Забыв, кто он такой
2 июня 2020 г., 01:11
OoOoOoOoO
Помни об этом, Зуко. Как бы ни складывалась жизнь дальше, никогда не забывай, кто ты.
— Урса, Одинокий Зуко.
На следующее утро воины Племени Воды устроили свои похороны для Нунки. Целитель Кутрук провел всю ночь, обматывая его тело синими бинтами снова и снова, пока он не стал больше похож на очертания человека, нежели на того, кого он знал. Затем поверх него был накинут еще один синий брезент, на этот раз с эмблемой Южного Племени Воды. Проводы проходили на палубе. Воздух был бодрящий, чистый и почти до боли холодный. Зуко пытался сделать все, что мог, чтобы не ерзать на месте и не топать ногами, чтобы согреть свою кровь. Как бы то ни было, Кутруку пришлось усмирить его парой суровых взглядов, прежде чем он успокоился и смирился с тем, что просто замерзнет. Как вождь, Хакода руководил всем этим делом и говорил глубоким, волнующим голосом о смерти их товарища. Как даже в детстве Нунка всегда хотел стать воином. Как он прошел обряд посвящения на год раньше. Его храбрые поступки: однажды он спас тонущую девушку, прыгнув за ней в ледяное озеро. Он чуть не утонул сам, а потом заработал воспаление легких за свои старания. И как прошлой ночью он звонил в колокола. Солдаты Народа Огня убили его за его труды, но сделав это, он спас всех. Некоторые мужчины молча плакали, крупные слезы стекали с их загорелых лиц в бороды. Зуко шмыгнул, вспоминая, как Нунка учил его плести сети. Как он будет смотреть на другие, не вспоминая Нунку? Когда все было сказано, Хакода кивнул двум мужчинам справа от него — брату и зятю Нунки. Вождь пожелал Нунке безопасного перехода в Мир Духов, а затем они перекинули его тело за перила. Он был так хорошо обмотан, что проскользнул прямо под волны, не оставив даже пузырька. Зуко бросил нерешительный взгляд через перила, но вода была такой темной и такой синей, что он ничего не видел под ней. Для него это был странный способ хоронить человека. Сам бы он предпочел сгореть дотла. По крайней мере, так он смог бы согреться навсегда, а его останки могли бы поместить в зал предков. Если его мысли и были странными, то он не знал этого. И конечно же, он не мог поделиться этим с кем-то. Большая часть еды была обуглена, а вода испорчена, но солдаты Народа Огня не успели добраться до вина. Его достали по приказу Хакоды, и скоро мужчины пили и делились все более и более возмутительными историями о Нунке. Эти истории были слишком невежливыми, чтобы упоминать их на похоронах, но они служили хорошей причиной для вытирания слез во время поминок. Со своей стороны Зуко держался подальше от всего этого. Ему не нравился вкус вина, хотя он пил его из жажды. Он проводил время у поручней, наблюдая, как вода скользит вокруг носа корабля. Вдалеке он мог видеть то, что было похоже на маленькие белые камушки, качающиеся в такт волнам. Это было начало того, что позже станет полем нескончаемых айсбергов. Завтра они будут на полюсе. Когда вино потекло рекой, разговоры мужчин медленно перешли от Нунки к Народу Огня. Даже стоя к ним спиной, Зуко чувствовал обжигающие взгляды на своих узких плечах. — Нунка был единственный в своем роде. Они просто прикончили его, будто он был никем. — Они дикари. У них нет никакого уважения к прекрасному… или чистому. — Вы знаете, что они сделали с лесом Хэй Байя? Они были в самом разгаре засухи, и Народа Огня сжег его и всех, кто там был, заживо. — Я предлагаю развернуться и направиться прямо в столицу. Поступим с ними так же, как они с бедными Воздушными Кочевниками. — Око за око. Вот как Племя Воды все делает. В этот момент Зуко отодвинулся, прячась из виду. Он быстро добрался до того, что осталось от его комнаты. Дверь была полностью разрушена и все еще лежала на полу по частям, теперь в комнате пахло сухим запахом жженого дерева и соленой кровью. Зуко сморщил свой нос и быстро порылся вокруг, тихо и облегчённо выдохнув, когда увидел, что маленькое зеркало, которое ему дали, было целым и невредимым. Оно было спрятано под матрасом, потому что он не любил его использовать по очевидной причине. Теперь он поднял его и заставил себя взглянуть на свое отражение, а именно на невредимую часть лица. Янтарно-желтые глаза, похожие на солнце. Бледная кожа. Острый нос и черные волосы. Прошлой ночью солдат Народа Огня, который напал на него, казался страшным, нечеловеческим. Он потянулся к нему, вероятно, собираясь убить только потому, что он был там. И где-то под слоями красного металла и огня был человек… человек, который походил на самого Зуко. Но они были жестоки. Он слышал разговоры мужчин. Не только сегодня вечером, но в каждые ночи, когда они выпивали слишком много вина. Список грехов Народа Огня продолжался и продолжался… Они убили Воздушных Кочевников, они убили Нунка, а теперь желудок Зуко урчал от голода, так как они сожгли всю их еду. «Я не такой, как они, — подумал Зуко, его отражение уставилось на него, настроенное решительно. — Я не такой злой, как они…» Это была не такая уж необычная мысль для ребенка его лет. Зуко все еще видел мир в отражении черного и белого, добра и зла. Необычным был факт, что до этого он думал о Народе Огня двусмысленно. Он слышал об ужасающих обычаях от воинов каждый день, но он никогда лично их не видел. Он никогда не стыдился того, кем был… до сих пор. С палубы донеслось грубоватое пение. Зуко тихо вздохнул и спрятал зеркало обратно в его тайник. Судя по фальшивым ноткам в их голосе, мужчины выпили еще больше. Обычно он считал себя слишком маленьким и слишком отстраненным, чтобы представлять большую угрозу даже тогда, когда гнев на Народ Огня достиг своего предела. Никто никогда не бил его, но ему надевали наручники на голову или уши только тогда, когда он был слишком медлителен, чтобы выучить задание, или когда он был расстроен, или устал и не хотел этого делать. Но он твердо знал, что подниматься на палубу, когда люди пьяны и горюют, было бы очень плохой идеей. Он не мог оставаться здесь. На корабле было только одно место, где он будет в безопасности.OoOoOoOoO
В конце этой долгой ночи вождю Хакоде ничего другого не оставалось, как вернуться в свою каюту. Он знал, что завтра будет проклинать себя за то, что позволил воинам напиться до беспамятства. Сбор тумана не мог обеспечить их достаточным количеством воды, чтобы вылечить больную голову, и не было никакой еды, чтобы впитать алкоголь. Но также он знал, что иногда человеку просто необходимо погоревать. Его мужчины были воинами, а не женщинами, и иногда мужчине просто нужно было выпить, чтобы смириться с тем, что разрывало его изнутри. Хакода думал обо всем этом, мысленно оправдывая свое поведение сейчас, чтобы подготовиться к завтрашней боли, когда он чуть не споткнулся о небольшой сверток, лежащий посреди его каюты. Вождь сделал неуклюжий прыжок в сторону, а затем моргнул и схватил ближайшую масляную лампу, чтобы посмотреть поближе. Мальчик, Зуко, спал, свернувшись калачиком на коврике. К своему стыду, Хакода понял, что за всю ночь ни разу не подумал о мальчике. Он должен был присматривать за ним или приказать Бато это сделать. Ребенок был под его защитой, но сейчас мужчины были слишком разгневаны и обижены на Народ Огня, а также пьяны… Но Зуко нашел единственное место на корабле, где он будет в безопасности. Умный парень. Хакода провел рукой по лицу, чувствуя щетину, выросшую за день. Духи, он так устал. Так что, так тихо, как только пьяный человек мог, он подошел к своей койке и взял верхний мех. Этим он накрыл мальчика. Зуко пошевелился, но не проснулся. Молодой вождь остановился только для того, чтобы стянуть с себя сапоги, а затем лег на свою койку и немедленно заснул.OoOoOoOoO
На следующее утро приказы Хакоды были простые и четкие: они продолжат путь к Южному полюсу на максимальной скорости. Сборщики тумана сделали свое дело, и они смогли раздобыть немного воды, но чем холоднее был воздух, тем суше он становился. Хотя матросы расставили веревки и тралили небольшие сети позади корабля, рыбы в этой части океана было мало. Единственная лишняя куртка в хранилище была примерно в пять раз больше самого Зуко. Он чувствовал себя неуклюжим, а холодный ветер проникал в свободное пространство между кожей и тканью. К счастью, он был слишком увлечен пейзажем, чтобы обратить внимание на то, что почти замерз. К радости Зуко, редкие белые вершины волн вскоре превратились в огромные поля, где плавали айсберги и ледяные щиты. Их корабль либо прорывался сквозь лед, если он был хрупким и тонким, либо обходил стороной, если он был слишком большой. Некоторые айсберги были больше самого корабля, и Зуко смотрел на них широко раскрытыми глазами. Казалось, они были настолько близко к кораблю, что их можно было потрогать, хотя, когда он взобрался на перила и высунулся наружу, чтобы попробовать сделать это, на него накричал Бато. Густые снежинки падали с неба, падая то ли ледяными вихрями, то ли ледяной стружкой, слетая с ближайших гигантских айсбергов. Их было забавно ловить на язык, хотя они и не помогали ему утолить жажду. Лучше всего были животные, которые жили в этом странном, ледяном мире. Зуко увидел три вещи, которые раньше даже представить не мог: черепаховых тюленей, пингвин-выдр и гигантскую синюю косатку. При каждом таком появлении он подбегал к одному из мужчин, дергал его за рукав и показывал пальцем, требуя объяснить, что это такое. Многие из них удовлетворяли его просьбы и давали дополнительную информацию о них. Вскоре Зуко узнал, каких животных можно есть. Затем, на утро третьего дня, они наконец приплыли. Зуко знал, что это произойдет. Воины не говорили ему это прямо, но он видел предвкушение на их лицах, и как их шаги становились легче. Наконец, кто-то крикнул, что он заметил деревню, и Зуко сразу же бросился к перилам, чтобы посмотреть. Мужчины каждый день говорили о своем доме на Южном Полюсе, и в своем воображении он представлял огромный ледяной дворец, охраняемый полярными собаками. Место, которое было бы труднодоступным, но прочным. Но то, что он в итоге увидел, было лишь маленькой деревушкой. Зуко мог сосчитать лишь немногим более дюжины бугристых снежных сооружений. Они все находились за простой стеной из льда и снега. — На так много, не так ли? Зуко удивленно оглянулся и увидел рядом с собой Бато. Воин незаметно присоединился к нему и правильно прочел разочарование в его глазах. — Сто лет назад, еще до войны, у нас был огромный город, который мог соперничать с нашими братьями на Севере, — Бато крепче сжал перила. — А теперь наши покорители воды исчезли. Наши люди оказались разбросаны по всему континенту. Это все, что осталось, — он посмотрел вниз, встречаясь с широко раскрытыми золотистыми глазами, и улыбнулся одновременно задумчиво и грустно. — Иди и собери свои вещи. Мы скоро прибудем. Кивнув, Зуко отошел от перил. Неожиданно он почувствовал себя неуверенно. Насколько он мог судить, вся его жизнь прошла на этом корабле. Теперь он столкнулся с чем-то совершенно иным на суше… он не был уверен, что делать. Будут ли остальные из Племени Воды ненавидеть его? Разве могут они отнестись к нему спокойно? Его люди уничтожили их город. Беспокойство Зуко только усилилось, когда корабль остановился. Из деревни повалили люди: женщины, прижимающие к себе младенцев, маленькие малыши, вцепившиеся в голени своих матерей, и старики, идущие медленными отрывистыми шагами. Он не видел ни одного ребенка примерно своего возраста, и уж точно никого похожего на него. Нижний люк корабля открылся, и люди сразу же высыпали наружу, и с радостными криками обе группы встретились друг с другом. Там были объятья, поцелуи… возбужденные выкрики. Зуко стоял в стороне от всего этого, сжимая небольшой мешок со своими двумя или тремя вещами, утопая в куртке, слишком большой для него, чувствуя себя потерянным. Внезапно он услышал, как кто-то зовет его по имени. Он оглянулся и увидел вождя Хакоду, помахавшего ему рукой. Он стоял с двумя детьми, единственными детьми примерно одного возраста с Зуко в деревне, по обе стороны от него. Они выглядели как идеальная семья, только вместо матери была пожилая женщина, которая просто стояла отдельно ото всех. — Дети, — сказал Хакода, когда Зуко подошел. — Это Зуко. Мы нашли его на корабле Народа Огня, и на некоторое время он останется с нами в деревне. Мальчик, такого же роста как Зуко, с глубокими, голубыми глазами как у его отца и его волосами, забранными наверх и выбритыми по бокам, уставился на него: — Что случилось с твои лицом? — Сокка! — его одернула пожилая женщина. Зуко слегка пожал плечами и неловко протянул руку, чтобы коснуться грубой кожи на левой стороне лица, как будто хотел смахнуть ее. Конечно, он никогда не сможет это сделать. За него ответил Хакода: — Мы не уверены, а он не может рассказать нам. Когда мы нашли его, у него было перерезано горло, и теперь он немой, — затем он обратился к Зуко. — Это мой сын Сокка, а эта маленькая леди — моя дочь Катара, — при упоминании ее имени Катара, которая выглядела немного младше Сокки, спрятала голову за спину отца. Она боялась мальчика и его шрамов: — А это Кана. Она возглавляет женщин нашего племени. Старушка натянула на лицо жесткую, слегка костлявую улыбку. За добрым взглядом скрывались настороженные и подозрительные глаза. — Ты должно быть замерз в этой куртке. Пойдем со мной, дитя. Давай найдем что-нибудь более подходящее для тебя. Она поплелась обратно в деревню, и Зуко последовал за ней. Он оглянулся через плечо на вождя и увидел, что тот стоит на коленях и обращается к своим детям на одном уровне с ними. Все трое счастливо улыбались. Семья воссоединилась.OoOoOoOoO
Следующий день наступил поздно для всей деревни. Зуко встал первым, как обычно, вместе с Солнцем. Его желудок был все еще неприятно полон — прошлой ночью все племя пировало в честь возвращения своих воинов, и Зуко пытался наверстать упущенное за два дня в один присест. Он вышел наружу и немного отошел в сторону от палаток и иглу. Утренний воздух был холодный. Холоднее, чем он когда либо чувствовал раньше, и он дрожал под своей толстой паркой. Его дыхание вырывалось наружу, видимое еще долго после того, как оно покинуло легкие. Но солнце уже поднималось, и хотя отбрасываемый им свет был бледным и водянистым на снегу, шагнув на свет, он почему-то почувствовал себя лучше. Вчера он был настолько голоден, а после того как поел, слишком уставшим, чтобы осмотреться в новом месте. Теперь он этим занялся. Корабль пришел с севера, и снаружи был только колышущийся морской лед. И восток, и запад простирались далеко вперед за зазубренный берег. Там не было никакого пляжа, вездесущий лед и снег просто исчезали, и начиналась вода. Наконец, Зуко посмотрел на юг и увидел очертания огромного горного хребта. Утренние облака плыли между по меньшей мере пятью различными вершинами, ныряя вниз живым потоком в долину, где они рассеивались, не достигнув побережья. Это была прекрасная земля, и хотя у него не было никаких воспоминаний о своей прежней жизни, он знал, что она была непохожа на все, что он когда-либо видел. Солнце поднималось все выше, а снег все больше отражал его яркость так, что смотреть вдаль было болезненно. Зуко прикрыл глаза ладонью, опустил голову, защищаясь от ледяного утреннего ветра, и продолжить уходить из главной деревни, через задний проем, где ледяные стены оставляли десятифутовый зазор с обеих сторон. Как только он решил, что находиться достаточно далеко, он скрестил ноги и сел на снег. Верхний слой был покрыт хрустящим льдом, и Зуко начал копаться вокруг, быстро обнаружив, что под ним снег был рассыпчатым и мягким. Он съел немного, чтобы утолить жажду, и начал рыть яму в глубоком снегу. Вчера ему в голову пришла идея построить для себя крепость, свое собственное место. Вскоре его пальцы закололо от холода, он остановился и поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть длинную тень позади себя. Зуко вскрикнул бы от удивления, если бы у него была такая возможность. Он резко обернулся, но это из-за низкого солнца тень была такая длинная, и это был не гигантский солдат Народа Огня, а девочка, Катара. Со своей стороны, она была так же поражена и упала навзничь в снег, взвизгнув от неожиданности. Какое-то время мальчик из Народа Огня и девочка из Племени Воды смотрели друг на друга, словно оценивая. У нее был такой же цвет лица, как и у остальных, но было в ней что-то… более мягкое. Более приятное. Она также носила свои длинные волосы иначе, чем все, кого он когда-либо видел раньше, с двумя бисерными петлями, заправленными за каждое ухо. Затем Катара заговорила: — Пра-Пра говорит, что если ты копаешься в снегу, то тебе нужны перчатки, — из своей парки она достала пару трехпалых рукавиц из тюленьей кожи и осторожно протянула их, отдергивая свою руку в ту же секунду, как Зуко взял их, будто он мог сжечь ее. Он не заметил, но остальные члены Племени Воды уже начали подниматься. Зуко мог видет смуглые фигуры позади деревни, работающие на фоне ярко освещенного снега. Он кивнул и натянул рукавицы. Катара тоже оглянулась на деревню и заколебалась, как будто хотела вернуться туда, но что-то заставило ее остаться. Вместо того чтобы вернуться назад, она медленно придвинулась ближе. — Ты скучаешь по маме и папе? Вопрос, казалось, возник из ниоткуда. Ему уже задавали этот вопрос мужчины, но он был сформулирован по другому и в основном без сострадания. Неожиданно Зуко почувствовал комок в горле — не из-за родителей, потому что, по правде говоря, он ничего о них не помнил. Просто он рассматривал воинов на корабле как свою семью. Да, некоторые были угрюмы, но некоторые были добрее и выделяли время от своей работы, чтобы научить его. Он уже знал эту жизнь. Буквально, это было все, что он знал. Теперь же ему казалось, что он начинает все заново на суше с другими людьми. Прошлой ночью Кана отдала его в дом одной из других женщин, Айе. Айя не была этому рада, Зуко видел это по ее глазам. Она поселила его в их жилище, но почти не обращала на него внимания, бросая на него подозрительные взгляды всю ночь напролет. Он также заметил, что она спала с ножом у подушки. Кроме того, у нее был новорожденный ребенок, который требовал постоянного ухода. Он мяукал всю ночь напролет, и Зуко так и не смог заснуть. По крайней мере, на корабле у него была своя маленькая комната… ну, по крайней мере, пока солдат Народа Огня не уничтожил ее. Поэтому Зуко покачал головой в ответ на ее вопрос, но захотел уточнить. Он нарисовал на снегу буквы. «Я скучаю по кораблю». — Ох, — Катара рискнула взглянуть за него и придвинулась чуть ближе. — Зачем ты копаешь яму? Он нахмурился. Это была не дыра. Это был форт. — Это займет вечность, если ты продолжишь таким же способом, — губы Катары изогнулись в озорной усмешке. Очевидно забыв о своем страхе, она подползла поближе и села рядом с Зуко на край его творения: — Просто сделай так, — затем, подняв обе руки, она сделала нисходящее зачерпывающее движение. Снег отреагировал мгновенно, следуя за ее движениями, большая его часть выкопалась и аккуратно сложилась вдоль борта. Светло-золотистые глаза Зуко расширились. Катара была покорительницей воды! Она хихикнула, увидев его реакцию, и легкий румянец осветил ее смуглые щеки. Он взволнованно жестикулировал, чтобы она сделала это снова, и Катара выполнила его просьбу. Вскоре у Зуко появилась глубокая круглая дыра для его форта, чуть глубже, чем на длину руки. Он принялся укладывать излишки снега в высокие гряды вокруг впадины. В его воображении это будет началом того, что станет высокими стенами, которые, по своему грандиозному замыслу, будут держать всех, кто ему не нравится, снаружи. Катара наблюдала за ним несколько мгновений, и как только она поняла идею, то начала работать на противоположном конце. Может быть, это было из-за ее родства с водой, но ее стены оказались в два раза выше его и аккуратно уложены. Глаза Зуко больше походили на округлые комки. — Знаешь, в доме нужны меха, иначе ночью будет очень холодно. Зуко снова нахмурился. «Не дом, — написал он на снегу. — Форт» -Ну, тогда ему понадобятся меха, — она помолчала, разглаживая шершавый край своей стены. Снег под ее рукой превратился в жидкость, а затем снова превратился в лед, твердый, как камень: — Я возьму у Пра-Пра, — это был не вопрос, и после недолгого раздумья Зуко пожал плечами. Настоящий форт, как он знал, не допускал никаких девушек. Но сейчас ему было холодно, даже когда солнце светило ему в спину… он не хотел думать о том, как горько будет ночью. «Отлично, — написал он, — только не вздумай все испортить». Катара усмехнулась и пообещала, что не будет этого делать.OoOoOoOoO
Позже на той же неделе Кана обратилась за советом к Хакоде. Молодой вождь наблюдал за тем, как точат гарпуны и длинные копья. Сейчас была середина осени, и скоро миграция голубых косаток достигнет своего пика. Он подсчитал, что им нужно будет взять двух животных, чтобы пережить зиму… в прошлом году им понадобилось три. Во время нападения Народа Огня весной погибло много людей. Увидев приближающуюся старушку, Хакода знаком велел Бато занять свое место и направился ей навстречу. — Что-то случилось? Кана улыбнулась и покачала головой: — Нет, но мне нужно поговорить с тобой. Хакода, пойдем со мной. Его мать, а также самая старшая женщина, Кана занимала особое место в племени. На нее тоже смотрели как на хранительницу всей их мудрости, и в некоторых вещах она могла бы превзойти даже Хакоду. Она очень редко пользовалась этим или своим рангом. Поэтому, когда она попросила его прекратить то, что он делал, и поговорить с ней, он был заинтригован и немедленно сделал, как она сказала. Они шли бок о бок вдоль ледяного берега. Несколько минут Кана молчала. Казалось, она собиралась с мыслями и поделится ими только тогда, когда будет готова. Наконец она сказала: — Сегодня я опрашивала детей по географии. Хакода кивнула. Обычно Кана и и еще одна женщина обучали всех детей несколько раз в неделю в перерывах между домашними делами. — Как идут дела у Катары и Сокки? — спросил он. — Хорошо… хорошо. Дела у Сокки идут исключительно хорошо. Он очень умный мальчик, Хакода. Все бабушки должны быть такими же благословенными. Он почувствовал, что за ее словами скрывается что-то еще. — Но? — Но затем я опросила Зуко, — Кана остановилась и наклонила голову к сыну. Неяркое солнце отбрасывало тень на каждую черточку ее лица, придавая ей очень серьезный вид: — Мальчик не может говорить, бедняжка, но он мог писать на снегу. Хакода, он знает каждую провинцию Царства Земли так же, как и главные города. Он пишет очень хорошо и в обычном, и в классическом стилях. Я еще не проверяла его в математике, но я не сомневаюсь, что он отлично справится и с ней. Хакода молчал. У него было такое чувство, что он знал, к чему это приведет, и хотя ему это не нравилось, он уважал Кану достаточно, чтобы выслушать ее мнение. — Если именно так они воспитывают детей огненной нации, то у нас могут возникнуть серьезные проблемы. — Они учат своих детей этим вещам, потому что ожидают, что они помогут им захватить Царство Земли, когда они станут старше. Кана кивнула, соглашаясь. — И еще кое-что. Катара… ей нужен учитель по покорению воды. Они уже обсуждали это раньше, и он был хорошо осведомлен на эту тему. — Но ты же говорила, что мастера с Севера будут учить ее лишь исцелению, а не покорению. — Это правда, но я не предлагаю ехать на Север, — она сделала паузу. — Ты уверен, полностью уверен, что совершенно некому учить Катару? Хакода долго не отвечал. Он повернулся на запад, и увидел вдалеке ленивый след дыма, который уничтожил то, что осталось от их деревни. Напряженное, затравленное выражение появилось на его красивом лице, и он опустил голову. — То, что Народ Огня нашел нашу деревню, не было случайностью. Они знали, что я ищу мастера-покорителя. Они знали, что у нас еще есть надежда. Конечно, никто не мог быть уверен, что именно это было причиной их нападения, но Хакода чувствовал это интуитивно. Это был его единственный позор… позор, который он поклялся никогда не рассказывать своим детям. Его горло сжалось, а следующие слова захлебнулись непролитыми слезами. — Они забрали мою жену из-за меня. — Хакода… Он почти сердито отмахнулся от ее слов и отвернулся. — Катара будет учиться сама. Кана склонила голову, принимая слова сына такими, какими они были, таково решение вождя племени. Хакода не мог позволить себе думать как отец. Его бремя состояло в том, чтобы защитить все племя. — У нее нет выбора.OoOoOoOoO
Катара, как обнаружил Зуко, была очень властной, и как только она что-то вбила себе в голову, то не отпускала это. Но в отличие от брата ей, похоже, нравилось находиться рядом с ним. Она настаивала, чтобы он почти всегда ел вместе с ней, и терпеливо объясняла, как делать некоторые необходимые дела в деревне. Они работали над фортом, когда были свободны, и Катара использовала некоторые из немногих известных ей навыков покорения, чтобы увеличить отверстие и укрепить стены льдом. К огорчению Зуко, это стало в такой же степени ее крепостью, как и его, хотя он абсолютно не позволял ей держать своих кукол внутри. Ее брат, Сокка, был в основном неуловимой фигурой. Зуко часто ловил его пристальный, прищуренный взгляд во время еды и уроков Каны. Его угрюмый, неприступный характер заставил Зуко сначала предположить, что он был сварливым одиночкой, полной противоположностью его яркой, доброй сестры. Только позже он понял, что это было скорее исключением из правил для Сокки. Хакода сказал, что Сокка научит его пользоваться бумерангом, и Зуко очень хотел этому научиться. Он несколько раз пытался приблизиться к другому мальчику, указывая сначала на свой бумеранг, а потом на Сокку, но тот только хмурился и уходил. Однажды, решив, что он будет учиться, Зуко решил последовать за Соккой и преследовать его, пока другой мальчик, наконец, не сдастся и не научит его. Он не ожидал, что Сокка так быстро все поймет. Как только он понял, что происходит, и что Зуко не оставит его в покое, он пошел к сугробам за деревней. Хотя он не был покорителем, Сокка двигался через сугробы так, словно они были не чем иным, как хорошо проторенной лесной тропинкой. Он был совершенно спокоен в густом снегу и минусовой температуре. Зуко неуклюже продвигался вперед, стараясь идти по его следам, но при каждом каждым шагом он опускался в снег до бедра, и вскоре Сокка исчез из виду. Когда он уже не чувствовал пальцев ног, Зуко пришлось признать свое поражение и вернуться в деревню, иначе он рисковал заблудиться и замерзнуть. У Зуко были свои хитрости в рукаве. Хотя он не знал этого, он всю свою жизнь имел дело с искусным манипулятором. Он ничего не помнил об этом, но некоторые врожденные навыки остались с ним. Он знал, что Сокка был подобен воде, в его природе было найти путь наименьшего сопротивления и спланировать все так, чтобы напасть с другой стороны. А природа Зуко состояла в том, чтобы противостоять, ударить первым и продолжать идти, пока он не победит. К сожалению, он не ожидал, что столкновение произойдет именно тогда. Это был такой же день, как и любой другой. Он и Катара работали над фортом. Они были заняты возведением еще одной стены за пределами основного периметра. Зуко написал ей снежными фразами, что великий город Ба Синг Се окружен двойными стенами. И они настолько высоки, что даже птицы не могут долететь до вершины, и настолько крепкие, что сдерживают даже Народ Огня. Она решила, что это прекрасная идея, и они должны ее повторить. Зуко принялся с помощью куска веревки, привязанной к середине форта, прочерчивать неровный круг по всему периметру. Катара собирала снег в пучки, используя свое ограниченное покорение, чтобы сдвинуть снег вместе, а затем складывала его вручную. Они одновременно подняли головы и увидели приближающуюся Сокку. — Ты наконец-то перестал дуться? — крикнула Катара, почти весело продолжая укладывать снег. Сокка остановился всего в нескольких футах от них с мрачным выражением лица. — Тебе не следует так много с ним играть, — сказал он, обращаясь к сестре, и полностью игнорируя Зуко, как будто его и вовсе здесь не было. — Ты не можешь указывать мне, что делать, — Стряхнув варежки на длинную парку, она встала, уперев руки в бока. — Ты не папа! — Катара, — взгляд, который Сокка бросил на Зуко, мог бы сжечь его дотла. — Он же из Народа Огня! Что-то горячее и злое поселилось в сердце Зуко, и он встал, сжимая кулаки. — Он не такой, как они! — закричала Катара. — А тебе это откуда знать? — Я просто… — она посмотрела на Зуко особенно дружелюбно, заставив теплый румянец осветить незапятнанные участки его лица и шеи. — Я просто знаю. — Они убили маму! — крикнул Сокка, его голос надломился. — А ты просто играешь с ним, как будто все в порядке! Так вот, это не так! Это неправильно! Зуко всем сердцем хотел накричать на этого мальчика, сказать ему точно, что он думает, Народ Огня тоже однажды напал на него, и он не хотел быть похожим на них. Конечно, он не мог этого сделать, и сейчас было не то время и не то место, чтобы выцарапывать свои мысли на снегу. Зуко повернулся к Катаре и обнаружил, что ее глаза были мокрыми от непролитых слез. Еще одна вспышка гнева, и что-то щелкнуло в Зуко. Он сделал следующую логичную вещь, по крайней мере, в его глазах она была таковой. Он подошел к Сокке и сильно толкнул его. Второй мальчик отступил назад, и на его лице появилось уродливое выражение, прежде чем он толкнул Зуко в ответ. Зуко схватил Сокку за запястье и замахнулся на него другой рукой. Удар пришелся прямо по плечу Сокки. Сокка взревел, как разъяренный дилло-лев, и сбил его с ног одним ударом. Затем они оказались на земле, сражаясь, нанося удары руками и ногами. Это был почти равный поединок, причем оба мальчика были примерно одного веса и телосложения. Сокка сильно ударил Зуко по его здоровому глазу, и Зуко нацелил удар, который попал справа от паха другого мальчика. Ни один из них не мог легко одержать верх над другим, хотя они и пытались. Они катались и катались, бросаясь друг на друга, когда оказывалось достаточно пространства. Катара кричала им обоим, чтобы они остановились: — Остановитесь сейчас же! Она кидалась снегов в бьющихся мальчишек, и по мере того, как ее гнев и паника росли, тем сильнее снег и лед отвечали ее эмоциям, они начал перекатываться, вздыматься и покачиваться в такт ее крикам. — Прекратите! Я… Я расскажу все Пра-Пра! — закричала Катара. Снег под Соккой и Зуко растаял, а затем мгновенно превратился в лед, крепко удерживая их тела на месте в самом разгаре битвы, оставив только головы на свободе. Сокка, бывший сверху и уже готовый снова лечь на Зуко, удивленно вскрикнул: — Прекрати это, Катара! Но его сестра уже убежала, плача и оставаясь в полном неведении, что она сделала. — Тьфу! — простонал Сокка, раздраженно опустив голову. — Она официально превратилась из странной в причудливую. Зуко свирепо посмотрел на него, но он застыл на месте и все равно не мог высказать свои мысли. После долгого молчания мальчик из Племени Воды глубоко вздохнул и сделал все возможное, чтобы сдвинуться с места, пытаясь освободиться ото льда. — Посмотри, сможешь ли ты двигаться направо, а я попробую налево. Может быть, мы сможем как-то выкрутиться. — сказал он. — Нет, мое право! Твое лево. Оба мальчика напряглись и хрупкий лед наконец поддался с резким треском. Они упали на бок и покатились, не желая больше соприкасаться друг с другом. Они были практически свободны, потому что неровные куски льда все еще сковывали их ноги и прилипли к меху их парок. Мальчикам потребовалось несколько минут, чтобы разбить лед о ближайший камень (и тихо выругаться, в случае Сокки), чтобы освободиться. Примерно в это же время появилась Кана. Женщина ожидала, что в ближайшее время произойдет нечто подобное. Она знала своего племянника слишком хорошо, и она видела ту злость на его молодом лице, когда Катара и мальчик из Народа Огня играли вместе. Он был необычайно замкнут, и хотя она была уверена, что он старается этого не показывать, он ужасно горевал о своей потерянной матери. Теперь она увидела двух мальчиков, которые сидели рядом, не разговаривая, но старательно избавляясь от льда бок о бок. Нижняя губа Сокки была рассечена, а здоровый глаз Зуко распух и выглядел так, будто сегодня вечером он почернеет. Они подняли головы при ее появлении, и она поймала их двойной виноватый взгляд. — Сокка, можешь рассказать мне, почему твоя сестра прибежала в палатку, плача? Вы подрались? — спросила она, хотя было более чем очевидно, что так оно и есть. — Нет, Пра-Пра. Мы… — он огляделся в поисках вдохновения. — Мы играли в спрячься и замерзни, — он поднял свой рукав, к которому был прикреплен кусочек замерзшего снега. Кана недоверчиво подняла бровь: — Это так, Зуко? Невредимый глаз другого мальчика расширился, и он посмотрел на нее, а затем на Сокку, прежде чем энергично закивать головой. Со своей стороны, Сокка казался удивленным, но затем кивнул сам: — Видишь? Катара просто сильно разволновалась. Мы просто играли, Пра-Пра. Кана поджала губы. Они оба лгали, и при чем плохо. Но Кана уже давно жила в этом мире, и она видела, как вырастают целые поколения мальчиков. Дело было в том, что иногда им приходилось улаживать свои разногласия дракой. Видя сейчас Сокку и Зуко вместе, она вспомнила еще одну сцену, похожую на эту, произошедшую около тридцати лет назад… юные Хакода и Бато тоже не ладили, когда были молоды, если она правильно помнила. Только когда они наполовину застряли в замерзшем болоте и вместе выбрались из этой передряги, они стали лучшими друзьями. Возможно, то же самое произойдет и сейчас. Если бы она чувствовала, что Зуко или Сокка напрасно придираются друг к другу, все было бы по-другому. Будем надеяться, что если она оставит их в покое, то они сами решат, что им нужно сделать. Но для лжи не было никакого оправдания. Сокка, по крайней мере, знал это лучше. — Я вижу, — наконец сказала она, пригвоздив их обоих тяжелым взглядом. — В следующий раз, когда ты решишь напугать свою сестру, ты должен вспомнить, что может сделать напуганный покоритель. За то, что расстроили ее, вы оба останетесь без ужина. Сокка застонал: — Пра… — Без споров, молодой человек. Ты все еще не настолько взрослый для меня, чтобы я не отходила тебя по заднице. Челюсть ее внука резко сжалась, а щеки покраснели от смущения. Кана постаралась встретиться глазами с Зуко, молча давая ему понять, что эта угроза касается и его тоже, прежде чем развернуться и зашаркать обратно в палатку. Возможно, Катара достаточно успокоилась после своей истерики, чтобы помочь ей с ужином. Как только Кана благополучно скрылась из виду, Сокка осторожно приложил руку к его ноющей челюсти. — Ты довольно хорошо ударил, — сказал он неохотно. Собственный глаз Зуко сильно болел, и он знал, что будет выглядеть нелепо в течение следующих нескольких дней с одним почерневшим глазом и шрамом на другом. Возможно, это был адреналин от драки, но ему впервые стало жарко под паркой. Устало кивнув, он лег навзничь на холодный снег. Когда он и Сокка перекатывались во время боя, рукой он снес часть внешней стены форта. Вся его дневная работа была испорчена. — Поверить не могу, что я останусь без ужина. Я никогда не оставался голодным, — Сокка бросил пренебрежительный взгляд в сторону Зуко и пробормотал себе под нос. — Глупый Народ Огня. Зуко сел и на мгновение задумался, ударить ли Сокку еще раз. Но он поверил угрозе Каны и не хотел, чтобы его отлупили. Вместо этого Зуко сжал кулаки, желая накричать на другого мальчика. Но он не мог. Так что он сделал лучшее, что мог в данной ситуации, и сердито написал на снегу: «Я ненавижу Народ Огня». Он сделал особое ударение на этом слове. Сокка наклонился, чтобы почитать, а затем бросил на него недоверчивый взгляд. — Не верю. Как ты можешь ненавидеть то, чем ты являешься? «Я не помню, как был в Народе Огня. Я только помню, как проснулся на корабле. Другой мальчик, казалось, задумался на мгновение, прежде чем мудро кивнул: — Возможно, именно поэтому ты до сих пор не пытался убить нас, потому что не помнишь, что был похож на них, — затем он пристально посмотрел на него. — Так вот как ты получил этот шрам? Это они сделали с тобой? «Я не знаю. Возможно» Рот Сокки сжался в тонкую сердитую линию, прежде чем он снова поморщился, коснувшись своей разбитой губы. — Они монстры, — он что-то пробормотал, и у Зуко возникло ощущение, что на самом деле он говорит не с ним. — Они… они убили двух моих кузенов прошлой весной… и мою маму. Это то, что они делают. Они просто ненавидят и убивают. Единственное, что Зуко мог сделать, это кивнуть, потому что это было правдой… потому что он видел это сам. Солдат из Народа Огня на корабле хотел убить его только за то, что он был там. Он был всего лишь ребенком, и если бы там не было Хакоды… он был бы мертв. Мальчики молчали, погруженные в свои мысли. Сокке было грустно вспоминать мать, убитую Народом Огня, который он поклялся ненавидеть. Зуко тоже был печален, по-своему, ненавидя то, как он выглядел, и задаваясь вопросом в глубине души, был ли он так же плох, как его родители. Наконец мальчик племени Воды вздохнул, поднял комочек снега и бросил его без толку в случайном направлении. — Я уже голодный, — заявил он. Зуко пришла в голову одна мысль, и он усмехнулся. Встав, он потянул Сокку за рукав и жестом пригласил следовать за ним. На днях он решил выкопать в глубоких стенах форта маленькие закутки. Как только он вошел внутрь, то обнаружил (к своему отвращению), что Катара все равно притащила несколько своих кукол. Отодвинув их подальше и не обращая внимания на хихиканье Сокки, он нашел внутри самой глубокой каморки сверток, завернутый в водоросли, — вяленое мясо тюленя. Голубые глаза Сокки расширились, и впервые на его лице появилась улыбка. — Может быть, ты не так уж и плох, — решил Сокка, взяв предложенный кусок. Оба мальчика сидели и ели, и Зуко быстро понял, что путь к дружбе с Соккой лежит через его желудок.OoOoOoOoO
