изначально — как ни крути, а быть в центре внимания и ощущать на себе чужие восхищённые взгляды Суппаситу всегда нравилось. Его выбор падает на тёмно-синюю свободную рубашку, узкие джинсы с высокой талией и джинсовую куртку — просто, но со вкусом. Гораздо больше времени занимает укладка волос и прочие мелкие детали — ему хочется выглядеть безупречно. Хотя Мью и не может объяснить себе до конца, зачем он так обстоятельно подходит к этим сборам, ведь это всего-навсего совместный поход в клуб с довольно близким другом… Хорошо, очень вероятно, что поход в клуб, который будет иметь приятное продолжение. И всё же, у него нет в планах очаровывать своего нонга всерьёз и надолго. Ведь, говоря откровенно, он мог это сделать уже давным-давно, если бы хотел — за те три года, что они живут в одном доме, времени было предостаточно. Галф же, в отличие от своего старшего, заметно нервничает, пока подбирает, во что одеться, какую сделать причёску, и стоит ли её делать в принципе… Да, он бы не стал отрицать, что та игра в бутылочку помогла ему опустить некоторые заслонки и чувствовать себя более раскрепощённо в компании троих друзей, в целом, и Мью, в частности, но успокоить учащённое сердцебиение у него всё равно не получается. Конечно, он знает, что привлекателен, но это не спасает его от сомнений в том, что Суппасит может думать иначе, или не захотеть чего-то большего, чем просто расслабиться вместе в клубе… Единственным, что не даёт ему съехать с намеченной цели, является унаследованное от родителей упрямство. Раз решил — сделай. Они встречаются на парковке у машины Мью — как-то само собой решилось, что за рулём будет он, — и Суппасит готов присвистнуть, потому что такого стиля от всегда скромного Галфа он не ожидал, и первые несколько секунд даже теряется относительно того, на что ему хочется смотреть больше — на стройные соблазнительные ноги в кожаных штанах или на чокер, дразняще перетянувший шею. От его внимания не ускользает и то, что Галф подвёл глаза — ненавязчиво, но всё же заметно. Весь его вид очень увлекает и обещает, как минимум, приятное времяпрепровождение в клубе. А дальше… Что же, если мальчишка рискнёт сегодня пойти до конца и выполнить своё задание, Мью точно не будет противиться. Мягко говоря. А заодно и реализует то, что выпало ему. Всю дорогу до клуба Канавут теребит рукав своей рубашки, и это выглядит так, будто он очень нервничает. Мью, наблюдая за этим, только улыбается, ему всегда казалось очень милым то, как смущаются молоденькие симпатичные парни в его присутствии, этот раз не исключение. И всё равно он решает попробовать слегка разрядить обстановку. Сперва включая тихую расслабляющую музыку, а потом всё-таки не удерживается от комментария внешнего вида Галфа. — Шикарно выглядишь сегодня, — на щеках юноши проступает румянец, а на губах появляется улыбка, довольная улыбка, если быть точнее. Что ж, Мью готов поспорить, что Канавут мечтал услышать нечто подобное, ведь, судя по всему, потратил достаточно времени на то, чтобы собраться и выглядеть так, чтобы понравиться. — Спасибо, Мью, — скромненько отвечает он, и, к радости Суппасита, на этом не замолкает, — как день прошёл? — Всё как всегда. Панит работает, я делаю вид, что работаю, ничего сверхъестественного. — Я, наоборот, думал, что у вас интересная работа, — голос Галфа звучит удивлённым, и Мью даже любопытно становится, что он там себе нафантазировал про его работу. Но развивать эту мысль он не собирается, во всяком случае, сейчас. — Когда закончишь универ и начнёшь работать, поймёшь, что практически любая деятельность со временем приедается, а тем более, офисная. Впрочем, тебе скучать в офисе не грозит, наследнику семейного бизнеса точно скучать не придётся. — Хотел бы я думать так же… — Галф как-то печально вздыхает и умолкает на некоторое время, собираясь с мыслями. — Откровенно говоря, я не в восторге от того, что мне придётся вести бизнес родителей и посвятить именно этому свою карьеру. Нет, мне, конечно, нравится учиться на экономическом, это интересно, и всё такое, но… Иногда завидую СэйнтСапу и его смелости, которой ему хватило, чтобы сказать своим родителям, что в гробу он видал их требования поступать куда они скажут, и пошёл на медицинский. — И дорого ему эта смелость стоила? — Относительно. Первое время родители отказывались с ним общаться, заявляя, что он разочаровал их, предал всю свою семью, опозорил и ещё тонна пафосных заявлений. А потом, когда поняли, что он в себя вобрал всё упрямство всех своих родственников, и близких, и дальних, — Мью тихо смеётся, стараясь не отвлекать младшего от рассказа, — свыклись и даже первые вышли с ним на контакт. Так что теперь у них всё вполне нормально. — А куда же ты хотел податься, если не по семейным стопам в экономику? Канавут очевидно тушуется от этого вопроса, словно ему неловко признаться в своих мечтах. И тем не менее, собравшись с духом, признаётся: — Может, будет смешно звучать, но я хотел обучаться актёрскому мастерству, — для Суппасита это действительно звучит неожиданно, но ничего смешного он в этом не видит, — но вот стоило мне только намекнуть об этом отцу, ещё до поступления в университет, начался какой-то цирк… Он на меня орал, наверное, час, ну, а мама была полностью на его стороне. Так что пришлось закрыть рот и смириться со своей участью мажора-наследника. — Грустно, когда родители хоронят мечты своих детей, — Мью бросает мимолётный взгляд на Канавута, стараясь не отвлекаться от дороги, отмечая для себя, что тот относительно спокоен, а значит, разговор не убил на корню его настроение. Это радует, — но ты ведь после окончания университета можешь записаться на какие-нибудь актёрские курсы и попробовать. Думаю, у тебя тоже смелости достаточно, просто нужно её аккумулировать. Нельзя позволить такому личику пропасть за ворохом отчётов и деловых контрактов. Галф снова краснеет, опуская взгляд — Суппасит видит это боковым зрением, — а потом бормочет что-то себе под нос, вроде «бесишь со своими комплиментами», чем вызывает ещё одну улыбку. За увлекательной беседой дорога пролетает незаметно, и вот они уже на стоянке возле одного из самых фешенебельных ночных клубов Бангкока, пока ещё не изобилующем посетителями, во всяком случае, снаружи, из-за раннего часа — двери Demo открылись буквально тридцать минут назад. Главный зал же, вопреки первым впечатлениям, оказывается весьма людным. А у некоторых людей, что бросаются в глаза сразу же, и вовсе такой вид, словно они в этом клубе и заночевали, а сейчас просто продолжают веселиться. Мью смотрит на них со снисходительной улыбкой, а вот Галф, похоже, ощущает себя здесь как рыба в воде. И даже натыкается на пару каких-то своих знакомых, не успевают они даже до бара добраться. Но вести долгие разговоры ни с кем из них он не намерен, а потому уже через пару минут они заказывают пару лёгких алкогольных коктейлей, усевшись на высокие барные стулья. — И часто ты здесь бываешь? — интересуется Суппасит, посматривая на изящные движения Галфа, когда он попивает свой напиток через фиолетовую соломинку — по ним без труда можно определить выходца из очень обеспеченной и приличной семьи. Хотя, конечно, если знать о том, как он проводит время с близкими друзьями и в какие игры играет, в «приличности» можно и усомниться. — Раз-два в месяц. Отличное место, интересные люди, музыка хорошая. Чаще всего мы тут с Сэйнтом зависаем, иногда мои одногруппники сюда захаживают. А ты разве никогда не был тут? — Нет, — Мью качает головой, — я не любитель подобных заведений, и в клубе в последний раз был, наверное, полгода назад, и то с коллегами. Галф издаёт понимающее «ммммм», после чего вновь возвращается к своему коктейлю и больше не разменивается на церемонии, удерживая соломинку пальцами, чтобы не касалась лица, залпом осушает бокал. Старший наблюдает за ним с нескрываемым интересом — для него не новость, что Канавут любитель выпить время от времени, за то время, что они знакомы, уже успел изучить его алкогольные привычки. Но сегодня он в определённой степени надеется, что Галф удержит свои аппетиты и останется в трезвом уме. Если, конечно, у него в планах всё же есть нечто более занимательное, чем зависание в ночном клубе, пусть и элитном. Сам же Галф чувствует себя немного не в своей тарелке, кидая косые взгляды на сидящего рядом Суппасита. Было ли это просто совместной вылазкой, чтобы потусить? Разумеется, нет. Он с самого начала, ещё до отправки той смс с предложением, уже знал, что хочет завершить встречу исполнением своего задания. Но даже выстроенная изначально стратегия не делает его состояние менее нервным. Да что там, даже воспоминания о том, что он и Мью буквально пару недель назад целовались в его гостиной, как изголодавшиеся (окей, возможно, изголодавшимся тогда был только он), не помогают расслабиться ни на йоту. А потому Галф судорожно ищет способ снять собственное напряжение. Первым в мыслях возникают алкогольные напитки, однако, памятуя о том, что в пьяном угаре он может сотворить какую-нибудь дичь, совершенно не входящую в культурную программу, Канавут этот вариант отметает, решая ограничиться лишь одним коктейлем. Придумать альтернативу же ему не даёт сам Мью, которому стало совсем капельку оскорбительно, что на его прекрасную персону не обращают внимания. Галф не успевает даже сообразить, что к чему, когда у него из рук забирают пустой бокал, чтоб поставить его на барную стойку, а затем, заключив тонкое запястье в железную хватку, тащат в сторону танцпола. Он, кое-как собравшись с мыслями, почти верещащим голосом информирует Суппасита о том, что не танцует, и только после этого старший останавливается и оборачивается на него. На его губах играет такая ухмылка, что Галфу делается не по себе. — После лэп-дэнса в твоём исполнении я ни под каким видом не поверю, что ты не танцуешь, приходя в клуб, или что тебе это занятие не по душе, — Канавут едва открывает рот, дабы возразить, но шанса ему не предоставляют, — а ещё это хороший способ расслабиться и открыться друг другу. А то ты на меня таким взглядом смотришь, словно я тебя вот-вот затащу в подворотню и натяну на бейсбольную биту. — Тебе никогда не говорили, что юмор — не твой конёк, Мью? — Галф скептически приподнимает бровь. — Если честно, от Зи я это слышу чаще, чем «привет», — младший хихикает, похоже, на сто процентов разделяя мнение Прука на этот счёт, а Суппасит картинно поджимает губы, старательно изображая смертельную обиду. — Я это ещё припомню. Вам обоим. — После тех заданий, что ты нам понаписал тогда, мы уже авансом всё получили, и теперь можем отыгрываться на тебе сколько душе угодно. Взгляд Мью темнеет, и совершенно точно не от злости — он становится заговорщическим, горящим и многообещающим. Правда, что конкретно он обещает — наслаждение или изощрённую месть — Галф не понимает, в итоге решая просто плыть по течению и наслаждаться моментом. Его и самого удивляет, как легко он поддаётся на первую провокацию, а именно — потанцевать, ведь на самом деле он действительно не большой поклонник всякого рода хореографических конвульсий на танцполе или где бы то ни было ещё. Однако с Мью ему оказывается гораздо проще пересмотреть своё отношение к этому, чем он мог представить. Песня, доносящаяся из огромных колонок, расположенных по периметру, по ритму напоминает танго и совершенно не раздражает. На короткое мгновение Галф зачем-то рисует мысленно сцену, в которой Суппасит вдруг начинает выдавать разнообразные па из программы бальных танцев, и следующие несколько секунд просто смеётся, пытаясь жестами объяснить не совсем просекающему ситуацию старшему причины своей внезапной истерики. Мью в конце концов это надоедает, и он просто делает то, что умеет лучше всего — берёт то, что хочет. Канавут тихо охает, когда крепкие руки обвивают его талию, и он оказывается прижат к сильному телу. Чувство это ему ново и непривычно, но он вполне быстро определяется в том, что ему нравится ощущать себя хрупким и слабым в контрасте с высоким статным другом, да ещё абсолютно бесстыдно скользящим широкими ладонями по его бокам, сверху вниз, переходя на бёдра. Мью задаёт темп и движения, и Галфу ничего не остаётся кроме как подчиняться ему, подстраиваться, касаться в ответ, сминая в руках ткань его рубашки на плечах и спине. Младший даже не замечает тот переход, когда из выполнения механических действий, что называется, через губу, всё превращается в настоящий, откровенный танец, от которого он получает удовольствие. Мелодия, льющаяся из динамиков, завораживает его, а исходящие волнами от Суппасита тепло и внутренняя сила заставляют терять связь с реальностью, без остатка отдаваясь на его милость. Ведомый музыкой, Канавут делает всё больше собственных движений, не тех, что ждёт от него Мью, он проявляет инициативу, что становится, в некотором роде, сюрпризом для старшего, но, безусловно, приятным. Ослабив хватку на чужом теле, он позволяет младшему самому решать, что делать дальше. Галф принимает правила игры мгновенно и без раздумий. Он раскованно двигает плечами, телом, виляет бёдрами, слегка неуверенно, но от этого не менее заманчиво, поворачивается на месте, и уже через несколько секунд прижимается спиной к торсу Мью, а ягодицами — к его паху. Мысленно он едва ли не материт себя за то, что ведёт себя подобным образом — распущено, будто напрашиваясь на то, чтобы его трахнули, может, даже прямо здесь. Суппасита же, напротив, такой расклад весьма устраивает, ему нравится такой неожиданно обольстительный Галф, и у него не выходит припомнить, видел ли он вообще этого парня таким — не считая того вечера у него дома, да и нельзя сказать, что Канавут был тогда слишком уж дерзок, скорее, зажат и вынужден подстраиваться под обстоятельства. Сейчас же Мью не ощущает никакого напряжения в прижимающемся к нему теле, и ему больше не приходится буквально заставлять младшего танцевать с ним — Галф совершенно свободен в своём выборе, и пользуется этой свободой на полную. Он делает уже хорошо знакомую Мью волну, потираясь о его тело почти невыносимо развратно, и это провоцирует вполне объяснимую ответную реакцию в виде напрягшегося под тканью джинсов члена. Канавут тихо — из-за громко звучащей музыки даже он сам не слышит — охает, когда чувствует чужую эрекцию задницей, а на его щеках появляется стыдливый румянец. Но отступать он не собирается, особенно сейчас, поймав определённый кураж от всего происходящего и от того, что он делает. Пленившая слух песня подходит к концу, но Галф, кажется, и не замечает этого, продолжая двигаться в такт утихающей мелодии и прижиматься к Суппаситу, балдея от ощущения на своём торсе его широких ладоней, одна из которых уже скользнула под рубашку. На задворках сознания он понимает, что дело начинает принимать опасный оборот, только это ни капли не отрезвляет и не заставляет остановиться. Наоборот, близкое к первобытному чувство опасности, струящееся по венам, туманит разум ещё сильнее, и Канавут уже почти не обращает внимания на музыку, на то, что они находятся посреди ночного клуба, в толпе танцующих людей, среди которых могут быть, между прочим, его друзья из университета, одногруппники или отпрыски кого-то из деловых партнеров его родителей, не имеющих понятия о том, как их единственный сын и наследник бизнеса проводит свободное время. В какой-то момент он и вовсе перестаёт осознавать самого себя, будто он под наркотой, равно как и осознавать, кто находится у него за спиной — фантазия рисует образ по своему усмотрению. Образ, не имеющий ничего общего с Мью… И он кажется настолько ярким, материальным, что Галф чувствует, как по телу прокатывается волна возбуждения, приправленная щепоткой воспоминаний… В реальность младшего возвращает горячее дыхание Мью на шее, его рука, сжавшая вставший член через джинсы и шепот, звучащий едва ли не набатом даже на фоне громкой музыки: — Ты планируешь устроить бесплатное эротическое шоу, ай’Галф? Местная публика может и не оценить… — в его тоне сквозят игривые нотки, но для Канавута это становится фактически стоп-сигналом. Он отшатывается от Мью, сразу же поворачиваясь к нему лицом, и наталкивается на слегка недоуменный взгляд. Объяснить резкую смену настроения он не успевает, потому что в поле зрения появляется пара хорошо знакомых лиц, и Галф мысленно благодарит высшие силы за то, что именно сейчас Суппасит разрушил его кратковременную фантазию, поскольку в противном случае уже завтра ему пришлось бы объясняться с матерью и отцом на тему того, почему его в клубе посреди танцпола тискал «какой-то взрослый мужик». — Ого, всё те же лица! Привет, Канавут! — один из подошедших парней старательно изображает на своём лице радость встречи, и Галф вынужден делать то же самое. — Ты сегодня, я смотрю, с компанией постарше, — он с необъяснимой ухмылочкой указывает взглядом на стоящего рядом Мью. — Не представишь нас? — Не думаю, что в этом есть необходимость, вряд ли мы ещё где-то пересечёмся, — отрезает старший, не дав Галфу возможности даже поздороваться (чего он, откровенно говоря, делать и не собирался). Он понятия не имеет, что это за пацаны — явно не старше его нонга, а может, даже младше, — но они ему однозначно не по душе. — Очень жаль, — приторно улыбается неожиданный собеседник, после чего снова переключает внимание на Канавута, — что ж, хорошего вечера. Ещё увидимся, — отсалютовав, он уходит в сторону бара, сопровождаемый двумя недовольными взглядами. — Что это за павлин? — с неподдельным интересом спрашивает Мью, наклонившись к младшему максимально близко. — Сын одного из деловых партнёров моих родителей, — тон Галфа отчётливо даёт понять, что он не горит желанием это обсуждать, однако любопытство Суппасита неумолимо. — Мне показалось, или он тебя, мягко говоря, недолюбливает? — Не показалось, — парень усмехается, — у наших семей вообще натянутые отношения, его папаша спит и видит, как подминает наш бизнес под себя. И его вымуштровал в этом же ключе. Радует только то, что мы редко встречаемся. Больше Мью ничего не спрашивает. Он снова начинает плавно покачивать бёдрами в такт играющей музыке, на этот раз тягучей и гипнотизирующей, уголки его губ приподнимаются в улыбке, когда его руки опускаются на талию Галфа. На этот раз немой вопрос читается в глазах младшего, а Суппасит спешит на него ответить. — Надеюсь, ты не потерял ту нить своих мыслей, которую прервал этот додик… — Канавут тихо хихикает, но его смех обрывается в ту секунду, когда он ощущает чужую руку на своей ширинке. Мью чуть сжимает его пальцами через плотную ткань, провоцируя новый прилив возбуждения и способствуя тому, что все побочные мысли, в том числе и о неприятной встрече, вылетают у него из головы. Дыхание учащается, а щёки слегка алеют. Удовлетворённый такой реакцией на свои действия, старший продолжает, — хочешь побыть здесь ещё? — А ты предлагаешь поехать… ко мне? — Галф знает ответ ещё до того, как спрашивает, и всё-таки считает нужным озвучить волнующий его вопрос. Он по-прежнему смущён тем, ради чего конкретно затеял эту встречу, хотя уже и не так явно. — Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь, ай’Галф… — после этих слов перед младшим возникает чертовски сложная дилемма — сказать прямо, что он планирует, разложив всё по полочкам, или же сделать что-нибудь сумасбродное и достаточно красноречивое, чтобы чётко дать понять его планы без лишних слов. Тело же на этот раз действует куда быстрее разума, и Канавут сам не до конца понимает, откуда взял смелость для того, чтобы чуть привстать на носки и коротко коснуться губами губ Мью, успевая поддразнить кончиком языка. Он старается сохранить невозмутимое лицо, однако уровень неловкости, что он испытывает, взлетает до небес в это мгновение. Суппасит же, напротив, улыбается так, словно только этого и ждал всю их встречу. Его слова лишь доказывают догадку. — Не уверен, что наш милый Сэйнт будет рад сложившейся ситуации. Если, конечно, не захочет присоединиться… — Он уехал с одногруппниками на пляж, на все выходные, — чеканит Галф, решив не рисковать и не развивать тему с «присоединиться» — с Мью это всё равно что костёр тушить бензином, а стресса за последнее время ему и так достаточно. — Значит, весь твой огромный пентхаус в нашем полном распоряжении? — Канавут понимает, что сейчас прозвучит очередная максимально бесстыдная идея ещё до того, как его друг её озвучивает. А потом разве что губу не прокусывает, только бы не взвыть от того, насколько Мью Суппасит беспардонен в своих желаниях. — Может, Панита пригласим? У него вроде как раз свободный вечер… — впрочем, с этой темы он съезжает моментально, очевидно, прочитав в глазах напротив всё, что Галф думает по этому поводу, — шучу. «Что-то слабо верится, когда подобные шутки исходят от тебя», — мысленно отвечает он, вслух предпочитая этого не произносить. Вместо этого он разворачивается на пятках и, взглядом указав Мью в сторону выхода, направляется туда, прекрасно зная, что старший идёт следом за ним. Они проталкиваются сквозь значительно увеличившуюся за прошедшее время толпу, Галф полной грудью вдыхает запах табака, алкоголя, дорогого парфюма и безбашенного веселья, так хорошо ему знакомый. В ушах слегка шумит от адреналина, струящегося по венам, а прожигающий спину взгляд Суппасита, почти физически ощутимый, пускает мурашки по позвоночнику. Сегодняшний вечер обещает быть долгим. Они проводят в молчании практически весь путь до дома, размышляя каждый о своём. Вернее сказать, Галф понятия не имеет, о чём конкретно размышляет сосредоточенный на дороге Мью, а вот сам он ощущает очередной прилив беспокойства, судорожно прикидывая, как ему следует поступить и как повести себя, как только за ними закроется дверь его квартиры. Стоит ли предложить выпить? Посмотреть какой-нибудь фильм? Поиграть, например, в карты (эта идея отвергается сразу же, ведь нужно не иметь никакого инстинкта самосохранения, чтобы, зная Суппасита, затевать с ним азартные игры). Каждая новая мысль кажется парню всё тупее и бессмысленнее предыдущей, и уже где-то на полпути он осознаёт, что ничерта он на самом деле не подготовился к сегодняшнему вечеру, ни стратегически, ни эмоционально. Забывает Канавут, похоже, лишь об одной, но очень значимой, детали — С КЕМ именно он останется сегодня с глазу на глаз. Поскольку именно эта самая деталь становится ключевой в дальнейшем развитии событий. В конечном итоге, Галфу не приходится вообще ничего придумывать и изобретать — он оказывается зажат между закрывшейся входной дверью и подтянутым телом Мью, едва переступает порог своего жилища. Прокомментировать ситуацию ему тоже не предоставляют шанса — старший затыкает его поцелуем, проникая языком в его рот, словно наконец-то дорвавшийся до своей добычи дикий зверь. И ему ничего не остаётся, кроме как подчиниться и ответить, обвив руками шею Суппасита, привставая на цыпочки, потому что чёртова разница в росте очаровательна только в том случае, если это левая парочка, на которую смотришь со стороны. Галф уже целовался с Мью, и прекрасно помнит эти мгновения — уже тогда он успел оценить и принять как данность то, что старший целуется потрясающе, но то, что происходит сейчас, не идёт, пожалуй, ни в какое сравнение, даже несмотря на то, что, в отличие от того раза, Канавут трезв и нервничает куда сильнее. То ли Мью тогда что-то останавливало, то ли он был слишком пьян, чтобы стараться, факт остаётся фактом — ещё очень нескоро Галф сможет забыть эти поцелуи… И скорее всего, сравнивать с ними все другие, что были и будут, уже почти уверенный, что все они окажутся в проигрыше. Мью же, в отличие от своего нонга, не занимает свой разум практически ничем, просто наслаждаясь моментом, и, хотя воображение периодически подкидывает ему образы, не стыкующиеся с происходящим, он старается избавиться от них молниеносно, не давая отвлечь внимание от парня, так горячо, пусть и не совсем осознанно, льнущего к нему. Отстраниться от Канавута, ставшего проявлять несколько неожиданное рвение, оказывается не самой лёгкой задачей, но всё же Мью с ней справляется. Он отходит на пару шагов назад, давая младшему пространство, и с нескрываемым удовлетворением осматривает результат своих стараний. Горящие от прилившей к лицу крови щёки, растрепавшаяся укладка, и чуть бесноватый блеск в глазах — такое зрелище определённо заслуживает внимания. Они так и не зажгли основной свет в коридоре, так что разглядеть детали не представляется возможным, но Суппасит не сомневается в том, что у Галфа снова стоит, и на этот раз куда сильнее, чем в клубе час назад — здесь ему некого стесняться и нет нужды себя сдерживать. И Мью был бы совсем не против форсировать события, но не был бы собой, если бы не решил малость поддразнить младшего. — Скажи мне, чего ты хочешь, ай’Галф? — спрашивает он с лукавой улыбкой. — Что? — Канавут не может определиться, интригует его такое поведение Мью или выбешивает — разве можно заводить беседы в подобной ситуации? Или… От одной мысли о том, что его провоцируют произнести вслух то, что они собираются (определённо, собираются, иначе Суппасита бы не было здесь сегодня) сделать буквально через несколько минут он нервно сглатывает подступивший к горлу ком. Никогда он не был спецом в грязных разговорчиках и откровенном высказывании своих желаний. И, судя по разве что не трескающейся от самодовольства рожи Мью, он прекрасно это понимает, и именно поэтому задал подобный вопрос. Внутренний голос, подозрительно похожий на голос Зи, произнёс уже ставшее коронным в их компании «Суппасит, ты мудак», а старший тем временем улыбнулся ещё шире, видя отражение душевных метаний на милом личике нонга. — Ты мне так и не рассказал о своих планах на сегодня. Мы приехали к тебе, но зачем? Решив попытать удачу и объехать возникшее препятствие верхом на собственном очаровании, Галф, повиливая бёдрами, сокращает небольшое расстояние между ними и заглядывает в глаза Суппасита, стараясь сделать собственный взгляд как можно более многообещающим. — Разве ты сам не понимаешь, Мью? Неужели такому опытному парню нужно всё объяснять на пальцах? — он и сам не знает, какая часть его мозга сгенерировала такую, весьма неплохую в рамках его положения ответочку, но Канавут каких-то пару секунд даже гордится собой. Гордость, правда, улетучивается очень быстро, когда старший ему отвечает, наклонившись к его лицу, почти касаясь его губ своими. — Я хочу услышать это от тебя, Галф. Вдруг я неправильно тебя понял? — После того, как мы целовались так, что у меня едва ботинки не слетели? Что здесь можно понять неправильно? Суппасит усмехается, после чего делает несколько шагов назад, оказываясь на пороге гостиной, и стаскивает с себя куртку, небрежно отбрасывая в сторону, и принимается, под почти зачарованным взглядом Канавута, медленно расстёгивать рубашку, пуговицу за пуговицей. — Давай, скажи это вслух, — подначивает он, а Галф, следя за каждым движением его непозволительно изящных пальцев, слышит его будто сквозь толщу воды, его смущение улетучивается с каждой секундой. Да и разве можно думать о стеснении или неловкости в тот момент, когда перед тобой, откровенно дразня, раздевается чертовски привлекательный субъект. Особенно если вспомнить, сколько у Канавута не было физической близости даже с девушками — вся его половая жизнь ограничивалась моральными потрахиваниями в университете, причём практически всегда без обоюдного согласия. Поэтому он, ведомый инстинктами, снова направляется к мужчине, признавая своё поражение. — Я хочу выполнить своё задание с тобой, Мью, — негромко, но достаточно отчётливо говорит он, наблюдая за реакцией. И с трудом подавляет желание закатить глаза, видя во взгляде напротив явную надежду на продолжение мысли. — Ты и само задание услышать хочешь? — Ты, оказывается, вреднее, чем я думал, Галф, — ухмыляется Суппасит, расправляясь с последней пуговицей. Затем бесцеремонно избавляется от рубашки, предоставляя младшему возможность насладиться видом своего голого торса. Галф, который впервые видит своего Пи полуобнажённым в настолько интимной обстановке, судорожно втягивает носом воздух и уже собирается подойти вплотную, чтобы не только смотреть, но и трогать, как ему упирается в грудь широкая ладонь. — Я чего-то не понимаю? — Канавут вопросительно поднимает бровь. — А что, если, скажем, я не позволю тебе к себе прикасаться, пока ты не скажешь, что конкретно хочешь со мной сделать, милашка? «То я засуну эти слова тебе обратно в рот», — если бы в это конкретное мгновение Мью знал, как тяжело Галфу было сдержать этот ответ, он бы, вероятно, сменил тактику. Но, получив только напряжённое молчание и взор исподлобья (который никоим образом не перекрывал очевидно возбуждённого состояния младшего), он разворачивается и неторопливо идёт вглубь квартиры, в спальню. Канавуту остаётся лишь последовать за ним, на ходу пытаясь придумать какую-нибудь достаточно годную ответную реплику. Правда, когда они оказываются в искомой комнате и Мью вальяжно усаживается на постель младшего и пошло расставляет ноги, предварительно расстегнув молнию и пуговицу на джинсах, Галф в одночасье кладёт большой и толстый на все вероятные последствия и реакции и, воспользовавшись этим кратковременным моментом слабости Суппасита, когда он кайфует от ощущения собственной власти, буквально запрыгивает на него, опрокидывая на спину, и седлает его бёдра, прижимая обе его руки к покрывалу. — Ух, ты, — выдыхает старший с одобрением. По выражению его лица более чем понятно, что подобного энтузиазма от достаточно скромного в обычной жизни Галфа он не ждал. — Признаю, ты умеешь удивить. И что планируешь делать дальше, конфетка? — прежде чем ответить, Канавут мстительно потирается промежностью о стоящий член Мью, получая тихое мычание сквозь наспех сжатые губы. — Разумеется, попробовать ту позу, которая мне выпала, Мью, — тягуче произносит он, и через секунду старший улыбается. — Ты всё-таки решился это сказать. Прогресс налицо. А это заслуживает поощрения. Не то чтобы Галф не отдавал себе отчёт в том, что у него с Суппаситом немножко разные весовые категории. И всё равно не рассчитывал на то, что его хватка окажется настолько слабой, что старший выпутается из неё буквально за пару мгновений, а потом его, как почти ничего не весящего котёнка, схватит и подомнёт под себя. На пререкания времени не хватает, поскольку его оперативно затыкают мокрым поцелуем. Он уже примерно прикидывает, как сильно от этого напора завтра будет саднить губы… И шею, поскольку Мью, переключив внимание на неё, и не пытается щадить нонга, засасывая кожу с остервенением, без зазрений совести пускает в ход зубы, определённо стараясь наоставлять побольше засосов и следов от укусов, буквально вынуждая младшего то и дело тихо всхлипывать, потому что это, чёрт возьми, куда менее приятно, чем могло бы показаться со стороны. О порванном и выкинутом куда-то за пределы кровати чокере Канавут вообще старается не думать. А вот когда Мью почти озверело дёргает в стороны полы его дизайнерской рубашки, он, пока на это хватает сил, начинает размышлять, а не предъявить ли старшему счёт после их совместного времяпрепровождения — в конце концов, знай он, что его, весьма дорогие, вещи сегодня падут жертвой страсти Суппасита, он бы оделся в то, что не жалко. Впрочем, все эти размышления вылетают из головы довольно оперативно, когда старший скользит ладонями по его плечам, намереваясь избавить его от ненужной детали гардероба. Галф послушно позволяет вытряхнуть себя из рубашки, уже полный надежд ощутить влажные губы Мью на груди или животе, но вместо этого получает офигительное нихрена и испытующий взгляд. — А теперь что не так? — Ты хочешь быть сверху или снизу? — в лоб спрашивает старший, и Канавут теряется. — В. каком смысле? Мы же вроде не собираемся… — Помнится мне, ты говорил, что пробовал эту позу. — Да, было дело пару раз… — С кем? — С девушками, — Галф не совсем уверен, что его спрашивают именно об этом, но всё равно рискует дать именно такой ответ. Мью, судя по выражению лица, ответ устраивает. — И с этими девушками в 69 ты был сверху или снизу? — лишь после подробного дознания до него доходит смысл заданного старшим вопроса. Он мысленно даёт себе леща за тупость, и произносит: — Снизу. — И сейчас хочешь быть снизу? — улыбается Суппасит так широко, что Галф всерьёз начинает переживать, а не треснет ли у него лицо. Сам же он чувствует, что краснеет, в который раз за один чёртов вечер. — Тебе обязательно задавать такие вопросы и вообще выводить людей на похабные разговоры? — Вообще, да, но конкретно сейчас я просто переживаю о твоём удобстве. Но если ты не ответишь, я сам выберу и тогда не отвечаю, что тебе понравится… — Ладно, ладно, я буду сверху! — сдаётся Галф, едва не вопя эти слова в лицо Мью. Получая в ответ довольное «хороший мальчик» елейным тоном, и уже собирается высказать своё «фи» по поводу всех этих максимально дурацких прозвищ, когда Суппасит, опять без предупреждений, меняет их позицию, по сути, возвращаясь к предыдущему положению. — И что ты предлагаешь мне делать? Мью старательно изображает изумлённый взгляд, только на младшего это уже не действует, и он фактически вынужден озвучивать то, чего хочет. — Может быть, ты, для начала, хотя бы избавишь нас от шмоток? Они чертовски мешают. Поначалу Канавут честно собирается выполнить эту просьбу (или это больше требование?) максимально быстро, но потом вдруг его посещает мысль о том, что он тоже может себе позволить совсем чуть-чуть поиздеваться над своим пи. Немножко поелозив, он устраивается поудобнее, так, чтобы соприкасаться задницей с пахом Мью, и, наклонившись, дразнящими прикосновениями языка начинает вылизывать его шею, уделяя особое внимание линии челюсти и кадыку. Суппасит судорожно выдыхает и опускает руки на поясницу младшего, поглаживает, а потом скользит ладонями к бёдрам, прижимая ещё сильнее к себе. Галф, не теряя времени и, к его чести, не оставляя никаких меток на светлой коже, переходит на грудь. Он поочередно втягивает губами моментально твердеющие соски, играет с ними кончиком языка, и краем глаза наблюдает за реакцией Мью. На самом деле, в этом нет особой необходимости — самую красноречивую реакцию он чувствует собственным задом. И всё же ему даже льстит видеть, как мужчина под ним непроизвольно закатывает глаза, и ощущать, как усиливается хватка рук на его бёдрах. Однако растягивать прелюдию надолго Галф не испытывает никакого желания. Поэтому, вдоволь насладившись этими, почти невинными, ласками, он соскальзывает с тела Суппасита и оказывается на ногах. Стаскивает с ног старшего джинсы, бросает их на пол, и оперативно избавляется от собственных брюк. И вот здесь без комментариев Мью, который приподнялся на локтях, чтобы видеть нонга, не обходится. — Пожалуй, мне стоило самому тебя раздеть… Лишил себя такого удовольствия… — Канавут предпочитает никак не реагировать на это высказывание, дабы не провоцировать очередной словесный поток от своего друга, и уже собирается опуститься на соблазнительное тело, как получает продолжение, — ты кое-что забыл, конфетка. — Что? — с непониманием глядит он на Мью. — Разве мы полностью раздеты? — ему остаётся лишь тяжело вздохнуть (реакцией на это становится тихий смешок — вероятно, вид у него был слишком страдальческий в этот момент) и, собрав волю в кулак, стащить с Суппасита оставшийся предмет одежды. — Вау, — вот и всё, на что хватает Галфа, когда его взору в первый раз предстаёт член Мью, напряжённый, с блестящей от смазки розовой головкой. Нет, он, конечно, и прежде видел члены — общая раздевалка и душевая в футбольном клубе, где он играл какое-то время сделала своё дело. Но ещё никогда прежде — так близко и в настолько возбуждённом состоянии. По крайней мере, на трезвую голову… — Какой огромный стояк… Только благодаря смеху старшего он понимает, что последнюю мысль произнёс вслух. — А ты просто мастер комплиментов, ай’Галф, — в его голосе слышится явное одобрение, а вот Канавуту немножко хочется провалиться сквозь землю за сказанное, но надолго это состояние не затягивается, потому что Мью подливает масла в огонь своим, — а теперь я хочу увидеть твой. Иди сюда, — он приглашающе вытягивает перед собой руки, присев на постели, и младший безоговорочно ему подчиняется, помогая принять сидячее положение. Сдержать тихий стон, когда низа живота касается тёплый язык, не выходит, но Канавут не обращает на это внимания, следя за движениями Мью, снимающего с него боксеры. А потом он и вовсе забывает, как дышать, потому что Суппасит, стащив мешающее бельё до щиколоток, вновь поднимает голову, оказываясь лицом на уровне члена Галфа, и обхватывает губами головку, словно пробуя, а затем отклоняется, явно довольный результатом. — Впечатляет, — выдаёт Мью после короткой паузы, заставляя Канавута жмуриться от неловкости, смешанной с возбуждением. — Думаю, мы вполне можем обойтись без предварительных ласк, — он отстраняется, забирается с ногами на кровать и отползает, почти к изголовью, укладываясь на спину, призывно смотря на младшего. В этот раз Галфу никаких пояснений не требуется. Он залезает следом и, почти без указаний, разворачивается и устраивается сверху, как и выбрал — его колени по обе стороны от головы Суппасита, пах на уровне лица старшего. Теперь он имеет возможность рассмотреть возбуждённую плоть Мью во всех деталях. И это зрелище вызывает в нём бурю самых разнообразных эмоций. В первую очередь, неловкость и смущение, ведь, если быть откровенным, Канавут не может похвастаться огромным опытом с парнями, более того, сегодня он впервые будет делать это, не накачавшись горячительными напитками так, что в ушах плещется (о чём он, разумеется, не расскажет Мью даже под страхом смерти). Однако, помимо этих чувств, он не может не признаться себе в том, что мышцы его бёдер подрагивают по совершенно иной причине. Предвкушение. Да, он — парень из интеллигентной семьи, воспитанный в строгости, граничащей с радикальностью в некоторых вопросах, — почти изнывает от желания взять в рот член. И не видит никаких причин продолжать себя сдерживать. Первым открытием для Галфа является то, что даже у Мью самоконтроль может давать сбои — по-другому он не знает, как объяснить почти несдержанный стон, который он слышит, обхватив губами головку его члена. Разум, не отключившийся окончательно, сию секунду генерирует пару комментариев по этому поводу, из разряда «ты что, давно ни с кем не спал?», но Канавут тут же отметает идею вообще что бы то ни было говорить, потому что испортить момент сейчас — самая большая пакость, которую только придумать можно. И он молчит, находя языку более подходящее применение. И, судя по звукам, что издаёт старший, ему это применение тоже более чем нравится. Галф почти на все сто уверен, что от Суппасита не укроется недостаток опыта его сегодняшнего партнёра, и тем не менее старается изо всех сил доставить ему удовольствие, силясь вспомнить, что делали девушки с ним, и что он сам делал те несколько раз, когда оказывался стоящим на коленях перед каким-нибудь бессовестно горячим новым знакомым — с последним было куда труднее, выпитый в те разы алкоголь стирал воспоминания как хренов ластик. Остаётся лишь действовать по наитию, ориентируясь на реакции Мью. Выпустить головку изо рта и обвести языком по контуру — дыхание его Пи сбивается в этот момент весьма ощутимо. Подразнить уретру, получив в ответ ещё порцию тихих стонов. Пройтись кончиком языка по уздечке — в это мгновенье Суппасит однозначно рычит что-то нецензурное и внезапно впивается пальцами в ягодицы Галфа, почти до боли. Что скрывать, младшему нравится, просто чертовски нравится, что Мью так отзывается на его действия, это придаёт уверенности и заставляет хотеть сделать больше, ещё чувственнее, ещё откровеннее. Только вот он не успевает претворить свои планы в жизнь, потому что Мью именно сейчас решает, что пора включиться в процесс по полной. И его, если можно так выразиться, стиль кардинально отличается от того, что делает Галф. Канавут за долю секунды отстраняется от члена старшего, в противном случае его зубы сомкнулись бы вокруг сверхчувствительной плоти, и тогда взаимному наслаждению хана… Потому что Мью берёт сразу почти наполовину, двигая головой неторопливо, но ритмично довольно жёстко, сдавливая ствол губами так, что Канавут разве что звёздочки перед глазами не наблюдает. От отборного мата вслух его останавливает доживающий, очевидно, последние секунды здравый смысл — всё-таки, он воспитанный парень, — но вот от того, чтобы впиться ногтями со всей дури в бёдра Суппасита Галфу никакое воспитание не мешает. Усомниться в правильности этого поступка ему приходится мгновенно, потому что Мью болезненно мычит, и это создаёт какую-то сносящую крышу вибрацию, волной проходящую по всей длине члена. Настаёт очередь младшего тихо подвывать от ощущений. Мью, вероятно, решив ненавязчиво отомстить за причинённую боль и царапины, которые наверняка останутся, ведь у его нонга довольно длинные ногти, внезапно отвешивает звонкий шлепок по округлой ягодице. — Блять! — на этот раз ничто не может удержать Канавута. — Наш золотой мальчик тоже пользуется грязными словечками в постели? — с ухмылкой произносит Мью, откинув голову на подушку, принимаясь ласково поглаживать мягкую кожу, покрасневшую после удара. Галф собирается на полном серьёзе заявить, что на садо-мазо, даже в лёгкой форме, он не подписывался, но старший рушит всего его планы моментально, продолжая говорить, — знаешь, с этого ракурса просто восхитительный вид. …. Лишь после этих слов парень осознаёт, в насколько неловком положении он находится, буквально. И насколько ПОДРОБНЫЙ обзор на самые интимные места имеет Суппасит. Это слегка гасит его пыл, потому что никогда прежде он в подобной ситуации не оказывался. Зато теперь великолепно понимает девушек, которые краснели аж до кончиков ушей, когда дело доходило до позы 69. Это действительно неловко до усрачки — так открываться перед человеком, даже если ты его хочешь так, что в ушах звенит. Интуитивно чувствуя, что его нонг начинает грузиться совершенно не теми мыслями, и примерно прикидывая, на какую тему, Мью беззлобно усмехается и снова хлопает его по заднице — намного легче, чем в предыдущий раз, скорее, дразняще. И Галф возвращается в реальность, поворачивая голову, в надежде заглянуть в глаза старшего, и, конечно же, терпя неудачу, по вполне понятным причинам. Суппасит же предпочитает не играть с огнём и не ждать, пока мальчишка покраснеет как рак и попытается отстраниться, беря ситуацию в свои руки. И буквально, и фигурально. — Чего точно не стоит сейчас делать — так это париться по поводу того, как ты смотришься, и насколько это всё непотребно и тому подобное, — Галф издаёт нервозный смешок, но всё-таки становится менее напряжённым, — позволь себе быть развратным, отпусти себя, ай’Галф… и меня заодно, я бы хотел выйти из твоей квартиры в полной комплектации, — суть последних слов до Канавута доходит лишь спустя пару секунд, когда он осознаёт, что по-прежнему держит член старшего в руке, а вернее сказать, стискивает, так, что даже удивительно, как Мью вообще так терпеливо к нему обратился. Правда, вздох облегчения, когда он ослабляет хватку, мимо его слуха не проходит. Галф сбивчиво выдыхает «извини», не то самому Мью, не то его члену, и, мысленно произнеся «да пошло оно всё», возвращается к тому, с чего отвлёкся и обхватывает губами гладкую головку, начиная ласково посасывать чувствительную плоть, и звуки, которыми отзывается Суппасит на это, ему по душе куда больше. Он старается дышать через нос и следить за тем, чтобы не задеть зубами, особенно когда Мью начинает ему отсасывать. Галфу даже неловко чуток из-за того, насколько он проигрывает старшему в умении доставлять удовольствие таким способом, а вот последнего, похоже, вообще это не беспокоит — он неосознанно вскидывает бёдра время от времени, пытаясь проникнуть глубже в тёплый влажный рот, стонет приглушённо вокруг напряжённой плоти, и по всем признакам ему и в самом деле нравится то, что делает Канавут. Всё это воодушевляет младшего настолько, что он чувствует себя вполне готовым на подвиги. В данном случае — попробовать взять больше. У него получается пропустить чужой член чуть больше, чем наполовину, и уже Мью приходится отстраниться от его паха, чтобы простонать в голос. Потихоньку приходя к выводу, что он и сам испытывает почти кайф от того, что сосёт член, Галф принимается ритмично двигать головой вверх-вниз, пытаясь выдерживать ровный темп, но выходит с трудом — как он и говорил прежде, дико тяжело ублажать и наслаждаться одновременно. Он не видит ничего подозрительного в том, что Суппасит вдруг перестаёт его ласкать, а потом вынуждает продвинуться чуть вперёд — его член выскальзывает изо рта Галфа с порнографически пошлым хлюпающим звуком, но они оба этого не замечают. И всё же, положение начинает казаться Канавуту слегка странноватым, и он решается уточнить, что задумал Мью. — Почему ты меня отталкиваешь? — звучит довольно патетично в рамках происходящего, но Галф хочет услышать ответ. — У меня тоже есть одно задание, если ты не забыл, — как ни странно, Мью отвечает довольно быстро и без своих излюбленных вывертов. А потом внезапно, как он любит, подаётся вперёд, раздвинув смуглые ягодицы в стороны, и Канавут ощущает язык там, где ещё никогда прежде не ощущал (да и не сказать, что думал об этом когда-либо). — Ты что вытворяешь? — он почти вопит, пытаясь вырваться из крепкой хватки старшего, виляя задницей как заправская проститутка и всячески пытаясь помешать Мью продолжить. — Серьёзно? — Суппасит, кажется, даже разочарован. — Ты до сих пор испытываешь неловкость? — Нет, конечно, — Галф вновь поворачивает голову, и видит, наконец, бесстыжие глаза своего Пи. — Просто это чертовски щекотно и… — Тебе не нравится? — Мью сопровождает свой вопрос мимолётным касанием сжатых мышц подушечкой пальца. Канавут непроизвольно дёргается. — Скорее нет, чем да, — чеканит парень, пару секунд подумав об испытанных ощущениях. — Что это вообще за дичь? — Это называется «римминг», моя маленькая мисс невинность, — Суппасит посмеивается, наблюдая за тем, как Галф смотрит на него, зло прищурившись, — если ты помнишь, я должен был сделать его тебе. И, если честно, имел наглость рассчитывать, что тебе понравится. — А что, есть те, кому нравится, когда им лижут задницу? — он шлёпает Мью по бедру, когда тот начинает ржать в голос. — Я даже больше тебе скажу: есть те, кто кончает от этого. — Вероятно, я не из их числа, — Канавут проговаривает это с притворным сожалением и смеётся, когда Мью ворчит что-то типа «нашёлся капитан Очевидность». — Давай сделаем вид, что ты это задание закрыл, боюсь, я не вынесу, если ты продолжишь. Суппаситу остаётся только согласиться с этим. Собственная фантазия сыграла с ним злую шутку — почему-то в начале их увлекательного вечера он был уверен железно, что сможет довести Галфа до состояния ничего не соображающего желе именно этой лаской. И от случившегося облома ему даже грустно слегка. Впрочем, недолго, потому что младший, посчитав, что тянуть время не имеет никакого смысла, возвращается к его всё ещё стоящему члену, и все мысли разом вылетают из дурной головы Мью. Со второго раза подстроиться под темп и ощущения гораздо легче, и Галф мысленно признаётся самому себе в том, что всё-таки недооценивал эту позу, и что в действительности она может приносить удовольствие. Мышцы его бёдер и ягодиц непроизвольно сокращаются всякий раз, когда пальцы Мью оказываются в опасной близости от ануса, и Канавут подозревает, что его Пи делает это намеренно, то ли из стремления добавить пикантности, как ему кажется, то ли просто из вредности и желания поддразнить. В любом случае, он перестаёт обращать на это внимание довольно скоро, когда чувствует внизу живота знакомое напряжение, словно стягивающаяся всё сильнее пружина, которая вот-вот должна выстрелить. Когда головка его плоти упирается Мью в глотку, он практически окончательно перестаёт соображать. Он честно пытается предупредить Суппасита о том, что балансирует на опасной грани, однако это не так-то просто сделать, когда у тебя член во рту. Поэтому он пробует отстраниться, хоть немного, но тот крепко держит его, не позволяя сдвинуться. В конечном итоге Галф срывается — откидывает голову назад, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и стонет в голос, совершенно себя не контролируя. Мью выпускает его плоть буквально в последнюю секунду, позволяя кончить себе на грудь и шею. Он откровенно тащится от звуков, что издаёт Канавут в экстазе, но вот впечатление того, что среди отчаянных стонов младшего он услышал до боли знакомое имя, не будет давать ему покоя ещё довольно долго. Сейчас же он куда сильнее озабочен собственным болезненным возбуждением, с которым определённо нужно что-то делать. На его счастье, Галф приходит в себя гораздо быстрее, чем он предполагает. Канавут меняет своё положение, усаживаясь сбоку от Мью, и без разговоров берёт в рот, помогая себе рукой. Суппасита хватает буквально на пару минут — оргазм накрывает резко и сильно, так, что ему приходится вцепиться пальцами в покрывало и прикусить губу, чтобы не застонать слишком громко. Отстраниться Галф не успевает — и лишь мысленно радуется тому, что он сверху, в противном случае вполне рисковал получить премию Дарвина с заголовком «умер, подавившись спермой». Мью же даже не анализирует до конца, что именно только что произошло. По правде говоря, изначально он вовсе не планировал кончать в рот — едва ли Галфу, с его скромным опытом, подобное понравилось бы. Но вот «обучаемость» своего нонга он недооценил, и не думал, что просто не сможет сдержаться… Когда он окончательно приходит в себя, сразу же переводит взгляд с потолка, на котором пытался сфокусироваться, на лежащего рядом Галфа, чуть повернув голову вправо. И испускает тихий смешок, видя отрешённо-блаженное выражение его лица, радуясь тому, что не наблюдает на нём даже толики отвращения или злости. Младший, услышав это, поворачивается к нему. — Что? — Ничего. Просто приятно видеть тебя удовлетворённым, — честно отвечает Мью, и, судя по довольному «хм», Канавута его слова вполне устраивают. — И как, твоё мнение об этой позе поменялось? Галф задумывается на некоторое время, очевидно, восприняв этот вопрос всерьёз, и старший предпочитает не разрушать его иллюзию, ожидая, что он скажет. — Не могу сказать, что радикально, — наконец, выдаёт нонг, — но, как минимум, она больше не кажется такой… ммм… трудной, — он сам едва не смеётся от собственного выбора слова, но сдерживается и решает по-быстрому перевести стрелки на друга. — А ты, как я понял, прям профи в ней. — Я во многих вещах профи, ай’Галф, — Мью лукаво, но как-то лениво, играет бровями, что смотрится со стороны весьма комично. — Жаль только, что все эти «многие вещи» завязаны на сексе, а в бытовых вопросах, типа ремонта, от тебя толку ноль. — Чего? — Суппасит аж садится в кровати, он выглядит оскорблённым до глубины души (по большей части, наигранно, конечно). — Кто это тебе наплёл такую хрень? — Да так, один общий знакомый… Рассказал как-то душещипательную историю про шкафчик… — Вот же мудак Панит, — старший практически рычит, невольно вспоминая ту самую ситуацию, упомянутую Галфом, когда он вызвался помочь Зи с заменой мебели в ванной комнате и повесил тот сраный шкафчик так, как ему показалось правильно, а не как прописано в инструкции… Те слова, что он услышал в свой адрес от соседа спустя две недели, он до сих пор забыть не может. И сейчас не находит ничего лучше, чем подытожить знаменитой фразой, — что ж, у каждого свои недостатки. — Всегда поражался, как ты умудряешься почти любую ситуацию вывернуть в свою пользу, Мью. — Годы практики сделали своё дело. Итак, скажи мне, ай’Галф, после того, что сегодня сделали, я должен на тебе жениться? Вероятно, Канавут всё-таки не до конца ещё пришёл в себя, чтобы понимать каждую шутку из уст старшего, поскольку после прозвучавшего вопроса он тоже принимает сидячее положение и смотрит на него так, будто он только что признался в убийстве Кеннеди, не меньше. Не в силах справиться с собой на этот раз, Мью начинает смеяться, откидываясь на подушку, и только благодаря этому до Галфа доходит, что над ним снова прикалываются. — Ты, конечно, парень хоть куда… Но, боюсь, что если ты на мне женишься, мне придётся повеситься… — А вот это уже обидно, — с театральной печалью вздыхает Мью, но что-то во всём его виде даёт чётко понять младшему, что он ни капельки не расстроен подобным ответом, и предпочитает умолчать о том, что его слова относятся скорее к его родителям пуританских взглядов, и вряд ли он повесился бы по собственной воле, узнай они хотя бы о том, чем он был занят сегодня… Не говоря уже о чём-то большем. — Что-то мне подсказывает, что ты если бы ты женился на всех, с кем переспал, у тебя бы уже давно закончились страницы в паспорте, даже те, что не предназначены для отметок о браке. — А мне что-то подсказывает, что тебе стоит поменьше общаться с Зи — слишком много подъёбок ты от него перенимаешь, и почему-то именно те, что направлены на меня. — Наверное, потому что он тебя знает как облупленного. И рубит правду-матку, — Мью лишь закрывает лицо руками на эти слова, думая о том, что обязательно проведёт с коллегой воспитательную беседу на тему того, что нельзя учить их нонгов так мастерски стебаться. По крайней мере, не над ним. Однако Канавут довольно быстро вырывает его из размышлений, — если хочешь, можешь остаться на ночь. — Это расценивать как предложение продолжить? — ещё до того, как Галф отвечает, Суппасит уже знает, что «нет». И, если быть до конца честным с самим собой, он этому рад. — Шучу. И, спасибо за доброту, но я, пожалуй, вернусь к себе. Сложно спать в одной постели с молодым привлекательным телом и держать руки при себе. — И чего ещё от тебя можно ждать? — беззлобно ворчит младший, наблюдая за тем, как Мью встаёт с кровати, вытирает уже чуть засохшую на коже сперму сухими салфетками; неторопливо одевается, по мере того, как подбирает вещи с пола, чуть приглаживает растрепавшиеся волосы, в конце концов забивая на это дело болт, потому что пара этажей вниз не такое уж большое расстояние, чтоб прихорашиваться. — Что ж, увидимся, ай’Галф, — напоследок говорит Суппасит, посылая свою фирменную ухмылку, а затем покидает спальню, добавив дежурное «дверь я захлопну», оставляя Канавута наедине со своими мыслями. Коих в голове последнего не так уж и много, да и крутятся они в основном вокруг одной исходной. «А неплохо было», — с расслабленной улыбкой заключает Галф сам для себя, мечтательно закатывая глаза. Да, ему определённо понравился сегодняшний вечер, то, как развивались события и то, к чему они в итоге привели. Хотел бы он повторения? Возможно. Хотел бы он повторения конкретно с Мью? Здесь найти ответ оказывается во много раз сложнее. И Канавут предпочитает отложить его на потом.