Всё ещё не кончено

      Лето было слишком жарким для этих краёв. На окраине стен Роза люди редко жаловались на знойную погоду, не дающую, в конце концов, даже ясно мыслить. Запах пота смешался с запахом продаваемого на рынке продовольствия. Суматоха, все куда-то спешат, все что-то делают. Отлынивать ни за что нельзя — каждая минута дорога. "Время - деньги", душное, изнуряющее, пробиваемое прямо до костей невыносимым ощущением, будто ты рыба на сковородке, время. Но деньги. Все знают, что пока не заработаешь копейку - будешь подыхать. Медленно, неизбежно ... то ли от голода, то ли от жары, но будешь. Не умеешь зарабатывать - воруй. Не умеешь воровать - убивай. Выжить хочет каждый, никто не хочет умирать, никто не верит в свою смерть. Зарабатывают, воруют, убивают. Человечество за стенами давным-давно забыло, что за их пределами что-то есть или, вернее, кто-то есть. Титаны перестали быть так страшны, как раньше. Люди боятся не титанов, а самих себя. Безжалостно, страшно, но, чёрт возьми, правдиво. Рынок кипит, кишит работорговцами, ворами и убийцами. Сегодня ты есть - завтра тебя нет. И не важно, что вчера ты так же, как и все, подыхал от жары.       Люди стали остерегаться друг друга. Женщины перестали ходить ночью по переулкам, детям запрещено выходить из дома, если на часах уже позже восьми вечера. Все "слабые" сидят дома. Все "сильные" выпивают третью бутылку виски в час ночи и идут за четвёртой в половину второго. Всех устраивала такая жизнь, никто не протестовал. Казалось, будто они всегда так жили. С опаской, со страхом ... они и выживали, но каждый раз мишень менялась. Сначала они боялись одного, теперь другого.       Но она не хотела так жить. Постоянно находиться в безжалостном страхе, который поглощает тебя с головой, тщательно пережёвывает, а потом выплёвывает только кости — порядком ... надоедает. Её мать постоянно твердила, что мир опасен, нужно не выделяться, сидеть тихо и не двигаться, словно ты подопытная мышь, находящаяся в одной огромной клетке с паразитами. Если ты будешь сражаться - значит, ты выбрала себе прямой путь в гости к Смерти, но она тебе даже чашку кофе не предложит, а лишь перережет горло своей остроконечной косой. Но её мать умерла, не оправдав свои слова. Ребёнок верил ... верил ли? Не нужно было ничего доказывать, всё изначально было понятно. Люди - глупцы. Зачем прятаться, зачем бояться. Вы вообще живёте? Остерегайся - не остерегайся, но Смерть придёт за тобой. Рано или поздно. Дитё это понимало. Любил ли ребёнок свою мать? Любил ... но не верил.       И вот она бежит. Куда? Вперёд. Всегда только вперёд. Перепрыгивая через преграды, сворачивая через переулки, иногда притормаживая, чтобы сориентироваться. Её зелёные глаза горят волей к жизни. Её русые волосы до плеч в ярких, пылких лучах солнца перебрали сотню тысяч разных оттенков. Длинная оранжевая, словно само солнце, юбка была чуть приподнята и завязана такого же оттенка верёвочкой вдоль худой талии. Бежать так было гораздо удобней, а на вопросы: "почему ты не наденешь что-нибудь поудобней?" она отвечала: "ну я же всё-таки девушка". Белая рубашка, застёгнутая только на первые три пуговицы, спасала её от неминуемой гибели - от жары. На пальцах красовались четыре золотых кольца: по одному на указательный и мизинец, и сразу два на одном безымянном пальце. И всё это было на правой руке.       Девушка резко остановилась, перед этим свернув в очередной переулок, и оглянулась назад. Её взору открылись лишь до тошноты узнаваемые шатры с овощами и фруктами. Она часто бродит по этим местам, за девятнадцать лет местность нисколечки не изменилась и, честно говоря, уже порядком приелась. Но пусть и так, её внимание явно было нацелено не на купцов. — Чёрт, слишком сильно разогналась, — прошептала девушка, ища глазами свою "цель", — я, правда, думала, что в Военной Полиции люди подготовлены лучше.       Усмехнувшись, она решила немного повеселиться. Вряд ли каждый человек будет настроен позитивно в момент, когда его преследует целая орава королевских солдат. Пока бежала, она насчитала их около пяти. Немного подумав, взвесив все "за" и "против", она залезла на крышу одного из небольших домиков. Девушка часто гуляла по крышам, но главное, чтобы высота была не больше двухэтажного дома. Высоты, всё-таки, немного побаивается. Она свесила ноги, её эта ситуация действительно забавляет. И ждать ей, к счастью, пришлось совсем немного. Через полторы минуты появилась уже знакомая темноволосая голова, за ней ещё пару тройку. — Если мы её упустим, Найл Док нас лично пристрелит, даже бровью не дёрнет, — раздражённо вскрикнул один из полицейских. Тот самый, с тёмными волосами. — Обычно люди говорят: "И глазом не моргнёт", — девушке не пришлось даже кричать, голос у неё и так был не тихим, немного грубым, чуть картавым, чем сама была не очень довольна.       Все четверо, что успели добежать, повернули головы в её сторону. Им не нужно было личное приглашение. Темноволосый, по имени Джер Санес, быстро растолковал суть только что придуманного плана и незамедлительно приступил к его исполнению, как и остальные. Двое, Ральф и Вальц, должны были подкрасться с тылу, Джер справа, а Деннис слева. Их цель - схватить девчонку. При необходимости использовать холодное оружие, чтобы удержать, но ни в коем случае не убивать. — Так, так, так... Четыре здоровых мужика, отслуживших в полиции хуеву тучу лет, решили вместе уложить одну хрупкую девушку? — Да. Точно. Её это забавляло, ещё как, — А куда ещё один делся? Вас же пятеро было.       Услышав шорох где-то позади, она встала, но не оборачивалась. Ещё двое бежали к ней с обеих сторон. Страх? Проснулся инстинкт самосохранения? Ведь если её поймают, то придётся пережить пытки и кучу ненужных разговоров. Избиение или даже ... смерть? Но на её лице и тени страха не проскользнуло, лишь появилась чуть заметная ухмылка. — А вы знали, что планы обычно обсуждаются тет-а-тет. Ваш план наверняка услышали даже титаны за стенами, — Ухмылка становится заметнее. Глаза начинают гореть ещё ярче. "Двое с тылу, двое по сторонам...", — крутится у неё в голове, — "Двое с тылу, двое по сторонам".       Она положила руку на бедро. "Почему ты не надеваешь что-нибудь поудобней?" "Ну я же всё-таки девушка"       Чуть завернув ткань, девушка кладёт руку под юбку. Дальше на бедро. На бедро ли? "Двое с тылу, двое по сторонам", — снова проносится у неё в голове, — "Ещё один ... спереди". В этот момент прям перед ней "взлетает" ещё один солдат на УПМ.       "Почему ты не надеваешь что-нибудь поудобней?" Она усмехается, нащупывая ножны*. — Ну, я же всё-таки... — она подымает голову и смотрит вперёд, — жить хочу.       Не дождавшись, пока полицейские удивятся произошедшему, девушка отталкивается от крыши, доставая из под юбки небольшой красный, словно китайский дракон, нож и впивается им прямо в устройство пространственного маневрирования. Хватаясь за Бориса Фойльнера, именно так звали пятого солдата, выдернув нож, она подставила его к шее. Из нанесённой раны тоненькими змейками потекла кровь. Четверо стояли на крыше, разинув рты, и проклинали себя за то, что не перехватили эту чёртову девицу. — Отдайте мне УПМ или он умрёт. Не думаю, что ваш многоуважаемый... — Она задумалась. Забыла. Забыла, как звали этого их "командора-командира", — Не важно. Вы и так всё поняли. — Поняли, поняли, — простонал Борис, но самоотверженность не растерял. Один баллон повреждён, благодаря этой девочке, но второй...       Фойльнер поднялся выше, направляясь прямиком к стенам. Его могут убить ... Нет. Не убьют. У него нет другого выхода. Да. Его ещё отблагодарят за спасение короля. Но вот девушка такого действия точно не ожидала.       "Второй баллон, как я его не заметила", — пронеслось у неё в голове, но больше в её голове не было ничего кроме волнения. Высоко ... Даже слишком. Но рука даже не дрогнула. Она посмотрела на Бориса. — Я же могу прикончить тебя, что ты делаешь? — спросила девушка, сохраняя невозмутимость. — Тогда сама сдохнешь, если мы упадём.       Верно. Она и сама это знает. Хотела ли молодая особа услышать это из его уст? Нет. Констатация факта? Возможно.       "Думай, думай!", — впервые она не знает, что предпринять. Страх ли это? Навряд ли. Но, чёрт возьми, как же высоко! Девушка посмотрела вперёд. Зрение у неё не наилучшее, минус два с половиной, но кажется ли ей, что деревья там, в дали, такие ... огромные? — А что, если я хочу умереть? — такого вопроса Борис явно не ожидал услышать. Она застала его врасплох. А что, если правда? Если девчонка действительно хочет умереть? Суицидница - мазохистка. А Фойльнеру его жизнь-то дорога. Надо побыстрее от неё избавиться. Быстрее! Ещё быстрее!       Девушка не знает, когда именно она потеряла самообладание. Наверное, когда они стали подниматься выше и выше, не останавливаясь. Она не хочет умирать, но и получать жизнь за даром - не в её вкусе. Молодая девица сражается, она выживает. Её мать говорила, что нужно прятаться, выжидать, не идти к Смерти в гости, словно она твоя давняя подруга. Быть может, если бы она пряталась сейчас, она бы не попала в такую щепетильную ситуацию, когда она даже думать нормально не могла. Это не страх. Это переживание и догадки. Она никогда не строила догадки, она всегда знала наверняка. Её ум - это её сила. Ей всегда говорили, что её знания дороже любого сокровища среди стен. Девушка умела выкручиваться из любой ситуации. Она умела жить. Ещё будучи ребёнком, она понимала, что к чему. Она понимала, как именно она должна жить. Продумывать, анализировать и побеждать. Она очень любила это. Но разве люди так глупо умирают? Девчонке нужно было больше времени, чтобы обдумать ситуацию, ей нужно было время ... Оно у неё было. Было, блять, было! Но эта фобия, взявшаяся из ниоткуда ... Будь она немного сильнее. Жизнь без страхов невозможна. Высота - это её глупый страх. Именно он её затопчет и уже, кстати, давит. Нужно избавляться от страхов, и она это прекрасно знает. Она ничего не боится. Но сражаться в одиночку слишком тяжело. Поэтому и у неё есть этот страх, который даже цветы на её могилу не принесёт. Никто не принесёт...       Борис не знает, почему ему так повезло. Он долетел до края стен слишком быстро, девушка даже не успела одуматься. Ей страшно. И именно поэтому она была сброшена с этих стен, именно поэтому она сейчас ... кричит.       Её имя - Люсинда. Люсинда Коулман. Обычная горожанка ... или же нет?