Another Brother

Ты переживаешь перерождение, мой племянник. Это не будет приятным опытом, но когда ты пройдешь его, то станешь прекрасным принцем, каким ты всегда должен был быть.

— Айро, Царство Земли

OoOoOoOoO

      Вождь Хакода ненавидел уборку после битвы, даже если она заканчивалась победой.       Он стоял на носу захваченного корабля Народа Огня, молчал и наблюдал, как его люди работают в парах. Они проверяли корабль на наличие полезных припасов и выбрасывали тела врагов за борт. Тёмно-красные лужи забрызгали палубу и просочились под металлические заклепки. Большая их часть, с мрачным удовольствием заметил Хакода, принадлежала врагам.       То, что из его племени никто не погиб, было результатом не просто удачи, а хорошо продуманной стратегии. Корабль Народа Огня был замечен в середине утра, и они незаметно следили за ним. Воины напали ночью, когда луна осветила своим зловещим светом место битвы.       На вражеском корабле было только три покорителя огня, а без энергии Солнечного Духа солдаты были в крайне невыгодном положении.       Теперь они были мертвы, а вождь Хакода взял корабль под свое командование.       Сильный ветер трепал каштановые волосы, а только что взошедшее солнце отбрасывало длинные тени на его лицо, делая обычного красивого мужчину изможденным, старым для своих лет.       Как только его люди закончат зачистку, они пробьют дыру на дне этой противоестественной мерзости. Хакода доверял своим кораблям, защищенным натуральным деревом, смолой и дегтем. Это металлическое кощунство заслужило быть на дне океана.       На такой глубине Народ Огня никогда не сможет найти его. Это не столь великая потеря, но все же любая рана, нанесенная этим дикарям-убийцам, была радостью для их сердец.       Это была миссия одной мести.       Прошло три месяца с неожиданного нападения на Южное Племя Воды. Это случилось, когда большая часть мужчин была на ежегодной охоте на тюленей. Потери… были ошеломляющими. Многие потеряли целые семьи. Пока двое его детей были в безопасности, Хакода потерял жену, Кайю… и часть его сердца умерла вместе с ней. — Хакода! — услышав свое имя, вождь повернулся и увидел Юрука, машущего ему с левого борта. — Тебе нужно это увидеть!       Подняв руку в знак того, что он услышал, вождь спустился на нижнюю палубу. Группа людей собралась вокруг того, что выглядело как аварийный металлический плот. Он был привязан к борту корабля, а его пыльное покрывало было наполовину сорвано поисковой группой. Что бы ни вызвало интерес бойцов, оно было под ним.       Второй в команде после Хакоды, Бато, обернулся при его появлении: — Татум нашел во время зачистки, — сказал он и отошел в сторону, а Хакода совершенно неожиданно для себя увидел мальчика.       Черные как крылья ворона волосы и бледная кожа не оставили никаких сомнений, что этот ребенок из Народа Огня. Он лежал, свернувшись калачиком, и спал, подтянув колени к груди, совершенно не обращая внимания на собравшихся вокруг него людей — и причина этому была совершенно ясна. Темные пятна крови, почерневшие со временем, стекали по его халату, как с маленького ребенка, который вылил на себя воду. Похоже, кто-то перерезал ему шею от уха до воротника. Но было ещё кое-что. Видимый верхний левый угол его лица, окружающий глаз, был черным, покрытым волдырями и обожженным. Обе раны казались зараженными, Хакода чувствовал запах гнили на расстоянии нескольких футов. — Что за чудовища…- прошептал Юрук, но не смог закончить.       Бато коснулся плеча Хакоды: — Я знаю, ты говорил никого не оставлять в живых.       Это было простое утверждение, и сначала Хакода не понял, что его приятель имеет ввиду, пока не заметил, что грудь мальчика едва заметно поднимается и опускается. Несмотря на ужасающие ранения, он был жив.       Все посмотрели на него, и Хакода вмиг почувствовал тяжесть ответственности на своих плечах. Бато был прав. Никто из Народа Огня не должен был остаться в живых. В последнем рейде солдаты Народа Огня специально нацелились на их детей. Две дочери Бато тоже стали жертвами — их убили в своих же постелях, пока они спали.       Это была война.       Хакода знал, что не может просить сделать это других. Это было его бремя. Кивнув, он потянулся к длинному ножу на бедре: — Идите, — сказал он просто.       Воины не спорили. Никто не хотел быть свидетелем этого. Хакода закрыл глаза и дождался, пока стихнут их шаги. Затем, сжимая нож в потной руке, он поднял его вверх. Мальчика явно лихорадило из-за ран — его действия, возможно, можно было бы назвать актом милосердия. Самое доброе, что он мог сделать, закончить это как можно быстрее, чтобы ребенок никогда не проснулся.       Но когда он перевернул ребенка, чтобы точнее прицелиться в шею, то мельком увидел другую сторону его лица: целую, незапятнанную, молодую… моложе, чем он думал. Этому ребенку было примерно столько же лет, сколько и его Сокке…       Он колебался.       Перед его мысленным взором возник образ первенца. Смеющееся лицо Сокки, его хитрый ум, такой острый для девятилетнего ребенка. Его храбрый мальчик. Он умолял взять его с собой, чтобы отомстить за смерть мамы. И Сокка, и его младшая сестра, Катара, ожидали, что Хакода и остальные мужчины будут сражаться за их маму и других людей… Как он может вернуться обратно к ним, посмотреть им в глаза и сказать, что одним из его врагов был ребенок?       Рука Хакоды опустилась. Он не мог.       Его людям это не понравится, но он был вождем, и кроме того… велика вероятность, что что ребенок умрет еще до наступления утра.       Осторожно завернув мальчика в плотное одеяло, он поднял его на руки. Запах гнилых ран был тошнотворным.       Мальчик из Народа Огня продолжал спать, ни о чем не подозревая.

OoOoOoOoO

      Позже вечером Хакода предпочел поужинать в своей каюте в одиночестве, а не праздновать победу вместе с остальными. Ему нужно было подумать и решить, что делать дальше.       Считая последнюю победу, он и его люди уничтожили четыре корабля Народа Огня. Однако есть еще дюжина кораблей, плавающих по тому, что должно принадлежать Племени Воды. Его воины были готовы бросить вызов им всем, но их запасы подходили к концу. Также были вещи, которые просто невозможно заменить. Его люди устали, настало время вернуться домой.       Желание Хакоды остаться в одиночестве, конечно, было проигнорировано. Бато ворвался в каюту, принося с собой запах плохого вина Народа Огня. Хакода оторвал взгляд от навигационных карт и жестом велел ему закрыть дверь. Бато был единственным, кто мог прервать его, но он не хотел, чтобы другие заметили это. — Целитель Кутрук наконец закончил с мальчиком, — сказал Бато в своей привычной прямой манере, обойдя стол с другой стороны. — Ему придется использовать большую часть наших бинтов и, вероятно, всю нашу розторнскую упаковку, чтобы остановить инфекцию. Он говорит, что, вероятно, мальчик выживет, но потеряет глаз.       Хакода хмыкнул и вернулся к картам. Он знал Бато лучше него самого. У мужчины был еще один вопрос, и вождь сохранял молчание, позволяя ему продолжить. Он был не в настроении для игр.       И действительно, после короткой паузы Бато снова заговорил: — Люди рады, что на наших руках нет крови ребенка, но что, если он выживет, Хакода? Ты знаешь, кем он станет. Никто не потерпит человека Народа Огня…       Хакода оборвал его взмахом руки. — Я сомневаюсь, что мальчику есть хотя бы одиннадцать. Он едва ли мужчина. — Но однажды он станет им. Что ты планируешь делать? Взять его на сплавление льдов, когда он станет старше?       Хакода поднял голову и увидел стальную страсть в голубых глазах своего друга. — Если он выживет, — ответил он. — Мы возьмем его в следующее плавание и высадим в ближайшем порту Царства Земли. Некоторые Южные острова все еще сохраняют нейтралитет в войне. — он не собирался позволить своему врагу пустить корни в его племени.       Бато удовлетворенно кивнул и наконец сосредоточил свое внимание на навигационной карте: — Тогда возвращаемся домой?       Хакода провел карандашом по бумаге, отмечая их маршрут. — Не сразу. Прежде чем вернуться в порт я хочу еще неделю патрулировать окрестности. Нет смысла возвращаться, чтобы снова подвергнуться нападению… Я хочу очистить наши воды. Если все пойдет хорошо, — он сделал еще одну маленькую пометку и откинулся на спинку стула, с удовлетворением глядя на свою работу. — мы увидим наши берега в течение месяца. — Мне передать эту новость другим?       Это был скорее вопрос, чем что-либо еще. Хакода кивнул, сворачивая карту и передавая ее своему первому помощнику. — Если можешь, расскажи еще о состоянии мальчика.

OoOoOoOoO

      Зуко очнулся в царстве боли. Левая сторона его лица горела в агонии еще более сильной чем колющая боль в шее и груди. Почувствовав, как мир вокруг него накренился и закружился, он попытался застонать. Ребенок машинально потянулся к своему лицу, но тут же почувствовал, как его пальцы перехватила чья-то сильная рука. — Нет, — сказал голос, — Не трогай. Выпей это, мальчик. Это восполнит твою нехватку жидкости.       К его губам прижали что-то теплое, а именно край чаши. Соленый бульон брызнул ему в рот, он жадно глотал его, потому что голод и жажда были сильнее боли. Позже он поймет, что в нем было какое-то лекарство. Боль отступила, и через несколько минут он уснул.       Так прошли его первые дни на борту корабля Племени Воды. Он просыпался или от нестерпимой боли, вызванной сменой повязки на его лице, или от голода. Ему говорят ничего не трогать и заставляют пить либо бульон, либо успокаивающий чай.       На четвертый день Зуко открыл не забинтованный глаз и увидел размытые очертания деревянных стен, густой звериный мех и загорелое, покрытое глубокими морщинами лицо над ним.       Потом не было ничего.       На шестой день лихорадка спала, и Зуко проснулся от более менее здорового сна. На этот раз не было никакого твердого голоса, указывающего ему пить. Его рука поднялась к лицу и обнаружила мягкую повязку, похожую на пластырь, на левой стороне лица.       Что случилось? Где он?       Комната, в которой он был, была маленькой и темной, только одинокая масляная лампа светилась в углу. Его кровать была не более чем простым тюфяком, покрытым какой-то звериной шкурой. Зуко тупо уставился на нее, водя пальцами по мягкому краю одеяла. Это все казалось ему чужеродным.       Дверь открылась, и он вздрогнул, приподнявшись на локтях. Если он был удивлен, то фигура в двери была удивлена не меньше. Мужчина долго молчал, прежде чем войти в комнату с подносом в руках. — Ну, вижу, ты уже встал… хорошо. Это хороший знак, — сказал он тщательно выверенным голосом.       Мужчина поставил поднос у его кровати, его лицо оказалось на свету. Вопреки себе, Зуко сделал быстрый вздох от удивления. Он был не похож на мужчин, которых он видел раньше. Смуглый, с круглым, плоским носом, каштановыми волосами и… очень, очень холодными голубыми глазами. — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина.       Зуко открыл рот, чтобы ответить, но острая боль в горле прервала его, прежде чем он заговорил. Он не мог даже прошипеть в ответ ни слова. Инстинктивно он потянулся, чтобы схватить внезапный источник боли, но его рука была отброшена прочь. — Не трогай! — протянув руку, мужчина поднес масляную лампу ближе и уставился на шею, хмыкнув от увиденного. — Должно быть голосовые связки перерезаны. Не то чтобы меня это удивило. Ты очень счастливый маленький мальчик. Тот, кто сделал это с тобой, промахнулся мимо большой вены на волосок.       Зуко не ответил. Он не мог.       Но мужчина продолжал, как ни в чем не бывало. — Но я не думаю, что ты чувствуешь себя счастливым. Я могу сказать, что ты не потеряешь глаз после всего, но останется шрам, — он замолчал, фыркая. — О да, шрам будет. Шея сможет зажить со временем. До тех пор, ты будешь использовать это, — он сунул руку под тюфяк Зуко и вытащил оттуда кусок пергамента и немного мягкого угля. — Напиши свое имя. Теперь, когда я абсолютно уверен, что ты будешь жить, я больше не хочу называть тебя «мальчик».       Болезненно сглотнув, Зуко сделал то, что было велено. Он хотел так много узнать. Где он? Как он попал сюда? Кто-то напал на него? Но его пальцы дрожали от малейшего усилия написать свое имя. Когда он вернул пергамент, целитель не выглядел довольным. — Зуко. Великие Духи, — целитель закатил глаза к потолку. — Если я когда-нибудь и слышал имя человека Народа Огня, то это было именно оно. Будем надеяться, вождь даст тебе новое имя, подходящее Племени Воды. Теперь, — он отодвинул пергамент обратно. — Расскажи мне, что ты делал на корабле. Ты был пингвином? *       Зуко уставился на него на мгновение, затем на лист. О чем этот мужчина говорил? И что произошло? Он не мог вспомнить… он был… там был огонь… и боль… он кричал что-то… и затем не было ничего.       Оглядываясь на свои воспоминания, он чувствовал себя как обожженная рана. Он не хотел вспоминать. Слишком больно.       Он покачал головой, возвращая пергамент обратно.       На мгновение ему показалось, что целитель собирается снова потребовать, чтобы он написал, но он просто пожал плечами, сунул пергамент под кровать, а вместо этого взял поднос. — Я уверен, ты расскажешь всю историю, когда придет время. Теперь давай посмотрим, сможешь ли ты держать твердые тела. Ты помнишь, как есть? — его голос был добрее, чем раньше, а когда он поднял крышку с подноса, обилие восхитительных запахов заставило Зуко мгновенно забыть, как он расстроен. Он с энтузиазмом закивал головой.

OoOoOoOoO

      Зуко проснулся от легкой боли в плечах. Над ним стоял вчерашний лекарь Кутрук. — Вставай. Вождь хочет видеть тебя. Садись и не трогай свою повязку.       Моргая и чувствуя головокружение от обезболивающих и лихорадочной слабости, Зуко сделал то, что ему было сказано. Ему было трудно двигаться, потому что его шея и лицо были полностью в белых повязках. Кутрук помог ему переодеться в простую белую тунику и штаны. Одежда была определенно сделана для мужчин, ему пришлось дважды обернуть вокруг себя кожаный ремень, чтобы удержать все на месте.       Затем, твердо положив руку на плечо Зуко, Кутрук повел его в главную каюту. На несколько мгновений они оказались между двумя дверными проемами снаружи, и Зуко почувствовал запах соленого воздуха и бескрайнего синего океана, прежде чем войти в комнату.       Каюта вождя была во много раз больше его. Встречал его не только вождь, но и группа загорелых, темноволосых мужчин. Их разговор прекратился в тот момент, когда открылась дверь, и сразу же Зуко почувствовал себя в центре внимания, по меньшей мере, десяти пар глаз.       Многие мальчики отпрянули бы назад, и много лет спустя Зуко вспоминал это и удивлялся, что он этого не сделал, и что это значило для него. Но сейчас он привык к вниманию и находил обычным, что на него постоянно смотрят.       Вождь Хакода сидел в середине. Он был моложе большинства соплеменников, но Зуко сразу же почувствовал, что к нему относятся с уважением. Как и остальных мужчин, у него были голубые глаза. Ощущение, будто смотришь в вулканическое озеро, в котором вода уходит вниз, вниз и вниз…       Кутрук подтолкнул его вперед, и Зуко знал, что он должен сделать, не дожидаясь приказа. Он опустился на колени, касаясь пола руками и лбом, как это бы сделал любой ребенок из Народа Огня, чтобы поприветствовать верховного лидера.       Среди собравшихся раздался гул голосов, несколько человек громко рассмеялись. Со своей стороны, вождь просто кашлянул в кулак и коснулся плеча Зуко, заставляя снова встать на колени. — Мы не потерпим подобного здесь. Ты на корабле Племени Воды, — сказал вождь таким способом, который, вероятно, имел много смысла для взрослых, но не для него. Он растерянно оглянулся через плечо, ища совета у Кутрука, но лицо целителя было непроницаемой маской. От него не было никакой помощи.       Вождь снова заговорил, привлекая внимание Зуко. В его голосе не было ни доброты, ни злобы, он звучал прямо и по существу: — Целитель Кутрук сказал, что ты не можешь говорить, так что я бы хотел, чтобы ты кивал или качал головой в ответ на мои вопросы. Ты можешь это делать?       Зуко кивнул. Он сделал это аккуратно, чтобы не натянуть швы на шее. — Хорошо. Как я уже сказал, ты на корабле Племени Воды. На моем корабле. Пока ты здесь, ты находишься под моим командованием. Понимаешь? Зуко кивнул.       Вождь Хакода, казалось, колебался, словно взвешивая свои следующие слова. — Сейчас здесь нет других детей, так что с тобой будут обращаться, как с мужчиной. Тебе дадут работу, как и другим мужчинам, однако я позабочусь, чтобы это не помешало твоему выздоровлению, — он уважительно кивнул в сторону Кутрука. — Я ожидаю, что ты сделаешь это без недовольства.       Хотя Хакода не задал ему вопрос, Зуко почувствовал, что должен снова кивнуть. Ему показалось, что это будет правильно. Впервые за это время, вождь удостоил его легкой улыбки. — У меня есть сын твоего возраста. Ты сможешь встретиться с ним. Сколько тебе лет?       Зуко начал поднимать руки, но затем заколебался, сбитый с толку. Он долго смотрел на свои пальцы, золотистые глаза метались в разные стороны. Он знал, как считать. Он был уверен в этом, но… он не знал своего собственного возраста. Он не мог вспомнить, когда у него День рождения, хотя он знал, что он был. Наконец, он посмотрел на вождя и покачал головой. — Нет? — повторил Хакода. Он наклонился вперед, упершись локтями в колени: — Ты не хочешь говорить или не уверен? Нет, ты не можешь ответить на это. Хорошо, тогда, — он поднял руку, задумчиво постукивая себя по подбородку. - Ты не знаешь, был ли твой отец на корабле?       Зуко покачал головой. Он не знал. — Он может быть незаконнорожденным, — пробормотал кто-то сзади. — Он совсем не знает своего отца. — Достаточно, Татум, — рявкнул другой мужчина справа от Хакоды.       Хакода проигнорировал этот выпад и махнул рукой в сторону одного из своих людей. Перед Зуко тут же развернули карту. — Ты знаешь, что это?       Зуко посмотрел и узнал архипелаг Народа Огня. Это была более менее точная карта всех крупных островов. Он взглянул на вождя со слегка удивленным выражением лица, прежде чем кивнуть. Разумеется он знал, что это такое.       Вождь назвал несколько островов, и Зуко ткнул в них пальцем, точно указывая на них. Хакода попросил его показать крупные города, а затем, как будто это было испытанием, незначительные деревни.       Затем вождь Хакода спросил, где Зуко жил, и впервые мысли мальчика запнувшись, остановились. Он долго изучал карту и понял, что он не знает.       Зуко поднял глаза и покачал головой.       Хакода спросил, видел ли он когда-нибудь корабли в портах, и сколько их там было, и какие они были? На это Зуко пришлось тоже покачать головой. Он не мог вспомнить ничего из этого.       Наконец его попросили написать имя семьи и имена родителей. Но он не мог. После долгого разглядывания пергамента, он покачал головой и отодвинул его.       Целитель Кутрук заговорил: — Он может быть просто напуган, Хакода. Он всего лишь мальчик, а учитывая его раны…       Но Зуко посмотрел на него и покачал головой. Он не был застенчивым. Он просто не знал. Они продолжали расспрашивать его об этом, ожидая, что он испугается или расстроится, но было сложно испугаться, когда он даже не помнил людей, по которым должен был скучать.       Хакода все еще задумчиво постукивал себя по подбородку. — Если ты вспомнишь что-то из этого, Зуко, я хочу, чтобы ты нашел Кутрука и дал мне об этом знать.       Зуко кивнул. — Отлично. Ты свободен.       Целитель тотчас же положил ему руку на плечо и повел к двери. Зуко шел, чувствуя слабость, но уже думая о том, как он снова проголодался. Ему и в голову не приходило, что он будет предметом дискуссии мужчин на всю оставшуюся ночь.

OoOoOoOoO

      На следующий день Зуко отдали под заботу Нунка, самого молодого воина на корабле. Ему было двадцать. — Ты когда-нибудь плел сеть? — спросил молодой воин, забирая Зуко из его комнаты на следующий день. Когда Зуко покачал головой, он сказал: — В этом нет ничего сложного на самом деле. Это просто скучно. Обычно эти занимаются женщины, но так как на корабле только мы, приходится делать это самим.       Может Нунка и не любил эту работу, но после того, как он сел на палубу, Зуко увидел как быстро и точно его загорелые пальцы управляются с веревочной сетью. Казалось, он сделал всего лишь несколько взмахов рук, но на веревку уже было несколько узлов, которые была началом туго сплетенной сети. — Видишь? — сказал Нунка, поднимая свою работу и ухмыляясь, когда глаза Зуко расширились. — Ничего особенного.       Зуко открыл рот, чтобы попросить Нунка повторить все это, только медленнее, но его горло горело от боли. Он не мог даже шипеть.       Нунка действительно показывал ему это снова и снова. Он показывал Зуко столько раз, сколько было нужно, но взамен требовал практически совершенства. Он распускал работу Зуко, на которую он потратил двадцать минут, из-за незначительной ошибки. В третий раз, когда это произошло, Зуко совершил ошибку, бросив на воина свирепый взгляд и попытавшись вырвать свою веревку обратно, прежде чем ее снова распустят. За свою дерзость он получил резкую оплеуху по затылку. После этого Зуко все еще кипел, когда его заставили переделывать работу, но уже не выражал.       Наконец, около полудня Нунка, казалось, был доволен его узлами и позволил Зуко перекусить вяленым тюленем и морским черносливом. Пальцы Зуко, не привыкшие к работе с веревкой, начали покрываться волдырями. После еды Нунка повел его вниз на кухню и поставил его под главенство повара Экчуа, у которого был самый большой нос, какой Зуко когда-либо видел.       Готовя еду, Зуко обнаружил, что это было намного лучше завязывания сетей. Он не выходил наружу, но ему удалось стащить немного того, что готовилось, когда Экчуа не смотрел.       Следующие несколько дней прошли примерно так же, он знакомился с людьми и учился у них чему-то новому… и эти дни растянулись в недели. Постепенно, по мере того, как он становился сильнее, его все больше вовлекали в дела корабля. Мужчины не были добрыми, но не были и жестокими. Пока Зуко делал то, что ему говорили и не поднимал шума, они были довольны.       Иногда его спрашивали о Народе Огня, и когда люди формулировали вопрос косвенным образом, он понял, что может отвечать на это кивком или покачиванием головы. Но когда они становились личными, он не мог ответить. Однажды Нунка упомянул, что еда Народа Огня была острой. На это Зуко кивнул. Она была острой… но также ароматной и вкусной. Но когда Нунка спросил о его любимом блюде, Зуко мог только пожать плечами. Он не помнил никаких особых блюд… так откуда ему знать это?       В один день Экчуа, который был спокойным человеком, так что они с Зуко хорошо ладили, спросил его, скучает ли он по семье. Зуко покачал головой. Он не скучал по семье. Он не знал ее.       Шли дни, корабль уходил все дальше и дальше на юг, а воздух становился все холоднее и холоднее. Одним утром Зуко испытал величайшее удивление в своей жизни, когда поскользнулся и упал на кусок инея, который образовался в углу корабля.       Мороз, по его мнению, был чем-то, с чем он никогда не имел дело… даже до пробуждения на корабле Племени Воды. Ему нравилось выводить теплым пальцем узоры на заплатках, а затем наблюдать, как тает белый лед, превращаясь в воду. К полудню весь иней на корабле полностью растаял. Он вернулся на следующий день, и через день… пока не стало настолько холодно, что он не исчезал вообще.       Зуко хорошо познакомился со льдом. На самом деле, в следующие несколько лет он ни одного дня своей жизни не проведет без него. Но он еще не знал этого, а так как он до этого всегда жил вблизи экватора, то сейчас видел в этом что-то совершенно новое.       Был еще один важный урок, который Зуко усвоил, находясь на корабле: страх перед Народом Огня.       Конечно, он знал, что отличается от мужчин Племени Воды, даже без их постоянных комментариев. Его кожа была бледной, а глаза янтарными. Он носил свои черные волосы в высоком хвосте феникса на макушке — он не знал почему. Он просто знал, что всегда делал так, и это было правильно. Так что он делал это каждый день. У мужчин племени Воды верхний слой бурых волос был стянут и завязан на затылке, а остальная часть ниспадала на плечи.       У некоторых мужчин были шрамы от ожогов на руках или ногах. Иногда, когда вино передавалось по кругу, Зуко наблюдал, как они сравнивают свои шрамы и рассказывают диковинные истории об их появлении после сражений с солдатами огненной нации.       Но никто из них не мог победить шрам Зуко.       Целитель Кутрук наконец перестал перевязывать его глаз на третьей неделе и разрешил Зуко посмотреть на свое отражение через маленький отполированный кусочек металла.       Я выгляжу ужасно. Это было первое, что пришло ему в голову. Четверть левой стороны его лица была яростно-красной, неровно простираясь от линии волос до виска. Кожа вокруг глаза была более темной. Сам глаз сморщился, став навсегда полуприкрытым. Хотя Зуко мог видеть достаточно хорошо.       Другая сторона лица была целой, и Зуко предпочел сосредоточиться на ней. Его шея заживала лучше, а шрам на ней был чуть больше обычной линии… может он даже исчезнет со временем. Это было ничто по сравнению с лицом.       Зуко потрогал шрам вокруг глаза, почувствовав твердую плоть, положил зеркало. Он не брал его в руки неделю.       Хотя все все это относилось к Народу Огня более или менее прямо, и он откуда-то знал, что был из Народа Огня, он не очень задумывался о том, откуда он.       По крайней мере, пока они не напали.

OoOoOoOoO

      Зуко проснулся ночью от тревожных звонков, раздававшихся сверху. Он и раньше видел те огромные колокола, расположенные с каждой стороны корабля, но до этого ни разу их не слышал. Он остался лежать под толстыми одеялами, неуверенный, что он должен делать. Все воины спали на отдельных койках в другой комнате. Его собственная комната — наскоро убранный склад, который отдали ему, потому что он был единственным мальчиком и из Народа Огня. Ему было не на кого смотреть, что бы сориентироваться.        В коридоре рядом с ним прогремели шаги, и раздался крик: — Нас берут на абордаж!       В тот же миг, словно густая туча разом пролила весь свой дождь, раздался рев воинов Племени Воды, а откуда-то сверху донесся ответный клич. Зуко откинул одеяло и вскочил на ноги. Он понятия не имел, что делать и как отсюда выбраться, но это не имело никакого значения, так как дверь не сдвинулась с места, даже когда он навалился на нее всем своим весом. Кто-то задвинул засов с другой стороны. Вероятно, они делали это каждую ночь, а он и не замечал, но теперь это удерживало его от битвы.       Зуко толкал плечем дверь снова и снова, бил по ней кулаками. Его рот открылся в безмолвном крике. Отсюда он слышал крики, шум воинов… все, кого он знал, сражались. Все, кроме него.       Внезапно, будто сам мир перевернулся, его отбросило назад на кровать под дождем деревянных щепок и пламени. Зуко кашлянул, моргнул, а затем поднял взгляд на кошмар.       На взгляд мальчика, мужчина, стоявший в дверном проеме, был примерно десяти футов ростом. Он был одет в красную позолоченную броню, цвета засохшей крови. Его лицо было закрыто белой маской, похожей на череп, и только светло-янтарные глаза сверкали.       Мужчина оглядел его сверху вних. Мальчик странной внешности, но одетый в одежду Племени Воды. Щелкнув запястьем, человек объял свою руку в желтом пламени и шагнул вперед, готовый уничтожить ребенка врага. Зуко уставился на него широко раскрытыми глазами, прижавшись к падающей стене, молча качая головой. Так как он был нем, он не мог позвать на помощь.       Солдат Народа Огня сделал еще один шаг по направлению к нему, а затем заколебался. Его глаза, встретившись со взглядом Зуко, внезапно расширились… а затем погасли. Он упал вперед на колени, а затем рухнул на пол, из его спины торчала длинная рукоятка острого ножа.       Перед ним стоял вождь Хакода. — Ты в порядке?       Хакода шагнул вперед, хватая Зуко за запястье и рывком поднял на ноги. Заметив его благодарный кивок, он потянулся к своему поясу и отстегнул что-то от потертой кожи. Зуко обнаружил изогнутый кусок металла в своей руке. — Вот, возьми этот бумеранг. Используй острие, если придется защищать себя. Мы поднимемся наверх. Оставайся со мной.       Затем он побежал прочь, и Зуко даже не успел оглянуться на мертвого солдата Народа Огня, прежде чем ему пришлось развернуться и последовать за ним. На палубе царил полный хаос: бойцы, тела, лежащие в ужасных неудобных позах, повсюду летали языки пламени.       Один солдат встал перед Хакодой и Зуко, из его кулака расцвела струя огня. Вождь был ему более чем ровня. Он двигался быстрее, чем Зуко когда-либо видел. Одним плавным движением оказался рядом с мужчиной и ударил его по коленям. Мужчина ахнул, и Хакода еще одним ударом скинул его с палубы в холодное, черное море.       Последний сгусток пламени солдата не рассеялся бесследно. Он поджег деревянные перила. Зуко схватил ведро с водой-оставшейся с тех пор, как он и некоторые другие люди мыли палубу ранее в тот же день, и потушил пламя.       Но их было больше. Маленькие огоньки, оставшиеся от покорителей огня, использовали корабль как розжиг. Другие воины были слишком заняты сражением, чтобы это заметить, включая Хакоду, который схлестнулся в рукопашном бою с другим солдатом народа Огня. В глубине души Зуко знал, что огонь необходимо остановить. Это было так же важно, как и сражение. Поэтому, схватив другое ведро, он побежал на корму корабля, чтобы потушить очередной пожар.       Воины Племени Воды сражались за свои собственные жизни. Они были застигнуты врасплох, а враг сильно превосходил их числом, но мужчины были готовы к такому испытанию и медленно одерживали верх.       Только некоторые заметили мальчика из Народа Огня, бегающего по палубе и тушащего маленькие огни их врага. Но никто не видел как, когда у Зуко закончилась вода, он снял рубашку и сбил ею пламя, иногда хлопая по огню ладонью, чтобы убедиться, что оно не распространяется, и все это без ожогов.       Наконец, с долгим шумом с корабля Народа Огня, то, что осталось от солдат, повернулось и отступило.       Рассвет начался с праздника и успеха. Воины обратили врагов в бегство… но цена была мучительной. Нунка, самый молодой воин на этом корабле, был пронзен в самое сердце вражеским клинком.

Ооооооо

      Позже в тот же день Хакода сидел в своей каюте, борясь с болью, которая грозила расколоть его голову надвое.       Продовольственные склады были сожжены дотла, а пресная вода испорчена. Целью Народа Огня было остановить этот разбойничий корабль и его миссию мести, и в этом они преуспели. Им придется немедленно возвращаться домой, иначе они рискуют умереть с голоду.       Не так он рассчитывал закончить их многомесячную кампанию. Только не провалом. Хотя, похоже, у него не было выбора.       В дверь негромко постучали. Хакода прорычал: — Войдите!       Он ожидал Бато, который принесет еще плохих новостей. Вместо этого вошел Зуко.       Мальчик осторожно вошел и положил кулак в ладонь в знак уважения — они наконец заставили его перестать кланяться в пол как собака Народа Огня несколько недель назад. Мальчик, конечно, не мог сказать, что он хотел. Вместо этого он потянулся назад, вытащил из-за пояса Бумеранг с лезвием и протянул его Хакоде.       Хакода посмотрел на мальчика, на его изуродованное, но серьезное лицо. — Нет, Зуко, — сказал он, отталкивая бумеранг назад. — Мальчик твоего возраста должен иметь при себе оружие. Оставь его себе, он твой.       Улыбка осветила лицо Зуко, застав вождя в удивление. Конечно, он был тихим ребенком, будучи немым. Но Хакода также заметил, как он держался особняком. Он никогда не играл в диковинные воображаемые бои или не бегал по всему кораблю в припадке детской энергии. Это был первый раз, когда он видел его улыбку. — Мы вернемся в родную деревню в течение двух дней, — продолжал Хакода. — Мой сын, Сокка, очень хорошо управляется с бумерангом. Если ты попросишь его, он покажет тебе все, что знает.       На самом деле, наиболее вероятно Зуко не придется ничего спрашивать. Сокка был бы более чем готов хвастаться перед кем бы то ни было, в не зависимости от того, хотели они это видеть или нет. Но Зуко с энтузиазмом закивал, и Хакода почувствовал, как по его лицу пробежала тень улыбки.       Он отпустил Зуко и проводил взглядом удаляющегося мальчика. Было бы странно видеть, как такой мальчик, как он, бегает и играет в деревне, подумал он. Когда Хакода решил сохранить ему жизнь, он едва ли мог подумать, что он выживет, и тем более начнет процветать.       Когда мужчины в следующий раз отправятся в бой им, конечно же, придется высадить мальчика в порту Царства Земли. Зуко не мог остаться с ними навсегда. Только сейчас Хакода осознал, что совсем не ждет этого дня. Нисколько.       Вздохнув, молодой вождь поднялся на ноги и направился к выходу из своей каюты. Теперь, когда он пообещал мальчику, можно было бы также сообщить своим людям о решении вернуться домой.

OoOoOoOoO