губы
17 октября 2020 г., 13:32
— Хён…
— Что, Чонгук, — Намджун нехотя отрывается от своего кофе, который цедил через металлическую трубочку, поднимая глаза от телефона и встречаясь с круглыми глазами напротив. Они сидят в Старбаксе и ждут Джина, который опять по непонятной причине задерживается, видите ли метро ходит с каких-то пор не по расписанию (все знали, что Джин просто опаздывает из-за какой-нибудь глупой причины, настолько глупой, что ему было стыдно говорить об этом вслух).
— Хён, это пипец, — Чонгук не моргает. И Намджун знает, что это выражение его лица обычно не предвещает ничего хорошего. — Хён, …
— Только не говори мне, что прямо сейчас вместо того, чтобы как все нормальные люди сидеть в ленте соцсетей, коих у тебя немало, ты решил зайти в Тиндер.
— Хён, он пипец красивый.
Намджун смеряет его пристальным взглядом, тяжело вздыхает и возвращается к телефону:
— Так свайпни его вправо.
— Хён, это не так просто, — Чонгук вздыхает и смотрит на Кима в надежде, что тот всё сам прекрасно поймёт, но, видимо, Намджуну понять это было сложнее, чем написать трек с сорока слоями. Поэтому Чонгуку придётся объяснять, — он не просто красивый: у него всякие милые цитатки в анкете, а его любимый фильм — это «Дневник памяти», — Чонгук с придыханием произносит название одного из самых романтичных фильмов в мире. — Понимаешь? «Дневник памяти»!
— Так поставь ему суперлайк.
— Хён.
— Что в этом сложного?
— Я никогда никому не ставил суперлайки.
— А простого «нравится» он очевидно недостоин, — Намджун устало смотрит на младшего, который после его фразы грустно кивает. — Я уже начинаю молиться, чтобы Джин поскорее приехал.
— Как мне теперь жить с этим? Как мне существовать в этом бренном мире, зная, что существует такой, как он? — Чонгуку ничего больше не оставалось кроме того, чтобы процитировать песню Намджуна, чтобы до того дошло быстрее.
— Не драматизируй, — Ким отпивает кофе. — Вы опять не зайдёте дальше первого свидания, а потом ты забудешь о нём.
— Если бы Джин был здесь, он бы дал мне нормальный совет.
— Если бы Джин был здесь, он бы даже не стал тебя слушать, не отрицай этого.
— Хён, всё серьёзно. — Чонгук видит, как Намджун изо всех сил старается поддерживать этот разговор, а не перейти на другую тему. — Я смотрю на его фотки уже пять минут. Я хочу не просто потрахаться с ним. В этот раз я действительно хочу попробовать по-другому.
— Просто дай мне свой телефон, — Ким тянется через столик к гаджету тонсена.
— Нет! Ни в коем случае! Знаю я тебя! Я один раз так уже попался, а потом пошёл на свидание с каким-то ботаном!
— Зато он стопроцентно не устроил бы тебе БДСМ-практику на первом свидании.
— Хён.
— Чонгук, ты гораздо лучше меня сейчас знаешь, что делать — просто смахни его вправо, хуже тебе от этого не станет. Может, он вообще не выберет тебя.
— Нет! — Чонгук впивается взглядом в Намджуна с ядерной смесью злости, обиды и чувства предательства, сжимая в руках смартфон.
— Что тут у вас происходит? — Джин возникает словно из ниоткуда и сразу же садится на сторону Намджуна. Чонгук чувствует, что Ким ментально уже на стороне второго Кима, даже не зная ещё о причине спора, так что его точно никто не поддержит.
— Чонгукки, — Намджун слышит громкое фырканье со стороны, — нашёл себе отличную пару в Тиндере, пока мы ждали тебя.
— Так в чём проблема? — Чонгук хочет задохнуться в недовольстве, потому что Джин спрашивает об этом Намджуна, а не его самого.
— Он не может смахнуть его вправо, — Намджун пожимает плечами так, словно смахнуть вправо просто — Чонгук категорически не согласен. Оно и понятно: Намджун видел Тиндер только с рук Чонгука, а для себя решил, что это совершенно несерьёзно и подходит больше для поиска партнёра на одну ночь, о чём не уставал напоминать Чонгуку. К сожалению, пока что он был прав.
Джин долго смотрит на Намджуна так, словно вообще не понимает, что тот только что сказал. А потом резко тянется через стол и перехватывает чужой телефон под возмущённое «эй». Вот такого уровня предательства Чон точно не ожидал. Джин, конечно, довольно часто устраивал всякие пранки над тонсеном, но не так же!
Намджун сочувствующе смотрит на нахохлившегося Чонгука, одними губами говоря: «Прости, мы лишь пытаемся помочь».
— Ну на первый взгляд он довольно обычный, скажем даже так, из тех софт-геев, — Чонгук лишь фыркает в ответ на эту фразу. — Нет, ну, а что, эти розовые волосы, милая футболочка…
— Она не милая, она просто белая… — Чонгук даже не пытается забрать свой телефон из чужих рук, он устал бороться с тем, что друзья не воспринимают всё это серьёзно — он пытается найти любовь всей своей жизни (пока безуспешно, но всё же), а им будто сложно поддержать его.
— Не суть. Колечки, серёжки и всё в таком духе, о, и «Дневник памяти», — Намджун заглядывает в телефон в руках старшего. — Работает в Старбаксе, кстати. Смотри, окажется диким фанатом кофе, и ты даже целовать его не сможешь, — Намджун не сдерживается и прыскает, оказываясь под атакой гневного взгляда тонсена. О том, что Чонгук не переносит кофе, они не уставали шутить, подначивали его пить хотя бы макиато в поддержку образа е-боя. К тому же он словно оказался заложником родины — в Сеуле самое большое количество кофешопов, а Чонгук пьёт из горячих напитков только какао и чай.
— Ради него буду терпеть.
— Ну так и в чём вопрос? — Джин пристально вглядывается в Чонгука, буравит его взглядом так, что младший даже как-то оседает на стуле. А потом Ким демонстративно проводит по экрану указательным пальцем вправо — Чонгук ещё больше оседает на своём стуле и тихонечко тянется за своим какао, чтобы запить безысходность. — Не благодари, — Сокджин наконец-то возвращает смартфон законному владельцу. — Сколько раз ты писал в Тиндере, у тебя всё одна и та же проблема.
— Вообще, их несколько, — тихо добавляет Намджун, — но они из раза в раз не меняются.
Чонгук тыкает на иконку чатов и ждёт.
— Вы ничего не понимаете, — бурчит тихо.
— О, забыл сказать о главном, — всполохнулся Намджун, — для этого парня простого лайка было недостаточно, — Ким говорит это нарочито серьёзным тоном, кладёт свою руку на сокджиново плечо, словно пытается обратить его внимание на огромную ошибку, что он сделал, — издевается в общем, и Чонгук хочет уже просто уйти от этих двоих, особенно после того, как Сокджин тянет длинное «о», словно понял весь масштаб катастрофы, а потом они смеются, заливисто и постоянно поглядывая на Чонгука.
И ладно Сокджин-хён всегда себя так ведёт, поэтому Чонгук просто спускает ему большинство его подколок с рук, но Намджун-хён на самом деле очень поддерживающий, он именно тот, к кому Чонгук может завалиться в три ночи с пакетом еды из Мака и спокойно ныть о парне, с которым у него опять не получилось. И Намджун не только выслушает и утешит, но и на следующий день возьмёт на прогулку в парк на велосипедах. А тут налицо предательство века.
Поэтому он пропускает мимо все обращения старших к нему, и те постепенно теряют к этой теме интерес. Он смотрит в окно на проходящих мимо занятых сеульцев. А потом его резко озаряет: этот самый парень работает в Старбаксе. А что если он работает конкретно в этом, где прямо сейчас они сейчас сидят за столиком? Чонгук опасливо оглядывается, смотрит за стойку, не находит розовых волос и чуть успокаивается. Но, к сожалению, недостаточно для того, чтобы спокойно остаться сидеть здесь дальше, поэтому он настойчиво тянет хёнов на улицу. Те недовольно ворчат, но Чонгук уговаривает их пойти в торговый центр.
Но уже на подходе к ТЦ Чонгук понимает, что здесь аж два Старбакса, в разных частях здания. Он резко разворачивается на пятках, чуть не сбивая Намджуна, сбивчиво извиняется и говорит, что ему пора домой.
— Куча домашки, простите. Увидимся как-нибудь потом! — он машет им на прощание рукой, улыбаясь, чтобы те ничего не заподозрили.
Чонгук, возможно, готов избегать все Старбаксы в городе.
Он направляется к себе, абсолютно опустошённый и уставший, и утренние пары здесь совсем не причём.
Кажется, ему предстоят все круги ада, пока тот милашка ему не ответит.
Он был готов делать всё что угодно, лишь бы не загружать свой мозг, он готов сделать домашку на весь месяц вперёд (ну хотя бы до конца недели), потягать железо, приготовить еду на следующую неделю — в общем, действительно всё.
Вместо этого он вваливается в свою квартиру (господи, благослови его богатую маму), моет руки и лицо, переодевается в домашнюю одежду и заворачивается в одеяло с головой. Он открывает страничку этого самого парня, и чёрт, он действительно нечто. Его зовут Пак Чимин — Чонгук произносит вслух, звуки мягко перекатываются на языке, и он буквально начинает мурчать от того, что представляет, как будет называть эту булочку по имени, перебирая его на вид мягкие розовые волосы.
Кажется, он встрял по полной.
Он бы с радостью готовил ему кофе по утрам, даже купил бы для этого турку или кофе-машину, смотря какой бы кофе любил его малыш, приносил бы ему завтрак в постель и будил поцелуями, они обязательно бы долго валялись в кровати после такого сладкого пробуждения — Чонгук в блаженстве прикрывает глаза — он бы покрывал сладкую горячую чуть влажную ото сна кожу поцелуями, от шеи и вниз под одеяло, а потом бы с радостью возвращался бы к пухлым губам, и они бы перешли к нежному утреннему сексу, если бы не остывающий кофе.
Чимин на фотографиях кажется хрупким, у него неширокие плечи, едва проглядывающие сквозь тонкую ткань футболки мышцы плеч, определённо нежные руки с пухленькими пальчиками, на которых красуются кольца — Чонгук уже знает, что будет потакать и этой милой привычке, будет дарить этой зефирке кольца без повода и по праздникам, а потом обязательно подарит то самое кольцо, которое свяжет их до смерти. У него были малиновые шикарные губы, чёрт, нижнюю Чон закусал бы до смерти, маленький нос-кнопочка, глубокие глаза с лёгким мейком, чистая кожа (Чонгуку хотелось поскорее увидеть реальную кожу этой крошки, потому что он знал, что только исключения выкладывают в Тиндер необработанные фотки), нежно-розовые растрёпанные волосы, закрывающие брови — Чонгук определённо может сказать, что это лучший полароидный снимок, который он видел в своей жизни, а он, как студент третьего курса факультета фотографии, имеет на этот счёт уже чисто профессиональные взгляды — и нет, это не предвзятая точка зрения. Второй фотографией с аккаунта было селфи: на этот раз чёлка у Чимина разделена пополам, открывая вид на тонкие бровки, сложенные домиком. Холодное солнце заливает его кожу, а ветер ерошит уложенные волосы. Тёмно-малахитовый вельветовый бомбер кокетливо спадает с одного плеча, открывая вид на чёрный свитер. Чимин выглядит как весна, и Чонгук хотел бы, чтобы эта весна жила в его сердце всегда.
Где-то в животе у Чонгука разливается тепло, и становится так уютно, что он невольно начинает погружаться в сон.
Но приходит уведомление.
«блять, НАРОД, я заматчился с тем милашкой!!!»
«спасите!!!!!»
Ким Сокджин «Ничем помочь не можем» «Ты нас кинул, так что дай насладиться спокойным времяпровождением без тебя»«предатели.»
Ему определённо нужно написать первому.«привет»
«это так неловко»
«я хочу сказать»
«я не хотел тебе ставить лайк»
Чимин «Оу»«стой»
«я имел в виду»
«что ты не достоин лайка»
Чимин «Это звучит ещё хуже»«потому что ты достоин суперлайка»
«я не смог тебе его поставить, потому что мои друзья выхватили телефон»
«прости»
«ты супер»
Чимин «Ахаха, а ты милашка» Святые угодники. Ему определённо нужно успокоиться и написать что-нибудь хёнам.«Сокджин-хён»
«свет моих очей»
«я знаю, что Намджун не умеет пикапить, поэтому ответь ты, прошу»
Ким Сокджин «Что ты ему уже написал?» О, Чонгук почувствовал всю боль в этом сообщении, кажется, пора перестать терроризировать хёна каждый раз, как он знакомится с кем-нибудь из Тиндера.«я ему написал, что он супер»
Ким Сокджин «Ты не мог быть ещё примитивнее?» «Напиши ему, что хочешь встретиться»«как»
Ким Сокджин «У тебя совсем нет фантазии» «Я горю от желания с тобой встретиться, как рябина осенью» «Всё. Доволен?»«я знаю, что это писал Намджун-хён»
«но спасибо, хён, ты лучший»
Ким Сокджин «Конечно, я лучший» Чонгук переключился на чат с Чимином в надежде, что такая заминка не покажется странной.«ты не против будешь встретиться? не слишком рано тебе предлагаю?»
«просто ты реально кажешься мне невероятным, и я хочу встретиться с тобой как можно скорее»
«горю от желания с тобой встретиться»
Чонгук выпутывается из одеяла, потому что вдруг становится очень жарко. От волнения он не знает, что делать: чесать уши или кусать кутикулы — в любом случае ничего не помогало. Ещё и потоотделение повышается — он активно машет футболкой, пропуская под неё воздух, чтобы совсем не промокнуть. Казалось, эти три минуты, что Чимин не отвечал, тянулись вечно. Чимин «Я тоже хочу;)» Смайлик! Значит, Чонгук не так уж и безнадёжен. Чимин «Ты свободен завтра вечером, скажем, часов в семь?»«вау»
«ты так быстро согласился»
«я немного в шоке»
«в смысле, да, для тебя я всегда свободен»
Чимин «Может, прогуляемся на Чхонгечхоне?»«с удовольствием»
«оденься тепло, чтобы не замёрзнуть»
Чимин «Я буду ждать тебя»«я буду ждать тебя сильнее»
Чонгук влип. Он не может перестать представлять, как Чимин печатает ему сообщения и мило морщит носик от его нелепости — ради такого он был бы постоянно нелепым. Так быстро Чонгук ещё ни с кем за свою сомнительную «карьеру» не договаривался на встречу.«ааааааааааа»
«хёны!»
«догадайтесь, кто идёт на свидание с той булочкой?»
«завтра!»
«я»
Ким Сокджин «Он определённо маньяк» «Нормальные люди так быстро не соглашаются» Намджун-хён «Надеюсь, вы идёте в публичное место» «И не совокупляйтесь, пожалуйста, на первом же свидании, если твои намерения серьёзны, как ты говорил» «Совокупляйтесь» — нашёл же слово!» — думает Чонгук, хрюкая от смеха. Одобрение хёнов сейчас не играет большой роли — он слишком счастлив. У него большие планы на Чимина, хотя обличить их в слова он не может, он чувствует, что в этот раз должно всё получиться. Он давно не находил никого такого — подходящего под его завышенные стандарты. Все предыдущие его знакомые (всего четыре, но этого достаточно) были какими-то пресными. Но Чимин, по-видимому, не был таким, его харизма отчётливо читалась на второй селке. Совсем не казалось, что он просто маленький боттом. Понятное дело, Сокджин не понял этого, так как сам не гей, и для него, с его же слов, было довольно сложно представлять мужчину не в доминантной позиции. И для Чонгука, немаленького роста и нехуденького, он желал нежного хрупкого парня. Чонгук понимал, что тот так рассуждает только потому, что ему просто тяжело перестроить своё сознание, так что Чонгук рад и малому, что тот вообще поддержал его после каминг-аута. Из-за своих же стандартов он работал и над собой. Постоянные тренировки в спортивных залах, всё от бокса до продвинутой йоги и стретчинга, аккуратный пирсинг на ушах и татуировки: тигровые лилии на предплечье и плече, и мотто рядом с цветами: «Лучше умереть, чем жить без страсти». Он следил за модой, смотрел, как одеваются айдолы, иногда копируя их стиль; да, он иногда перебарщивал с оверсайзом, но когда надо, он мог одеться не хуже лидирующих звёзд — мама очень поощряла его стремление выглядеть как минимум на миллион вон, в большей степени в прямом смысле. Он любил шопиться с мамой больше, чем с хёнами, потому что те больше предпочитали удобную одежду, а не модную — Намджун вообще по большей части одевался в магазинах подержанной одежды, яро агитируя за сохранение ресурсов, Джину было вообще без разницы на моду, а Чонгук не мог просто понять друзей, относящихся к одежде слишком просто, его к этому с детства не приучили, мать всегда баловала единственного сынишку недешёвыми покупками, а возможно, это её чисто профессиональное влияние — она была генеральным редактором модного журнала. Он надеется, что когда-нибудь сможет пошоппиться с Чимином, они пройдутся по торговому центру, а потом купят мороженое и сядут где-нибудь в уголочке фуд корта рядом с растениями. Он сделает пару фото чуть уставшего после шоппинга парня, пока тот сладко улыбается ему. Вообще он с уверенностью мог бы заявить, что он зависим от свиданий. Именно милых свиданий, когда прогуливаешься с партнёром по городу, сидишь в кафе или кинотеатре. Когда всё банально и неловко. Когда человек напротив раскрывается как портулак под утренним солнцем. Но как-то у него не складывалось с этим. То есть, да, он все время представлял, что его следующее свидание не закончится сексом, но сам же зачастую сводил конец к этому — просто по-другому не умел. Так что Чон так и не познал искусство этих милых прикосновений и неловких поцелуев, вероятно, надо было начинать раньше, а не в двадцать лет. С другой стороны, предрешённый итог свидания отчего-то не давал ему уверенности при встрече, и, как себя правильно вести с каждым новым парнем, он не знал — он старался подстраиваться под каждого человека по-своему, но в итоге всегда получалось так, что он просто молчал и с наслаждением слушал, долго пялясь на человека. Так с каждым парнем у него получилось по одному свиданию. С каждым один и тот же итог — провал. Даже если его партнёр был неплох в постели, Чон жаждал большего — чтобы его в постели читали как открытую книгу, понимали без слов, чтобы его направляли и ему поддавались — он хотел слишком многого: и головокружительной страсти, и высокой любви. Видимо, поэтому после секса он либо разочаровывался в партнёре, либо не знал, что сказать и как после встретиться. Поэтому всё всегда заканчивалось тупым сообщением: «Наши члены не подходят друг другу». Оставалось понять, какие намерения у самого Чимина и насколько долго он планирует продержаться с Чонгуком. А пока нужно было дождаться завтрашнего дня и не умереть до этого. Чонгук хотел кусать локти от того, что оставалось нереально мало времени на подготовку. Сутки. Он ещё не переварил, что они реально договорились, что Чимин заматчился с ним, что Чимин вообще существует. Хотя иначе если бы они договорились на следующую неделю, Чонгук бы умер от ожидания и лез бы на стенку. И будет даже не так больно, если Чимин, как и все до него, выдержит только одно свидание. За сутки Чон вряд ли успеет сильно привязаться к нему. Он, вроде, и хотел сделать кучу дел, но сейчас не мог просто сосредоточиться на чём-нибудь, он хотел себе сделать быстрый ужин, но в итоге чуть не сжёг рис с овощами, что ему вообще не свойственно. Но он пытается держаться, а потому съедает поджаренный рис, постоянно косясь на телефон, отвлекаясь от аниме, включённого на ноутбуке.«хёны, а может, мне покраситься?»
«я полон энергии, но не знаю, что делать»
Ответа не последовало. Поэтому, пока его не отговорили, он пишет знакомому стилисту и прощается со своими кудряшками — когда-нибудь он их вернёт, но сегодня он хочет чего-нибудь нового. Удивительно, но сегодня у Тэхёна есть окно в конце дня, в которое тот готов принять Чона (хотя Чонгук предположил, что Ким просто не смог ему отказать, поэтому продлил для себя рабочий день, а чтобы не смущать Чона, написал, что у него окно, — но Чонгука не проведёшь, нет-нет) — Ким просит стакан айс-латте, так как хотел сходить в это время в новую кофейню напротив, но Чон его обломал. Чонгук печатает смайлики и много-много спасибо. Ближе к девяти вечера он заваливается к Тэхёну в салон, тот его встречает в цветной рубашке и свободных бежевых брюках на кожанном чёрном поясе — в общем, выглядит как всегда сногсшибательно. Тэхён обычно сам редко принимал клиентов, всё чаще в последнее время посвящая себя другим делам, так что Чонгук в некотором роде был удостоен чести. Они встретились с Тэ-хёном абсолютно случайно в старом ирландском пабе в Англии за пинтой пива. По словам Кима, тот путешествовал со своим временным французским спутником жизни и искал вдохновения. И услышав впервые за полгода корейскую речь, подорвался к пьяненькому Чонгуку, находящемуся от него за два столика. Чон тогда записывал голосовое сообщение Намджуну, но прервался на середине из-за не очень грациозного падения тела рядом. Оказалось, что хорошее пиво хорошо объединяет. — Айс-кофе для маэстро, — Чонгук в шуточной манере кланяется. — И что же сподвигло тебя попрощаться с твоими кудряшками? Я уж даже думал, что ты скоро будешь ходить с хвостиками, а ты не дал мне полюбоваться таким зрелищем, — Тэхён усаживает младшего на кресло и накидыват на него пеньюар. — Я всегда успею отрастить волосы, хён, — Чонгук через зеркало переводит взгляд на Тэхёна, пригубившего свой напиток. — Ты так и не ответил, в чём причина резкого желания поменять стиль. — Любовь, хён, — Чонгук мечтательно прикрывает глаза. Ким принимает это за шутку. — Не помню, чтобы ты мне о ком-нибудь рассказывал, — Чонгук закрывает глаза, отдаваясь умелым рукам и предпочитая промолчать, потому что логично он не сможет объяснить, что произошло с ним сегодня. Ким приступает за дело, не спрашивая, что конкретно хочет Чон — он до этого написал, что всецело полагается на мастера, приправив завуалированный комплимент смайликами. Ловкие руки Тэхёна орудуют вокруг головы Чонгука, ножницы порхают то тут то там, звонко отстригая длину. Чонгук спрашивает, как у Тэхёна продвигается реализация второго бизнеса, как у него вообще дела, как дела на любовном фронте. Тот отвечает охотно и много, перебегает от темы к теме, но рассказывает очень интересно, и Чонгуку кажется, что он пришёл на терапию, где лечат голосом Тэ. Хён иногда перебрасывается фразами с собирающимся домой персоналом, обещает закрыть помещение сам и прибраться тоже — Чонгук встревает в разговор и говорит, что он может подмести и выбросить мусор, и вообще сделать всё, что от него попросит маэстро. Когда они ждут, пока обесцветятся кончики, Тэхён наливает зелёный чай и достаёт припрятанные мочи, они степенно пьют чай из китайского сервиза. После они наносят краску, и Чон хочет мысленно выть — он до сих пор не знает, какой получится цвет. Тэ отворачивает его от зеркала и не даёт даже дёрнуться — Чонгук косится на ножницы, что угрожающе висят на фартуке Кима. *** Чонгук ещё раз нервно оглядывает себя в зеркале: он ещё не успел привыкнуть к своей новой причёске. Волосы больше, на удивление, не мешались, как прежде, не приходилось их собирать в хвостики, чтобы хоть что-то увидеть нормально. Теперь его чёлка едва ниже бровей, особенно ему понравилась эта длина, когда волосы мокрые после душа (он не удержался и сделал несколько горячих селок в ванной в запотевшее зеркало, так сказать, на будущее, мало ли потом Чимин попросит). Кончики волос предварительно осветлены и покрашены в цвет запёкшейся крови. Он ещё после покраски долго донимал Тэхёна, можно ли ему будет покраситься потом в другой цвет, когда этот вымоется. — Ага, в синий или мятный, — поворчал тогда Ким, обидевшись, что его не поблагодарили за работу. Но ходил он обиженным недолго, Чонгук отошёл от шока и потом не только Киму кланялся на девяносто градусов, но и другим сотрудникам салона, ещё оставшимся, чем позабавил своего хёна. — А вообще приходи потом ближе к лету, я тебя в малиновый или персиковый покрашу, — Тэхён ещё раз посмотрел на законченную работу на голове тонсена. — До лета ещё сколько ждать, хён, я и так обязательно приду, — подмигнул Чон. Чонгук поправляет чёрный пуловер с круглым воротом от Валентино, заправляя его в такие же чёрные слегка зауженные полуклассические брюки, подпоясанные ремнём с цепью. Он в который раз смотрит на сложенные на полке джинсы: от светло-голубых до чёрных — сомневается, что брюки хорошо (идеально) подойдут к высоким чёрным сникерсам от Прада. Пока не поздно, он ещё может спасти образ. Чон идёт в коридор, где уже приготовлены начищенные кроссы, надевает их и смотрится в зеркало — всё же брюки лучше, он, как-никак, собирается произвести впечатление. Ему до выхода час, он со всех ног мчался домой после утренних пар, чтобы успеть привести себя в порядок, а теперь на месте не сидится, в голове настойчиво звенит, что он что-то забыл. Цветы? Нет, букет уже приготовлен на кухне. Почистить зубы? Нет, он делал это уже сегодня дважды, от нервов. А потом его осеняет. Он никогда, ни разу не занимался незапланированным сексом: то есть обычно парни, или он сам, писали, что хотят заняться сексом, поэтому Чон знал, что пойдут к нему в квартиру в конце свидания — она всегда свободна, у него хорошая удобная кровать, и всегда есть презервативы и смазка. Получалось, что Чонгук занимался сексом всегда только полностью подготовленный, чистый, свежий. Но Чимин не писал ему про секс, а Чонгук запретил себе писать об этом, чтобы впервые в жизни не закончить свидание как обычно. Поэтому сейчас на него начинала накатывать паника, за два часа до свидания. А что если они займутся где-нибудь в не предназначенном для этого месте? Что если Чимин любит хардкор, но не писал об этом Чонгуку, чтобы не испугать его. Более того, тут вообще непонятно, кому готовиться к принимающей позиции. Любит ли вообще Чимин секс с проникновением? Можно же обойтись и без этого. Написать ли Чимину? Стоит ли опять наступать на грабли? Может, то, что они не говорили о сексе, является показателем того, что Чимин хочет серьёзных отношений, не начавшихся с секса? Может, тот вообще не хочет секса с Чонгуком? Но сам Чонгук хочет Чимина вполне явно даже прямо сейчас. Они общались почти всю ночь, переписывались, узнавали друг о друге всякие тупые факты и истории из жизни, обменялись парой фотографий, и, боже, храни королеву, когда речь у них зашла про другие страны, в которых они бывали, Чимин скинул несколько фоток с гавайских пляжей. Топлес. На шезлонге. Где горячее американское солнце ласкало накаченную грудь и поджарый пресс, от пупка бесстыже шла дорожка чёрных лобковых волос, скрывавшихся в итоге под короткими свободными теннисными шортами, совсем не скрывавших длинные едва волосатые ноги, покрытые карамельным загаром. И да, Чимин явно не пропускал день ног в тренажёрке. А ещё после этого фото Чонгук хотел подписать все петиции на запрет менспрендинга, потому что, ну как, как просто жить после чёткого осознания, что хочется простого человеческого — сидеть на этих бёдрах. Так что да, Чонгук хочет Чимина. Потому, что он понял, насколько сильно иногда от Чимина исходит топ-энергетика, потому, что у него будет возможность видеть этого горячего мужчину каждый день в будущем, если он ничего не запорет, и они когда-нибудь съедутся. Чонгук еле сдержался, чтобы не закончить разговор прямо тогда, срочно. Потому что он возбудился. Жар прошёл от ушей и до паха. Но он же хороший мальчик, он не будет дрочить на парня, которого знает онлайн полдня. К тому же, если подумать о последствиях, на свидании будет очень стыдно смотреть на Чимина. И всё же надо перестраховаться, мало ли они спонтанно решат что-нибудь… Он скидывает с себя одежду и направляется в туалет.«хён!»
«это срочно!»
«не могу спросить никого другого — меня на смех поднимут»
«а тебе я доверяю»
Ким Сокджин «Господи, что?» «Ты опять так переволновался перед свиданием, что тебя вырвало?»«боже, хён, нет!!!»
«это было один раз, хватит это постоянно припоминать»
Ким Сокджин «А что?»«ты…»
«как ты готовился к сексу с кем-нибудь?»
Ким Сокджин «Боже, Чонгук» «Я думал, ты гей»«так и есть!»
«оу»
«я не об этом!!!»
Ким Сокджин «А о чём?»«у тебя же бывало спонтанно?»
Ким Сокджин «Да» «И не раз;)»«вот!»
«ты же мудрый»
Ким Сокджин «Я знаю»«ты же всё равно был подготовлен к этому»
«что ты с собой брал?»
Ким Сокджин «А, ты о фак!»«сейчас не до шуток ТТ»
«хён, я умру со стыда перед ним!»
Ким Сокджин «FAK»«fuck»
Ким Сокджин «First aid kit» «Для секса»«о»
«хён»
«ты гений»
Ким Сокджин «Ты ещё даже не выслушал»«я весь во внимании»
Ким Сокджин «Не смей меня перебивать»«молчу»
Ким Сокджин «Возьми какую-нибудь бананку, в которую всё это поместится» «И я говорю не о твоих походных сумках или рюкзаках!» «Бананку! Поясную! Сумку!» «Или сумку через плечо» «В общем» «Логично, что нужны презервативы и смазка» «Я надеюсь, ты поинтересовался, нет ли у него аллергии на латекс» «А теперь неочевидные вещи» «Антисептик, жвачку и салфетки для интимной гигиены» «Для интимной!» «Знаю, что у тебя их нет, так что дуй в магазин»«обижаешь, хён»
«они у меня всегда в прикроватной тумбочке;)»
Ким Сокджин «Не хочу, чтоб ты потом по врачам таскался» «Волнуюсь за тебя, тупица»«я не тупица ТТ»
«я же обратился к тебе!»
Ким Сокджин «Я удивлён на самом деле»«ладно, спасибо, хён»
«ТТ»
«пожелай мне удачи»
Ким Сокджин «Надеюсь, он оттрахает тебя так, что ты не будешь беспокоить меня весь завтрашний день» «Можешь взять какую-нибудь игрушку, чтобы эффективнее было»«и я тебя люблю!»
Ким Сокджин «Как ты вообще до этого ходил на свидания?!» Чон вздохнул — он тоже был удивлён осознанием, что, во-первых, у него ни разу в жизни не было спонтанного секса, а во-вторых, все разы, когда он занимался сексом, он занимался им у себя дома. Словно он педант какой-то.«мне самому интересно»
Что ж, Чонгук мог вздохнуть спокойно. Ему ещё придётся найти подходящую сумку, раз хён сделал такой акцент на этом — где-то у него была сумка из коллекции Диор 2019. Тот год был просто бомбическим, Чон буквально чуть не умер на показе, потому что, во-первых, его матери разрешили его провести, а во-вторых, вся коллекция была гениальна (кроме тех странных классических туфель, которые были наполовину уггами). Наконец-то полностью собравшись, он посмотрел на себя в зеркало — вышло вполне недурно, не зря он потратил кучу времени на мейк, укладку, выбор одежды. Чонгук выдохнул. Интересно, Чимин так же тщательно готовился к их свиданию? — Я. Иду. На свидание. С Чимином. — Чон смотрит на себя в зеркало и не может сдержать улыбки. Он надевает чёрную потёртую джинсовку и выходит из дома. *** Они условились прогуляться вдоль Чхонгечхона, а потом, если всё пойдёт хорошо, они пойдут в какую-нибудь кафешку по пути и поужинают вместе. Чон был удивлён выбором Чимина, но тот объяснил ему, что за все свои годы жизни в Сеуле (оказалось, что Пак тоже родился в Пусане) тот ни разу не гулял там. Иногда проезжал мимо, но всё не находилось свободного времени или желания, чтобы медленно прогуляться по этому маленькому кусочку природы. Они обусловились, что это будет недлинная прогулка, потому что погода была не очень тёплая, но зато приятно светило октябрьское солнце. Чонгук греется под его редкими лучами, что проникают между небоскрёбами и облаками в окно такси. Чимин «Я заказал нам столик в ресторане недалеко» «Я надеюсь, ты не против моей самодеятельности»«я только за»
Чимин «Я волнуюсь кошмарно, так хочу тебя увидеть»«Чимин»
«не смущай так»
«я тоже очень хочу тебя увидеть»
Солнце уже готовится к закату, редкие облака низко кучатся, и лучи прорываются сквозь них. Машина останавливается, и Чонгук расплачивается с таксистом. Как-то он гулял здесь со своими одногруппниками, они фотографировали природу и ловили птиц на объектив. Он спускается к каналу и останавливается у фонтана — они договорились встретиться тут, оставалось надеяться, что они не перепутают стороны канала. Чонгук оглядывается, людей, на удивление, немного, всё же сказывается влияние прохлады осени. У канала воздух кажется ещё холоднее, Чонгук засовывает руки в карманы джинсовки и оглядывается ещё раз: кто-то фотографируется на спуске к воде, кто-то у самого водопада. Солнце чётко освещает канал с запада. До его лица долетают капли с водопада из-за чуть поднявшегося ветра, нагонявшего тучи, — Чонгук стирает их и смотрит ещё раз на небо, приложив руку ко лбу. — Чонгук? — сзади слышится неуверенный вопрос. Чонгук резко поворачивается на пятках, едва ли не теряя равновесие. Чимин предстаёт перед ним в золотых лучах закатного солнца, абсолютно поражающий воображение. Он оказывается не таким низким, как представлял Чонгук, наверное, всего на сантиметров пять ниже него самого, и то на это влияет его платформа на сникерсах. Лучи отражаются от розовых волос. Чонгук теряет все свои мысли: должен ли он поздороваться, извиниться за то, что не выглядит как на своих фотографиях, пошутить о чём-нибудь? Однако в голове одни лишь мысли о представшим пред ним Чимином. Таким же как на своих фотографиях. Ну то есть почти. Если Пак на почти всех своих фотографиях получался милым, то только благодаря какому-то чуду. Видимо, в мире существовали какие-то фильтры, о которых не знал Чонгук, которые помогали полностью скрыть всю необъятную харизму Пака. То есть даже на тех фотографиях с отпуска он не выглядел таким дэдди, каким являлся в реальной жизни. Он горяч, определённо. Не просто как какой-то мальчишка, а как мужчина. И определённо он не булка, или сахарная вата, или что-нибудь ещё. Чимину хватает одной улыбки и взгляда, чтобы е-бой Чонгук незамедлительно отдал ему в руки все поводья. Чонгук знал, что Чимин что-то скрывает, но глядя ему в глаза, он хотел спросить зачем. Ведь такого Пака хотелось ещё больше. Хотелось ему отдаться и потеряться в нём. Его волосы разделены пробором, что давало восхитительный вид на высокий лоб и аккуратные брови. В такой близи Чон мог бы сосчитать все веснушки и неровности на скулах Пака, ещё ближе — и он бы знал точное количество ресниц. Чёрт, и эти губы, растянувшиеся в приветственной улыбке, когда тот всё-таки узнал Чонгука. Его глаза так же приятно отозвались в улыбке. Насколько бы это было нагло, если бы он сейчас украл у Чимина поцелуй? Пак одет просто, но со вкусом — дорогим вкусом, потому что такое качество ткани могло быть только у хороших брендов. На нём чёрный бадлон и полуклассический костюм, на пиджаке выделяются белые полоски, окольцовывающие рукав левой руки. Образ простой, но на Чимине он сидит идеально, так, словно его подгоняли под него или тот только что сошёл с обложки какого-то глянцевого журнала. — Я забыл твой букет, — в шоке выдаёт Чонгук. Чимин в ответ тихо смеётся и качает головой. — Рад встретиться с тобой, — он улыбается Чону ещё шире, так ярко и открыто, что Чонгук удивляется, почему его сердце не остановилось. — Я тоже. Безумно, — Чон надеется, что он не покраснел достаточно заметно. — Ты выглядишь потрясающе, я даже сначала подумал, что ты модель, а не бариста. — Не совсем так, — Чимин опять качает головой, и лучи солнца отражаются от его маленьких серёжек-колец. — Я работаю в Старбаксе, да. Но там не было написано кем, — говорит он, ссылаясь на свою страничку в Тиндере. — Оу. Я имею в виду, что к такому баристе я бы ходил постоянно, но тогда ладно, — Чонгук сглатывает. — Тогда кем ты работаешь? Чимин кивает головой в сторону канала, предлагая пойти, а не стоять здесь всё время. Чонгук кивает в ответ. Он то и дело украдкой смотрит на Чимина, пока тот, видимо, собирается с мыслями — было бы довольно самоуверенно сказать, что это красота Чонгука сбила его с толку, но Чонгук позволяет себе такую мысль и еле прячет улыбку. — Эм, ну в общем, — Чимин запинается, и Чонгук кивает, обращая всё своё внимание на Чимина, собирающегося с мыслями. — Я помощник директора по коммуникации с общественностью, то есть один из многих, — Чимин отводит взгляд в другую сторону, рассматривая заточённый в бетон канал. Чонгук удивлённо переводит взгляд от лица Чимина к воде — до этого времени Чон думал, что Чимин так же, как и он сам, учится в университете. — Я должен звать тебя хёном? — Нет. — Отвечает он резко, а потом, словно удивившись своему ответу, машет руками в воздухе, — в смысле, если хочешь, то конечно. Я просто не поклонник формальностей в романтических отношениях, — он говорит достаточно убедительно, однако под конец его голос сдувается. Чонгук не знает, как на это ответить. — Я знаю, что это странно для корейца, если тебе неудобно, то я с лёгкостью уступлю. — Ты жил в Европе или США? — говорит Чонгук, не успевая прикусить собственный язык. — О. Как ты узнал? — Чимин, улыбнувшись, смотрит на Чона. Чонгук сглатывает: — Мой друг после того, как встречался с французом, начал отрицать «неравные» отношения. Ну то есть, — Чонгук поднимает взгляд к небу, как бы ища помощи в формулировании собственных мыслей, — типа… это круто, в этом есть поинт, но у меня может сначала не получиться так сразу… — Чонгук запинается, опять подбирая слова, — осознавая, что ты старше меня, и никак не акцентировать это… сложно… У меня так с английским: там всего одно «you», а уважительных форм нет… Мне нравится такая концепция, и я был бы не против попробовать. — Спасибо, — кивает Чимин. — Не волнуйся, оппой я называть тебя не буду, — Чонгук говорит это серьёзно, отчего Чимину становится смешно. Оказывается, смех Чимина заразительный, а смотреть на смеющегося Пака приятно и полезно: начинает вырабатыватываться серотонин. И Чонгук бы не отказался бы наблюдать такое каждый день. — Тут красиво, — вырывает его Чимин из мыслей. — М? Прости, я задумался. — О чём, если не секрет? — Я хочу узнать тебя, — Чонгук пытается поймать взгляд Чимина. Постепенно включается подсветка канала, и она отражается в глазах Пака, когда они всё-таки смотрят друг на друга. — Я тоже, — у Чонгука где-то в сердце разливается тепло. Чимин в упор смотрит на него с нежностью и умилением и чуть наклоняет голову, когда Чонгук не может больше скрывать свой румянец и отворачивается. — Я тоже хочу узнать тебя. — Чонгук мотает головой смущённо, не в силах что-либо сказать. — Хорошо, что ты хочешь конкретно узнать? — Ладно, это сложный вопрос. Ты можешь рассказать, почему ты здесь? Чимин задумывается. — Честно, мои друзья настояли на этом свидании. Не то чтобы я не хотел идти, — Пак мотает головой, — но я просто вообще крайне редко бываю на свиданиях, а Юнги иногда устаёт от того, что я ною ему о романтичных дорамах. В общем, поэтому посоветовал мне хоть как-нибудь попробовать. Вот. — Юнги это твой друг? Чимин кивнул: — Лучший. Он иногда слишком за меня переживает. Тем более после того как у него самого появился парень, я сам начал задумываться чаще об этом. Они проходят под мостом в тишине. Чонгук спускается на нижнюю ступеньку, Чимин смотрит на него внимательно, боясь, как бы тот случайно не упал в речку. — Я думал, что здесь будет больше зелени, — говорит Чимин, оглядываясь вокруг. — Если мы пройдём дальше, там будет совсем дикий ручей. — Моя очередь. Чем ты занимаешься? — интересуется Чимин. Чон поднимает взгляд на него снизу вверх. Со ступеньки Чимин выше, и когда они вновь пересекаются взглядами, Чон чувствует трепет: в закатных лучах Чимин выглядит совсем бесподобно, а ракурс снизу делает Чона абсолютно беззащитным перед его красотой. Тихий ветер едва ворошит его розовые волосы, а оранжевые облака на заднем фоне дополняют этот обманчиво невинный образ. — Фотографией, — выдавливает из себя Чон. Он еле заставляет себя оторваться от разглядывания Чимина, который улыбается от уделённого ему внимания. — Не споткнись, пожалуйста, — совсем тихо говорит Пак. — Ещё немного видео, — тараторит Чон. — Мне нравится делать короткие скетчи со съёмок. — Ты учишься в университете? — Да, на третьем курсе, — Чонгук кивает и неожиданно чувствует себя слишком юным. — О, у нас с тобой 4 года разницы, — Чимин чешет заднюю сторону шеи. — У меня с моими хёнами больше, — улыбается Чон. — Я на самом деле думал, что фотографы всегда носят с собой какую-нибудь аппаратуру, — Чонгук в ответ прыскает, — большие сумки с камерами, которые едва ли их не перевешивают. — Хён сказал, чтобы я ничего не брал, чтобы тебя не смущать, — Чонгук смотрит на воду под своими ногами. — Меня бы это не смутило, — он чувствует серьёзный взгляд на себе. — Я на самом деле восхищаюсь людьми, которые с такой страстью относятся к тому, что делают. Это поистине невероятно. — Ты так действительно думаешь? — у Чонгука распахиваются глаза, и он внимательно смотрит на Чимина — на том не было ни следа насмешки, он говорил искренне. — Если ты хочешь, то ты можешь взять камеру на наше следующее свидание, я буду только за. — С-следующее свидание? — Чон сглатывает. Это невероятно, он ничего не сделал, чтобы понравиться, а Чимин хочет с ним пойти ещё на одно свидание. — Ты не против? Надеюсь, я не слишком тороплю события, но ты интересный, и я бы хотел и дальше с тобой общаться. Чонгук сначала кивает головой, потом, поняв, что он совсем не то имеет в виду, качает головой, не в силах сказать, что он готов хоть сейчас пойти ещё на одно свидание с Паком. Чимин в ответ смущённо улыбается. Они проходятся ещё немного. Чонгук старается не сильно уходить в свои мысли, он понимал, что даже с таким не особо активным собеседником, как Чимин, ему довольно тяжело, и надо делать передышки, чтобы осознать всё, что до этого сказал и Чимин, и он сам. Хёны к этому уже привыкли, а потому в такие моменты обычно не задавали Чонгуку прямых вопросов или говорили на понятную только им тему. Чонгук приходит к выводу, что в целом он пока неплохо справляется, Чимин по сути пригласил его на второе свидание — а это многого стоит. Чимин спрашивает об учёбе Чонгука в общем. Чонгуку действительно нравится учиться на своей специальности, он поглощён своей профессией, старается брать много стажировок, накапливает портфолио. Работает с разными направлениями и стилями, ходит на курсы по фотошопу, чтобы улучшить нужный для работы скилл. Чимин слушает его заинтересованно, задаёт наводящие вопросы, старается не переводить тему на себя — Чонгук ценит это. И всё же Чон потом спрашивает и про его карьеру, как так получилось, что он молодой, едва-едва выпустившийся из университета, а уже занимает неплохой пост. Тот просто отвечает, что повезло со стажировкой. — Я никогда до этого не интересовался кофе, а им понравились моя научная работа в университете — они были партнёрами университета. — Ты уверен, что не принижаешь свои достижения? — Чонгук мило улыбается. — Не знаю. — Чимин откидывает чёлку пальцами. — Ты когда-нибудь себя чувствовал так, словно в детстве тебя считали слишком одарённым, а потом ты так и остался просто одарённым ребёнком? — Наверное. Что-то близкое к этому — да. Ну то есть в детстве я не знал, чем буду заниматься, но старался делать всё, что мне говорили, поэтому в какой-то момент меня даже стали называть золотым мальчиком, — Чимин удивлённо смотрит на Чонгука, на что тот начинает смеяться, — это не так. В подростковом возрасте я потерялся, потому что по-прежнему старался делать всё, что мне говорили. Ну и довольно тяжело было понять, что мне нравится. — Мне нравилось быть подростком. Я занимался танцами — моя страсть. Сейчас, видимо, выдохся. — Почему больше не занимаешься? — В университете не было времени. А сейчас уже даже непривычно возвращаться к этому. Может быть, стоит попробовать. — Ходишь в зал? Выглядишь потрясающе, — Чонгук проглатывает слюну, не упуская возможности сделать комплимент. Чимин смеётся и запрокидывает голову, отклоняясь от смеха назад, прикрывая свою улыбку. Чонгук, не ожидавший такого, хватает Чимина за плечо, чтобы тот ненароком не упал в канал. Чимин резко выпрямляется и оказывается близко к лицу Чонгука. Слишком близко. Его тёплое дыхание обдаёт лицо Чонгука — он покрывается румянцем от такой близости. Приходится выпрямиться с Чимином в руках, отпустить его, отвернуться и идти дальше как ни в чём не бывало. Вот только руки сами по себе сжимаются в кулаках от непреодолимого желания опять коснуться Пака. Чимин чертовски красив вблизи. Особенно его сочные губы. Они оказались прямо на уровне глаз Чона, а теперь не могли выйти из сознания. И горячее дыхание, опалившее нос Чонгука. Как назло закончились ступеньки, и Чонгуку пришлось подняться на уровень с Чимином, тот опять стал ниже него. — Я это к чему… Ты же можешь какой-нибудь день вместо круговой тренировки, например, сходить на танцы. Я так пытался на пилоне научиться… — Никогда не думал об этом, — Чимин поджимает губы. — Не хочешь как-нибудь со мной сходить? — Пак резко поворачивается к Чонгуку всем корпусом и облизывает губы. Чон не выдерживает и двух секунд сладостного напряжения, что дарят эти глаза, поэтому спешно отводит взгляд на дорожку и зелень, которая постепенно начала их окружать. — Да, с удовольствием, — кивает он, — напиши мне. — Просто мне кажется, одному мне духу не хватит пойти. Всё-таки я ну очень давно не танцевал. Словно стоит блок внутри меня. — Чонгук поднимает брови, заинтересованно смотря на Пака. — Я как-то на танцах сломал палец на ноге — довольно болезненно, после этого крайне сильно не хотел возвращаться в танцевальный зал, сопротивлялся самому себе. Вот. Очень похоже на это чувство. Тогда я смог себя заставить. Сейчас даже не знаю, с какой стороны подойти. Чонгук останавливается и серьёзно смотрит на Чимина: — Я уверен, у тебя получится преодолеть свой страх и в этот раз. К тому же людям с плотным графиком работы нужно хобби, которое по-настоящему приносило бы им удовольствие. — Чонгук чуть хмурит брови, словно что-то обдумывая. — Ты милый. Чонгук открывает рот, чтобы возразить, но не находит слов. Потому что хочет быть милым для Пака. — И пилон это реально круто. Не представляю, сколько силы требуется, чтобы хотя бы просто удержаться на нём. — О, у меня и не получилось. А потом я подумал, что это совсем не моё, и углубился в йогу. Довольно занимательный опыт. Мне нравится, что по сути ты держишь только свой вес, но нагрузка иногда очень ощутимая. Думал заняться ещё плаванием, но мне, честно, не хватает времени — боюсь зашиться с университетом. — Тогда твой совет может сработать и для тебя же — замени круговую тренировку на день плавания, — Чимин улыбается так, что его глаза превращаются в щёлочки. И Чонгук не может не улыбнуться в ответ. *** — В смысле вы с ним даже не поцеловались? — Джин в шоке уставился на Чонгука. — Хён, давай, пожалуйста, не об этом… — Нет, я хочу узнать, кто этот джентльмен, что даже не поцеловал тебя! — Джуни-хён, как протекает написание новых треков? — Чонгук заламывает пальцы в мольбах к небу. — О, отлично, я уже отправил демо-версии к новому альбому заказчику, те сказали, что прослушают. И они хотят подключить ещё одного продюсера к составу — я послушал его треки, и это нечто, честно-- — А может, он просто гетеро? Чонгук, ты не думал об этом? Может, он просто не по мальчикам и экспериментирует, а ты попался ему под руку? Чонгук закрывает своё лицо руками. — Тогда бы он его не пригласил на второе свидание, хён… — Нет, ну ты представляешь? Как такое вообще могло произойти! — Ты не думаешь, что Чонгук просто хочет повзрослеть и найти стабильные отношения, которые будут выходить за рамки секса? Ты должен думать о лучшем варианте, а не забрасывать Чонгукки дополнительными переживаниями. Мы должны его поддержать, ему же нелегко, ты же видишь. Серьёзные отношения — это большой шаг, тем более когда это первые такие отношения. Сокджин умеряет свой пыл и задумывается. Чонгук старается чуть ли не не дышать, раствориться с воздухом, чтобы старший хён уже перестал думать о нём. Они собрались вообще не ради обсуждения его отношений, он просто случайно сказал, что секса с Чимином у него не было, ну и понеслось. — Ладно, Чонгук, тогда такой вопрос: тебе нравится Чимин? — Ну… — Чонгук кидает взгляд на Намджуна, как бы прося его спасти от этого допроса, но тот посчитал вопрос уместным, потому что тоже переживает за младшенького, и никак не останавливает Джина. — Он красивый, с ним приятно общаться… — Чонгук задумывается и исправляется, — он очень красивый, да… Мне с ним легко, и я хочу общаться с ним дольше, чем с остальными. Чимин действительно произвёл на него неизгладимое впечатление, и ему очень хотелось произвести точно такое же, не показаться скучным и плоским — и хотя Намджун ему всегда говорил, что он невероятная личность, хотелось это услышать и от Пака. Он не хочет просто восхищаться Чимином, он хочет быть с ним наравне, чтобы они вместе становились лучшими версиями себя, чтобы они в один прекрасный день поняли, что они не просто симпатичны друг другу, но и любят друг друга, чтобы можно было точно сказать, что они вдохновляют друг друга, заботятся друг о друге и взрослеют вместе, чтобы потом, возможно, когда-нибудь вместе завести кота или собаку, по очереди выгуливать питомца и заботиться о нём, не забывая приносить друг другу завтраки в постель и проводить вместе все ужины, ходить на корпоративы вместе, и все друзья поддерживали бы их отношения. Может быть, они даже когда-нибудь решат выйти замуж друг за друга в какой-нибудь европейской стране и устроят медовый месяц, который не будет отличаться от их предыдущих совместных путешествий, кроме того, что у них появится совместный кинк называть друг друга мужьями (Чонгук бы точно заводился от того, как это приятно называть Чимина на корейском «муж», а Чимин бы сцеловывал буквы с его губ). — А что если он просто ищет себе шугар бейби? — Сокджин округляет глаза и прикрывает рот рукой. — Хён, ты не забывай, кому это говоришь, — Намджун, кажется, уже начинает получать удовольствие от этой комедии. — Кто сказал, что шугар бейби обязательно должен быть бедным? Что за дурацкое правило? Может, ему просто приятно полностью оплачивать счета Чонгука и дарить ему подарки просто за то, что он рядом? — Мы делили счёт напополам, — тихо встрял Чонгук. — С твоей инициативы! Я в этом уверен! Он просто не хотел тебя пугать своим напором на первом свидании и разрешил вводить свои правила! — Хён, пожалуйста, давай перестанем говорить об этом, — взмолился Чонгук. Он не хочет признавать этого, но слова Джина сеют в нём некоторые сомнения — вот только этого ему не хватало, честное слово. Намджун спрашивает Джина о здоровье его матушки, тактично переводя тему, и Сокджин, сдаваясь, уходит из наступления, отвечая на вопрос Намджуна. Чонгук благодарен друзьям за их переживания, но излишняя опека старшего Кима иногда пугала и заставляла его думать о вещах, о которых он не хотел бы никогда думать. Он старается поддерживать разговор друзей, но, к его сожалению, мысли возвращаются только к одному. За эти несколько дней, что прошли с их свидания, они успели завалить друг друга тысячами сообщений, говоря о разных мелочах или серьёзных темах, которые выражали их отношение к миру — и в такие моменты было приятно осознавать, что даже если они думали об одной проблеме по-разному, они старались найти компромисс и понять друг друга.«слушай, дурацкий вопрос»
«не пойми меня неправильно»
«я же не просто шугар бейби для тебя?»
Чимин не отвечает буквально пару минут, но Чонгук уже начинает грызть ногти и постукивать по экрану заблокированного телефона, тревожно переводя взгляд от Намджуна к Сокджину и обратно — они обсуждают какой-то бренд, который изготавливает рюкзаки из переработанных материалов, и как бы ни хотел Чон поддержать этот разговор, он всё время возвращает свой взгляд на чёрный экран смартфона. Чонгук как раз опять переводит взгляд с одного Кима на другого, как телефон на коленях вибрирует и показывает уведомление. Чонгук старается сдержать дрожь, и открывает сообщения. Чимини «Боже, нет, откуда такие мысли» «У меня к тебе только серьёзные намерения» Чонгук облегчённо выдыхает, а сердце его трепещет. Чон набирает сообщение и тут же стирает его, понимая, что это будет выглядеть слишком отчаянно. Они уже говорили о своих намерениях, и оба пришли к выводу, что спешить не хотят, но и не ставили никаких рамок, сойдясь на том, что будут плыть по течению, и если совсем уж захочется, то не будут сдерживать себя, показывая только истинные намерения и страсть. И Чонгуку страсть как понравилось держаться за руки, когда они сидели в ресторане и смущённо смотрели друг на друга. Ладонь Чимина была тёплой, мягкой, но сильной. Он нежно поглаживал ладонь Чона, и оттого тот не мог сдержать свой румянец. Да, ему определённо нравится этот мужчина, сошедший словно с кадров дорамы. Чимини «Что ты думаешь на счёт современного искусства?»«я за»
Чимини «Я никогда не был на выставках современного искусства»«я могу быть твоим гидом»
«не то чтобы я много знаю, но что-то да рассказать смогу»
Чимини «Что на счёт того, чтобы сходить вместе на выставку?» «Мне кажется, ты отлично впишешься в музей»«надеюсь, не потому, что я старый»
Чимини «Если ты старый, то я древний?»«конечно, нет, милашка»
«хотя я бы отснял тебя на выставку…»
Чимини «Это потому, что ты искусство» «И я хочу любоваться тобой»«и только?»
Чимини «А кто мне разрешит прикоснуться к драгоценному экспонату»«сам экспонат?»
Чимини «Я буду бережным» «Буду нежным»«у меня на зубах сахар скрипит»
Чимини «Ты хочешь, чтобы я был грубым?»«не волнуйся, я выдержу»
Чимини «Насколько грубым я могу быть?»«так, чтобы у меня оставались следы от верёвок на коже»
«и отпечатки твоих зубов»
Чимини «А синяки от моих пальцев на твоих бёдрах?»«это будет преступлением, если ты их там не оставишь»
Чимини «И отпечаток ладони на правой ягодице?»«чимин…»
«я в кафе с друзьями…»
Чимини «Тогда в твоих же интересах постараться не возбуждаться особо»«я хочу увидеться с тобой»
«и в этот раз сделать больше, чем просто подержаться за ручки»
Чимини «Например?»«обняться»
Чимини «Мы можем начать с этого»«ловлю тебя на слове»
Чимини «На самом деле, я восхищаюсь тем, как ты успеваешь находить время при своём загруженном графике для друзей и меня»«о, я с ними просто обедаю»
«это удобно»
«а ради встреч с тобой, я готов не спать ночами»
Чимини «Только не говори, что ты реально не спишь ночами» «Заботься о своём здоровье!» «Иначе на третьем свидании мы будем просто спать вместе!»«ты же понимаешь, что это не звучит как угроза»
Чонгук закусывает губу в предвкушении, его пальцы чуть потеют, и всё, что он хочет прямо сейчас, — ощутить вкус Чимина на своих губах, нежность его губ, мягкость его кожи и её терпкость, вдохнуть аромат его духов на шее и оставить там влажный след губами вниз, а потом языком вверх. Чонгук знает, что Чимин прекрасно осведомлён, как он действует на младшего. Но они играют в эту игру вдвоём, и им нравится потакать друг другу. *** Чонгук на такси доезжает до Insa Art Center, выходит и переводит дух. Задумывается, приехал ли уже Чимин или нет, но они договорились встретиться неожиданно, так, словно они совсем незнакомцы — это игра, и она захватывает дух. Выставка небольшая, потеряться там невозможно, так что Чонгук планирует не спеша ходить, пока Чимин не найдёт его и не подарит обещанные объятия. Возможно, Чонгук опять пересмотрел кучу дорам, но кто ему запрещал? Пока он поднимается на лифте на нужный этаж, он вспоминает, что опять забыл цветы на кухне. Это становится какой-то дурацкой традицией. По крайней мере в прошлый раз он отправил их Чимину доставкой, муторно выпытывая, где он живёт. Не поздно ли за ними возвращаться? Он успевает поспорить с самим собой, успеет ли купить подарок или нет, идти с пустыми руками как-то странно. Не то чтобы он обычно ходил на все свидания с подарками или цветами, но второго свидания у него ни с кем не было и такого жгучего предвкушения встречи, как с Чимином, у него никогда не было. Когда двери лифта открываются, он сходится с самим собой на том, что просто купит Чимину всё, что тот захочет. Всё. Абсолютно всё. Даже выкупит свою душу у дьявола, чтобы подарить её Паку. Первые пять минут, гуляя по галерее, он невероятно нервничает и искоса смотрит на людей. Чон выискивает розовую макушку в каждом угле, но никого не находит. Иногда он даже задумывается о том, что если Чимин покрасился, как он, неожиданно, чтобы так же сбить с толку Чонгука. Но он открывает последнее селфи Пака в их диалоге, утреннее, Чимин там сонный, чуть опухший, нижнюю половину его лица закрывает одеяло, а розовые волосы разбросаны по подушке. Кажется, люди обычно в галереях смотрят на искусство. Спустя эти пять минут, он приходит к выводу, что лучше стоять на одном месте, и тогда Чимин сам наткнётся на него. В последние дни перед свиданием сексуальное напряжение между ними возросло до невероятных размеров, но Чонгук всё ещё старался избегать секстинга, а Чимин не делал первых шагов, и эта пресловутая джентльменская черта особенно начинала раздражать Чонгука, когда у него вставал член. Чимин вообще не булочка. Ни с клубничным, ни с банановым джемом. Он не был пряником — он был кнутом, который наказывал Чонгука за все его предыдущие «отношения». Чимин, понятное дело, не знал об этом, но его дурацкое правило «никакого секса на первом свидании» превратилось постепенно в правило «пока Чонгук не попросит открыто, никакого секса». И Чонгук действительно хотел бы умолять, но он представляет, как Чимин улыбается ему уголком губ и качает головой после этого — он проиграет в этом не названном соревновании, правила которого они не обсуждали, но тут и так всё понятно. Чонгук не хочет показаться перед Чимином подростком, жаждущим только секса, а Чимин, очевидно, чувствует ответственность за то, что он старше. Чонгук искренне желает того, чтобы именно Чимин первым сломал свои принципы и пригласил его в постель — желательно с формулировкой «жёстко оттрахать». Чонгук останавливается напротив реплики «Глубины» Поллока, но в голове был лишь один вопрос: «Если полить член Чимина джемом, то каким: клубничным или всё же банановым?» Так и не придя к ответу на этот вопрос, Чонгук задаётся другим, что он хочет сделать с Чимином сильнее: отсосать или засадить ему? Но и этот вопрос остаётся в его голове без ответа, единственное, что он знал точно — он хочет Чимина. Всего. Без всяких оговорок. Полностью. Он хочет себя ударить по лицу за такие мысли, но сдерживается изо всех сил. И винит во всём Чимина, который не переставал слать ему селфи в зеркало из спортзала. Где он потный, а футболку он специально приподнимает, чтобы оголить полоску живота между шортами и пупком (выше он не поднимает, а жаль), леггинсы подчёркивают каждую мышцу на ногах, короткие шорты на них — личный кинк для Чонгука, и он не может перестать представлять Чимина в этих беговых шортах. И то, как он ходит в них по их квартире. — Наверное, у картины невероятный смысл, — раздаётся совсем рядом, шёпотом, у уха. Чонгук в блаженстве прикрывает глаза. Он резко поворачивается в руках, которые смело легли на его талию, и буквально тонет в чужих глазах. Напротив стоит Чимин, абсолютно обворожительный. Ладони Чимина горячие и обжигают сквозь шёлковую рубашку. Чонгуку хочется плавиться от взгляда, каким на него смотрит Чимин, от рук, что держат бережно, но твёрдо, от дыхания, отдающего мятной жвачкой. Чонгук окидывает взглядом, на сколько может, Пака — они стоят очень близко друг к другу. В этот раз на нём брючный чёрный костюм, под которым простая белая футболка, на вороте которой висят розовые очки в тон волосам в металлической оправе, брюки подпоясаны кожаным ремнём с квадратной пряжкой. Но всё это вместе с мелкими аксессуарами: серёжками, кольцами, тонким браслетом и цепочкой, выглядывающей из-под ворота, — невероятно играет на руку Чимину. Он выглядит бесподобно. — Я просто не разбираюсь в экспрессионизме, — Чимин очаровательно улыбается, а Чонгук опять подавляет в себе желание попробовать на вкус эту улыбку. Когда-нибудь он себе не откажет. — Ну ты хотя бы знаешь, что это это за стиль, уже хорошо. — Будешь моим учителем в современном искусстве? — В Поллоке, — вот повезло же Чону, что Намджун обожает современное искусство, да и пары по истории искусства не прошли даром. — Тогда расскажи мне об этой картине, — на самом деле в самой фразе не было ничего двусмысленного, но то, как это было произнесено… то, какой взгляд Чимин отправил после фразы… Чимин медленно разворачивает Чонгука обратно к картине, не убирая свои обжигающие руки с талии младшего. Чонгук попал и глубоко. Тут у него есть всего два выхода: действительно начать рассказывать историю жизни Поллока, историю картины, её смысл и толкования либо… — Я хочу тебя так же глубоко, насколько глубок тут чёрный, — кажется, он проиграл. Но по крайней мере он не умолял Чимина. Он просто констатировал факт, открывая все карты. А Чимин… Пусть делает с этим всё, что хочет. Чонгук искренне сдерживает весь свой румянец, молится всем известным богам, чтобы его красные уши не горели так сильно. А Чимин, словно услышав эти молитвы, кладёт подбородок на правое плечо Чона, поворачивает свою голову ближе к уху и шепчет: — Ты красивый. Фотографии не передают всего, поэтому я скучал. — Чонгук поворачивается в чужих руках. Чимин заправляет прядь чёлки Чонгука за ухо, оставляя ладонь на щеке. Чон прикрывает глаза и ластится к чужой руке. — То же самое могу сказать и о тебе, — Чимин на эти слова улыбается. И Чонгук тянется мотыльком на этот пожар, позволяя себе в последний раз перед поцелуем взглянуть в глаза Чимина, остановившись на секунду, а потом окунуться в омут поцелуя. Короткого, сладкого, но чувственного. Он не позволяет себе даже надавить на губы Чимина, они едва соприкасаются. Чонгук — стрекоза, коснувшаяся поверхности воды. Он отстраняется прямо тогда, когда Чимин подаётся навстречу. Сердце стучит где-то в горле, ладони потеют, и мурашки толпой бегут откуда-то с поясницы на рёбра и затылок. Чонгук отходит на шаг назад, позволяя рукам Чимина упасть с его талии. Чонгук трёт шею, чтобы успокоить разгулявшиеся нервы, и смотрит на Чимина из-под чёлки. Тот выглядит удивлённым, приятно удивлённым, его губы распахнуты, а рука поднимается, чтобы коснуться ожога, оставленного Чонгуком — от этого зрелища у Чонгука пятнами выступает румянец, заливающий его щёки и шею. Они бы так и стояли напротив друг друга, не зная, что делать дальше, но в их поле зрения появляется другой такой же заблудший посетитель этой выставки, и они вспоминают, где он находится. Они идут от одной картины к другой — Чонгук молчит, не зная, как подобрать слова, несмотря на то, что обещал быть экскурсоводом. Просто никогда ещё поцелуй не оставлял так много чувств после себя. Он чуть не сжёг себя в том пожаре нескольких секунд и миллисекунд, а щекочущее чувство счастья зарождается на участках губ, которые соприкоснулись с чужими несколько минут назад. Они останавливаются напротив какой-то репродукции — Чонгук совсем не следит, погрузившись в свои мысли. Но сейчас он чувствует чужой взгляд, пронизывающий, но тёплый, пристальный и заботливый. Чонгук несмело поднимает взгляд, встречаясь с очами напротив — в них такая же буря эмоций, оно и понятно, они в эпицентре одного урагана. Но Чимин выглядит спокойно, и даже позволяет себе улыбнуться уголком губ, совсем незаметно для остальных, но не для Чонгука, которому это и предназначалось. Сердце опять заходится в невероятном темпе, словно стуча о все соседние органы больнее, чем обычно. Протянутая рука Чимина кажется маяком в ночном море. И Чонгук полностью полагается на Чимина — им точно будет мало даже трёх свиданий, чтобы совладать с разбушевавшимися стихиями внутри них. Они кивают друг другу, всё так же в тишине заканчивая прогулку по галерее, но эта тишина уютная, а горячая рука Чимина в руке Чонгука дарит спокойствие, волнами растекающееся по всему его существу. — Мы можем взять по бабл ти и подняться здесь на пятый этаж. Обзор, конечно, не самый захватывающий-- — Но это всё равно романтично, так что, да, давай поднимемся. — Только сначала в гардероб — там открытая площадка. Когда они забирают вещи из гардероба, Чимин с интересом рассматривает сумку из-под камеры, которую Чонгук получает из чужих рук, — Чонгук чувствует этот изучающий взгляд. Он боится, как бы не спугнуть своей страстью к фотографии свою будущую музу, а потому кивает на сумку и извиняюще улыбается: — Ты сам в прошлый раз сказал, что я могу… кхм… — Мне остаётся надеяться, что я выгляжу достаточно хорошо, чтобы быть пойманным твоим объективом, — Чимин возвращает улыбку. После этих слов Чонгук даже подумывает завести отдельную карту памяти только под фотографии Чимина. — Ты выглядишь более чем достаточно, — Чонгук ловит мягкий взгляд Чимина после этой фразы, и усилием воли заставляет бабочек в животе успокоиться. Просто он не знал, на что только что сам подписался, просто он не знал, как горячо будет выглядеть Чимин в брючном костюме, с пальто в тон, ослепительно холодный, но заставляющий испытывать жар, под этим осенним солнцем. Он просто буквально сидит на скамейке с раздвинутыми ногами, опираясь на них чуть-чуть локтем, а во второй руке покоится его стаканчик с чаем. Он смотрит на Чонгука сквозь пальцы в объектив, усмехается, как дьявол, зная, какой эффект он производит. На самом деле, Чонгук надеялся смутить Чимина своим пристальным вниманием через камеру, однако Чимину удаётся сделать то, что не смогли сделать ню-модели, — смутить Чонгука, пока он погружён в свой профессиональный режим. Теперь Чонгук чувствует себя неловко за все свои комментарии, которые он давал Чимину, пока они поднимались на пятый этаж. «Самое главное — расслабься», — ему самому бы сейчас не помешало расслабиться. Он буквально чувствует себя так, словно он в дикой природе фотографирует амурского тигра, а тот смотрит ему прямо в объектив. Чимин, и это абсолютно точно, готов принести ещё кучу сюрпризов в жизнь Чонгука. И тот не знает, радоваться ли ему или оплакивать свою спокойную, устаканившуюся жизнь. Он угодил в лапы хищника, который притворялся котёнком — теперь Чон это точно ощущал. Волосы на затылке чуть встают, мурашки — водопадом по спине, и он решает для себя: раз так, то он будет получать от этого как можно больше выгоды и удовольствия. *** После их первого поцелуя Чонгук не может думать ни о чём другом. У него мозг отказывался работать совсем. Он не знает, что писать в ответ на сообщения Чимина, и пялится на них минут по пять, он зависает на лекциях, выпадает на практиках, отказывается от проекта, потому что не может сосредоточиться на элементарных вещах. Пропускает строки субтитров в аниме, не может вспомнить, что он хотел сделать, открывая ноутбук. Не мог перекинуть на новенькую SD-карту фотографии Чимина. Он оставляет их в близком доступе на ноутбуке, копирует на смартфон. охраняет каждую фотографию из мессенджеров. Удаляет Тиндер. Он сидит в гостиной и не может понять смысл учебного фильма, который смотрел под тонким пледом. Не может сосредоточиться на голосе диктора, потому что в голове набатом стучит кровь. Воображаемые руки Чимина медленно задирают его шорты выше, бесстыже и горячо ныряя под них. Эти руки упрямо нажимают на его грудь, заставляя лечь на диван, раздвигают ноги, чтобы тело могло прижаться ближе, а язык достать до шеи и пульсирующей сонной артерии. Чтобы потом горячим дыханием в пересохшие губы, чтобы потом проникновенно глаза в глаза и целоваться с дрожащими ресницами, едва соприкасаясь губами, потому что так гораздо интимнее. Чонгук чувствует этот эфемерный жар. И плавится от собственных мыслей. Диктор продолжает говорить о чёрно-белой фотографии, а Чонгук зажмуривается до чёрно-белых точек в глазах. Он сдерживает себя из последних сил, чтобы не написать Чимину, сжимает руки в кулаки, и ногти впиваются в ладони, поджимает губы и сворачивается в позу эмбриона на диване.«я чертовски сильно хочу тебя поцеловать»
«сначала нежно и невесомо»
«а потом закусать их до синяков»
«пожалуйста»
«приезжай»
«адрес ты знаешь»
«чимин»
Чонгук закусывает нижнюю губу, и пытается успокоить своё нервно бьющееся сердце. Чимин не пишет. Звонит. И Чонгук дрожащими и потеющими руками принимает вызов. — Ты в порядке? — Чимин на том конце звучит взволнованно, запыхавшийся и обеспокоенный, шуршащий одеждой. — Ты же приедешь? — Чонгук прикусывает палец, оттого как он жалко звучит. — Конечно, малыш, — и это «малыш» становится контрольным. Оно нежное, произнесённое на выдохе, переполненное теплом — Чонгук зажмуривается как от долгожданного весеннего солнца. — Я скучал… — Я тоже, — Чонгук знает, что Чимин сейчас улыбается одной из своих мягких улыбок, которые дарит ему при встречах и видеозвонках. — Эти пять дней были пыткой, — шепчет Чон. — Что ж ты мне не сказал… Я беру с собой одежду на завтра. — Щётку зубную не забудь. — Взял. — А родителям что скажешь? — Ушёл к своему парню. Я им уже сказал. — Чонгук поджимает пальцы на ногах, оказывается, приятно слышать такие слова от правильного человека. — А я жду своего парня, — Чонгук едва слышно говорит это в трубку. Но отчётливо слышит поражённое глубоко в сердце «ох» в динамике. — Подожди секунду — я подключу наушники, чтобы не сбрасывать, — Чонгук слышит копошение и открывающийся лифт. Он тоже ищет свои эйрподсы, не вставая с дивана — лишь протягивая руку к журнальному столику, на котором бедный лэптоп до сих пор проигрывает документальный фильм. В какой-то момент они поняли, что им не хватает печатных слов на все их чувства. Не хватает фотографий и видеозвонков. Они решили, что будут дышать вместе, поэтому просто созванивались, чтобы слышать друг друга. Чонгук любил слушать мерное дыхание, когда готовил. А Чимин звонил перед сном, чтобы сначала чуть-чуть посмотреть друг на друга, уставших, готовых ко сну, а потом он так и засыпал под стук клавиатуры и дыхание Чонгука, пока тот печатал отчёты и доклады перед сном. Чонгуку крайне тяжело было в первый раз сбрасывать звонок — он ничего не видел на экране, телефон Чимина упал в одеяло на экран, но размеренное сопение успокаивало, и доклад уже не казался таким раздражающим. С другой стороны, если телефон Чимина бы сел по его вине, было бы крайне нехорошо — он мог проспать будильник и опоздать на работу. Поэтому с тяжёлым сердцем, оттого что не мог быть рядом сейчас, Чонгук скинул звонок. Поэтому сейчас их практика молчать во время звонка на протяжении всей поездки Чимина до Чона была их собственной нормой. Чонгук слышит, как Чимин расплачивается с таксистом, Чимин слышит, как Чонгук моет посуду, как на заднем фоне надрывается диктор. Они оба тяжело дышат, не с силах дождаться встречи — Чонгук заламывает пальцы и хрустит ими. — Надо купить что-нибудь домой? — Чонгук не может сказать, почему такой бытовой вопрос всколыхнул в нём столько чувств, но он даже подорвался с пола, на котором искренне пытался последние десять минут смотреть фильм. — Нет, — выдыхает он уже у двери, ожидая скорого звонка. — Я почти здесь, — Чонгук слышит, как взбудоражен Пак, но тот всё ещё пытается успокоить чуть-чуть младшего. Сердца у обоих заходятся, одинаково не позволяя дышать своим хозяевам. Тёплые объятия с порога. Чонгук утыкается в ворот пальто, крепко обнимает Чимина под грудью, чувствует руки под футболкой, сжимающие рёбра. Они до сих пор в наушниках, и их хочется сейчас просто выкинуть, чтобы слышать дыхание без всяких препятствий. — Чонгук-а… ты дрожишь, эй, — Чимин отрывается от надплечья Чона, в которое дышал до этого. — Эй, — совсем мягко. Одна из рук покидает теплое пространство под футболкой и перемещается на макушку, где начинает нежно перебирать пряди волос. — Я здесь. Ты в порядке? Чонгук лишь зарывается ещё больше носом в шею Чимина и бормочет: — Я перевозбудился, всё в норме. — Я могу как-нибудь помочь? — Чимин целует у уха. Чонгук лишь мотает головой. — Давай я тихонечко разденусь и сделаю тебе чай, м? — Он ещё раз клюёт у уха сухим поцелуем. Чонгук не отпускает Чимина ни на секунду, он чуть ли не висит на нём, и Чимину приходится идти на всякие ухищрения, чтобы снять верхнюю одежду и дойти до кухни. Так, Чонгук оказывается на руках у Пака, буквально обхватывая его талию ногами. Он не хочет задумываться, каким раздражающим может показаться сейчас или какой тяжёлый он для такой поддержки. Но Чимин крепко держит его за бёдра, прижимая бережно к себе, шепчет какую-то милую и успокаивающую ерунду, находит кухню только по наитию, сажает Чонгука на столешницу для того, чтобы достать наконец эти раздражающие наушники. — Где кейс? — он находится очень близко к лицу Чонгука, дышит в губы, а его руки до сих пор касаются горящих ушей Чонгука, хотя никаких причин на это больше не было. Чонгук пытается вспомнить, где он оставил кейс, но все мысли возвращаются только к губам Пака, находящихся прямо напротив его. Он не может оторвать от них свой взгляд, и его кидает то в жар, то в холод. В какой-то момент ему кажется, что дистанция между ними уменьшилась, и он надеется на то, что его сердце достаточно выносливо для такого. Всё настолько плохо, что он не может даже дышать через нос, его губы произвольно открываются и выдыхают в чужие — Чонгук замечает трепет ресниц Чимина, его поверхностное дыхание, словно он затаившийся хищник, словно он боится дышать в полную меру, чтобы случайно не задуть огонь Чонгука. И эта трепетность добивает Чонгука: он первый подаётся вперёд, наконец ощущая жар чужих губ. Чимин издаёт какой-то задушенный звук, пытаясь наконец вздохнуть в полную силу, однако не отрывается от чужих губ. Его руки ложатся на щёки Чонгука, брови хмурятся, и Чон чувствует себя особенным сокровищем в этих руках, и он подаётся ещё ближе, нос врезается в чужую щёку, а между ними остаются только слои одежды и межатомное расстояние. Всё это ощущается интимнее, чем секс на первом свидании, всё это — апогей двух с половиной последних недель. Чонгука, кажется, начинает трясти с большей силой. Он вплетает пальцы в чужие волосы, мягкие от бальзамов. Пытается спастись от шторма, но лишь глубже заходит в воду. Они еле отрываются друг от друга только для того, чтобы заглянуть в глаза друг другу, только чтобы потом поцеловаться с открытыми глазами. Чимин опускает руки на чужую талию и сжимает её чувственно. Чонгук больше не может выдержать этой пытки сладких поцелуев, у него закрываются глаза от переизбытка чувств, он наклоняет голову и раздвигает языком мягкие губы Пака, с нажимом проходится по ряду зубов и наконец встречается с чужим языком, сплетаясь с ним — руки на его талии сжимают его крепче. Они дышат друг другом, чувствуют друг друга на вкус, пальцами, щеками, носами ощущают пламень их тел. Чонгук успокаивается в этих руках, но трясти его начинает только больше — это зарождается где-то в груди, это не поддаётся контролю. Поэтому он с усилием воли отрывается от сладких губ, проводит губами по щеке и утыкается в надплечье, проведя носом по сонной артерии. Он прижимает Чимина к себе так, чтобы тот никогда и никуда не смог убежать. Он обхватывает его за шею так близко, что его лицо оказывается прижатым к задней части шеи Чимина. Здесь пахнет сандалом и кедром. Здесь тепло. И Чонгук накидывает большой капюшон худи Чимина на них обоих. И закрывает глаза, растворяясь в уютной темноте. Он чувствует, как Чимин ерошит медленно пальцами его короткие волосы на затылке, чувствует металл больших колец на этих пальцах, чувствует, как пальцы другой руки трогают его выпирающие лопатки через тонкую ткань домашней футболки. Чонгук хочет задохнуться в этих чувствах. Они так стоят ещё долго, сравнявшись в дыхании и сердцебиении. Чимин целует его в основание шеи: — Чаю? Чонгук кивает, но отпускать Чимина не хочет. Пак отстраняется, но передвигается вдоль гарнитура, держа Чонгука за руку. Так же держась за руки, они пьют чай, деля между глотками поцелуи. И не могут поверить в столь неожиданно найденный уют. Среди их быстро текущей жизни, среди шумной жизни Сеула они пьют чай из больших кружек в дециметрах друг от друга на кухне с выключенным светом поздним вечером. Чонгук успокаивается окончательно, перекидывается мягкими улыбками и шутками с Чимином, рассказывает о своём дне и несделанной домашке, играет с кольцами Чимина на его пальцах, с яркими шнурками чёрной худи. Накидывает капюшон для того, чтобы поцеловать. Ерошит и без того растрёпанные волосы Чимина. Целует его коротко в любые места на лице: кончик носа, нижнее веко, внешний уголок глаза (от этого Чимин мило морщится), между бровей, козелок, родинку на шее, лук купидона, линию челюсти и каждую родинку на лице — и всё это между словами и глотками чая, поцелуями от Чимина, секундами молчания и любованием друг другом. Чонгук проводит мини-экскурсию по квартире. Чимин ворчит на то, что Чонгук не доделал домашнюю работу, и говорит ему хотя бы досмотреть фильм, поэтому они оказываются перед диваном. Чонгук под строгим надзором досматривает и конспектирует важные вещи, пока Чимин параллельно разгребает рабочую почту со смартфона. Когда они заканчивают — время позднее, — у Чимина слипаются глаза и он лежит на плече Чонгука. — Хочешь я тебя донесу до ванной или спальни? — спрашивает Чонгук, переплетая их пальцы. Чимин сонно хмурится, пытаясь прогнать дрёму. — Тебе ко скольки завтра на работу? — Чонгук захлопывает ноутбук и берёт Чимина на руки. — К девяти, — шепчет тот, обхватывая чужую шею, и добавляет шепча в ключицу, — господи, это так смущает. Будет хреново, если мы в итоге потянем оба спину. — Повод начать вместе ходить в зал. — Но я живу в другом районе, малыш… — Когда-нибудь мы можем съехаться, где захочешь. — Ты уже спланировал нашу жизнь, — Чимин улыбается, целуя под челюстью. Они одеваются в чонгуковы пижамы и укутываются в одеяло, баюкая друг друга в объятиях. Чимин на утро просыпается гораздо раньше Чонгука, а потому Чон, сонный и взлохмаченный, встречает того за кухонной стойкой, готовящего бутерброды с авокадо и инжиром. Чон не может отказать себе в удовольствии подойти сзади и обнять Пака, поцеловать того во влажные волосы и спуститься дорожкой поцелуев до седьмого позвонка. — Тебе нужна одежда? — Я всё взял с собой. — Прости, я не заметил, что ты пришёл с сумкой. Они делят завтрак и чистят зубы вместе после. Потом Чон провожает долгим поцелуем Чимина у дверей, они шепчут друг другу всякие глупости и обещают встретиться как можно скорее. *** И они действительно очень скоро встречаются опять, буквально на следующий день: Чимин пишет, что Юнги настоял на том, чтобы Чимин и Чонгук увидели друг друга пьяными и смогли рассказать друг другу вещи, которые не очень хотелось рассказывать трезвыми. Чонгук считает эту идею действительно хорошей, но так же он знает, как он может напиться, а потому настаивает на баре в его районе, чтобы до дома было недалеко и Чимин смог его проводить, а Чонгук уверен, что Чимин будет настаивать на этом, даже если Чон будет трезвым. Так они оказываются в модерн-баре, где по стенам висят портреты легендарных музыкантов и фиолетовая светодиодная подсветка создаёт более интимную обстановку, сглаживая углы. Чонгук подсаживается к Чимину за столик с высокими стульями. Он на мгновение проводит по тыльной стороне ладони Чимина и мягко приветствует Пака, пытаясь всё же не повышать голос, несмотря на пьяный гул в баре. Они заказывают сначала ужин с лёгкими коктейлями, дружно решая повышать. Спустя ещё два мини-коктейля (а по-другому их Чонгук назвать не может, потому что они едва заполняли бокал для мартини, а Чонгук привык либо к большим бокалам для пива, либо к лонг-дринкам в харрикейнах) Чонгук жуёт веточку пихты, которую ему положили в бокал для более насыщенного запаха напитка. Он не может оторвать взгляд от Чимина, тот абсолютно расслабленный, громко смеющийся от коротких комментариев Чонгука на его истории. Они не сговариваясь оделись одинаково: чёрные футболки и джинсы — Чонгук думает, что так делают соулмейты, читают мысли друг друга. И после первого шота ему становится жарко в одежде, когда он опускает взгляд ниже глаз Чимина: губы, шея, кокетливо выглядывающие из-под ворота футболки ключицы, перекатывающиеся мышцы рук, когда Чимин жестикулирует, сетка вен на предплечьях, пальцы, обвитые толстыми кольцами из чернёного серебра. Их диалог больше напоминает игру двадцать вопросов, а потому после второго шота Чонгук решается на долгий монолог, который репетировал в кровати одинокими ночами. — У меня было всего четыре партнёра до тебя. Ну едва ли это можно даже назвать отношениями, потому что это реально было только ради секса, — он смотрит, как Чимин подпирает свой подбородок, оказываясь тем самым ближе к Чонгуку, так, что тот может даже не повышать голос, пока говорит. — Типа… Я не знаю, зачем соглашался на это, но с первым я потерял девстенность, потому что я хотел потрахаться, а он сказал, что любит «целок». Мы в условном расчёте. Хотя это было отвратительно, — Чимин хмыкает, а Чонгук начинает смеяться, — у меня дилдо дома больше, чем его член. Я имею в виду, это ок, но ведь он реально не умеет им пользоваться — наверное, поэтому и любил девственников, которым не с чем сравнить. — Чимин подхватывает его смех. Они чокаются и выпивают по шоту на брудершафт. — С остальными было пресно, мне кажется, что мне не хватало именно эмоциональной привязки к партнёру. То есть… мне нравится больше обниматься с тобой, чем всё это… — Чонгук чувствует румянец на щеках. — Ох, — выдаёт Чимин, и накрывает чужую руку, поглаживая её. — В общем, обычно после всего я уходил домой и писал им на следующий день, что наши члены не подходят друг другу. — Господи, я надеюсь, я никогда не получу такое сообщение от тебя. — Никогда. Чимин выдыхает, и Чонгук видит, как тот подавляет желание поцеловать Чонгука. — Мои близкие друзья встречаются-- — Ты о Юнги и?.. — Хосоке. они вместе уже кучу лет, и я чувствую себя третьим лишним иногда, хотя они особо и не проявляют чувства. Но знаешь, они так смотрят друг на друга, словно весь мир сужается только до них двоих — реально сильно смущает. Это они настояли на нашем свидании. До этого, конечно, советовали заняться саморазвитием или ещё чем-нибудь, исполнить какую-нибудь мечту, попутешествовать одному — так я съездил в Париж, и это было лучшее решение за всю мою жизнь. — Ты был один в Париже? — Ну почти. Я списался с парнем, у которого снимал комнату потом, а он оказался тем ещё тусовщиком, так что я побывал на всех вечеринках его друзей. Так к чему я это… У меня не получилось? Я имею в виду жить одному без отношений. Чуть не закончил алкоголизмом, поэтому со мной живут сейчас родители. Не потому, что они беспокоятся, а потому, что я их сам попросил приехать, чтобы не чувствовать себя слишком одиноко. — Не хотел завести питомца? — Я хотел завести собаку, но из-за работы сначала вообще не было времени и сил, родителей этим напрягать не хотелось, а сейчас… только если с тобой, — Чимин кокетливо подмигивает Чонгуку, так, словно и не рассказал сейчас о своей борьбе с одиночеством. — Окей, расскажи о своих друзьях. — Ну, Джин-хён — кошмарный гетеро, типа, невероятно отвратительный гетеро. У него была такая маленькая девушка в последний раз, раза в два меньше него, и они постоянно целовались при мне. О, мой первый поцелуй был именно с ним! — Чимин округляет глаза. — Мы играли в бутылочку на какой-то большой тусовке, где не было Намджуна-хёна, вот. Ну и я не рассказал ему, что это был мой первый поцелуй тогда. Потом как-то мы обсуждали наши первые опыты, и я ему рассказал об этом — он обиделся на меня на целых полчаса! Это реально много, по меркам самого Сокджина-хёна. Намджун-хён… Намджун-хён либо древоёб, либо картиноёб. Потому что только так я могу объяснить то огромное количество парков и музеев, куда он ходил. При всём при этом он обычно никого с собой не берёт. И вообще, я не могу понять, как его пускают на некоторые выставки: закрытые, частные, университетские. То есть даже я со своим членством в фото-клубе университета, даже как будущий фотограф не могу туда пробиться. Так что, возможно, существует какой-то кошмарно неизвестный клуб картиноёбов, и по их пропускам пускают вообще везде — Намджун не раскрывает все карты. Не могу вспомнить, чтобы он вообще с кем-нибудь целовался, целовался ли вообще. Картиноёбы вообще целуются? — Чонгук смотрит на Чимина, ожидая от того ответа, но тот лишь мило улыбается и пожимает плечами. — Ну в общем, я единственный гей среди своих друзей… есть, конечно, Тэ-хён! Он вообще невероятный, человек искусства, дизайнер, стилист, парикмахер. Только он не гей — он пансексуал. Тем не менее, когда мы собираемся, мы буллим гетеро — у Сокджина остаётся травма после каждой такой встречи. — А родители знают о твоей ориентации? — Мама знает, и она поддерживает меня. Возможно, это потому, что она долгое время жила в Европе и училась там. А твои? — Я им не рассказывал напрямую, даже в тот раз, когда сказал им, что иду к своему парню, они восприняли это за шутку. Они даже про Юнги и Хосока не знают, хотя там всё более чем очевидно. Папа, наверное, (мне хочется так думать) поддержал бы меня во время каминг аута, мама бы поплакала, что не увидит моих красивых деток, но не сильно бы расстроилась — у неё ещё есть младший сын, будет потом трясти с него… — Они даже не догадываются? — Ну вряд ли я делаю то, что в их представлении делают геи. Вообще, мне кажется, всё, о чём они сейчас думают, — свалить обратно в Пусан, они всё время ворчат на то, что Сеул слишком шумный для них. — А как ты будешь справляться? — Ну я же могу некоторое время пожить сам. Иногда я включаю телевизор или свет в соседней комнате — так проще. Ещё я хожу на ночёвки к Юнги и Хосоку. — Можешь ходить на ночёвки ко мне почаще… — Чонгук пристально смотрит на Чимина и его реакцию, а когда Чимин улыбается и кивает, Чонгук не сдерживается и закрывает лицо от смущения. Всё так же прикрывая лицо (но уже одной рукой), он выпивает шот, отворачиваясь от Чимина. — Остался только твой последний. — Чонгук заедает этот шот уже остывшими гренками и горсткой арахиса. Чимин убирает его руку от лица, переплетая пальцы, выпивает свой шот и зовёт официанта, оплачивая счёт. Чонгук считает минуты, пока они держатся за руки. Насчитывает всё то время, пока они едут к нему домой и не оказываются в квартире, где им приходится разлучиться для того, чтобы сходить в душ. *** Чонгук открывает свои глаза неохотно, они кажутся сухими и отёкшими от алкоголя, выпитого вчера. Его встречает яркое утреннее небо, тошнотворно радостное. Поэтому Чонгук обратно закрывает глаза и мычит от боли, отворачиваясь от окна. В этот момент он замечает чужую руку на своей талии, поэтому поворачивается аккуратнее и медленнее, стараясь не скинуть её. Напротив оказывается спящий Чимин: распахнутые пухлые губы, мягкие щёчки и маленький нос-кнопочка — Чонгук не сдерживает себя и целует его. Что ж, теперь похмелье не казалось таким сильным и плохим. Чон поправляет прядь волос, упавшую на глаза Чимину. И решает, раз Чимин ещё спит, то и ему можно. Он сдвигается чуть вниз, чтобы уткнуться Паку в грудь и вдыхать его запах полный сандаловых ноток и горького пота. В этих объятиях тепло и уютно, Чонгук закидывает ногу на Пака, трётся как кот, находя более удобное положение и проваливается в сон. Просыпается он в этом же положении, ничуть не сдвинувшись. Посмотрев наверх, он обнаруживает, что Чимин уже не спит и сидит в телефоне, но как только он замечает, что Чон проснулся, убирает смартфон на тумбочку. — Доброе утро, — улыбается он и целует Чонгука в лоб. — И тебе, — Чонгук не остаётся в долгу и целует шею, задерживаясь там и лижа выступившую жилку. — Тебе же сегодня никуда не надо? Пожалуйста, скажи, что ты никуда не собираешься… — Я собираюсь остаться здесь и провести весь день в твоём обществе, если ты, конечно, не против. — Конечно, я не против! — Чонгук приподнимается на локте, что стоит ему многих усилий, смотрит пристально в глаза Чимина, тот улыбается ими, и Чон собирает свою выдержку, чтобы не поддаться искушению и поцеловать этого змея — он ещё не чистил зубы. Однако этот змей сам тянется за поцелуем и накрывает чужие сухие губы. — Ты не голодный? Потому что я жутко голодный и хочу пить. И они действительно проводят весь день вместе, занимаясь своими делами, но не отходя друг от друга. Пока Чонгук делает домашнее задание на ноутбуке, Чимин сидит рядом, положив свою голову на плечо сосредоточенного Чона, и смотрит сериал с телевизора в гостинной. Они вместе готовят обед и ужин, оба раза в итоге остаются сытыми ещё до того, как блюда полностью приготовятся, потому что всё время давали друг другу попробовать что-либо. День заканчивают вместе, потому что просто не могут оторваться друг от друга, проводя руками по телам, целуя друг друга и дыша друг другом. Чонгук понимает, что теперь вряд ли когда-нибудь сможет нормально функционировать без поцелуев Чимина. Ему доктор должен прописать дозу с утра и на вечер, желательно без ограничений. *** Они сидят в излюбленной кафешке Джина, обсуждают его новый любовный интерес. Чонгук параллельно успевает жаловаться в смс Чимину на престарелого лектора, который мало того, что уныло ведёт лекции, так ещё и организовывает никому не нужный коллоквиум. — Да я знаю, что я красивый! И я знаю, что я ей нравлюсь, Намджун! Это не уменьшает мой страх подойти к ней! Она же абсолютно невероятная! Красивая! Умная! Не просто начитанная, но и с отличным жизненным опытом! Я просто боюсь к ней подойти. — Назови мне хотя бы одну конструктивную причину, почему ты всё ещё не подошёл к ней, — Чонгук откладывает телефон и смотрит на хёна, говоря это. — Тут всё очевидно, просто хён не хочет нам этого говорить, — Намджун отодвигает свою кружку с кофе, чтобы подвинуться к Чонгуку. — У этой особы разбитое сердце, она с кем-то недавно рассталась и, видимо, ещё не успела оправиться от расставания. Хён хочет предоставить ей передышку, чтобы не натыкаться на её горе. И при этом даже если дружественно к ней подойдёт, чтобы утешить, он боится, что она растолкует это неправильно. — Но хён же не гриф! — Но это будет выглядеть именно так со стороны. — Хён, может, всё же попробуешь? Ты давно в неё влюблён. Джин закатывает глаза на эту реплику и продолжает упорно поедать свой салат. Чонгук хочет ещё что-то добавить, но у него вибрирует телефон, оповещая о сообщении, а Джун пользуется заминкой оппонента, чтобы продолжать дальше отговаривать Джина от этой идеи. Чимини «Прости, я только сейчас прочитал твои сообщения — был на совещании» И следом отправляет голосовое сообщение: — Расскажи, пожалуйста, как твоё здоровье, какие планы на вечер. Ты, наверное, сейчас со своими друзьями, и я тебе мешаю, но это не важно, ведь я люблю тебя — вот, что важно. Вот. Да. А завтра защита ещё одного проекта. В чём суть. В том, что я сейчас поеду домой спать. Джин резко уставился на Чонгука, так, словно с ним что-то не так. — Боже, я подойду к ней, Чонгукки, ты только не плачь! Чонгук смотрит на хёна непонимающим взглядом, прислоняет ладонь к своему лицу и ощущает влагу — он действительно плачет. Судорожно он набирает Чимина, слушает недолгие гудки, но они растягиваются словно на минуты. — Да? — Я тоже люблю тебя.
Примечания:
думаю написать бонус......
