between the bars

Давящий туман, что ложится на плечи,словно две по-адски тяжёлые груды камней,и тянет тебя к низу. На плечах под тонкой черной водолазкой появляются синяки. Травмированные кровеносные сосуды проявляются красно-багровым оттенком на практически прозрачной коже,а после,когда туман становится плотнее,а боль возрастает в геометрической прогрессии, становится сине-фиолетовым с грязным багровым оттенком. Плечи тяжелеют — ноги продолжают идти вперёд. Почва под ногами — словно вата,в которую ноги проваливаются,как в мерзкое вязкое болото. Что-то молниеносно пробегает в этом беспросветном тумане и внезапно ударяет по лицу. Больно, хочется кричать,но знаешь,что это будет бесполезно. Щеку неприятно жжет,на ней похоже появились мелкие царапины. Злость внутри закипает все быстрее. Ноги заплетаются, плечи опущены вниз под тяжким грузом. — Тебе не тяжело тащить все это?— Эхо не ясно откуда бьёт по барабанным перепонкам,заставляя зашипеть сквозь зубы,ведь руки уже никак не поднять. Покрасневшие глаза предательски слезятся,да и плевать — все равно идти в пустоте. Губы засохли и их стянуло,но ничто уже не поможет,кажется, высохло все изнутри. Нечто,подобное черной,цвета смолы, тучи пронеслось рядом. Неприятное ощущение на затылке,когда волосы оттягивают назад. Космы кучерявых густых волос натягиваются,как струна,и тут же оказываются опущенными. Тело падает назад в эту странную, похожую на вату или болото,пучину. Оказалось,это все же грязное болото. Торф примет это тело и поглотит его,как отмершие частички растений. И возможно,когда ты, плохо себя чувствуя, однажды выпьешь активированный уголь,то эта частичка попадет тебе прямо в сердце. В теле человека почти тридцать триллионов клеток — у тебя есть шанс. А в данный момент,пока ты не знаешь где это тело — живи. * * * У каждой светской вечеринки есть свой конец. Не каждый задумывается,почему вход в подвал или просто отдаленную комнату в больших домах плотно завещан тяжёлыми шторами. Ведь кажется какой в этом смысл — в пьяном хаосе,где танцы кружатся мощнее торнадо,никто не услышит,что в той комнате. Убийство с глушителем? Продажа запрещенки?А может,продажа ребенка? Никто не услышит — все останется в той комнате,стены которой уже никогда не очистить от грехов разных людей,что в порывах к деньгам больше похожи на животных. Маленький напуганный мальчик не понимает,зачем отец грубо хватает его и ведёт в ту небольшую комнатушку. Кажется,на тонких руках завтра появятся синяки,но мать замаскирует их пластырями или тональной основой. Так и будет — так всегда было. «Папа,папа,а куда мы идём?»— вопрос остаётся без ответа,когда в мысли мальчика впервые закрадываются сомнения об отце. Пьянство поглощает это место: впервые малыш видит,как кто-то даёт взятку,а кто-то ее принимает;видит,как мужчина подходит к женщине сзади,нагло лапая ее и пользуясь тем,что она пьяна. В его сознании не укладывается,что мир может быть таким — грязным. Скорее всего,после того,как мать аккуратно замаскирует синяки от тяжёлой руки отца,он уйдет в свою комнату,где хрустальные слезы будут капать на дорогой ковер от осознания того,что именно в таком мире ему и придется жить. Он перешагивает невысокую ступеньку и входит в комнату вместе с отцом. — Мистер Тозиер?— доносится вдруг голос откуда-то из темноты гобеленов. — Я,— отвечает отец мальчика,все ещё держа его за руку. — Вы принесли деньги? Я продал вам кучу товара и вы сказали,что вернёте деньги сегодня. Уже завтра я вылетаю в Пхеньян,вы же понимаете?— голос из темноты звучит грозно и настойчиво,а в комнате повисает тишина. Даже люди, изображённые на гобеленах,которые танцуют вокруг костра, кажется,перестали петь. — Джон..,— начинает было Тозиер старший. — Эрик,вы серьезно?Неужели снова я слышу ваши отговорки?— кроха замечает,что мужчина напротив отца раздражается все больше,— Мне нужны эти деньги!— Он чуть ли не рычит от злобы,пугая мальчика. — Да,я не принес деньги,но у меня есть кое-что получше,— начинает Тозиер,и толкает своего сына ближе к таинственному Джону,— мой сын. Я могу отдать тебе его вместо денег. — Эрик,вы в своем уме?!Мой вылет через несколько часов,а у меня нет денег даже билет купить!Зачем мне ваш сын?Думаете,я серьезно хочу марать руки на черном рынке и тратить деньги на это,когда мне нужны деньги здесь и сейчас?.— В этой абсолютной тишине для двух взрослых мужчин,для маленького мальчика слышался треск: сомнения разбивались на бесконечное множество осколков. Вместо них прорастало недоверие.— У нас с Вами,Эрик,сделок больше не будет. Я понял,что вы абсолютно ненадежный человек. — Мужчина по имени Джон хлопнул чемоданом,который так и остался пустым, и вышел из комнаты. Эрик Тозиер отпустил руку сына,оставив того в беспросветной темноте комнаты и зыкрыв дверь уходя. — Ты не помог мне в этот раз и из-за тебя я потерял возможность иметь сделки с Джоном,ты это понимаешь?Посидишь здесь и подумаешь,что ты сделал не так.— Эрик Тозиер всегда был подонком. Мальчик,оставленный подобием отца в маленькой комнатушке для сделок,не понимает,что он сделал не так. Он показывает сам себе ладони и загибает десять пальчиков. «Десять,мне десять лет»,— произносит он сам для себя. Чувство вины внутри яростно борется с чувством истинного непонимания. Зачем тогда малышу говорили,что он важен? К чему были все эти «милый,ты самое дорогое,что у нас есть!»,эти милые,кажется по-настоящему добрые улыбки? Чтобы оставить его в темной комнате, одного? Крыса в углу комнаты скреблась все громче,будто копала туннель к ядру земли. Непривычные ощущения для мальчика все больше поглощали его: звонкая тупая боль расходилась по телу,обида захватывала мысли. Наверное тогда он впервые понял,что,раз у него никого нет,помимо грязных лживых родителей,доверять он никому не может. Отвратное чувство. Чувство,которое останется с ним навсегда. Чем старше становился мальчик,тем больше он понимал,что нет в его жизни человека,который бы его понял и которому бы он доверял. Вместе с этим в свои двенадцать он осознавал,что скорее всего никогда и не будет. От этих мыслей голова всегда становилась неприятно тяжёлой, кончики пальцев немели на какое-то время. В груди растворялся мерзкий мрачный холод,от чего мальчик начинал дрожать. Однажды,когда он почувствовал это снова и мысли окутали его разум,шепча на ухо,он вздернулся от наступающей дрожи. В тот день самая красивая,читать как легкодоступная,девчонка школы засняла это и разослала всем. — Шизик,ты чего дёргаешься?— кривое плечо задиры Бауэрса толкает его с той самой паршивой усмешкой. Три месяца подряд,каждое утро — одно и тоже: плечо Бауэрса, оскорбления,насмешки. « А может мне не нужны друзья?»— мелькнуло однажды в его голове. Самое яркое воспоминание парня об отце,как ни странно,тоже было ужасным. Пожалуй,слово "плохим" не подойдёт — слишком мягко для его отца. Тогда у него была очередная сделка. Парень до сих пор не понимает,зачем он делал из этого милую семейную поездку. Чтобы впечатлить нового, такого же грязного внутри,наркобарыгу или решил примерить на себя маску настоящего отца? Она чертовски мала ему, даже одно его эго — и то не поместится. Чем старше он становился,тем поездки в машине с семьёй становились все большим испытанием. Тошнить тянуло каждый раз,как отец начинал говорить на тему :« Эх, сколько же денег сегодня срубим!». Деньги,деньги, деньги — жалкие бумажки,которых в доме целые сейфы,неужели,этому зажравшемуся ублюдку ещё мало? Кажется, жадность уже проросла в нем,пустила крепкие корни и начала контролировать мозг. Мать покорно сидела рядом, время от времени качая головой и поддакивая, а ее мужу было совершено плевать,слышит она или нет,главное, чтобы он слышал о своей правоте. Она никогда не смотрела на сына и ни один раз не поднимала взгляд на зеркало заднего вида: она знала,что увидит эти глаза,глаза сына,который все больше становится разочарованным в ней. Она любит своего сына, безумно. Однако сумки от Louis Vuitton она любит больше,ради них она готова плясать под дудку своего мужа. Иногда в голову парня прокрадываются мысли,что он всё-таки был ошибкой или изначально был в планах как та жалкая вещица,которой давят на жалость клиентов,что дают достаточно денег,но совсем недостаточно для его отца. Они подъезжают к месту.Какой-то деревянный и немного ветхий коттедж отшельника,иначе как объяснить,что домов по близости больше нет. Если не вспоминать причину,по которой они приехали сюда,то можно даже подумать,что здесь довольно уютно. По-своему тоскливо,но очень уютно; хочется побыть здесь подольше, только,разве что без тех,с кем он приехал. Парень покидает машину,вдыхая этот приятный,хоть и прохладный запах. Если спуститься немного ниже,то можно будет увидеть огромное озеро,ветер которого дарит приятную прохладу, только жаль ,что ветер внутри бушует сильнее. Этот влажный воздух ощущается непривычно после города. Он другой, свежий, и от него немного кружится голова,если вдохнешь его слишком сильно. Приятная дрожь проходит по всему телу, особенно по рукам,что не прикрыты кофтой. Одно лишь ощущение того,что он не может остаться здесь навсегда,чувствуется агрессивно,выбивает хорошие мысли из головы. Парень пытается потушить внутри себя горящую мечту о том,что когда-нибудь он будет сидеть здесь с человеком,которого полюбит по-настоящему,как в тех сказках,которые вешают маленьким девочкам лапшу на уши,и который будет любить его в ответ. Мечту,в которой он будет слегка обнимать этого человека за плечи и прислушиваться к его тихому,смиренному дыханию. Он хочет этого момента так сильно,что ради него он готов жить,но он понимает,там,глубоко внутри,что лучше выкинуть эти мысли из головы,потому что всю свою жизнь он будет лишь игрушкой,куклой чревовещателя в руках своего отца. И он было хочет спросить,можно ли ему не идти,но взгляд старшего сразу все говорит. Парень ощущает «заткнись и иди за мной» эхом в черепной коробке. Деревянный дом встречает гостей затхлым запахом и каким-то странным мужчиной. — Э-э-эрик,— тянет мужчина,распахивая перед ним руки с намерением приветствия,— я так долго ждал тебя!— Он хлопает Эрика Тозиера по спине три раза, шепотом добавляя ему на ухо,— Моему старику совсем плохо,хочу поскорее от него избавиться,— после чего,отстраняясь,улыбается сыну Эрика самой миловидной улыбкой. Парень решил,что уйти от того разговора ему будет лучше. Бесспорно,было бы лучше,если бы он его вообще не слышал. Молодой парень чувствует,как внутри него что-то постепенно рушится,чернеет и это приносит лишь невыносимую боль. Есть ли в мире место,где можно спрятаться от этих лицемерных,лживых людей? Он поднимается на второй этаж, решая скоротать бесконечное время прогулкой вдоль комнат. Проходя мимо одной из них, парень заметил лежащего на кровати мужчину. Тот был уже стар и кожа на его лице тяжело свисала,вырисовывая морщины. Волосы выпали практически все,образовав на голове лысое поле. Парень усмехнулся, на момент подумав,что это похоже на площадку для посадки вертолета. Глупо,ведь он может шутить лишь с собой,а хотелось бы с кем-то. Образ мужчины дополняла сигарета,крепко зажатая между его пальцев. У него в голове совершенно не укладывалось,как можно курить в таком возрасте,когда ты сам уже выглядишь так,будто тебя выкурили, однако,с другой стороны, парень очень хорошо понимал его. Он даже поймал себя на мысли,что однажды и он доживёт до такого. Если доживёт. Парень,оторвав взгляд от престарелого мужчины,идёт по коридору дальше,где находит ванную комнату. В голове прокручивается разговор двух мужчин,которых он покинул пару минут назад. Парень ложится в ванну,разложив руки на ее заржавевшие бока. Жизнь странно устроена — в ней слишком много контраста. Ты можешь быть любимым ребенком в семье,получать бесконечное количество поддержки и заботы,ощущать себя в безопасности. Ты можешь просить поцеловать тебя перед сном или погладить по голове. Можешь быть надеждой своих родителей. Можешь быть,но в один прекрасный момент все привычное может рухнуть. Будто кто-то пришел и разорвал тот рисунок,над которым ты долго трудился. В один момент все вокруг могут забыть тебя,а чувство,что ты можешь пройти сквозь них,как призрак и раствориться,словно пыль,останется с тобой. Пока ты можешь игнорировать это,тебе будет легко,разве что внутри будет жечь неприятное чувство ещё крохотного одиночества. Станет хуже,когда это начнет длиться дольше,а страх перед одиночеством усиливаться. Тогда ты посмотришь в зеркало и впервые расплачешься от обиды,взвоешь от урагана чувств внутри,которые тебе некому рассказать. На следующий день твои глаза будут опухшими,а душа — закрытой. Ты сам же убедишь себя в том,что ты остался один и закроешься в себе. Возможно,однажды это спасет тебя от предательства или чего-то похожего,но в основном будет приносить лишь боль. Ровно до того момента,как ты не решишь попробовать ощутить жизнь заново: попробовать жить,а не существовать. Мужчина,что только что мило улыбнулся тебе,может показаться хорошим человеком,правильным, который живёт по заповедям и уважает старших. И в следующую секунду ты можешь узнать,что он покупает наркотики,что убьют его отца. Ведь отец стал обузой для него. И тогда ты невольно задумаешься,а не обуза ли ты для кого-то? Закрытая дверь ванной комнаты помогает парню все больше погрузиться в себя. Кажется,куда ещё глубже,но мысли — они как омут,такой бесконечный и манящий. Его длинные руки крепче хватаются за бока ванны; нет,на них нет порезов,ведь есть кое-что хуже,и это собственные мысли,которые разъедают тебя изнутри. Он не может поверить в то,что он плачет сейчас. Последний раз,когда он плакал был в тот день,когда отец ударил его. Парень просто сказал правду,которая оказалась не по душе его отцу. Вся боль,что волнами разбивается о скалы сознания каждый вечер,вся постоянная усталость от борьбы с самим собой сейчас обжигали его лицо солёными слезами. И чем сильнее был поток мыслей,что тревожат его,тем крепче он держался за бока старой ванны с облезшей краской,будто если он отпустит, внутренний вопль будет слышен. Сквозь плотный поток мыслей внезапно пробирается запах. Запах дыма и гари. Руки расслабляются, отпуская бока ванны и он выходит из нее. Холодный кафель ванной, заплаканный парень,что только смог успокоиться,но пока ещё не может оценить ситуацию. Минута,три,пять. Он начинает понимать что происходит. Долго понимать,в принципе,и не нужно. Дом горит и,скорее всего, интенсивно,раз огонь уже на втором этаже. Парень не думает,что с ним может что-то случиться. Возможно,если физическая боль будет сильнее моральной, то ему даже станет легче. Он подходит к небольшому окну,выходящему на лицевую сторону дома. Там стоит их машина,паникуюшая мать, пожарная служба. Все происходит так быстро,а в голове звенит громко, и для него все,как в замедленной съёмке. Он отчётливо видит,как вокруг окна на другом конце дома клубит дым,черный,словно изображённый маслом на картине; видит, как пожарные пытаются отчаянно потушить деревянную постройку. Возможно,для кого-то это зрелище пугающее. А ещё он видит,как его отец, ликуя и держа в обеих руках два чемодана с деньгами, радуется успешной сделке. На лице отца улыбка ярче цветущей весны. Мать что-то отчаянно кричит ему,указывая на окно в ванной,а тот лишь махает рукой в сторону сына и одновременно показывает на пожарных. Мол,сами справятся. Вот оно: дым все больше проникает в ванную,затуманивая разум и замедляя движения,но это все уже неважно. Судьба не смилуется,и сделает так,чтобы он выжил. Что-то внутри парня окончательно падает,разлетается на бесконечное множество осколков,которые уже не соберёшь в целое. Какая-то крохотная часть,которая все ещё надеялась на то,что его отец не подонок,не знающий морали и ценностей, погасла. Сомнение в своем отце все же переросло в ярое недоверие. Он не знает,как это описать, наверное это чувство подобно тому,что об твое сердце потушили сигарету,или на тебя наступили,когда ты был парализован. Яркая боль,которая вскоре сменится глухой ненавистью,которая будет отдаваться эхом в уголках сознания при каждом разговоре. Нет никакого «отца» больше, если лишь Эрик Тозиер,который всегда был подонком. Парень замечает,что к окну подставляется лестница, по которой поднимается некий молодой человек. Тот замечает его,сидящем на краю ванны с глазами,что так и кричат «не забирай меня отсюда». Но долг есть долг,он помогает парню спуститься на лестницу и выйти из дома. Когда он ощущает землю под ногами,он аккуратно жмёт руку своему спасителю и,не взглянув на беспечных родителей,садится в машину. Он входит в дом с до сих пор затуманенной головой. Дым сделал свое дело,жаль что не до конца. Парень бросает куртку на ближайший комод ручной работы и направляется к лестнице. Внутри бушует океан ненависти и обиды,которая тоже останется с ним до конца. — Не спеши уходить к себе,сын,— обращает на себя внимание Эрик Тозиер. Парень разворачивается,не успев вступить на первую ступень лестницы; внутри что-то закипает,но пока не достигает ста градусов,будто ещё не достаточно, чтобы закипеть и пролиться вон из посуды,слишком рано для этого.— Нужна твоя помощь для устранения конкурентов,— все также надменно произносит Тозиер старший,не смотря на сына. Наверное,сейчас. Нечто внутри вскипает слишком резко,лицо краснеет,а на лбу появляются капельки пота то ли от волнения,то ли от злости,что так ярко и яростно горит внутри. Все,что так тяготило его всю бренную жизнь сейчас вмещается в трясущиеся руки и агрессивный,ещё не плачущий взгляд. Гореть — так дотла. — Знаешь что?Да пошел ты!— он разворачивается уже полностью к мужчине,что ему больше не отец,— Как ты вообще можешь просить меня о чем-то? Особенно сейчас,хренов ты эгоист!— Он подходит к Эрику ближе, заглядывая в его протухшую душу опухшими и покрасневшими глазами,— Скажите мне,зачем я вам нужен? Для добычи денег,ведь так? Так всегда было,— Он кричит,надрывая горло,и его самого внутри словно режут стеклом вдоль и поперек,—тогда,когда мне было десять,ты ,— он тыкает пальцем в мужчину,— затащил меня туда,чтобы я вызвал жалость такого же хищного на деньги отброса,как ты,а ты,— он бросает взгляд на мать,— тогда собственными руками замазывала мне синяки тоналкой, помнишь?— Женщина удручённо мотает головой,— Не помнишь?Какая жалость,а я помню,что после того дня у тебя появилась новая сумочка. Я тогда понял, что ты такая же грязная и лживая,как это ублюдок. А сейчас?Сейчас ты бросил меня в горящем доме,а сам вышел с двумя чемоданами денег. Разумеется! Ты же всегда выбирал деньги,а не меня. Я для вас лишь бесполезная игрушка!Да пошли вы оба!— Он вплотную подходит к мужчине. А через секунду получает звонкую пощечину. Эрик Тозиер никогда не любил правду. Мать парня прикрывает рот рукой,а в огромном доме,где только что звенело эхо— наступает мертвая тишина. — На листке,лежащем на кухонной стойке,написаны данные человека и 100 грамм наркотиков. Изучи и выполни,а теперь иди к себе.— Говорит Тозиер старший и вновь замолкает. — Слушайся отца,— тут же вставляет свое слово его мать. Видит бог,она действительно настолько жалкая. На верхней ступени парень останавливается. — Этот мужчина,что оставил меня в горящем доме и эта женщина,что потакает ему,больше мне не родители.— говорит он и уходит. С ним что-то не так. Это был первый случай,когда он сорвался на них и рассказал все,что так долго держал в себе. Единственное,что осталось привычным — его снова ударили и он прекрасно понимает,что за правду,которой не место в их доме. Ричи Тозиер в свои семнадцать с небольшим лет давно это усвоил. Если честно, в последнее время Ричи чувствует дикую усталость. она не физическая, она моральная, и, черт возьми, она чертовски тяжелая. Парень не знает, откуда она взялась, почему она явилась к нему в обличии безысходности и отчаяния, но он их на кончике языка горечью чувствует, ему от этого всего век не отмыться, не избавиться. Чувствуя все это, он видит, как постепенно угасает. Ему хочется выбраться, хочется снова дышать полной грудью и не думать о том, что, возможно, он погряз в этом до самого конца. Он устал от себя, от своих мыслей,от грязных людей вокруг него. Парень устал от того чувства, что ноет в груди диким зверем. Ричи устал, честно, очень. Ему хочется ощутить себя живым, гореть для кого-то ярким светом, дарить тепло, но все тщетно. Чувствует, как его руки опускаются, как желание жить постепенно исчезает, если уже не. Но, может, он и не хочет спастись. Наверное, он хочет лишь погаснуть до конца. Лишь бы не чувствовать этой раздирающей сердце боли. Темнота комнаты скроет его красные глаза,что возможно уже никогда не будут сиять блеском радости. А записка,написанная рукой отца,так и пролежит до утра на прикроватной тумбочке. «Эдди Каспбрак, 16 лет; Ученик старшей школы на улице Нейболт»— написано размашистым почерком и рядом приклеено фото,а рядом лежит небольшой пакетик. Зачем его отцу все это? Он не знает и не хочет знать,но уже завтра ему придется прийти к старшей школе на Нейболт.