Чего только не сделаешь ради любви.

      Ангелы и демоны собрались в общем зале. Серафим Кроули в свойственной ему торжественной манере поздравлял студентов с пройденной половиной экзаменов и давал напутственные советы, как пройти вторую и с чем связать свою судьбу после сдачи. На небе, равно, как и в аду, было великое множество различных вариантов, чему смогут посвятить свою бессмертную жизнь юные выпускники.       — Немногих из вас ждет следующая ступень — Архангела и Архидемона, но даже десяток достойных вызывает в моей душе безграничную гордость, — его лицо засияло, и Вики отвела взгляд.       Разнокрылая толпа слушала его речь без интереса, многие студенты перешептывались, некоторые откровенно скучали.       — Знал бы Кроули, кем гордится, — справа от нее встал Люцифер. Он говорил очень тихо, чтобы его слышала только она, и слишком заинтересованно смотрел на старого Серафима.       — Мы уже можем шутить об этом? — так же тихо и не поворачивая головы, парировала Вики.       — Ситуация, бесспорно, комичная: ангел, жаждущий подружиться с Сатаной, но только не для того, кто рискует своими крылышками, — Люцифер хмыкнул, однако голос у него стал серьезней.       — Рада, что смогла тебя повеселить.       Люцифер помолчал, но Вики чувствовала исходящее от него напряжение:       — Я поговорю с отцом. Сегодня.       Вики резко повернула на него голову, но демон упорно смотрел вперед, сжимая челюсть и игнорируя ее встревоженный взгляд.       — Люц, пожалуйста, не надо вмешиваться. Это только мое дело.       — Ты лезешь к моему отцу, это и мое дело тоже.       Вики совсем не уловила логики, но послушно отвернулась, подыгрывая Люциферу. Запретить ему общаться с отцом на любые темы она не могла. Как и не могла позволить себе втянуть еще одно несчастное создание в свои проблемы.       — Не бойся, Уокер, я просто уточню у него, чего ты хочешь, и попытаюсь помочь тебе решить твою проблемку, не затягивая при этом себе петлю на шее.       Вики почему-то подумала, что если Люцифер узнает, что она спит с Геральдом и ставит свою жизнь под угрозу из-за него, то он сам лично отбросит удавку в сторону и сомкнет свои руки на ее шее. Мятный аромат окутал ангела, и по ее телу пробежали мурашки. Неужели, чтобы почувствовать его присутствие рядом, ей теперь достаточно просто подумать о преподавателе?       — Вики, — слева от нее встал Геральд, едва слышно шепнув ее имя, неотрывно глядя на Кроули. Так внимательно, как сегодня, на старого Серафима в этой школе еще не смотрели. — Нам нужно поговорить.       Вики едва сдерживалась, чтобы просто не шагнуть назад, медленно растворяясь в толпе, стоящей за ее спиной, оставляя демонов без ответа.       — Сегодня в семь я буду тебя ждать, — Геральд замолчал, ожидая ее согласия.       — В любом случае, я расскажу тебе, как пройдет наш диалог, — одновременно с Геральдом шепнул Люц.       — Хорошо, — ответила она обоим, и демоны синхронно направились каждый в свою сторону. Серафим Кроули встретился с ней взглядом и едва заметно кивнул, одобрительно улыбаясь. Вики почувствовала, как ее затошнило, и улыбнулась ему в ответ.

***

      Несмотря на то, что это было далеко не первое их свидание, а четырнадцатое, если быть точнее, Вики немного нервничала. Она по привычке перенеслась не сразу к нему в комнату, а в коридор и робко постучала.       — Когда-нибудь мы поплатимся за твою скромность, — открыл ей дверь Геральд, с улыбкой пропуская ангела внутрь.       Вики замерла в середине комнаты, пытаясь понять, где именно сегодня начнется их вечер: здесь или они сразу переместятся в спальню? Прочитав ее мысли, Геральд нежно взял ее руку в свою и повел прочь из кабинета.       — Я чувствую, у тебя есть ко мне вопросы, Вики. Я бы не хотел, чтобы ты отвечала на них сама. Но сперва — подарок.       Вики послушно шла следом. Оказавшись в спальне, она осмотрелась, но ничего вокруг не указывало на какой-то сюрприз.       — Когда ты была смертной, Вики, ты увлекалась искусством, ты помнишь? — Геральд притянул ее к себе, становясь напротив кровати.       — Я закончила институт живописи, — Вики не помнила ни института, ни свою смертную жизнь. И на его вопрос она смогла ответить только потому, что об этом ей рассказали уже когда она была на небе.       — К сожалению, последнее время мне нечасто удавалось спускаться на землю. Но задолго до твоего рождения я проводил там много времени, к моей радости и к несчастью смертных, — Вики невольно поежилась, представляя, какие именно у него были поводы. — Но однажды мне повезло с тобой встретиться, в Третьяковской галерее. Ты тогда была еще совсем ребенком, даже по людским меркам.       Ее сердце пропустило один удар, и она вспомнила картину, висящую у него в кабинете, и все те эмоции, что нахлынули на нее, когда она стояла возле сидящего демона с украденным флакончиком в руке. Воспоминания из ее прошлой жизни никогда раньше не возвращались, но этот момент она вспомнила. Она ощутила все запахи, легкую тревогу, и перед ее глазами ясно, как и тогда, возникло лицо печального демона.       — Я помню… — расплывчатый образ мужчины, беседующего с ней, едва уловимо всплывал в голове.       Он ласково поцеловал ее в лоб и продолжил:       — Уже тогда я знал, что мы с тобой обязательно встретимся, знал, что передо мной будущая Непризнанная. Но подошел я к тебе не поэтому. Тебя заинтересовала та же картина, что и меня. Ты была талантлива, Вики. И хотя мне несказанно повезло, что ты умерла такой молодой и соблазнительной, мне искренне жаль, что ты не успела подарить этому миру нечто такое же прекрасное, как и ты. Жизнь смертных так скоротечна, что у многих она похожа на бурлящую реку, и эта река создает шедевры, которыми я искренне восхищаюсь. Настоящие творцы словно объяты пламенем, они сгорают дотла, даря этому миру свой свет, который мне видно даже отсюда. И я считаю, что это неправильно, стирать из твоей памяти то, что так прекрасно, и то, что ты когда-то так сильно любила.       Вики внимала каждому его слову. Ей казалось, что самое прекрасное, что она видела в своей жизни — это он, и едва ли хоть что-то может с ним сравниться. Но она послушно молчала, жадно впитывая внимание, что он ей дарил.       — А теперь подарок. Он не связан с живописью, но я думаю, он придется тебе по душе.       От его голубых глаз ее оторвала яркая вспышка. Стена его комнаты начала возгораться, и Вики вновь подняла на него глаза, застыв в немом вопросе. Но Геральд обнял ее за плечи, притягивая к себе, приглашая насладиться странным зрелищем. Его ладони прошлись по ее предплечьями и опустились на талию, и Вики вновь ощутила себя в безопасности, прижимаясь к его груди как можно сильнее. Она зачарованно наблюдала, как стена его спальни стремительно сгорает, как кинопленка, и в какой-то момент она решила, что сейчас загорится вся комната, но огонь не распространился за пределы одной стены, и догорев, она превратилась в иссиня-черное, сплошное пятно. До ушей Вики донесся едва уловимый звук рояля, и пятно начало осыпаться. Кусочки сгоревшей стены падали хлопьями, пеплом рассыпаясь по мраморному полу, открывая ее взору удивительную картину: как на экране, перед ними сидел обаятельный мужчина с вьющимися светлыми волосами и увлеченно перебирал клавиши инструмента. До боли знакомая мелодия тут же отозвалась в ее сердце светлой грустью.       — Шопен? — шепотом спросила Вики.       — Собственной персоной, — Геральд ласково коснулся губами ее шеи.       Все было настолько реально, что Вики казалось, что вот-вот великий музыкант обернется на их голоса и попросит быть немного тише. Но он, как и люди в зале, очевидно, их не видел и не слышал.       Девушка рассматривала дам в разноцветных, пышных платьях и их кавалеров, облаченных во строгие фраки.       — Какой там сейчас год?       — Тысяча восемьсот сорок восьмой. Это его последний концерт.       Вики таяла в его нежных руках, наслаждаясь чарующими звуками. От концерта ее изредка отвлекали лишь ласковые поцелуи, которые он оставлял в порыве чувств на ее плечах и на шее.       — Ты любишь только классическую музыку? — спустя какое-то время тихо спросила она, невольно задумываясь о том, какие еще концерты она могла бы посмотреть в живую.       — Предпочитаю, — поправил он ее, словно избегая этого слова. — Я хочу, чтобы ты поняла кое-что, Вики. Бессмертие притупляет все наши чувства, а музыка, как и женщины, не терпит равнодушия, — Геральд повернул ее лицом к себе и взял ее ладони в свои. — Я прожил слишком длинную жизнь. Видел, как зарождалась ненависть, я одним из первых почувствовал любовь. Любовь, Вики, что дарил нам Шепфа: чистую, непорочную, безграничную любовь творца к своему лучшему, совершенному творению. Едва ли что-то в этом мире сравнится с этим чувством, — Геральд ласково поцеловал ее ладони. — Мы, падшие, первыми попробовали на вкус смертные грехи и поделились ими с людьми. Понимаешь, девочка моя, нет в этом мире того, чего я не испытал на себе, ибо я стоял рядом с создателем, когда он варил это зелье под названием жизнь. Я не хочу обманывать тебя, но, признаться честно, я и не думал, что жизнь еще подарит мне возможность желать чего-то так сильно, как я желал тебя, Вики Уокер.       — Тогда почему ты отказываешься от меня, почему ты отправляешь меня на небо?       — Ты меряешь жизнь человеческими мерками, забывая, что ты уже не человек. Как долго ты планируешь прятаться ото всех в моей комнате, влача жалкое существование низшего звена?       — Звания — ничто, ты сам говорил.       — Речь не о звании, речь о силе. Что ты знаешь о вечности, Вики, о вечности, что я ждал тебя, мой ангел?       Слова Люцифера предательски всплывали в ее голове.       — Ты ждал меня? — Вики умоляла себя не заканчивать свою мысль, но слова сами вырывались из ее рта. — Или ты еще ждешь демона, предсказанного Амоном?       Его лицо оставалось бесстрастным.       — Не нужно опускаться до ревности, Вики, это отвратительное чувство, недостойное тебя. Я скажу тебе всего один раз и больше никогда не буду возвращаться к диалогу, унижающему мое достоинство. Я не буду держать кого-то силой, но и меня ничто не удержит, если я захочу уйти. И если ты хочешь быть со мной, то ты должна это принять.       — Я и не надеялась услышать от тебя клятв в вечной любви, — Вики гордо вскинула подбородок, стараясь показать, что легко принимает правила его игры. Однако где-то глубоко в душе она определенно хотела когда-нибудь услышать от него заветные три слова.       — Если ты правда этого хочешь, я могу воспевать оды в твою честь, — улыбнулся он, смягчаясь, — но я стал тем, кем являюсь, нарушив сотни обетов. Клятвы для демонов — пустой звук.       — А пророчества?       — Амон — предсказатель, все его речи туманны, в них не разобрать четкого исхода. Сколько раз он предсказывал мне, казалось бы, очевидные вещи, настоящий смысл которых я понимал только после их свершения. Ты понимаешь, о чем я? — Геральд увлекал ее за собой, подходя к постели, и Вики кивнула. — Если верить всему, что он говорит, можно стать таким же безумцем, как и он. Когда-нибудь я тебя с ним познакомлю, и ты сама в этом убедишься.       Его близость обезоруживала, и Вики в который раз опускала все лишние мысли, оставляя лишь мысли о нем.       — Спасибо за подарок, — Вики мягко коснулась его губ, осторожно снимая с него тяжелую мантию. — Спасибо, что ответил на один мой вопрос, — она вела себя с ним уже гораздо смелее, но все равно всегда заглядывала в холодные глаза, словно спрашивая разрешения, прежде чем в очередной раз снять с него джемпер. — Спасибо за честность, — ее ладони скользили по его коже, и Вики, не удержавшись, поцеловала его плечи, исследуя губами словно выточенное, с совершенными пропорциями тело.       Его руки осторожно опустили ее на кровать.       — Ты так боишься потерять время, отведенное нам здесь, в этой школе, но тем самым лишаешь нас вечности. Дойди до конца лестницы, Вики, оставь за плечами слабость, страхи, и никто не сможет нам помешать. Никто и никогда, — прошептал он ей в губы, нависая над ней.       — Нам может помочь Сатана, — прошептала Вики, искренне надеясь, что Геральд одобрит идею, которую она уже практически воплотила в жизнь.       — Сатана не дает, Вики, он только берет. И я не позволю ему забрать тебя. Наше будущее, девочка моя, только в наших руках. И ты должна быть сильной, а самое главное — терпеливой.       — Я и дня не смогу прожить без тебя, я сбегу с небес сразу же. Я ведь…       Геральд нежно улыбнулся, прежде, чем прервал ее рвущееся из сердца признание поцелуем. Ласковым прикосновениям пианиста по клавишам вторили его едва ощутимым касаниям по обнаженной коже, и музыка вокруг обрела плотность. Вики закрыла глаза, протягивая ей навстречу свои руки, впитывая в себя волшебные звуки и растворяясь в мелодии, ласкающей ее тело.       Ее шелковое платье заскользило по коже, оставляя после себя легкую дрожь, которую Геральд собирал с нее горячими губами. Рука, не принимающая отказа, раздвинула ее ноги, и Вики послушно следовала всем ее указаниям.       Она боялась открыть глаза, боялась разорвать атмосферу, окутывающую их тонкой, невесомой паутинкой. Но глаза им уже давно были не нужны. Ладони отточенным до совершенства движением легли на его лопатки, а ноги сцепились на его талии, когда он одним неспешным движением стал с ней единым целым.       Не нужно было ни о чем просить, его губы накрыли ее, вбирая в себя еще только зарождающийся где-то в груди стон. И Вики в который раз длинными, красными полосами нацарапала у него на спине самое искреннее признание в любви, вкладывая в него всю ту горечь неизбежного расставания, ждущего их, когда концерт закончится.

***

      — Вики, я хочу, чтобы ты выслушала меня, — Вики сидела на его постели, свесив голые ноги, едва касаясь пальчиками холодного мраморного пола. Геральд сел перед ней на корточки, ловя своими небесными глазами ее печальный взгляд. — Во время твоего вознесения Архангел проверит все твои грехи, и связь со мной — единственный грех, за который тебе придется отвечать перед этим сбродом.       Вики нежно коснулась ладонью его лица и тихо прошептала:       — Любовь — это не грех, это дар, который дается не каждому. И я скажу Шепфа за него спасибо.       Геральд улыбнулся, представляя этот диалог у себя в голове. Он точно знал, что у них еще достаточно времени, и он обязательно убедит ее сделать так, как хочет он. Пока же он искренне наслаждался ее отчаянной преданностью, граничащей с жертвенностью.       — Не всякая любовь, Вики, заслуживает, чтобы ее так рьяно берегли.       — Нельзя отказываться от любви, какой бы она ни была. У этого чувства так много оттенков, но в любом из них оно не менее прекрасно.       — И любовь убьет тебя, если ты сейчас бросишься в омут.       — Но и она же меня воскресит.       Геральд целовал ее колени, проводя дорожку из поцелуев все выше, по внутренней части бедра. Он восхищался ее самоотверженностью, но не одобрял нетерпеливость.       — Мы еще обязательно вернемся к этому разговору, Вики.       — У меня остался еще один вопрос, Геральд, — она нервно заправила прядь за ушко. — Я знаю, что ты передал Ребекке письмо. Что в нем?       Демон встал, и Вики почувствовала себя до ничтожного маленькой на его фоне.       — Ты обязательно узнаешь, что в нем, когда придет время, — спокойно ответил он. — Сейчас тебе пора.       Вики послушно встала. Сегодняшнюю ночь она должна была провести в своей спальне, потому что он так решил.

***

      — Где ты шляешься так поздно, Уокер?       Вики вздрогнула, оборачиваясь на знакомый бархатный голос. Высокий силуэт вышел из-за угла, и Вики чуть не вжалась в стенку коридора.       — Хватит меня пугать. Ты можешь подходить нормально, не выныривая на меня из тьмы?       Люцифер встал под свет луны у окна, приглашая ее последовать его примеру. Девушка немного потопталась на месте и сделала маленький шаг. Его лицо снова было в ссадинах, и чувство вины напомнило Вики о себе комом в горле. Люцифер, уловив ее настроение, грубо притянул ее к себе, ускоряя ее неуверенные шаги.       — Уокер, тебя Сатана на прощание в щеку тоже целовать не будет. Забыла, какая сама ушла после встречи с ним?       — Мне жаль, — она потянула к нему дрожащие ладони, но он раздраженно от них отмахнулся.       — Само заживет, Уокер, это мелочь.       Он как-то странно глянул на ее руки, словно жалея, что отказался, но тут же перевел взгляд.       — Сатана рассказал, чего я хочу? — «Если Люцифер не рвет и мечет, значит, если он и рассказал, то не все», с облегчением подумала она.       — Честно говоря, я думал, ты хочешь выяснить какую-то очередную ерунду, вроде той, что ты выясняла, когда только попала в школу, — он взглянул в ее недоуменные глаза и пояснил: — Ну, когда ты бегала по земле и пыталась выяснить, кто тебя убил.       — Что? Меня убили? — Вики открыла рот от удивления, но Люцифер даже не обратил на это внимания, продолжая свою речь.       — Но твою идею стать демоном я определенно поддерживаю. Жаль, конечно, что ты так поздно дошла до этого.       — Лучше поздно, чем никогда, — буркнула она, несказанно радуясь внезапно обретенному союзнику.       — В твоем случае все же лучше никогда, чем поздно. В любом случае, Сатана тебе не поможет.       Вики растерялась, не совсем понимая к чему он клонит и в чем он ее тогда поддерживает.       — Люц, твой отец — моя единственная надежда стать падшим ангелом и отправиться в ад.       — Падшими ангелов делал не Сатана, а Шепфа. Единственное, что может сделать мой отец — это подобрать тебя, когда Шепфа от тебя отречется. Именно отречется, а не отправит в небытие. Но для ада ты одинаково незначительная фигура, как и для рая, твоя судьба не интересна обеим сторонам.       Он говорил спокойно, даже нежно, словно стараясь ее утешить, и Вики почувствовала, как ее глаза застилают слезы. Вероятно, именно это имел в виду Геральд, когда говорил ей подняться по ступеням вверх, стать значимой, как Ребекка. Чтобы обе стороны хотели за нее бороться.       — Вики, не хочешь на небо к матери — не нужно. Я понимаю тебя как никто другой, — Люцифер осторожно вытер одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке. — Оставайся между, оставайся здесь.       — Ребекка с Кроули за уши затащат меня наверх, — то ли в шутку, то ли серьезно промямлила она, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу слезы.       Он смотрел в ее огромные полные грусти глаза и сам ощущал невыносимую тоску. Или ангел все же научил его эмпатии, или его сердце наконец дало трещину.       — Пусть спускаются, Уокер, — он осторожно притянул ее к себе, и Вики уткнулась лицом в его грудь. — Никто не посмеет тебя обидеть, слышишь?       Его слова словно повернули рычаг, и Вики наконец разревелась, сама не понимая, отчего конкретно. Люцифер обнял ее, немного неловко, словно не зная, как себя вести в таких ситуациях.       Чувство вины сжирало ее изнутри, и она все же пожалела, что Сатана не рассказал Люциферу все. Она чувствовала себя самым недостойным существом на свете. Недостойным неба из-за накопившихся грехов, недостойным ада из-за своего ангельского естества, недостойным Геральда, божеством возвышающегося над ней, недостойным этих объятий совершенно случайно обманутого ею Люцифера. Она ревела и не понимала, как такое прекрасное чувство, как любовь, может наполнять ее сердце не светом, а тьмой.