Часть 1 (черновик версии 2.0)
22 июля 2024 г., 10:30
Примечания:
Так... В общем это одна из зарисовок по которым я планирую переписывать данный фанфик.
Не стесняйтесь писать отзывы =)
Знаю, что меня давненько не было, но проблем домашних стало слишком много, потому максимум на что меня хватило, это на такие вот зарисовки для некоторых работ, ну и начало написания ориджинала для разнообразия, но его я не буду публиковать пока не закончу хотя бы пять глав, сейчас там полторы главы, первая из которых на 40+ страниц.
Глава 1.
— Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад… Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило ещё один пергамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднёс к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал: — «Гарри Поттер». Все взгляды присутствующих одномоментно сосредоточились на одном конкретном темноволосом пареньке, сидевшим за столом Гриффиндора, и через секунду, которая требовалась для осознания ситуации внезапного четвертого чемпиона Турнира ТРЕХ Волшебников, все услышали тихое шипение, чем-то похожее на «темномагический» парселтанг, а после уже более связное: — Банта пуду! Ну, почему опять в Самайн и опять я?! — поднявшись в гробовой тишине со своего места и, осматривая весь Большой Зал Хогвартса, студент продолжил вопрошать: — Господин директор, кем мне нужно стать, чтобы стереть из Мирозданья этот проклятый праздник, так же известный как Хэлоуин? Один раз — случайность, два — закономерность, три — статистика… У меня это уже пятый! ПЯТЫЙ, Моргана вас прокляни, раз! В одну и ту же дату! Даст мне кто-нибудь хоть раз в этот грёбаный день посетить могилы моих родителей, с которыми меня вечно сравнивают?! Не ожидавшие подобной отповеди от обычно уравновешенного Гриффиндорца (хотя, где уравновешенность и где Гриффиндор?) окружающие всё же имели совесть хоть немного смутиться. Но не все последовали общему примеру. Далеко не все. Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, обойдя Людо Бэгмена, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор школы нахмурился. После осмысления сообщения декана Гриффиндора, Дамблдор, продолжавший сидеть за профессорским столом, выпрямился и кивнул профессору МакГонагалл. Тишину нарушил всё же вставший со своего места главный ведущий предстоящего мероприятия Людо Бэгмен: — Эм… Кхм… Мистер Поттер, прошу Вас следовать протоколу и пройти в комнату Чемпионов, раз уж Кубок Огня избрал Вас. Шумно вздохнув, Гарри направился наконец к указанной двери в комнату мимо остальных учеников и бывших претендентов трёх школ. К остальным трём чемпионам треклятого Турнира.***
Но давайте сперва узнаем, как же мистер Поттер дошёл до жизни такой… А началось всё, как не странно, далеко не в Годриковой Впадине, где погибли Лили и Джеймс Поттеры, даже не в Кабаньей Голове, где было подслушано предсказание… В общем-то даже не на планете Земля и не в галактике Млечный путь. Однажды, некий падаван некоего мастера прилетел на Корусант с очередной разведывательно-дипломатической миссии. Ситы после захвата Коррибана (для них возврата исторической родины) начали активную экспансию почти во всех секторах ближнего, среднего и дальнего колец. С трудом освобожденный Альдераан оказался в довольно шатком состоянии. Впрочем, как и многие иные миры галактики. Однако наш герой был родом именно с этой планеты. До вторжения Ситов, обучался в одном из анклавов Джедаев собственным отцом, а после его (отца) гибели был взят под крыло одного из джедаев головного анклава с Корусанта. Военные действия по галактике в целом и не прекращались, в том числе даже после заключения временного мира между Республикой и Империей. Вот с такой миссии по разведке действий противника и вернулся джедай с падаваном. Но отдохнуть или хотя бы предоставить высшим чинам доклад по выполнению задания им не удалось. Сразу после входа в главный зал Храма по нервам учителя и ученика хлестнуло тревогой о приближающейся опасности. Отойти с главного места действия им удалось лишь в последний момент, чтобы не быть замеченными нежданным и абсолютно не званным гостем. Главным Ситом Империи, Дартом Малгусом. Заметившие прибытие нежелательной персоны собратья по ордену стали окружать Малгуса с его твилечкой рабыней-приспешницей. В самый последний момент все заметили сквозь приоткрытые створки монументальных дверей Храма, что один транспортник не снижая скорости приближается, явно намереваясь пробить путь внутрь, не считаясь с жертвами и повреждениями. Так и случилось. Десантный корабль с группой Ситов на борту удачно приземлился, затормозив у самой спины своего предводителя. Из открывшихся створок десантного отсека стали выбегать адепты темной стороны, а джедаи стали яростно защищаться. Однако, силы оказались не равны. Пробравшаяся заранее и взломавшая защиту мандалорская наёмница Шэй Визсла так же стала препятствовать подходам подкреплений, разрушая переходы и мосты внутри Храма, а часть рядовых солдат уничтожая ловушками и мощным вооружением. Наш же герой, вместе со своим мастером оказался немного поодаль от места посадки шаттла и вступил в бой с темными аколитами у образовавшихся руин от входа в Храм. Немного позднее туда переместился бой Дарта Маглуса и главного джедая-хранителя. Решив помочь собрату, учитель и ученик включились в скоротечную стычку с могущественным Ситом и, закономерно, потерпели поражение. Ведь кто такой Джедай-консул в прямой схватке против такой машины смерти, как Сит-джаггернаут, да ещё и со всем боевым и жизненным опытом, каковых у Малгуса было предостаточно? Правильно. Обычная мелкая помеха, которую Лорд Ситов уничтожил просто походя. Учитель пал первым. Ему начисто срубило голову, так как перед этим он неудачно защитился и клинок противника разрезал рукоять его светового меча на две неравные половинки. Он даже удивиться не успел. Как и почувствовать боль. Ведь при ранении световым мечом боль приходит немного позже из-за слишком быстрого сгорания нервных окончаний. А вот ученику повезло меньше. Он смог сопротивляться этому монстру в человеческом обличии немного дольше, так как прилагал больше усилий для становления на путь Джедая-тени, а не Джедая-мудреца, коим был его учитель. Но результат всё так же был закономерен. Поражение. Перед тем как окончательно потерять сознание и, собственно, отойти в Силу, лежащий на полу, усеянному осколками храмовой лепнины, парень лишь смог натянуто и немного грустно, мысленно усмехнуться: «Ну, лежу тут, располосованный прямо как когда-то говаривал старый знакомый портовый дроид — «вжик, мечом, и от ушей до самой жопы…» Хах… Может он всё же был чувствителен к Силе как Шарды? Хотя… Какая разница? Я ведь умираю… Но Смерти… нет — есть Великая Си… ла» Таким образом, душа достаточно молодого (всего-то двадцать с хвостиком лет) джедая и отправилась в своё очередное странствие. Странствие, полное открытий. Как хороших, так и плохих.***
По началу раннее детство в памяти Гарри, как звали теперь того самого молодого джедая, представало смутными и расплывчатыми образами с едва различимыми звуками. Однако, чем взрослее становилось новое тело, тем легче удавалось впасть в медитацию и поработать с собственной памятью. Первый год жизни был по большей части всё так же смазан ведь малыши не сразу умеют видеть и фокусировать зрение. Но хотя бы были достаточно отчетливо слышны разговоры взрослых, окружавших Гарри. Периодические ссоры Джеймса с Лили, их бурные примирения, периодические подкаты к Лили некоего Сириуса, школьного друга отца. Периодические же, в основном во времена после ссоры и до примирения с Джеймсом, согласия Лили на эти подкаты. Гораздо реже посещения дома ещё несколькими разными людьми, такими как некие Пит или Рем… Или седым стариком с длинной бородой, к которому зачастую все обращались не иначе как «профессор» или «директор» Дамблдор. До года всё шло относительно неплохо. Однако, в один из дней к ним пришёл этот старик и стал убеждать, что им нужно спрятаться от злого мага Волдеморта, с которым они до того сражались, под чарами Фиделиус. Даже по прошествии времени при пересмотре этих воспоминаний маленький Гарри не мог точно ответить, что же это за чары сокрытия, а главное, кто же стал так называемым хранителем тайны? О этой «должности» немного позже мельком упоминал Сириус в разговоре с Джеймсом, но увы, младенец тогда уже практически спал на руках у Лили и именно этот фрагмент восстановлению не подлежал. Через какое-то время (в воспоминаниях о младенчестве всё же проблематично отслеживать даты), вроде бы даже ночью, к ним в дом всё же явился тот, от кого прятались родители Гарри. Первым был убит Джеймс, не ожидавший, видимо, подвоха и лишь успевший крикнуть Лили, чтобы она хватала ребенка и убегала. Однако у Лили на этот счет почему-то имелось своё мнение. Что именно она делала, малышу, лежащему в кроватке, было не разглядеть. Однако, она слишком упорно защищала кроватку с постоянными криками о том, чтобы враг в темном балахоне убил её, а не ребёнка. Собственно, исполняя эту настойчивую просьбу, он и убил её. Всего лишь девушку, толком не успевшую вкусить то, каково это быть женщиной. При этом Лили была даже младше чем Гарри помнил себя в предыдущей жизни. Но темный маг лишь странно вздохнул, а дальше… Воспоминания наполнялись огромным количеством сумбура и почти ничего было не понять. Следующее, что удалось Гарри восстановить из собственной памяти, было воспоминание, как седобородый маг вместе с какой-то чопорной дамочкой подкладывает его на порог дома, расположенного по адресу Графство Суррей, Тисовая улица, дом четыре. Адрес, конечно, тогда он не знал и выяснил его лишь после того, как обучился говорить, воспринимать местную речь и, конечно, читать. Годы в не особо любящей малыша Гарри семье начали свой неспешный ход. К четвертому дню рождения маленький Гарри уже свободно мог общаться на изначально не знакомом ему языке. Английском. Знания о других языках, выученных во времена прошлого детства, когда он был юнлингом, а позже и падаваном, так же никуда не делись. Общегалактический язык, внезапно, очень помог малышу на первых порах шифровать свои заметки и измышления, сделанные в небольшом, подранном кузеном, блокнотике. К тому же, немного позже, в голову ему пришла мысль на всякий случай записать все свои знания, полученные в Небесной Реке. Просто что бы вдруг чего-то не позабыть. Хотя блокнотика для различных чертежей не хватило, а потому в ход пошли тетради для «чистописания», которые кузен Дадли старался по-тихому выкидывать. Семейство Дурслей было… Странным. Несмотря на все их заявления о нормальности. Хотя, странным, надо отметить, только для Гарри. Жизнь в храмах и воспитание джедаями всё же оставило достаточный след в памяти мальчика и именно с ним и сравнивались текущая жизнь и поведение окружающих. Кузен Поттера рос избалованным засранцем, что не хотел отвечать за свои поступки, а потому недоедающему Гарри частенько доставалось от приемной семьи. Побои, упрёки, эксплуатация его труда. Всё это присутствовало. Но поделать с этим было нечего. По крайней мере в обозримом будущем. Кондиция тела была не та, не смотря на начальные этапы медитаций и упражнений, призванных гармонично развить мускулатуру. В шесть лет мальчиков отдали в местную школу. Как не смешно, но и тут взрослые стали предвзято относиться к Гарри просто потому, что так сказали его тётя с дядей. Хотя и не все. Школьный врач, молодая девушка, что только устроилась сразу после получения образования в университете, была достаточно благосклонна и зачастую сильно переживала за состояние мальчика и первое время порывалась сделать хоть что-то, чтобы освободить его от таких опекунов. Однако сам Гарри попросил её ничего не делать, обосновав это тем, что уже привык к такому отношению и понял, что искать доброе отношение к себе нужно за пределами приемной семьи и этого городка в целом, а значит, нужно просто подождать совершеннолетия. На самом же деле, Поттер почувствовал, что эта девушка была необученной одаренной. Слабой, но всё же одаренной. А её мази, которыми она мазала ушибы и мелкие ранки после очередных игр, вроде «догони Потти» в исполнении Дадли и его дружков, были совсем не обычными. В них тоже чувствовалась Сила. Совсем немного. Но эффект они оказывали куда как лучший чем обычные. Кажется местные о таких людях говорили, что у них «легкая рука». Однажды, уже будучи в пятом классе, Гарри всё же поинтересовался этим интересным эффектом и получил довольно странный ответ: — Видишь-ли, Гарри… Вокруг меня иногда происходили странные вещи, это одна из них. Я, будучи студенткой, однажды решила заняться медитацией по принципу, подсмотренному в одном фильме. На самом деле ни на что не надеялась, но это внезапно подействовало и с тех пор я каждый день стараюсь по несколько часов как бы… — Отрешиться от окружающего и заглянуть за грань обыденного в поисках ответов на то, что было, что есть и что лишь возможно произойдет? — перебил Поттер медсестру. — Д-да… Ты довольно точно описал моё состояние во время медитаций. Откуда ты это знаешь? — заметно удивилась девушка. Хотя за эти года она уже должна была заметно больше постареть и не выглядеть почти так же, как и при приеме на работу. — Это лишь одна из вариаций медитации, которыми в своё время пользовался Орден Провидцев в Храмах Джедаев, — усмехнулся мальчишка. К его удивлению в этом мире была сага о Звездных Войнах, правда начиналась она с четвертого эпизода и в данный момент насчитывала лишь три фильма о временах правления и падения Империи Дарта Сидиуса. О таких Ситах, как и описанных Джедаях во времена своей жизни в Небесной Реке, Гарри не слышал и, соответственно, не встречал. Однако, до боли знакомые названия планет, оружие одаренных и присутствовавшая там Сила не давала усомниться. Это именно тот мир, в котором Поттер однажды умер. — К-хм… А ты, похоже большой фанат Саги, да? — усмехнулась девушка, подумав, что нашла такого же как и она сама фаната этого произведения Джорджа Лукаса. — В некотором роде, да. Вы же знаете, что тётя с дядей не любят даже упоминания чего-то ненормального. Под эти понятия у них подпадают и жанры фэнтэзи и фантастика, — улыбнулся мальчишка, закрывая обработанную ссадину на локте. — Жаль, на самом деле. Даже очень интересные книги авторства Айзека Азимова приходится читать лишь в библиотеке. На этом небольшой разговор ученика и медсестры тогда был окончен, но оставил в памяти последней очередное приятное воспоминание. А найденные позже в разных местах кабинета записки с пояснениями на нескольких блокнотных листах, написанные на Арубеше (языке, что использовался в Саге), открыли девушке ещё один вид медитации, заодно заставив задуматься наконец о том, кто же такой Гарри Поттер на самом деле. Но встретиться вновь и обсудить появившиеся вопросы в следующем учебном году им было не суждено. Ведь в конце лета дом номер четыре, по Тисовой улице начали осаждать совы и все семейство сбежало от этой аномалии, а спустя какое-то время Гарри был переведён в школу Святого Брутуса на полный пансион. Однако отметки о том, что туда поступил новый ученик Гарри Поттер не было, что насторожило молодую Лайзу Шрэйер, отправившую запрос коллегам с предложением о передаче данных о прививках и прочей сопутствующей информации в медицинской карте, что велась на каждого ученика школы. Молодой Поттер тем временем уже находился где-то в Шотландии, в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. В поезде по пути к Хогсмиту парень завел знакомства с разными одаренными детьми, несмотря на заметное сопротивление рыжеволосого парнишки, назвавшегося Рональдом Уизли и уже считавшего себя лучшим другом Мальчика-который-выжил. Развеивать это заблуждение Гарри не торопился. Как и переставать общаться с остальными одногодками с других факультетов, пусть и тайно от окружающих. Самым интересным оказалось общение с некоторыми людьми с факультета Слизерин, на который Поттеру предлагала распределиться Шляпа. Все их встречи для остальных выглядели как легкие перебрасывания колкостями, за которыми на самом деле скрывались лишь одним говорящим понятные иносказания. Драко Малфой был в числе тех, кто подобного не понимал, принимая каждое высказывание из уст Поттера как оскорбление его факультета и его лично. Разубеждать в ошибочности выводов, белобрысого наследника ни кто не собирался. В конце концов и те, кто столь специфичным образом общался с Гарри тоже не сразу дошли до мыслей о шифре и поначалу тоже дулись. Среди первых, начавших осмысленно отвечать Поттеру были Блейз Забини и Теодор Нотт. Позже к ним присоединились подруги Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис. На змеином факультете по прошествию времени их в целом даже поддерживали больше, чем самонаречённого «Принца» Малфоя. Гарри же, будучи тем или иным способом осведомлен о происходящем в школе и за её пределами, продолжал по утрам и вечерам проводить собственные тренировки и медитации, вбитые накрепко отцом и наставником ещё в Небесной Реке. Собственную форму замечательно помогали скрывать старые вещи кузена, немного подновленные заклинаниями и выглядящие не совсем уж обносками. Во время похода на Косую Аллею вместе с Хагридом Гарри не смог закупить всё, что, по его мнению, было необходимо, однако, после того, как лесничий, ничего не объяснив, скрылся, оставив Поттера с огромным сундуком у перехода из Косой Аллеи в паб Дырявый котел, мальчик не особо растерялся и, используя собственные сбережения, заглянул в несколько магазинов одежды в не магической части Лондона для покупки подходящего нижнего белья и прочих средств гигиены и ухода. Приметная же полярная сова, подаренная полу-великаном, была удостоена имени К’анилья. К сожалению самого Гарри, вести с её помощью тайную переписку с кем бы то ни было, по понятным причинам, оказалось невозможно. Хотя Ниль в целом была не против подобного, но для вида периодически прилетала на завтрак в Большой Зал, якобы принося почту Гарри, а на самом деле просто за тем чтобы покушать вкусняшек с ученического стола. Учебный процесс шёл не торопясь, вплоть до Хэлоуина, к которому Гарри хотел подготовиться и наконец узнать, где же похоронены его родители, дабы навестить их могилы. Тётя Гарри этого не знала и до сих пор сильно злилась при упоминании собственной сестры, так что выяснять, где находится кладбище, пришлось уже будучи студентом Хогвартса. Впрочем, информация оказалась на поверхности. Похоронены родители Гарри были недалеко от дома, где жили. В Годриковой Лощине. Всё это имелось в подшивках разных журналов, что собирались библиотекарем школы Ирмой Пинс. Однако, данные из разных источников о той войне, устроенной некими Пожирателями Смерти под предводительством Темного Лорда Волдеморта и непонятным объединением «светлых» волшебников, сильно разнились. В одном международном издании даже не упоминались терртористы Пожиратели, а только вполне легальная политическая группировка Вальпургиевы рыцари под предводительством харизматичного мужчины Томаса Марволо Риддла, однако, по косвенным признакам, и организации и их предводители являлись одним целым. Даже не двумя сторонами медали, а именно всё теми же личностями. Это и заставило Гарри задуматься над тем, что произошло в ту ночь, когда некий маг пришёл в их дом. Свои воспоминания за тот короткий период он так и не смог восстановить. А ведь исходя из всё тех же газетных подшивок, выходило, что между приходом мага и той сценкой, где Гарри в корзинке осенней ночью оставили на пороге дома Дурслей Дамблдор и МакГонагал, прошли по меньшей мере сутки. Что творилось в этот промежуток? Неизвестно. Прояснить ситуацию мог бы Хагрид, но, что-то останавливало юного Поттера от озвучивания этого вопроса леснику. А кто ещё мог бы это сделать — опять же неизвестно. Но вернёмся к Хэлоуину. Дело в том, что Рональд в этот день сильно обидел Гермиону, с которой в общем-то у Гарри так же не сложились отношения. Причину такого он в шутку озвучил подруге с факультета, Фэй Данбар, сказав, что общаться с человеком, который так сильно уверен, что знает о тебе абсолютно всё ещё до личной встречи, слишком скучно. Ведь дружба и прочие отношения должны развиваться между людьми на основе того, что они узнают друг о друге в процессе личного общения. А всё, что можно было узнать о Гарри Поттере, Гермиона и так уже узнала. Фэй на такую точку зрения лишь усмехнулась и чуть покраснев сказала, что будет не против узнать настоящего Гарри. С этого разговора между Гарри и Фэй начались их совместные посиделки в библиотеке за выполнением домашних заданий. К ним иногда присоединялись и сокурсники с других факультетов, не считая Слизеринцев. Такое времяпровождения Поттера сильно не нравилось Рональду, однако, библиотека для него была своего рода Азкабаном, где книги играли роль дементоров, высасывая из него все самые счастливые эмоции. Потому, мистер Уизли предпочитал дольше находиться в гостиной Грифиндора, играя в шахматы или списывая домашние работы одногруппников. Ах да, Хэлоуин, Гермиона, Квиррел и, внезапно, тролль. Собственно, лишь Гарри и Фэй заметили, что за столом за весь праздничный ужин так и не появилась обладательница каштанового вороньего гнезда. Обратившись же к старосте факультета, Персивалю Уизли, они не добились ровным счётом ничего. Лишь одна из близняшек Патил заметила, что, кажется, слышала как Гермиона плакала в туалете для девочек после урока чар. Не сговариваясь, Гарри и Фэй ускользнули из-под надзора Персиваля. Хотя его присмотр за первым курсом был номинальным, а потому особого труда чтобы отделиться от софакультетников на очередном повороте не составило труда для парочки. Добравшись же до предполагаемого места, где пряталась Гермиона, они учуяли жуткий запах, принадлежавший троллю. Странная, даже запредельная, скорость перемещения тролля из подземелий на второй этаж лишь немного удивила студентов, так как дальше размышлять уже было чревато. Гарри, с трудом выдернув большой двуручный меч из перчаток у стоящих в коридоре лат, недавно выученным на трансфигурации заклинанием трансформировал его в более привычный клинок, лишь внешне напоминавший вибро-меч из Небесной реки и бросился на выручку завопившей от страха Гермионе. Фэй же решила поддержать друга несколькими точно брошенными в голову тролля снопами искр для дезориентации и помощью Грейнджер в выходе из ловушки, в которой та оказалась. Эта небольшая заминка и отвлечение тролля стали решающими в данной битве. Гарри несколькими ударами по ногам и рукам смог перетянуть внимание монстра на себя, а затем, когда убедился, что Фэй с Гермионой скрылись за дверью в коридор, метнул меч в торс тролля, сдобрив этот посыл телекинетической волной Силы и добавил для верности оторванной от стены телекинезом и им же (телекинезом) пущенной вдогонку раковиной. Клинок смог пробить шкуру тролля, в процессе откинув его к стене, а попавшая в навершие рукояти раковина довершила дело. Трансформировавшийся обратно в двуручник меч, пронзил острием сердце тролля и тем самым окончил его земной путь. В этот самый момент по коридору к студентам наконец добрались преподаватели. Это были деканы Грифиндора и Слизерина, а так же тот, кто первым и обнаружил тролля, профессор ЗоТИ Квирнус Квирел, что, как и в большом зале до того, изобразил качественный обморок. — И что же здесь происходит, позвольте спросить?! — хмуро осматривая студентов спросила МакГонагалл. — Помощь попавшей в беду одногруппнице, профессор, — спокойно пояснил Гарри, в то время, как Фэй толкнула в бок Гермиону, уже собиравшуюся что-то сказать. — И как? — хмыкнул зельевар, приподняв бровь и осмотрев слегка растрепанный вид студента. — Ну… Тролль оказался довольно посредственным противником, сэр. — Не мелите чепухи, Поттер! — взъелся Снейп. — Первокурсникам не под силу справиться с чудовищем такого класса опасности! Их шкура практически полностью резистентна к магии. — Значит мне повезло, что меч оказался не магическим и смог эту шкуру пробить, — пожал плечами Гарри, подходя к подруге. — Фэй, отведёшь Гермиону в больничное крыло? — Д-да, конечно, Гарри, — кивнула немного заторможенно девушка и повела слабо сопротивлявшуюся Гермиону в нужную сторону. Тем временем профессора наконец заглянули в туалет и узрели картину легкого погрома и практически прибитого к стене двуручником тролля. — Невероятно, мистер Поттер! Как вы вообще умудрились поднять этот меч и кинуть его с такой силой?! — в некотором шоке, спросила профессор трансфигурации. — Я его трансфигурировал недавно изученным на Вашем уроке заклинанием в меч поменьше, метнул, а после ускорил Левиосой, что сегодня изучали на уроке профессора Флитвика. Правда, пришлось ещё одну раковину так же кинуть, чтобы меч пробил шкуру тролля… — А потом… Трансфигурация отменилась и меч добил монстра… Интересно, мистер Поттер. Очень интересно. Вы обладаете очень изобретательным умом и явной склонностью к чарам и трансфигурации, как и ваши родители, — скупо улыбнулась профессор МакГонагалл. — Однако, я вынуждена снять с Вас и мисс Данбар за безрассудную выходку по десятку баллов. Старосты и профессора в школе существуют именно для решения проблем учеников. Вы должны были подойти к кому-то из нас и сообщить об отсутствии ученицы, а не бежать и спасать её самостоятельно. — Хорошо, профессор. Вам виднее, — пожал плечами Гарри, решивший не упоминать, что к старосте он как-раз обратился до этого. — Можно я тоже схожу к мадам Помфри? Кажется я вывихнул плечо. — Идите, мистер Поттер, — покровительственно кивнула ему в след Минерва. В тот момент Гарри не заметил странных эмоций на лице преподавателя, а отсутствие в диалоге Северуса Снейпа списал на то, что он решил заняться разборкой тролля на ингредиенты, так сказать, не отходя от кассы. Лежащий же «бессознательно» Квиррел, одержимый духом Воландеморта про себя лишь отметил: «Хорош стервец… Силён, хоть и скрывает это. Как истинный Слизеринец. Будет интересно пообщаться с ним и вывести на чистую воду». С тех пор Гермиона так же незаметно прописалась в окружении Поттера и компании. Её в оборот сразу же взяла Фэй, начав пояснять реалии магического мира и то, как выглядят её выходки со стороны. Девочка сильно устыдилась своего поведения и решила встать на путь исправления, тем более, что это сулило ей обретением новых подруг как на факультете Годрика, так и на некоторых остальных. Корень проблемы «зубрилки Грейнджер» в Хогвартсе остался ровно тем же, что был и в обычной школе. Её сторонились и презирали все ученики, считая зазнайкой, а преподаватели не обращали особого внимания на «вечно готовую ответить» девочку. Так же, Фэй была впечатлена умениями Поттера и попросила его с ней позаниматься. А потому теперь Гарри каждое утро, ещё до подъема остальных, тренировался не один и у него наконец-то, со временем, нашёлся хоть слабоватый, но спарринг партнер для фехтования на мечах. По началу Фэй сильно уставала и даже хотела бросить физические упражнения, однако, спустя какое-то время, заметила качественные подвижки в колдовстве на уроках профессоров и с полной самоотдачей втянулась в эти странные упражнения и начала постигать не менее странную философию, что декламировал Поттер. Не менее удивительным открытием для девушки было так же и то, что она начала чувствовать некоторые процессы во время зельеварения на уроках профессора Снейпа. Такое положение дел заметно улучшило её успеваемость по предмету, что не осталось незамеченным зельеваром и он начал присматриваться к возможной перспективной студентке, иногда давая ей задания чуть сложней, чем остальным. Впрочем и к Поттеру Северус тоже присмотрелся, и, хоть внешность парня сильно напоминала ему школьного недруга, он смог через силу признать, что, возможно, таланты Гарри простираются так же как и у Лили в том числе и в зельеварении. Рождество приблизилось достаточно быстро и дети были в некоторой мере рады каникулам. Поттер остался в замке, а Фэй с Гермионой и большинством остальных учеников отправились домой, проведывать родителей. Этой радости Гарри был лишён на протяжении всех прошедших лет и уже перестал придавать празднику какое-либо значение. Просто очередной день. Однако, проснувшись утром, он обнаружил у кровати небольшую горку подарков. Но отказываться от тренировки в пользу праздного открывания коробочек и свёртков он не собирался. Потому, вернувшись немного позже обычного в спальню, не обратил внимания на странно взглянувшего на него Рональда, что уже копошился в своих подарках, попутно заедая это действо пирожками, присланными его матерью. Позже вечером, во время возвращения с очередной пробежки, внимание Гарри привлекла дверь в кабинет, обычно запертая. Заглянув внутрь, он обнаружил там помимо парт и скамеек довольно красиво украшенное ростовое зеркало. Внимательно осмотрев раму и догадавшись прочитать написанную на ней тарабарщину задом на перёд, он всё же решил взглянуть, что же у него за сокровенное желание. В отражении Гарри увидел повзрослевшего себя в робе джедаев и со старым световым мечом в руке. Мужчину окружали неясные тени, часть из которых постоянно старалась к нему приблизиться, обретая более внятные черты, однако, так и оставаясь не узнанными. Что бы это могло значить, мальчик решил обдумать позже. К тому же среди теней присутствовали и женские силуэты, которые в какой-то мере напомнили бывшему джедаю, что вообще-то сейчас он не является послушником Ордена, а значит и запрета на более тесные отношения с противоположным полом тут для него не существует. Впрочем, и в Небесной Реке этот запрет довольно многими джедаями игнорировался. Приободренный этими выводами, мальчик покинул пустой класс, не заметив, что с дальней парты за ним наблюдал кто-то невидимый и явно не довольный отсутствием нужной реакции. Первый год обучения Гарри подходил к завершению. Помимо тролля особых происшествий с его участием так и не произошло. Ведь в теле ребёнка находился достаточно взрослый джедай, что мог, хоть и частично, но контролировать свои эмоции и действия в столь специфичный период взросления. Единственное о чём жалел парень, так это о том, что из-за тролля у него из головы совсем вылетело то, что он хотел навестить могилы родителей. Но в следующем году он решил это обязательно исправить. Но не всё идёт так как было задумано. В этом Гарри убедился, когда после сдачи последнего переходного экзамена, на следующий день, получил записку от профессора Квиррела с просьбой зайти к нему. Сам профессор, по наблюдениям Поттера, сильно осунулся в сравнении с тем, как выглядел первого сентября или в день покупок в пабе Дырявый котёл в Лондоне. Его тело явно разлагалось от какого-то проклятья. Уж учуять за чесночным амбре слегка сладковатый запах разлагающейся плоти бывший джедай смог. Не зря ведь когда-то проходил обучение в палатах целителей анклава Альдераана. — Добрый день, профессор, — проходя в кабинет и аккуратно прикрывая дверь, поздоровался с Квиррелом мальчик. — Вы хотели мне сообщить что-то по прошедшему экзамену? — Что-в-вы, мист-тер П-поттер, — привычно заикаясь ответил преподаватель, крутя в руках красноватый камень, от которого сильно фонило Силой. — П-присаживайтесь. Я п-позв-вал вас совсем для ин-ного разг-говора. — Хорошо, сэр, — присев за ближайшую парту, согласился Гарри. — Так о чём Вы хотели поговорить? И что это за камень у Вас в руках? — Д-да так… Б-безд-делушка, н-на к-которую я в-возлаг-гал оп-пределен-нные н-надежд-ды, — последний раз взглянув на камень и откинув его на край стола, произнёс Квиррел. — Ск-кажите, м-мистер П-поттер, я з-замет-тил, ч-что вы часто п-просмат-триваете ст-тарые п-подшивки ж-журналов. К-как в-вы относитесь к т-той в-войне и м-магу, ч-что лишил в-вас р-родит-тельской л-ласки? — К сожалению я с ним не общался, однако… — немного задумавшись над ответом и самой сутью вопроса, начал отвечать Гарри: — Однако, мне эта война кажется странной. Будто срежиссирована или управлялась не только Вальпургиевыми рыцарями во главе с Томом Риддлом и непонятными «светлыми» магами, что выступили против них, но и кем-то ещё. — Оч-чень инт-тересное наб-блюдение, — кивнул Квиррел, чему-то заодно усмехнувшись про себя. — Од-днако, вы н-не от-тветили на воп-прос. — Знаете, профессор… Я затрудняюсь дать ответ, — вздохнул Гарри. — В конце концов на порог к десятилетней личной каторге меня подкинул не он, а директор Дамблдор на пару с профессором МакГонагалл. Да, предвосхищая Ваш вопрос, я смог восстановить это воспоминание, занимаясь медитациями, взятыми как пример из одного маггловского фильма. В чулане под лестницей, где я жил практически до одиннадцати лет, особо нечем было заняться, так почему бы голодающему и избитому родственниками мальчишке не заняться чем-то, что в теории позволит отрешиться от неприятных ощущений? — Как-то… Слишком откровенно, мистер Поттер, — хмыкнул, внезапно избавившийся от своего заикания профессор. — Не поясните, с чем это связано? — Вы прокляты, профессор. Я давно уже чувствую запах разлагающейся плоти от Вас. Вероятно, то, что я сейчас рассказываю, будет последним, что Вы узнаете пребывая в этом мире, — пожал плечами Гарри, заметив, как покраснели радужки глаз профессора. — А ты действительно откровенен, Гарри. Что-же… Откровенность за откровенность, — странно усмехнулся Квиррел, начав разматывать тюрбан и немного раскрыв верх торса, чтобы показать ужасные струпья и гноящиеся язвы, что распространились уже по видимому почти по всему телу мага. — Я, как ты и сказал, умираю. Точнее умирает это тело, что я занял. — И кто же вы на самом деле? — слегка напрягся мальчик, примерно прикидывая в голове возможные пути отхода. В том числе и через окно. — Я Темный Лорд Волдеморт, Гарри. Я тот, кто лишил тебя родителей, — с легким прищуром рассматривая мальчишку, сообщил Риддл. — Теперь ты сможешь мне сказать, как относишься ко мне? Мы ведь пообщались. — Полагаю, что да, — кивнул ему обманчиво расслабленный Поттер. — Я отношусь к Вам так же, как и к себе. Как к равному. — Какая наглос-с-сть! — перебил Гарри Волдеморт. — Отнюдь, сэр. В моей памяти так же был запечатлён и момент, что Вы лишь грустно вздохнули, увидев меня в кроватке, после того как убили Лили Поттер. Вы явно не собирались меня убивать и о чём-то сожалели, — слегка приукрасив своё воспоминание, возразил парень. — Щ-щенок! Дерзости тебе не занимать! — взвился Лорд, однако, что-то его остановило и, немного успокоившись, он уже с удивлением продолжил: — Однако… Сейчас… Я тоже вспомнил этот момент… Странно… Почему я его не помнил до этого? — Вероятно, потому, что вы такой же заложник чьей-то игры, как и я. У меня с того момента выпали целые сутки из памяти и восстановить я их так и не смог. — Чертовы пр-редатели! — с силой саданув по преподавательскому столу, воскликнул Том Риддл. Это привело к тому, что уже ослабшие кости начавшего заживо гнить тела сломались. — Профессор, надеюсь, что ваш выкрик ни кто не расслышал, — мельком глянув в сторону двери. — Да какой я профессор?! А вообще нет. Ни кто не услышит наш разговор. Я накинул на весь кабинет чары приватности, — горько усмехнулся Том. — Тогда позвольте, я наложу шину, — вставая со своего места, сказал Гарри. — Не стоит. Это тело уже мертво, ведь душа Квиррела недавно покинула его, — остановил парня Том. — Тогда, полагаю, что нам стоит разыграть сценку битвы, дабы вы тоже покинули тело и смогли скрыться из замка. И да, преподаватель Вы куда более лучший нежели декан Гриффиндора. Хотя, до Флитвика не дотягиваете. — Хс-ха-ха-ха… А ты не так прост, малыш, — довольно рассмеялся Темный Лорд. — Шляпа случаем не предлагала тебе Слизерин? Хотя о чём это я? Ты ведь столь элегантно и незаметно для большинства умудряешься поддерживать приятельские отношения с некоторыми змейками… — Надеюсь, что из преподавателей поняли это лишь Вы, профессор, — опершись о парту и крутя в руках палочку, что, по заявлению Оливандера, была сестрой той, которой ранее владел Темный Лорд. — Так каков Ваш положительный ответ на счет спектакля? — Строго положительный. Самостоятельно в этом теле я уже не смогу покинуть замок. Я подумаю на счёт того, как нам поддерживать связь. Ты заинтересовал меня, Гарри, а потому я клянусь тебе, что помогу распутать это дело связанное с Самайном восемьдесят первого года. Слабая вспышка окутала обоих волшебников, подтверждая твёрдое намеренье Темного Лорда. В этот же момент в комнату кто-то стал прорываться и более времени на разговоры не осталось. Обоим актёрам пришлось импровизировать на ходу, внося в обстановку хаос и разрушения, а на одежду разрывы, кровоподтёки и легкие синяки на тело Гарри. Финальным штрихом стало то, как Квиррел накинулся с кулаками на Поттера в момент, когда дверь в кабинет была сорвана с петель массивным полувеликаном, а следом за ним вбежали профессора и директор. Но увидели они лишь то, как покрывшееся ожогами тело бывшего профессора вместе с одеждой начинает распадаться тяжелыми жирными хлопьями, будто сгорало заживо, а изо рта вырывается черный туман, сразу же направившийся в одно из выбитых окон класса для побега. Гарри довольно качественно изобразил крики боли и обморок, а потому ошарашенные и начавшие блевать от наполнившего класс смрада жареной плоти некоторые профессора не сразу смогли приступить к диагностике студента. Эта заминка дала Поттеру возможность действительно впасть в беспамятство посредством медитации. Уже сидя в поезде, отбывающем в Лондон, Гарри смотрел в окно и усмехался. Как, однако, интересно обернулся этот год. Новые знакомства, друзья, подруги и даже возможные союзники. Пусть и временные. Клятва Лорда связала их. И как с большим выхлопом применить эту связь, ещё только предстояло выяснить. Дамблдор на удивление искренне обеспокоился «поединком» в кабинете ЗоТИ, а так же принёс не менее искренние извинения за его недочёт. По крайней мере он сам во время разговора с Гарри в больничном крыле верил в то, что говорил. Это было одновременно странно и закономерно. Всё же лет старику не мало. За сотню перевалил. Хотя… возраст для сильных одаренных никогда особой проблемой не был и в Небесной Реке. Тут, вероятно, было замешано что-то ещё. Но об этом можно было подумать и позже. Как выяснилось на пиру в честь окончания года, директор с какого-то перепуга наградил под странными предлогами Невила, Рона, наконец сбавившего свои претензии на единоличную дружбу с Гарри, Симуса Финигана и… Гермиону Грейнджер. Сама девушка отказалась что-либо пояснять, краснея и оправдываясь тем, что обещала никому не рассказывать о произошедшем. По окончанию пира отношение подруг, особенно с факультетов орлов и барсуков, к ней заметно похолодели. Но, вероятно, за лето это должно подзабыться и на следующий год всё будет снова в порядке. Помимо произошедшего, мысли молодого человека так же занимала некая девушка, отзывавшаяся на имя Фэй. Их отношения за этот год было сложно назвать чем-то меньшим, чем дружескими. Впрочем о чём-то большем в этом возрасте обычно ни кто и не думает. За таких детей, как выяснил Гарри, в этом возрасте думают их родители, заключая помолвки и брачные договора. С другой же стороны, парень понимал, что у них помимо прочего спонтанно установилась связь учителя и ученика. Да, слабая, но она была. И это настораживало. Чувствовала ли её Фэй, вот в чём вопрос? Хотя сам Поттер ощутил отголоски связи лишь после пробуждения в больничном крыле и выслушивания Дамблдора, а значит, мог надеяться, что это пройдёт мимо внимания немного шебутной, но достаточно весёлой девушки. Потом, конечно, придется ей многое объяснить, но главное, что это будет потом, а не прямо сейчас. В данный момент Гарри не был готов делиться с кем-то большими откровенностями о своей жизни. Даже то, что он поведал Волдеморту, было продиктовано скорее интуицией, без оглядки на которую джедаи обычно долго не выживали.***
Лето между первым и вторым курсом у Гарри проходило в целом неплохо. Дурсли, хоть и знали, что колдовать Гарри нельзя, однако, не слишком наглели. Вероятно понимали, что учиться ему ещё всего шесть лет, а дальше запрет спадёт и Поттер может и припомнить им всё своё «счастливое» детство. Не сказать, чтобы парню этого действительно хотелось, однако, некоторые послабления им воспринимались в целом положительно. Теперь Гарри мог свободно гулять до самого вечера, будучи предоставленным самому себе и своим же тренировкам, призванным восстановить его навыки и умения джедая, без которых он чувствовал себя неполноценным. Тщедушное тельце, представляемое окружающими под одеждой с плеча Дадли, уже давно таковым не являлось. Хотя и до тугих канатов мышц тоже было далеко. Но определенной атлетичности фигура уже была достаточно заметна в зеркале. Помимо прочего парень подумывал о возможности исправить зрение и избавиться наконец от шрама на лбу, из-за которого он являлся самым узнаваемым ребёнком в магической части Англии. Зрение можно было бы исправить техниками Силы, однако, именно их Гарри и не изучал в своё время, ограничившись прочтением нескольких трактатов и сдачей теоретического экзамена. Сейчас, без практики, проводить попытку подобного лечения не казалось ему удачной идеей, а потому он решил обратить свой взор на местную медицину. Не магические врачи только начали освоение лазерной коррекции и вряд ли достигли в этом больших успехов. А вот маги… Этот вопрос пока являлся открытым, так как попасть на Косую Аллею одному было не сложно, однако к кому там обратиться? К гоблинам в банке? Не смешно. Этот народец себе на уме, хоть и довольно крепко держит финансы магической Британии за причинное место. Монополия как никак. Ещё был вариант заглянуть в магазинчик, торгующий готовыми зельями, вот только, что-то подсказывало Гарри, что толку с этого будет мало. Только деньги сдерут, а эффект окажется по факту околонулевым. Была так же возможность посетить магическую лечебницу, больницу Святого Мунго, названную в честь целителя Мунго Бонама. Но как попасть туда, Поттер так же не знал, что вновь возвращало его к посещению Косой Аллеи. До конца лета, в целом, ничего странного не происходило. Не считая того, что письма от друзей приходили только если Ниль их приносила. Иных сов вообще видно не было, несмотря на то, что новообретенные друзья сообщали, что посылали своих почтальонов. Загадка решилась довольно странно и комично. В один из вечеров взору Гарри предстал домовик, заявивший, что ему, Великому Гарри Поттеру, не следует ехать в Хогвартс, так как кто-то злой задумал что-то плохое на этот год. Ещё попытался надавить на парня, сказав, что мол друзья ему не пишут, а заодно показав, что это он отлавливал их письма… В который раз Гарри убедился, что логика в этом мире сильно искажена. По крайней мере у этого конкретного домовика. Хотя, припомнив разных особенно выдающихся деятелей магического сообщества, парню всё же пришлось признать, что Добби ещё очень даже ничего. Просто осведомлен плохо. По итогу… домовик был благополучно
