Всё ещё не кончено

      Девушка не знает, сколько времени она провела в отключке. Вокруг была гнетущая пустота, пропитанная воспоминаниями о матери, которые заволакивали в абсолютное безмолвие, удушая, словно змеи. Так ли выглядит забвение? Но ведь она ещё не умерла. Она хотела верить в то, что не умерла.       Перед глазами появлялись цветные круги, темнота сменилась светом. Люсинда медленно открыла глаза. Её тело старалось выдержать невыносимую боль из-за сломанной ноги, но на щеках показались слёзы. — Очнулась, — прошипел Леви, — Ты хоть знаешь, что натворила?!       Он перешёл на крик, но что-то внутри сжалось, когда он увидел рыдающую Коулман рядом с собой. Что же с ним делает эта девушка? Почему она заставляет его пройти через круги ада, горя желанием выплюнуть все свои органы? И от чего та боль, которую он проходил сотни раз, казалась ему такой чужой … Капрал видел, как умирали один за другим его товарищи. Он горевал, как и все, но тщательно скрывал это. Почему ему так сложно было скрыть свои эмоции просто при мысли, что эта своевольная девчонка может быть мертва? — Сколько времени прошло? — её голос был хриплым, беспомощным. И этого хватило, чтобы внутренняя борьба Леви вновь продолжилась, умножая накал в тысячу раз. — Около трёх часов. — Сколько?! — девушка резко привстала, но ощутив мучительную боль, ей пришлось вернуться в прежнее положение.       Аккерман устало вздохнул и уложил голову Люсинды к себе на колени, попутно объясняя, что экспедиция подошла к концу несколько минут назад, и он вернулся за ней, чтобы сопроводить. — Эрвин приказал доложить, что эта была твоя первая и последняя вылазка, — его голос, словно ледяная стрела, заставил девушку вздрогнуть.       Коулман не знала, почему она решила так поступить. Жертвуя собой ради того, чтобы просто разглядеть титана поближе. Она была слишком уверена в своих силах, но, как и в день падения со стены, не учла один маленький нюанс. — Что конкретно произошло? — спросил Капрал, наблюдая за тем, как меняется лицо лежащей на нём девушки. — Ошиблась, — коротко ответила она, но молчание дало понять, что Люсинде придётся рассказать абсолютно всё, иначе у неё не будет больше шансов попасть за стены. Откуда взялось это чрезмерное рвение, девушка вполне могла объяснить: желание доказать, что она здесь нужна, сжимало её всё больше, пока она находилась в бездействии. Если жизнь - игра, то она определённо хочет выиграть.       Люсинда недолго собиралась с мыслями, уверяя себя, что Леви - именно тот человек, которому можно рассказать о своих слабостях, но что-то ей подсказывало, что она делает самое неправильное решение в своей жизни. Хотя, куда ещё хуже? — Меня подвёл мой страх высоты. — Высоты? — он действительно был в недоумении, — Какого чёрта ты взялась за УПМ, если боишься высоты?       Ответа не последовало. Коулман и сама не знала, почему делает всё это. Почему нарочно попадает в нелепые происшествия, которые грозят ей жизнью. Её это, безусловно, веселило время от времени, но данная ситуация вызывала только отвращение от самой себя за допущенную ошибку и за то, что позволила вести себя так неоднозначно. — Почему ты сразу не рассказала? — Я не хотела показывать свою слабость. — Думаешь, что солдаты - бесчувственные твари, не имеющие страхов? — Ты меня не понял. Я не хотела показывать свою слабость не перед вами. — А перед кем? — Перед собой. Я спокойно бралась за УПМ, когда занималась с тобой. Я просто забыла, понимаешь? Забыла про то, что у меня есть страхи...       Больше Леви у неё ничего не спросил. Просто проследив за тем, что она больше ничего не расскажет, Капрал поднял девушку на руки и невольно усмехнулся, когда она вцепилась в его плечи с такой силой, которую только позволяло применить её вымотанное тело, в момент спуска с самой верхушки дерева. Он подтвердил для самого себя, что совершенная во всём Люсинда Коулман поддалась глупейшему страху высоты. Аккерман не знал, когда именно он начал считать эту девушку совершенной, но данный факт было принять легче, чем его нужду в её присутствии.       Он посадил её перед собой на лошадь, ловя себя на мысли, что ему определённо нравится, как Коулман прижимается к нему, словно она нашла какую-то защиту. И он совсем не против быть этой защитой. Они проехали полпути, не сказав друг другу ни слова. — Я родом из Шиганшины, — резко начала разговор Люсинда, уткнувшись носом его шею, — В тот день, когда пала Мария, мою мать должен был схватить титан. Мне было пятнадцать. Со мной был только кинжал и отсутствие каких-либо страхов. Он схватил меня вместо моей матери, и тогда я действительно ощутила непередаваемый ужас. Я сохранила самообладание, в голове уже был план: я воткнула кинжал в его руку, и он меня, конечно же, выпустил. Я стала резко падать вниз. Я думала, что умру, но у самой земли меня поймали. А титана, который пытался меня сожрать, убили. — Не знал, что ты родом от туда же, откуда и Йегер, — в его голосе не было ревности. В его голосе вообще ничего не было. — Мы не были знакомы, и я его увидела впервые в штабе Разведотряда. — Странно, что ты получила в подарок страх высоты, а не титанов, — он перевёл тему, опуская голову чуть ниже, чтобы чувствовать запах её волос. — Думаю, что весь полученный в тот день адреналин вылился именно тогда, когда я падала, — девушка нашла в себе силы взглянуть на Капрала, но тот смотрел лишь вперёд. — Даже несмотря на страх высоты ты взялась за УПМ. Коулман, ты сумасшедшая, — он усмехнулся, — Я ничего не говорил Эрвину. — Но ты же сказал…. — Обманул. Я лишь хотел услышать от тебя правду, — Леви поймал её взгляд, заставляя девушку вздрогнуть. — Думал, я бы солгала? — Уверен. — Ты прав, — Люсинда мягко улыбнулась. Капрал вновь поднял взгляд, наблюдая за дорогой, — Значит, Командор мне ничего не запрещал? — Он просто думает, что ты попала в руки титана и потеряла сознание. Как это произошло, он не осведомлён. Остальным языки я завязал. — Почему ты всё это делаешь? — девушка удивилась, не переставая всматриваться в его глаза. — Не знаю.

***

      Ханджи, словно вихрь, залетела в комнату Люсинды с графином воды. Зое уже второй день ухаживала за пострадавшей. Они много разговаривали, с лёгкостью находя общие темы для разговора, а нога Коулман постепенно начинала заживать. — Он не придёт, верно? — хрипло спросила девушка, наблюдая за действиями Ханджи. — О ком это ты?       Зое прекрасно знала, о каком именно человеке идёт речь, но Люсинда ни разу не заводила про него разговор сама, так что это лишний повод разузнать подробности. — Ни о ком, не бери в голову.       Ханджи усмехнулась. Узкая кровать тихо заскрипела, когда она села рядом. В комнате было жарко: Коулман запретила её проветривать, опасаясь простуды. — Что между вами происходит? — тихо произнесла Зое, кладя руку на лоб пострадавшей, — Температура в норме. — Не понимаю, о чём ты. — Люсинда Коулман? Да и не понимает? — девушка рассмеялась, убирая руку, — Не смеши меня. — А что ты хочешь услышать тогда? — Для начала - правду.       Люсинда привстала на локтях, всматриваясь в лицо приятельницы. Зое, как всегда, была в очках, которые по инерции заставляли думать, будто человек умён не по годам, но на Ханджи это правило будто бы не распространялось. Она видела перед собой весёлую девушку, иногда действительно сумасшедшую, но почему нет? Только вот Коулман не думала о Зое как об учёной. Скорей, как о подруге. — Я не знаю, — выдохнула девушка и села рядом с приятельницей. — Не ври. — Честно, я действительно не знаю. Я никогда не ощущала такого, и это всё мне ... в новинку? — она нервно усмехнулась и зарылась пальцами в волосы, — Я не отдаю себе отчёт в действиях, которые я делаю перед ним. Иногда я себя вовсе не контролирую. — Тебя никогда не привлекали мужчины? — удивилась Зое. — Не совсем. Меня, безусловно, интересовали представители противоположного пола, но...— она замялась, — Не знаю. — Тяжёлый случай, но не безнадёжный.       Ханджи встала, похлопав Люсинду по плечу, поймала её вопросительный взгляд в свою сторону. Ей определённо нравилась эта девчушка. — Я видела, что ты вытворяла тогда, — Зое заметила, что выражение лица Коулман изменилось, — Но ещё я видела, как Леви понёсся тебя спасать из лап титана. Скажу честно, в тот момент мне стало жалко бедного гиганта. — Он меня спас? — А как же. Потом ещё несколько раз возвращался к тебе, чтобы лично убедиться в том, что ты ещё не померла.       Девушка вспомнила чертовски знакомые руки на своей талии в момент падения и первого человека, которого она увидела, когда открыла глаза...       Стук в дверь заставил Коулман вздрогнуть. В голове всплывали мысли: "только не он, только не он, только не он", но судьба, как она считала, за допущенные ошибки повернулась к ней не тем местом, каким хотелось бы. В дверном проёме перед ней стоял Капрал с подносом. — Ханджи, долго ещё будешь отлынивать от работы? — Уже ухожу, — подмигнув Люсинде, она быстро вышла из комнаты, закрывая за собой дверь.        На подносе была одна единственная кружка с чаем, которую Леви поспешил поставить на стол рядом с кроватью. — Настолько брезглив, что даже кружку в руки взять не можешь? — девушка закрыла рот ладонями, когда осознала, кому она сказала эти слова. Только вот Капрал даже не удивился , он только заметил, что её волосы были растрёпанны, из-за чего казались ещё короче. — Преждевременные выводы? Это так на тебя не похоже, Коулман, — он невольно усмехнулся и взял кружку в руки, садясь рядом с Люсиндой. — Продемонстрировал, что не из-за этого? — она уставилась на него. — Снова мимо, — Леви приблизил кружку к её лицу. Только теперь девушка всё поняла. — Я и сама могу, — прохрипела она, выхватывая кружку. Как на зло, чай ещё не остыл, и кружка была слишком горячей.       "Так вот для чего поднос", — осенило Коулман, когда кружка уже падала на недоумевавшего Капрала, залив полностью его рубашку. Вдобавок он наверняка получил ожог, исходя из того, как быстро он отпрянул. — Что ты творишь? — прокричал Леви, подскочив с кровати, — Совсем дурная? — Извини, — пропищала она, поднимаясь к Аккерману. Девушка совершенно забыла про сломанную ногу, которая заставила её упасть прямо на него и скривиться от ужасной боли. — Блять, Коулман, ещё одно движение, и ты больше не сможешь... — он резко замолк, взглянув на Люсинду. Слёзы. Чёрт, даже её слёзы заставляют его волноваться. Она слишком беспомощна для этого мира, или он так думал только потому, что хотел ... защитить? Нет, она определённа была сильна. Настолько, чёрт возьми, сильна, что даже воин человечества не может взять себя в руки при её присутствии.       Капрал аккуратно поднял девушку на руки и положил на кровать, снимая с себя рубашку. — Что ты делаешь? — её голос был тихим и хриплым. — Посоветуешь сидеть в мокром? — Мог бы пойти и переодеться. — Как только я выйду из этой комнаты, бумажная работа съест меня целиком и полностью. — Сам Капрал Леви склонил голову перед стопкой документов? — Люсинда усмехнулась, не решаясь отвести взгляд.       "Скорей перед самой глупой девушкой в этом мире", — подумал Аккерман и принялся рассуждать, признал ли он только что свои чувства или... нет, определённо нет. Никаких чувств и быть не может.       Девушка смотрела на него, как зачарованная. Впервые ли она видит его без рубашки? Определённо. Раньше он бы никогда такого себе не позволил. Раньше... — Чего уставилась? — его голос был таким же отчуждённым. — Ничего, — пробурчала Люсинда и с усилиями вновь приняла сидячее положение. — Ничего? — он подошёл близко. Слишком близко. Или так только казалось?       Они были на расстоянии вытянутой руки, но даже этого было слишком. Девушка подняла глаза, совершенно не скрывая своего покрасневшего лица, ведь Капрал его уже точно заметил. — Что ты делаешь? — спросила Коулман, сбиваясь в последнем слове и выдавая себя с потрохами. — А что ты видишь? — он усмехнулся. — Ты же знаешь, что у меня плохое зрение. Я даже лица твоего почти не вижу, — теперь пришла её очередь язвить. Но она совсем не ожидала, что Леви подойдёт к ней ещё ближе. Удивительно, как они не стукнулись носами из-за этого резкого движения.       Его лицо находилось в паре сантиметров от неё. Аккерман всегда был чертовски храбрым, только сейчас он понимал, что теряет самообладание. Её лицо казалось слишком испуганным. Он её напугал? — А так? — выдавил из себя Леви, стараясь сохранять спокойствие. Эта фраза далась ему тяжело. Он умолял девушку не делать лишних действий, но ... хотел ли он этого? — Вижу. — Боишься? — вопрос был резким, но это в духе Капрала. Люсинда же заметила, что его голос стал тише.       "Неужели старается его контролировать?" — подумала она. — Нет. Смущаюсь, — в прямолинейности девушка ему ничуть не уступает. Кажется, ситуация давно потеряла свою щепетильность. — Что же я такого делаю? — Стоишь с голым торсом прям перед моим лицом.       Они бросали слова, словно воланчик в бадминтоне, забавляясь данной ситуацией. Они оба понимали, что дальше дозволенного зайти нельзя, точно не в этом мире.       Голос Ханджи, доносившийся на весь корпус, заставил их отдалиться друг от друга. Леви забрал рубашку и взялся за дверную ручку. — Зелёные... — проговорил он, смотря на девушку. — Зелёные? — Твои глаза, они зелёные, — почему-то он улыбнулся мыслям так же, как Люсинда улыбалась ему прямо сейчас. — Доброй ночи, Капрал. — Доброй ночи, Коулман.       Он вышел из комнаты, оставляя после себя лишь воспоминания, путающие сознание девушки и прятающие ответы. Но ведь Люсинда всегда их находила, даже в самых серьёзных ситуациях, кроме тех, что связаны со страхом высоты. Или в её жизни появился ещё один страх?...       Ханджи вновь проведала девушку, помогая ей удобно улечься перед сном и снова проверив температуру. — Что? — Коулман поймала её недоумевающий взгляд. — Горячая...