Перед рассветом. Classic Queen

      Январь 1974              – Ты опять мерзнешь?       Мик вошел в спальню и обнаружил, что Фредди уже разлегся поперек кровати абсолютно голый… но в носках.       – Когда у меня замерзают ноги, я начинаю хлюпать носом, – объяснил Фредди. – Мне кажется, это несексуально.       Мик сел рядом, бережно взял его лицо в ладони и поцеловал кончик острого носа.       – У тебя все сексуально.       Фредди счастливо фыркнул и поймал губы Мика своими.       Целоваться с ним было отдельным наслаждением. У него были мягкие полные губы – очень вкусные… Черт знает из-за чего, но Мик был уверен, что дело не в гигиенической помаде, которой Фред постоянно мазался, защищаясь от промозглого лондонского ветра. Он сам был вкусным, и оторваться от него не было никакой возможности. В их первую ночь, которая незаметно для обоих растянулась на двое суток, они целовались так много, что в итоге Фредди сказал, что у него болит рот (и не только он болел с непривычки), но он не счел это достаточным поводом, чтобы останавливаться. Только на следующий день со смехом рассказал, что глазастый Дики заметил, как сильно опухли губы.       И сейчас Мик отодвинул его, хоть и с большим трудом.       – У нас завтра важная фотосессия. Ты же не хочешь быть на обложке своего лучшего альбома с распухшими губами?       Фредди засмеялся и снова лег на спину.       – Как старая шлюха, – сказал он, поставив ногу на плечо Мику. Дурацкая шутка – Мик никогда не понимал, зачем друзья так шутили над Фредди. Но его не обижало – это главное.       Мик спустил резинку его носка, чтобы поцеловать тонкую лодыжку. И взявшись за ступню, почувствовал, что она действительно холодная.       – Ты правда замерз? – удивился он. – А мне кажется, здесь тепло…       Он стащил с ноги Фредди носок и стал разминать ступню пальцами.       – Там, где я родился, все, что ниже плюс двадцати пяти, холодно, – с улыбкой напомнил Фредди. – Я иногда скучаю по этому ощущению: когда воздух вокруг горячий-горячий, ты выходишь на улицу, а ветер обволакивает тебя всего, как будто ласкает под одеждой… Горячая ванна такого ощущения не дает. Только воздух.       Мик снял с него второй носок и стал массировать другую ногу. Фредди лег поудобнее, закинув руки за голову.       – В Лондоне я такого никогда не ощущал. Тут даже в самые жаркие дни откуда-нибудь дует холодный ветер и не дает расслабиться.       – Бедняжка… – Мик поцеловал его ступни.       – Да нет, – Фредди мотнул головой. – Я не жалею. Я готов терпеть холод. Это очень небольшая цена за то, чтобы стать звездой… Родителей жалко… И сестру. Они… Ах!... – он не договорил, потому что Мик прикусил его пальцы на левой ноге и стал вылизывать.       Фредди молча смотрел, как Мик обсасывает каждый его палец, покусывает, щекочет языком. И по его удивленному взгляду, Мик понял, что с ним никто никогда не делал подобного. Неужели эти прекрасные ноги до сих пор никого не возбуждали?       Мик принялся за его правую ногу, левую прижал к своей груди, продолжая массировать пальцами – хотя в этом уже большой нужды не было, Фредди согрелся. И почувствовал возбуждение – его рука легла на член.       Мик вылизывал и прикусывал уже не только пальцы, но и всю ступню, наблюдая, как взгляд Фредди затуманивается, а язык то и дело облизывает пересыхающие от учащенного дыхания губы. Фредди вскрикнул, когда Мик задел какую-то чувствительную точку. И Мик остановился. Потерся щекой об его щиколотку. Фредди вывернул ноги из его рук, зацепился пятками за плечи и потянул любовника к себе.       Мик поддался – немного. Оставить незацелованными его божественной формы икры он просто не мог. Фредди нетерпеливо поерзал, придвигаясь к нему ближе. Но больше настаивать не стал – только активнее стал теребить свой член и кусать губы.       – Фред, аккуратнее, – шепнул ему Мик. – Не забывай про фотосессию.       – Черт… – поморщился Фредди и впился зубами в свое запястье – его под браслетами точно видно не будет.       Мик продолжил ласкать его ноги руками и ртом, положив одну его ступню – уже совсем горячую – себе на напряженный член. Проворные пальчики Фредди тут же начали с ним поигрывать. Мик крепко сжал его бедра и прикусил нежную кожу на внутренней стороне. Фредди непроизвольно выгнулся и вскрикнул. Мик зализал место укуса, провел языком выше – к поджавшимся от возбуждения яичкам и затвердевшему члену, зажатому в его кулаке. Фредди застонал. Мик выяснил еще в прошлый раз, что тут везде были очень чувствительные места, и очень густо заросшие волосами. Фредди тогда, увидев, как он отплевывается, недоверчиво поинтересовался: «Тебе правда нравятся такие волосатые парни?» «Ты первый. До тебя я таких и не встречал». «Знаешь, я могу сбрить…» «Даже не вздумай! Ты не представляешь, насколько ты красив такой». И от этих слов Фредди заметно расслабился.       Он вообще с каждым разом расслаблялся и открывался в сексе все больше. И хотел все большего. Фред не любил говорить о своем прошлом, но по его недомолвкам Мик понял, что у него был весьма небольшой опыт в любовных делах: его всегда тянуло к мужчинам, но строгое воспитание крепко вбило ему в голову, что так быть не должно. И он все пытался найти какой-то компромисс…       Фредди спрашивал Мика, как у него получается спать и с женщинами, и с мужчинами, не мешает ли одно другому? Мик удивился тогда и ответил, мол, как может что-то прошлое или будущее мешать тому, что есть здесь и сейчас? Здесь и сейчас у него был Фредди, и ни один другой человек во всем мире не мог с ним сравниться. Хотя надо признать, что это «здесь и сейчас» уже порядком подзатянулось. Эти отношения, которые он сам поначалу считал всего лишь капризом, наваждением, пусть и очень сильным, все больше затягивали и, кажется, становились чем-то бо́льшим. Сметающее с ног сексуальное желание превращалось во что-то очень нежное и трепетное… И Мика это немного пугало: когда это подойдет к концу, будет очень-очень больно. А оно подойдет, наверняка. Мик почему-то ни секунды не сомневался, что если Фредди захочет уйти, его невозможно будет удержать. Но пока прогонял эти мысли – сейчас Фредди был с ним, и ему было очень хорошо.       – Микки, ну, пожалуйста, я больше не могу! – простонал Фредди. Сжал его шею бедрами и попытался заставить взять в рот свой член.       Мик увернулся – не потому что не хотел, Фредди он хотел всегда. Но сейчас захотелось больше раззадорить его. Мик снова прикусил его нежную кожу, заставив разжать ноги, и вывернулся из плена. Фредди попытался поймать его обратно, на этот раз руками, Мик не дался. Фредди сделал еще попытку, уже азартнее. Вспомнил борцовские приемы, попробовал завалить на кровать и оказаться сверху. Что оказалось не так-то просто – Мик в школьные годы тоже был не дурак подраться, и тело, как ни странно, все помнило. Вот уж не думал, что придется драться снова, да еще и в таких обстоятельствах!.. Вот еще плюс однополого секса – с девчонками так не развлечешься, а ведь эта возня здорово заводит!       Фредди все-таки сдался, позволив опять уложить себя на спину и прижать разведенные в стороны руки к кровати. Именно позволил – Мик не сомневался. Из закрытой индийской школы Фредди вынес хороший опыт драк и при необходимости загрыз бы противника своими крепкими зубами… Но оказалось, ему нравится подчиняться в сексе.       Мик сел на него верхом, сжал бока ногами – как норовистого жеребца. Потерся яичками об его живот… Фредди нетерпеливо подкинул бедра вверх, Мик сжал его крепче и наклонился, облизал широко раскрытые губы. Фредди тут же поймал его язык своим. Ловким, шустрым, озорным языком. И они жадно целовались, пока Фредди не увернулся.       – Завтра фотосессия!..       Черт… Мик провел языком по его скуле, шее… Эти прекрасные, словно высеченные античным скульптором черты! Но они тоже будут на виду, и лучше не добавлять работы гримеру…       – А грудь же у тебя будет закрыта? – уточнил он.       – Только лицо и кисти руки будут открыты, – ответил Фредди, – все остальное черное. Представляешь, я обнаружил, что у меня нет закрытой черной кофты, и придется замотать… А!       Фредди громко вскрикнул, потому что Мик укусил его за сосок.       – Что тебе придется? – спросил Мик, зализывая укус.       – З-з-замотать руки… – пробормотал Фредди, – черными лентами.       – Зачем? – Мик удивленно поднял на него глаза.       – Там рукава чуть ниже локтя… – Фредди показал на руке. – Придется закрывать вот это все.       Мик подумал, что такой акцент на руках будет весьма хорош. А еще – что он хотел бы сам замотать их. Вот только у него будет полно другой работы. Так что повезет кому-то другому. Он поцеловал выпирающую косточку на запястье Фредди и провел языком до локтя, по шерстке, собиравшейся в густую «дорожку». А Фредди продолжил:       – Вырез тоже глубокий, но я нашел прекрасную черную горжетку, чтобы его закрыть. И такую же белую – для белой фотосессии… И еще там блестки на рукаве, но ты же снимешь так, чтобы они не бросались в глаза?       – Фред, – Мик приподнялся и взял его лицо в ладони. – Почему ты говоришь мне все это только сейчас?       – А… что?       – Зачем столько сложностей? Мы бы могли купить тебе черный свитер. Хотя можно попробовать завтра с утра…       – Не надо. Я ведь уже все придумал. Ты же сумеешь сделать так, чтобы никто не заметил, что на мне открытая концертная кофта? А руки очень круто получились замотанные. Так сексуально.       Мик покачал головой, поднялся и сел рядом с ним. Для Фредди это было так естественно – все решать самому, в том числе и за других.       – А может, есть еще какие-нибудь незначительные подробности, касающиеся завтрашнего дня? – поинтересовался Мик.       Фредди похлопал ресницами, не понимая, что случилось.       – Но это правда незначительно! – дернул он плечом и приподнялся на локте. – Я не хотел тебя отвлекать. У тебя и так полно работы.       – Твой внешний вид завтра входит в мою работу, – заметил Мик. – И за нее мне хорошо заплатят, между прочим. И это не говоря о том, что ты для меня не просто работа.       – А что? – Фредди поднялся скользящим движением, обвил руками шею Мика, потерся носом о щеку. – Дело твоей жизни?       – Нет. Дело моей жизни – это Дэвид.       Брови Фредди взлетели вверх, но возмутиться вслух он не успел.       – А ты – любовь моей жизни.       Кажется, Фредди немного смутился, но его губы сами растянулись в широкой улыбке.       – А как насчет трахнуть наконец любовь всей жизни? – хитро прищурился он.       Мик погладил его тело – бока, спину, бедра – сильно сжимая ладонями. Фредди в ответ прильнул еще ближе, и его член уперся в живот Мика.       – Не терпится? – Мик взял его в руки, еще раз мимоходом подивившись, какой большой член у миниатюрного Фредди.       Фредди кивнул и опять полез целоваться. Но вовремя вспомнил про губы и поэтому стал просто выписывать языком узоры на коже Мика. Нет, это совершенно невозможно!       Мик взялся за его ягодицы, помял пальцами, раздвигая. Скользнул ладонью в ложбинку между ними и протолкнул палец в его тело. Фредди охнул – сладко, закинул голову и закрыл глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Мик погладил его еще, чувствуя, как расслабляется тело. Растекается у него в руках, как горячий шоколад. И встал, чтобы взять смазку.       Фредди перевернулся на живот и призывно оттопырил зад. Мик шлепнул его несколько раз, пока намазывал член, и, не тратя время на долгие прелюдии, вошел в него. Фредди довольно замычал, подаваясь навстречу. Ему не было больно, как в первый раз, его тело уже приспособилось и само раскрывалось, на сколько нужно, чтобы впустить в себя член Мика и сжать плотным горячим кольцом, в котором так приятно двигаться. Мика еще больше возбуждало осознание, как хорошо они подходят друг другу. Фредди быстро и чутко ловил его ритм и подавался навстречу, иногда чуть меняя положение, то выгибая спину вверх, то прогибаясь и елозя животом по простыне, чтобы член внутри него двигался под другим углом, задевая какие-то чувствительные точки. И громко стонал от каждого толчка. Мик крепко держал Фредди руками за худые бока и бедра, чтобы тот случайно не соскочил, и сдерживался, чтобы не ускорять ритм, увеличивая амплитуду движения, почти выходя каждый раз и снова проталкиваясь на всю длину – как Фредди нравилось. А ему нравилось, как Фредди ему отдается. Как напрягаются его плечи, и на руках проступают жилки, когда он судорожно хватается за простыни. И как блестят капельки пота на спине под редкой нежной шерсткой. И как он взмахивает головой, когда длинные взмокшие волосы закрывают ему лицо и не дают дышать – громко и рвано, когда Мик не выдерживает и начинает двигаться быстрее и быстрее. И как Фредди кончает, даже не дотронувшись до себя, и Мик быстро перехватывает его – одной рукой за член, другой под грудь, чтобы прижать к себе и не упустить ни одного мгновения сладкой дрожи, пронзившей его тело. И кончает вслед за ним.              Потом они лежали, укутавшись одеялом и переплетя руки и ноги, и лениво ласкались. Мик гладил кончиками пальцев лицо Фредди, а тот время от времени ловил его зубами и прикусывал. Как котенок.       – Спи, – Мик убрал руку и поцеловал его глаза. – Ты должен завтра быть красивым… Наверное, нам не стоило сегодня ночевать вместе.       – Стоило, – возразил Фредди. – Иначе бы мы завтра целый день друг к другу липли, а Брайан бесился от этого. А так мы будем липнуть друг к другу немножко меньше.       – Но у тебя будут синяки под глазами.       – Я намажусь черной подводкой густо-густо, и никто не заметит.       – Но лучше выспись.       – Не могу. Не могу спать, когда ты рядом. Мне кажется это пустой тратой времени, – Фредди притянул Мика к себе и нежно потерся носом о его щеку. – Мы слишком редко бываем вместе.       – Я бы хотел никогда не отпускать тебя, – шепнул Мик в ответ. – Если б я мог, я бы женился на тебе.       Фредди засмеялся.       – То есть если бы я был женщиной?       – Я не хочу, чтобы ты был женщиной, – серьезно сказал Мик и погладил его верхнюю губу, где проступали жесткие черные усики. – Я люблю мужчину. Может быть, когда-нибудь общество дойдет до того, чтобы разрешать браки между людьми одного пола…       – А! Мы помрем раньше! – легкомысленно фыркнул Фредди. – К тому же у нас все равно не может быть детей.       – Это же не главное, – Мик пожал плечами. – А ты хочешь детей?       Фредди задумался:       – Ну… Семью создают, чтобы заводить детей. Нет?       – Ну… – теперь задумался Мик.       Фредди повернулся и вытянулся на спине, все еще оставаясь в объятьях Мика. Пошарил взглядом по потолку.       – Хотя да, наверное, нет… – задумчиво пробормотал он. – Вы, англичане, к этому проще относитесь. Мне все кажется, я принял полностью вашу культуру, и вашу религию, и даже атеизм, а оказывается, нет.       – В какой религии тебя воспитывали? – спросил Мик. Ему всегда было любопытно, но до сих пор Фредди ловко уходил от подобных разговоров. Мик не удивился бы, если б он ушел и сейчас, но Фредди ответил:       – Зороастризм. Слышал такое?       – Я читал Ницше.       – Ну… хоть что-то, – Фредди понимающе улыбнулся.       – И ваша религия утверждает, что в браке обязательно должны быть дети?       – Да. Считается, что это несчастье, если у человека нет детей, чуть ли не проклятье. А любить человека своего пола – вообще преступление.       – Ну, в Англии до недавних пор тоже…       – За это не сажают тюрьму, – перебил Фредди. – Это другого… – он помахал рукой в воздухе, подбирая слова, – другого плана вещи. Но я ничего с этим поделать не могу. Я пытался, я честно пытался, но… Я не могу всю жизнь наступать себе на горло. Поэтому я сделаю то, что в моих силах – я женюсь на Мэри, подарю маме внуков… Как только заработаю для этого достаточно денег.       Он замолчал, уставившись в потолок.       Мик погладил его щеку. Он бы не удивился, если бы почувствовал на ней слезы. Но Фредди не плакал. Его губы опять сжались в тонкую упрямую линию. Он повернул голову к Мику.       – Мне завтра нужна самая лучшая обложка. Такая, чтобы люди по всему миру, даже через сто лет, увидев ее, говорили бы: «А! Это Queen!»       – У тебя будет такая обложка, – пообещал Мик, и Фредди довольно улыбнулся. – У тебя все будет, Фредди. Фредди… Скажи, какое твое настоящее имя? – задал он еще один вопрос, пользуясь тем, что любимый разоткровенничался.       Фредди от удивления даже приподнялся на локте.       – С чего ты взял, что у меня есть настоящее имя?       – Ну, вряд ли родители-зороастрийцы назвали первенца христианским именем Фредерик.       Фредди поджал губы, недовольный своим проколом.       – Я никому не расскажу, – пообещал Мик, положив руку ему на живот и успокаивающе поглаживая по шерстке. – Я просто хочу лучше тебя знать. Ты не доверяешь мне?       Фредди смущенно отвел глаза.       – Фаррух, – сказал он.       – Фаррух… – Мик попробовал имя на вкус. Непривычное. Особенно это раскатистое «р» в середине, чуждое английскому языку, которое иногда прорывалось у Фредди и в обычной речи. И твердое «х» на конце, жесткое – как линия его рта, отсекающая любые попытки перечить. Удивительно подходящее ему и, кажется, еще больше оттеняющее его экзотическую красоту.       – Только не смей называть меня так, – быстро добавил Фредди.       – Слушаю и повинуюсь, мой персидский принц.       Несколько секунд Фредди пытался еще держать серьезное лицо, но все-таки рассмеялся и снова лег, уютно прижавшись к плечу Мика. Мик натянул одеяло, укрывая их обоих с головой.       – Давай спать, – шепнул он, целуя его лицо. Фредди согласно засопел и прижался плотнее, просовывая ногу между ног Мика.       Мик обнял его крепче, но ласкать больше не стал. Если они сейчас начнут новый раунд, утром точно будут разбитые. А ему свежая голова нужна так же, как Фредди – свежее лицо.       И когда уже начал задремывать, услышал шепот Фредди:       – Знаешь, вот это оно.       – Что?       – О чем я говорил – то ощущение от жаркого воздуха Африки. Которого мне не хватало в Лондоне. Вот сейчас – это оно.       – Тебе просто не хватало теплого одеяла? – не удержавшись, засмеялся Мик.       – Нет. Мне не хватало нужного человека под ним… – Фредди коснулся губами его уха и едва слышно шепнул: – Я люблю тебя.