Хогвартс и за его пределами

— Твоё желание — закон, дорогая моя. История помягче о том, как я поступил в Хогвартс. Итак, это был 1983 год, мне только-только исполнилось десять лет… Возможно, в мире маглов событий тогда было предостаточно, но я по дороге в Хогвартс волновался лишь об одном. О своём старшем брате — Джейкобе,- что пропал за пару месяцев до этого… — Пропал? У меня есть двоюродный дедушка? — Да, — Сиблинг обречённо вздохнул и сложил ладони на своих коленях. — Он учился на пятом курсе, а уехав в школу после зимних каникул, на летние уже не вернулся… Джейкоб был смыслом и центром жизни всей семьи: для матери был её любимым сыночком, первенцем; для отца — поводом гордиться и достойным продолжателем традиций; а для младшего брата — то есть меня — эталоном, идеалом и лучшим другом на всём белом свете. И когда он пропал, вся наша семья начала разваливаться. Мать стала постоянно взвинченной, она на каждый шорох с улицы бросалась к окну и иногда часами не отлипала от стекла, всё поджидая своего любимца, и в конце каждого предложения добавляла жутко раздражающее «понятно», так что разговаривать с ней стало невозможным. Отец сутками пропадал на работе, а когда возвращался, то они с матерью всё время упрекали друг друга, винили в ситуации с Джейкобом. А я оставался предоставленным самому себе, но это никогда меня особо не напрягало, можно сказать, что благодаря брату я повзрослел раньше сверстников. Мать не хотела пускать меня в школу, и случился грандиозный скандал, но благодаря отцу я всё же попал в Хогвартс, хоть собираться пришлось самостоятельно. В Косом Переулке я с Джейкобом бывал во всех нужных магазинах, так что никаких проблем с этим у меня не возникло. После лавки с волшебными палочками от Олливандера я отправился в самое привлекательное для меня место — «Флориш и Блоттс». Он был тогда и является до сих пор, насколько я знаю, самым известным книжным в Косом Переулке, и существует он с 1654 года. Как же я любил этот магазин! Там всегда витал аромат страниц и форзацев — свежий запах, питающий твои надежды. Брат часто водил меня туда и позволял брать любые книги, какие я только пожелаю. Он тоже брал тома, всегда толстые и мрачные, и никогда не показывал их мне, но и не высказывался насчет моего выбора. Близкие люди часто много не замечают и даже представить невозможно, что родной человек может сам себе вредить. Видимо, стоило обращать внимание на книги в руках Джейкоба, но если бы знать всё заранее… И именно в «Флориш и Блоттс» я встретил своего лучшего друга. — Обожаю книги! — воскликнул возле стеллажей невысокий мальчик индийской внешности, когда я проходил мимо. — Жить без них не могу, и меня поэтому часто чудиком называют. Я остановился рядом с ним именно там и тогда. Это была неожиданная для меня самого прихоть, сложное взаимодействие мельчайших импульсов, но я никогда не жалел о том, что протянул мальчику руку и представился. — Если ты чудик из-за своей любви к книгам, то нас таких двое. — Поверить в это не могу! Мой первый друг! Я, кстати, Рован Кханна. Судьба — это полная хрень. Миром движут наши решения и поступки. Это они всему причина, а дальше происходит эффект домино. Мир вокруг меняется, и уже другие люди принимают решения. Цикл продолжается, и фишки падают. И даже если это не так, когда чужие решения и действия ни при чем, кажется, это всё равно не какое-то странное испытание, чтобы проверить тебя на прочность. Иначе чем мы все это заслужили? Мы с Рованом оба поступили на Слизерин. Может, для меня это и было предназначением, но на самом деле это всего лишь закономерность, ведь мой брат и родители учились на этом факультете. Однако Рован сделал этот выбор сам, так что судьба здесь абсолютно ни при чем. Ведь всё происходит не просто так. На сто процентов вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Наши жизни переплетены. На факультет помимо нас двоих поступили ещё Измельда Мёрк, Барнаби Ли и Мерула Снайд. Не сразу, но мы хорошо узнали друг друга, и наши жизни переплелись, как я уже говорил. Дни летели своей чередой, я приставал к преподавателям с расспросами о своём брате и одновременно получал новые или закреплял старые знания. На одной из перемен в теплом и пропитанном сладкими запахами тыкв октябре я наткнулся на своих однокашников, издевающихся над парнем в форменной мантии с красными нашивками. — Ты — грязнокровка! — кричала рыжеволосая Мерула, и её волосы воинственно стояли дыбом, как иглы у дикобраза. Она пинала лежащего на земле блондина с Гриффиндора по ребрам своим тяжёлым ботинком. — Тебе не место в нашей школе! — Мерула, ты принижаешь остальных, — вступился я, потому что не мог видеть такую необоснованную жестокость, граничащую с невежеством, что высказывала она, и презирал чванных глупцов. — Зачем? Чтобы чувствовать себя менее жалкой? И именно тогда я заработал себе заклятых школьных врагов в лице Мерулы Снайд. А вставший с земли парень поднял на меня свои бледно-голубые, как подернутое дымкой небо, глаза, сказал, что его зовут Бен Коппер, и поклялся в вечной дружбе и преданности, дал слово, которое держал вечно. Курс мы отучились и правда спокойно. Никто никого не оскорблял, потому что я держал Мерулу в узде; я узнал, что последний раз Джейкоба видели в Хогсмиде — деревушке, расположенной недалеко от Хогвартса,- но раньше третьего курса попасть туда было невозможно… А ещё мы с друзьями нашли Проклятые Своды, — Сиблинг увидел, что его внучка засыпает, и, подхватив девочку на руки, понёс малышку в спальню. — Но об этом я расскажу тебе в следующий раз. А сейчас засыпай, и пусть тебе приснится волшебный замок Хогвартс.