Another Brother

OoOoOoO Твоя сила — Луна. Моя сила — Солнце. Зуко, Осада Севера Часть 1 OoOoOoO

      С каждым днем солнце опускалось все ниже и ниже за горизонт. Сперва Зуко даже не заметил этого. У него было смутное представление на этот счет, он не был уверен откуда, но, вероятнее всего, это знание досталось ему от его прошлой жизни в Народе Огня, что дни станут короче, а затем снова длиннее после зимнего солнцестояния. Что-то более точное ему никто не говорил. Даже опытные воины едва могли представить себе зиму с солнцем. Никто не хотел обсуждать с ним эту тему. Теперь это была обязанность Хакоды.       Поэтому, когда Зуко понял, что день уменьшился буквально до нескольких часов, а зима еще не вступила в силу, он спросил об этом Бато. Тот поколебался, а затем сказал ему, что на Южном полюсе зимняя тьма длится три месяца.       Зуко удивленно моргнул, а затем пожал плечами. Просто очередная новая вещь, которую ему необходимо запомнить.       Последние светлые часы были потрачены на подготовку. С севера в небо поднимались высокие облака и грозовые тучи, и казалось, что с каждым днем бури становятся все ближе и страшнее. Палатки племени Воды были сделаны из прочной ткани и закреплялись жесткой веревкой, но даже они не смогли бы противостоять зимним штормам. Племя вырезало блоки снега, сформировывало их и складывало вокруг внешних стен, изгибая их так, чтобы они образовывали достаточно прочный купол, который мог выдержать вес человека. Детям поручали укладывать кусочки снега в щели, образовавшиеся между блоками. Они должны были сделать стены как можно более изолированными, чтобы те не пропускали холодный воздух.       Зуко пришла в голову идея растопить снег, чтобы заткнуть им самые глубокие щели. В конце концов, немного покорения не помешает, а он даже не собирается использовать огонь; ему просто нужно положить руку на щель и немного подтолкнуть. Катара поразительно быстро поняла, что он делает, и с энтузиазмом подхватила его идею, таща за собой Сокку, когда тот начал насмехаться над их магией. Вскоре появилась система, в которой Сокка собирал кучки рыхлого снега и определял основные трещины во льду. Зуко растапливал снег внутри, а Катара превращала воду в трещинах в лед.       На второй день Зуко и Катара настолько привыкли к этому, что им не нужно было прикладывать руки к снегу, которым они манипулировали. Хватало небольшого взмаха, и процесс пошел так быстро, что иногда Зуко казалось, что он покоряет воду, а не тепло вокруг нее. Он хотел спросить Катару, чувствует ли она то же самое, но никак не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства.       Дни становились все короче, и Зуко не испытывал никаких опасений, когда солнце превратилось в сияющую полоску на востоке, а затем в едва блестящее ничто.       Для людей Племени Воды первая неделя была праздником. Все собирались в круглом доме и делились друг с другом историями, пели, танцевали и пировали вокруг огромного пылающего костра. Сокка вызвал Зуко на соревнование по поеданию вяленого тюленьего мяса, которое Сокка затем довольно легко выиграл.       Старейшины деревни по очереди рассказывали истории и басни своих предков, используя руки, чтобы создавать тени на одной из стен дома. Зуко чувствовал, что лучше всего это сделает Хакода, который специализировался на историях настолько пугающих и реальных, что они иногда заставляли его и Катару не спать по ночам и дрожать под одеялами.       Его любимой историей была та, которую все считали правдой, потому что она была о дедушке Хакоды.       Вот как это было:       В те далекие дни земли были гораздо более дикими, и летом племени досаждала гигантская оса –слон. Зверь был настолько огромным и свирепым, что утаскивал детей, когда они забредали слишком далеко от своих домов.       Некоторые люди пытались убежать в ужасе или драться за себя, а кто-то был слишком напуган или упрям, чтобы бежать. Но люди Южного Племени Воды объединились для сотрудничества. Они объединили свои ресурсы и собрали длинную веревку из всех своих сетей. Люди целыми днями ждали у капканов с мясом тигрового тюленя, но к этому времени оса-слон пристрастилась только к человеческому мясу.       Заявив, что он не боится, сын вождя обвязал веревку вокруг своей талии и сам стал приманкой. Прошло три долгих дня, и гигантская оса-слон напала и утащила его. Но эта хитрость стоила того, и племя смогло проследовать по длинной веревке к осиному гнезду. Там они вступили в бой, и покорители воды утопили чудовище. Сын вождя стал героем, а Племя Воды больше никогда не страдало и не будет от ос-слонов, потому что звери никогда не забудут Южное Племя Воды и как они сильны, так как сражались как один народ и держались вместе до самого конца.       Так, первая неделя тьмы прошла для Зуко очень хорошо. Вся тяжелая работа, которую он и остальные члены племени вкладывали в охоту и собирательство в течение многих дней подряд осенью, окупилась. У племени теперь достаточно еды и питья на зиму. В то время как свирепый зимний ветер выл и рвал их жилища, они были так хорошо утеплены снегом и шкурами, что Зуко чувствовал себя в полной безопасности. Скука была единственной проблемой.       И если иногда Зуко ловил на себе косые, жалостливые взгляды некоторых соплеменников, он не обращал на них внимания. Скорее всего, они просто думали о его шрамах.

OoOoOoO

      В один день, или ночь, наступило обычное затишье во время ужасных зимних штормов. Небо было темным, но очень ясным, а полумесяц освещал только что выпавший снег, заставляя его сверкать как тысячи инкрустированных бриллиантов. Выглянув из палатки, Сокка заметил это и сразу же позвал Зуко и Катару играть в прятки-заморозки.       Следующие несколько часов дети носились по деревне и визжали, когда ловили друг друга.       Это было то странное время суток, когда солнце должно было уже взойти, но этого не происходило. Оно скрывалось прямо за горизонтом, отбрасывая на всю деревню что-то вроде темных сумерек. Это, как вскоре обнаружил Зуко, создавало массу превосходных укрытий. Ему пришла в голову идея прятаться в одну из тех длинных теней, отбрасываемых палатками и погружаться в снег, становясь практически незаметным. Это почти всегда срабатывало.       В этом раунде была очередь Катары искать, и Зуко мог слышать издалека, как она считает до ста.       Зуко усмехнулся про себя, и, убедившись, что Сокка его не видит (иначе он точно украл бы его трюк, если бы мог), он подошел и лег вдоль края длинной тени. Катаре придется крайне хорошо присматриваться, чтобы найти его.       Его куртка, подбитая шкурой волка-росомахи, была толстой, но через несколько минут он почувствовал холод снега своим животом. Катара досчитала до ста, поэтому он не мог без риска сменить позицию или использовать огненное дыхание (которое он любил называть дыханием огня, потому что это звучало таинственно), чтобы согреться. Так что вместо этого Зуко осторожно подвигался взад и вперед, создавая под собой колею. Это было странно, но иногда снег мог обеспечить небольшую изоляцию таким образом.       Он выбрал очень хорошее место, чтобы спрятаться, но ждать было скучно, и с каждой секундой ему становилось все холоднее и холоднее. Он бесшумно вздохнул, подумав, что в следующий раз он спрячется у круглого дома, где теплее. Он наполовину выглянул из своей дыры и попытался сосчитать россыпь звезд вокруг луны. Их было настолько много, что он постоянно сбивался. Зуко задремал, прежде чем осознал это. — Попался!       Что-то сильно тряхнуло его за плечо, выдернув из тяжелой дремоты. Он застонал и попытался встать, но его конечности затекли. Зуко едва мог пошевелиться. — Вставай! — скомандовала Катара. — Я знаю, что ты здесь, Зуко! — она потянула его за парку, переворачивая так, что он оказался на спине. Он увидел, что она стоит над ним, ухмыляясь. — Я уже поймала Сокку. Он жульничал. Он думал, я не загляну в уборную мальчиков. Так что он… Зуко, давай. Вставай! — Мне холодно… — простонал он. Он чувствовал странную апатию и оцепенение.       Катара одарила его долгим взглядом, а затем схватила за руку, усаживая.       Он прижал ладони ко рту, дуя на них, чтобы согреться обычным способом, а затем, когда это не сработало, воспользовался огненным дыханием. Он смог выпустить пар. Ровно столько, чтобы разогреть кровь. Однако, язычок пламени так и не появился, и, встав, Зуко почувствовал головокружение. — Что случилось? — спросила Катакра. — Я не знаю… Я не очень хорошо себя чувствую.       Как раз в этот момент из-за угла выскочил Сокка, считая на ходу. Он услышал голоса брата и сестры и оказался слишком взволнован, чтобы честно ждать. — Девяносто девять! Сто! Я нашел вас! — он хлопнул Зуко по плечу. — Теперь ты водишь! — затем он, казалось, понял, что никто из них не обращает на него внимания. — Что происходит? — Зуко чувствует себя не хорошо. Я же говорила вам, что это глупое соревнование по поеданию вяленого мяса — плохая идея.       Если бы Зуко чувствовал себя лучше, он бы точно заметил, как слегка расширились глаза Сокки, перед тем как он взглянул на темный горизонт. — Вы можете просто уйти. Вот что я вам скажу: я назову это повтором, — сказал он великодушно. — И пойду считать заново, а вам двоим следует получше прятаться в этот раз.       Это звучало как хорошая идея, но стоило Зуко сделать четыре или пять шагов, как дрожь прокатилась по нему, заставив его странно задышать. — Мне не хочется больше играть, — сказал он, с несчастным видом обхватив себя руками. Ему просто было холодно.       И снова последовала неловкая пауза со стороны Сокки. — Может тебе стоит прилечь? — Ага… Может быть. — он рассеянно покачал головой, но последовал совету Сокки, вернувшись в их палатку, и забрался в спальный мешок. Он заснул почти сразу же, как только его голова коснулась подушки.       На следующее утро покорение полностью оставило Зуко.

OoOoOoO

      Зуко не знал, что происходит, и ему было не у кого спросить об этом. День за днем его энергия иссякала. Не имело значения, как много он спал, а спать он стал неожиданно много, переплюнув даже Сокку, который мог превзойти в этом деле кого угодно.       Катаре приходилось сильно трясти его за плечи, чтобы разбудить его к завтраку.       Также казалось, что он мерз больше остальных. Сколько бы шкур Пра-Пра не заставляла его носить, ему все равно было холодно. На сборищах в круглом доме он часто сидел в стороне, наблюдая за танцами и песнями из-под полуприкрытых век, будучи слишком измученным и истощенным, чтобы присоединиться к ним больше, чем на пару минут.       Одним утром он проснулся от знакомого ощущения, что кто-то трясет его за плечо. Он ожидал услышать высокий, слегка ворчливый голос Катары, говорящий ему, что он снова пропустил завтрак. Вместо этого он услышал мягкую властную команду Хакоды. — Просыпайся, Зуко.       Он попытался сесть, но это было все равно, как вытаскивать себя из непролазной грязи. Его левый глаз был залеплен сонной грязью, он рассеянно потер его тыльной стороной ладони. На мгновение он заволновался, что попал в неприятности, так как лицо Хакоды было полно беспокойства, когда он протягивал Зуко парку, чтобы тот натянул ее поверх синей туники. — Как только ты будешь готов, мы навестим лекаря Кутрука. — Он скажет, почему я постоянно устаю? — спросил Зуко сквозь глубокий зевок.       Хакода заколебался, а затем кивнул.       Снаружи было не только темно. Ветер дул так яростно, что Зуко уже перевернулся бы несколько раз, если бы не твердая рука Хакоды на его плече. Как бы то ни было, он почувствовал себя уставшим и с благодарностью улегся на тюфяк, когда Кутрук подошел осмотреть его.       В палатке лекаря было тепло, теплее чем в их. Он почувствовал пряный запах трав, которые приятно смешивались друг с другом. Зуко обнаружил, что снова засыпает, раньше, чем понял это.       Хакода наблюдал за работой лекаря в тишине на протяжении нескольких минут, как он щупал кожу спящего мальчика, слушал его сердцебиение и дыхание, провел над ним несколькими веточками с благовониями, внимательно следя за дымом, чтобы понять, куда он направлен.       Наконец Кутрук повернулся к нему, его голубые глаза были уставшими. — Физически он здоров. Я предполагаю, что что-то происходит с его чи, которую практически невозможно проверить без мага целителя, — Кутрук, должно быть, посмотрел на лицо вождь, потому что он добавил. — Вождь, ты знал, что это может произойти.       Хакода наградил его острым взглядом. — Что ты предлагаешь нам делать?       Он глубоко вздохнул и задумчиво потянул себя за короткую бородку: — Пусть ест больше овощей. Растения получают энергию от солнца, может быть это поможет ему получить все, что необходимо. Также держи его подальше от всех, кто кашляет. Последнее, что ему нужно — поймать то, с чем он не сможет справиться. Кроме этого… — Кутрук снова вздохнул, и в первый раз на его лице промелькнуло сожаление. — Он должен знать, с чем столкнулся. Я знаю, ты скрывал это от него, чтобы уберечь, но более это невозможно.       Вождь кивнул и пошел снова будить Зуко. Понадобилось несколько минут, чтобы заставить его подняться. Иногда Хакода готов был поклясться, что видит, как жизнь вытекает из мальчика. — Я не знал, что я заснул, — пробормотал Зуко, снова потирая левый глаз, как будто он его беспокоил. — Вы разобрались, что не так?       Хакода снова заколебался. Он осознал, что это тяжело, гораздо тяжелее, чем он думал. И все же ребенок заслуживал правды. — Да, — сказал он. — Мы уже некоторое время подозревали об этом. Ты — покоритель огня, поэтому ты нуждаешься в солнце. Без него ты слабеешь. — Ох, — ответил он безо всякого интереса, все еще потирая глаз. — Наверное, поэтому Народ огня и находится на экваторе. Там много солнца… — он замолчал, убирая руку. — Подождите, что значит, вы подозревали об этом? Вы знали и не сказали? Я не мог покорять на протяжении нескольких недель, и вы ничего не сказали мне?!       Сейчас он был гораздо более живым, чем Хакода видел его в последнее время. Он был почти рад этому, несмотря на дерзость. — Это было мое решение.       Он положил обе руки на плечи Зуко, но тот лишь сбросил их. — Ты должен был мне сказать! Я не ребенок! — Зуко, ты должен успокоиться, — Хакода не хотел, что бы в его голосе прозвучало столько неодобрения, и он действительно почувствовал укол вины, когда мальчик отпрянул. — Это не потому что я не хотел беспокоить тебя. Мы точно не знали, что происходит, — сказал он, а затем добавил. — Я знаю, что ты молодой мужчина. Я постараюсь не забыть об этом в следующий раз.       Это, казалось, немного успокоило мальчика, хотя его бледные щеки все еще пылали от гнева. Он долго смотрел в сторону, и Хакода готовился к вопросу, который, как он знал, должен был последовать: он умрет?       В этот момент вождь почувствовал себя последним трусом, потому что он отдал бы почти все, лишь бы не говорить правду.       Когда Зуко заговорил, его голос был тихим, а вопрос удивительным для Хакоды. — Так вы собираетесь отослать меня? — прежде чем Хакода смог ответить, Зуко продолжил. — Я не хочу обратно. Меня не волнует, что в Народе Огня солнце светит все время. Я никогда не хочу туда возвращаться. — Нет, мы не отправим тебя обратно, — он встретился глазами с мальчиком, когда отвечал, и был удивлен, когда в них отразилось неприкрытое облегчение. Бато был прав. Больше всего на свете Зуко хотел быть членом Племени Воды. Хакода на мгновение задумался, что за яростная преданность течет в крови Народа Огня, и все ли они, однажды приняв решение, остаются столь решительны: — Но это означает, что ты должен быть сильным. Впереди еще полтора месяца темноты.       Кутрук кашлянул из своего угла, где молча наблюдал за разговором: — На самом деле до зимнего солнцестояния осталось всего три недели. Само собой разумеется, если это как-то связано с солнцем, ему может стать лучше. — Почему? — спросил Зуко, поворачиваясь к нему.       Целитель поднял руку, сжатую в кулак. — Прямо сейчас наша часть мира отклоняется от солнца, — сказал он, указывая на тыльную сторону ладони. — После солнцестояния она вернется обратно, — и его запястье согнулось, перемещая кулак в другую сторону. — Так… Только три недели? — повторил Зуко и выпрямился переводя взгляд с лекаря на приемного отца. — Это легко. Я смогу. — Хороший мальчик, — улыбнулся Хакода и взъерошил ему волосы, получив в ответ легкую ухмылку.       Он почти поверил ему.       Во время следующего ночного сборища Хакода видел, как Зуко играет с Катарой и Соккой. Они нашли воинские шлемы из волчьей шкуры и теперь он с Соккой бегали за Катарой вокруг костра и пугали детей. И если Зуко был медленнее Сокки, Хакода предпочитал не замечать этого. Он был удовлетворен тем, что мальчик прилагает много усилий, и вернулся к разговору с Бато.       Позже он нашел Зуко, свернувшегося калачиком в углу со шлемом на голове. Он был в таком вялом состоянии, что Хакоде пришлось нести его обратно в палатку.

OoOoOoO

— Сокка, — прошептала Катара почти две недели спустя. — Зуко умрет?       Сокка быстро шикнул на нее и виновато посмотрел в сторону мальчика, которого все больше и больше считал своим младшим братом. Он спал у огня, его лицо было бледным и осунувшимся. Теперь он почти не просыпался, разве что когда Пра-Пра заставляла его сесть и выпить бульон.       Они снова позвали Кутрука. Катара с Соккой увидели, как седой целитель осмотрел его, покачал головой и отвел Хакоду в сторону, чтобы поговорить наедине. — Он просто плохо себя чувствует, так как Народ Огня поклоняется Солнцу, а не Луне, как все нормальные люди, — мудро сказал Сокка. — Ему станет лучше после солнцестояния. Так сказал отец, — на самом деле, разговор Сокки с отцом был куда более мрачным, но мальчик инстинктивно хотел оградить Катару от всего, что мог. Он терпеть не мог видеть ее плачущей.       Катара посмотрел вниз. На коленях у нее лежала одна из ее любимых кукол, и она то обнимала ее, то разглаживала густые пряди в ее волосах. — Я не думаю, что Зуко доживет до солнцестояния, — тихо прошептала она. — Конечно доживет. Зуко не собирается просто так сдаваться.       Его младшая сестра теперь смотрела на него, и Сокка заставил себя улыбнуться, хотя он чувствовал, что задыхается внутри. Но он не мог этого показать. Он всегда говорил Зуко быть сильным, но отец ожидает, что Сокка будет еще сильнее. И если это значило не показывать насколько он взволнован и скрывать это юмором… он сделает это.       Впервые в своей жизни, но определенно не в последний раз, Сокка решил, что он не хочет понимать что-либо из этой покорительской чепухи. Он предпочитает жить в мире логики и здравомыслия, большое спасибо. Он жил в мире, где люди не исчезают просто… из-за отсутствия солнца. В этом не было никакого смысла. Все эти глупые магические штучки не имели никакого смысла.       Отец вернулся в палатку, подвинув меховой полог двери. Кутрук ушел, но его место заняли Бато и Пра-Пра.       Сокка и Хакода встретились взглядом через всю палатку, и Сокка почувствовал, у него скрутило живот. Что бы не было сказано снаружи, это определенно не было хорошей новостью. Сокка бы выругался, если бы Пра-Пра не была бы так близко, чтобы услышать. — Пошли, Катара. Здесь слишком жарко, — что было правдой. Они развели огонь в палатке как можно жарче, стараясь согреть Зуко. Не то чтобы это приносило какую-то пользу: — Пошли в круглый дом.       Катару это не обмануло ни на секунду. Она прикусила губу и перевела взгляд с Сокки на спящего Зуко.       Но Сокка взял ее за руку и потянул к двери. Взрослые отошли в сторону, и он не хотел, чтобы Катара услышала что-то, что могло бы ее расстроить. Его младшая сестра все еще колебалась, и Сокка раздраженно выдохнул. — Смотри, — сказал он, и его голос прозвучал немного резче, чем он хотел. — Зуко не для того прошел весь этот путь, ударил голову, катаясь на пингвинах, и чуть не утонул, чтобы умереть. Пошли.       Это, казалось, убедило ее больше, чем что-либо другое, и, бросив последний взгляд через плечо, она присоединилась к брату.

OoOoOoO

      Хакода подождал, пока Сокка вытащит Катару из палатки, затем повернулся и снова сел рядом с больным ребенком. Зуко свернулся калачиком почти в опасной близости от костра, словно пытаясь подобраться к нему поближе. Его глаза бегали взад и вперед под закрытыми веками. Он спал, и Хакода надеялся, что это был хороший сон.       Последний прогноз Кутрука был смертельным приговором. — Я думаю, он проведет во сне следующие несколько дней, — сказал он. — Самое лучшее, что можно сделать, — это обеспечить ему комфорт… Он ничего не почувствует, Хакода, — затем целитель положил руку ему на плечо в знак сочувствия, прежде чем взять свои вещи и уйти. Больше он ничего не мог сделать.       Кана заняла место по другую сторону от мальчика. — Очень похоже на то, что я видела раньше, — она не сказала когда, но они оба знали, что она говорила о покорителях огня на Севере.       Раздался тихий звон бутылки, пока Бато рылся в палатке в поисках крепкого спирта, припрятанного для особых, или ужасных, случаев. Прошло много времени с тех пор, как Кана пыталась стать его матерью. Когда он занял отцовское место вождя, она отступила, и это было правильно. Хакода на мгновение задумался, как ужасно должно было выглядеть его лицо, если она чувствовала необходимость успокоить его сейчас.       Со стороны Бато послышалось успешное бормотание, и через несколько мгновений в руках Хакоды оказалась кружка глинтвейна с ромом. Это был крайне крепкий алкоголь, но если кто-то и нуждался в нем сейчас, так это он. — Видеть, как умирает ребенок, нелегко всем, — тихо сказал Бато, садясь, чтобы присоединиться к их дежурству. — Но мы знали, что это самым добрым концом, который только возможен. Выпей, вождь.       Хакода сделал то, что ему сказали, морщась от резкой обжигающей жидкости. Бато тоже выпил, Кана же воздержалась. Между тремя взрослыми повисло мрачное молчание, прерываемое лишь тихими вздохами медленно умирающего мальчика. — Это несправедливо по отношению к Сокке и Катаре. Они к нему… привязались, — пробормотал наконец Хакода, глядя в свою кружку.       Бато вздохнул: — Я думаю, это ты привязался к мальчику.       Это было очень похоже на то, что рассказывала Кана. Вся жизнь в нем просто увяла без солнца. И нет, это не было справедливо. Зуко мог быть из Народа Огня, но он оказался хорошим парнем. — Но с каких это пор жизнь стала для нас, Племени Воды, справедливой? — сказал он, озвучивая свои мысли.       Мальчик заерзал рядом с ними, глаза бешено заметались под веками, его рука сжалась в кулак. — Отец… — зашептал он, и Хакода заметно вздрогнул. Зуко вздрогнул во сне и пробормотал тихо с болью в голосе: — Прости.       Что-то словно оборвалось в груди у Хакоды, и ему пришлось закрыть глаза от боли. — Тебе не за что извиняться, — сказал он, когда наконец снова был способен на это. Наклонившись, он положил руку на лоб Зуко, найдя его холодным и сухим: — Ты очень храбрый.       Мальчик глубоко вздохнул, и он снова замер, погрузившись в более менее нормальный сон.       Взрослые снова почтительно замолчали, но раньше Зуко не обращал внимания на их слова, и логически они понимали, что ему это только приснилось. — Я не думал, что это будет так трудно, — казалось, слова Бато удивили даже его самого. Он пожал плечами, жадно глотая ром, как будто хотел забыть то, что сказал. Он потерял из-за Народа Огня многое, даже больше чем остальные в племени. Он не должен так горевать.       Но что-то в его словах, казалось, заставило Хакоду отреагировать. Он сделал последний глоток рома и поставил стакан на стол, вытирая рот краем рукава. — Эта проверка зашла слишком далеко. Я забираю его. Если я доберусь до севера, там уже будет сиять солнце. Возможно, еще не поздно… — он встал, но Бато последовал вслед за ним, и преградил ему путь, прежде чем он успел сделать шаг, чтобы выйти наружу. — Ты не можешь сделать это, Хакода, — тихо и настойчиво сказал Бато. — Я знаю, это больно… Все знали, что это будет больно. И именно поэтому племя хотело, чтобы ты сделал это, в конце концов. Ты не можешь отказаться от собственного приказа сейчас! — Он умирает! Неужели вы думаете, что я буду просто стоять в стороне и смотреть… — он замолчал и издал низкий, задыхающийся смех. — И смотреть, как один из моих сыновей умирает.       Он попытался протиснуться мимо Бато, но алкоголь сильно ударил по его пустому желудку, и его друг легко толкнул его назад и вернул на место. — Сядь и послушай меня! — прорычал Бато. — Что, если ты сделаешь это, и он выживет? Что тогда? Ты бы отказался от своего слова, и твоя честь в племени пропала бы. О да, это было бы хорошо для Сокки и Катары. А что насчет Зуко? Его не примут, и мы вернемся туда, откуда пришли — либо отправить его в Царство Земли, чтобы его разорвала разъяренная толпа, либо сжечь заживо в Народе Огня, — он встретился взглядом с Хакодой, глаза в глаза. Абсурдность того, о чем они спорили, мелькнула на лице Бато, и он усмехнулся, сдерживая себя. — И тогда племя назовет вождем меня, и тогда тебе придется послушать меня несмотря ни на что.       Хакода фыркнул и отвернулся, хотя и закипал. Кое-что из сказанного Бато достигло его сознания. — До тех пор, пока это не произойдет, я вождь, — сказал он после долгой паузы и встал. Бато видел решимость в его глазах. Он намеревался выполнить эту безумную задачу. — Хакода, если такова воля Духов, ты должен позволить этому случиться, — тихо прошептала Кана. Вождь остановился у меховой двери, а потом покачал головой, отодвинул ее в сторону и вышел.       Ему понадобится несколько часов, чтобы подготовить каноэ. В это время, словно сами духи прислушивались к словам Каны, на деревню налетела свирепая буря.       Люди Племени Воды были более чем готовы к такому испытанию. Они протянули длинные веревки от одной палатки к другой так, чтобы никто не потерялся в приближающейся белой метели. Никто не мог выйти на улицу, не будучи сдутым ветром.       И, стоя в дверях с куском ткани на лице, чтобы защитить кожу от пронизывающего ветра, Хакода вынужден был признать свое поражение. Он не мог везти Зуко в такую погоду.       Ребенок умрет.

OOoOoOo

— Зуко, вставай, — Катара решительно потрясла его за плечо, замечая, насколько холодным он был, даже несмотря на то, что он спал рядом с огнем. Она даже вспотела под одеждой. Она огляделась, чтобы убедиться, что остальные члены ее семьи все еще спят. Папа и Пра-Пра не хотели, чтобы она приставала к Зуко, а Сокка только посмеивался над ее идеей. Она наклонилась и прошептала в необожженное ухо: — Давай, Зуко. Вставай. Я хочу показать тебе кое-что, — она снова потрясла его. — Это важно.       Его дыхание было таким слабым, что его почти не было заметно. Наконец он склонил голову набок и открыл глаза. Они были такими тусклыми, что казалось, будто смотришь на поле с высохшими желтыми сорняками. Выжженными и мертвыми. — Что? — прохрипел он. — Смотри, — она протянула руку с шариком воды внутри.       Он тупо уставился на нее. — Это… великолепно, Катара, — он закрыл глаза. — Уходи… Я устал. — Нет, ты не смотришь, — она снова начала трясти его за плечо, пока он не открыл глаза. — Я знаю, ты плохо себя чувствуешь. Я бы чувствовала себя ужасно, если бы кто-то забрал мое покорение, а сейчас полнолуние и все такое! Я думаю… Ты делаешь все неправильно. Папа и Сокка говорят тебе быть сильным, но это не то. Ты должен быть как вода, Зуко.       Он ничего не сказал, но она могла сказать, что завладела его вниманием. По крайней мере, его глаза, казалось, немного сфокусировались. Катара была воодушевлена. Она продолжила: — Прямо сейчас ты как тлеющий уголек, правильно? Но вода не сгорает. Она замерзает или испаряется. Но никогда не исчезает. Она просто меняется. — Я не…       Она вздохнула. Мужчины иногда бывают такими твердолобыми. — Мальчик из Народа Огня бы умер из-за отсутствия солнца, но ты больше не из Народа Огня. Все говорят, что ты теперь Племя Воды.       Она протянула шарик воды, и через мгновение Зуко потянулся к нему, накрыв ладонью, как в первый раз, когда они покоряли. Может быть, это было воображение Катары, но она могла поклясться, что на мгновение вода засветилась ярко-синим цветом между их пальцами.       Зуко убрал руку, вся сила ушла. — Я — Племя Воды, — пробормотал он, закрыв глаза. — А мальчики из Племени Воды не умирают из-за отсутствия солнца. Они просто приспосабливаются, — сказала она ему. Уголок рта Зуко дернулся вверх, прежде чем он снова погрузился в забытье.

OoOoOoO

      Зуко провел день зимнего солнцестояния в состоянии, более или менее похожем коме. Низ мира был так далеко отклонен от солнца, как никогда раньше, и в его теле почти не осталось жизни.       Кана, Кутрук и Хакода по очереди составляли ему компанию, и, когда Катара и Сокка не смотрели, прижимали руку к шраму на шее, чтобы проверить, есть ли еще пульс.       На следующий день Зуко пошевелился и открыл глаза. Двумя днями позже он смог сесть и сказал Кане, что голоден.       День за днем он становился сильнее. Как только он убедился, что будет жить, Хакода напомнил всем во время ночного собрания, что Зуко прошел проверку Духов, и теперь он был членом Племени Воды. Никто не возражал против этого, потому что это была тесно связанная община, в которой даже самый утомленный взрослый видел, что мальчик страдает и живет там, где похожие на него не смогли бы. По всеобщему мнению, это означало, что внутри него было что-то хорошее, что-то от Племени Воды. Медленно он прекращал быть мальчиком из Народа Огня и становился вторым сыном Хакоды, братом Сокки и Катары.       Однажды ночью, почти через полтора месяца после того, как Зуко лежал на смертном одре, Катара проснулась и увидела, как он выскользнул из платки. Заинтересовавшись, она натянула свою парку и последовала за ним. Это было просто — новый слой снега только недавно выпал, и его следы были хорошо видны даже в темноте.       Она нашла его сразу за деревней, обращенным лицом на восток. Заметив ее появление, Зуко повернулся и спросил: — Ты чувствуешь это? — Что? Ветер? — она вздрогнула и натянула капюшон. — Нет, — он указал на восток, где уже несколько дней виднелось слабое зарево. — Солнце.       Она покачала головой и встала рядом с ним. Они вместе наблюдали, как слабое свечение постепенно становилось все ярче и ярче, превращаясь в перламутровое сияние. Зуко глубоко вздохнул, вдохнув через нос и выдохнув через рот. На его четвертый вздох слабый отблеск желтого солнца выглянул из-за горизонта.       Ее брат сильно вздрогнул, а затем усмехнулся, протягивая руку. Вспыхнула искра пламени, и, даже когда солнце село меньше чем через пятнадцать минут, пламя и в его руке, и глубоко внутри продолжало ярко гореть.

OoOoOoO