Навязанные чувства

Было странно наблюдать за… влюбленным Бакуго. Это было похожее на отсутствие серых туч на небе в сезон дождей — удивляло и пугало. Наверное, Киришима был не единственным, кто заметил эти изменения в отношениях между Кацуки и Шото, учитывая то, что первый делал все, чтобы показать им это. То приготовит для второго холодную собу, то обнимет его, будто не может стоять на собственных двоих и ему срочно понадобилась опора в виде чужих плеч или талии, тем самым вгоняя всегда равнодушного Тодороки в краску, то лишний раз готов устроить драку со всеми подряд, кто не дай бог задержит взгляд на Шото больше пяти секунд. Такой Кацуки напоминал ему маленького ребенка, который хочет всем показать свою новую игрушку, чтобы все ему завидовали и в то же время боится, что кто-то другой, более наглый и смелый, сможет отобрать его у него. Может быть, Киришима был единственным, кто замечал все эти мелкие детали в новом поведении парня, но если не он, то кто еще может понять все эти штрихи чужого настроения, ведь как никак они же друзья. Поэтому он был единственным, кто знал — Бакуго счастлив, как бы умело не притворялся недовольным. Улыбаясь собственным мыслям, Киришима решил, что нужно все-таки благодарить того, кто устроил им это счастье. И впервые он был уверен, что после вечеринки накануне рождества, когда тот собирался поднять уже бессознательное пьяное тело Кацуки в свою комнату, и к нему подошла почти трезвая и смущенная Очака со странной просьбой поговорить — что он поступил правильно просто согласившись. Стоило им отойти на несколько шагов от пьяных тел одноклассников, как Уравити отчаянным движением взяла его за локоть и начала щебетать что-то про влюбленность Бакуго. Помнится, тогда Киришима чуть было не задохнулся от смеха — настолько ее предположение показалось ему глупым. Хотя нет, еще глупыми оказались следующие слова, будто он был влюблен в Шото. — Не выдумывай, — сквозь смех недовольно бросил Киришима. — Все мы видим, как сильно Баку не переносит Тодороки. — Потому что любит, — зажмурив глаза отчаянно выпалила она. После чего было куча доказательств. Типа все споры, крики и вызовы, которых Бакуго бросал в Шото было всего лишь с одной целью, чтобы привлечь его внимания. — Ты же сам знаешь своего друга, он просто никогда не сможет подойти к Тодороки и признаться ему в своих чувствах, поэтому и действует так странно, — эти слова подцепили его внимание. Ведь как никто другой Киришима знал, каким профаном был Кацуки в плане чувств. И да, он попытался представить, как Бакуго со смущенным видом приближается… к тому же Тодороки и признается в собственных чувствах — и не смог, настолько все было бы дико. — Может, ты и права, но если подумать над твоими словами, — неуверенно начал тот. — То в роль Тодороки больше всего подходит Мидория. Больше всех он оскорбляет, дразнит и бьет именно Деку, а не кого-то другого. — Вот именно, — чуть ли не вскрикнула Очако, словно ждала именно этих слов. — В примере Деку мы видим только его ненависть, а в Шото — его любовь. Все мы видели, каким безжалостным может быть Бакуго к Мидории, и сколько раз из-за него тот попадал в больницу, а вот с Тодороки все по-другому. Сколько бы они не спорили, но Кацуки никогда не переходит определенные границы и не причиняет ему серьёзных ранений. Он словно всегда пытается его защитить даже от собственного гнева, — вот в это Киришима нехотя поверил. — Даже если все так, как ты говоришь, то я никак не пойму — к чему твои слова? То есть почему ты рассказываешь все это мне? — Потому что ты его друг, — а дальше было странная просьба — затащить пьяные тела Кацуки и Шото в комнату одного из них, снять с них всю одежду и положить их в одну постель. Киришима хотел было отказаться, но следующие ее слова как-то вмиг переубедили его. — Как ты думаешь, что будет утром, если я ошибаюсь, и нет никакой влюбленности? — Тогда мне будет жаль Тодороки, потому что вряд ли тот проживет больше нескольких минут, прежде чем Бакуго поймет все, — да и не важно, что нет никаких воспоминаний, тот был уверен, что такого Кацуки не стерпит. — Но я уверена, что с Шото ничего не случится. Давай просто сделаем это, и завтра ты сам увидишь красивую мордашку Тодороки без синяков и поймешь, насколько сильно твой друг влюблен в него. Так и началось это безумие. Вдвоем они с трудом дотащили пьяные тела парней до комнаты Кацуки, а дальше все сделал сам Киришима, отпустив Уравити. Первым делом он выключил свет, после чего наощупь снял с них всю одежду и накрыл их одним одеялом. В тот момент Эйджиро был уверен, что он об этом точно пожалеет, вот только утро того же дня сильно его удивило. Как и все следующие дни. Вынырнув из воспоминаний, тот поднялся на нужный этаж и остановился напротив дверей Бакуго, не решаясь, стоит ли ему признаться или нет? Услышав какой-то странный шум, Киришима без колебаний открыл дверь и застыл. Прямо перед его глазами Бакуго самозабвенно, нет не целовал, а, скорее всего, терзал губы Шото, который сидел на столе, где обычно тот занимался уроками. Настолько дико выглядели жадные руки Кацуки на бедре другого парня и лихорадочный румянец на щеках Тодороки, что Киришима сразу же закрыл дверь и сбежал, пытаясь побыстрее забыть увиденное. Черт, как же ему не везет — это же огромная травма на его детской психике и еще неопределенной ориентации. Спустившийся в гостиную, он застал слишком счастливую Очаку, которая впервые своей улыбкой так сильно раздражала его. — Я хотел поблагодарить тебя за…дельные советы, — На это Урарака лишь кивнула. — Что-то случилось? — не сдержался от вопроса Киришима. — Да, — налив себе чая, она улыбнулась ему. — Деку пригласил меня на свидание, — и впервые Эйджиро почувствовал зависть. Почему вокруг него все такие радостные и влюбленные, кроме самого парня? Наблюдая, как Уравити поднимается на второй этаж с чашкой горячего чая и слишком довольным выражением лица, он спустил усталый и несчастный выдох и не заметил, как к нему приблизился кто-то другой. — Что-то случилось? — оказавшись рядом с ним, спросил Серо. — Почему ты сегодня такой грустный? — после чего пальцем тыкнул в его щеку, словно таким образом можно было «включить» улыбку. — Я слишком одинок, — заметив, что его не поняли парень продолжил. — Мне даже не с кем провести свои выходные, — не прямым же текстом сказать, что он хочет отношений. — Вот дурак! — искренне возмутился Серо. — А как же я?