Виноват

Тихое змеиное шипение раздавалось на уровне пола. Оно внушало страх каждому сидящему за столом и свидетельствовало о приближении самого Хозяина. В остальном в зале стояла мертвая тишина, несмотря на присутствие стольких людей. Все молчали, замерев в ожидании. В их предводителе не осталось ничего человеческого, и страх перед ним становился естественным. Свойственным каждому. Снейп ненавидел каждого из этих людей ровно столько же, как и самого себя. Семнадцатилетний Драко вызывал у него только смутное чувство жалости: тот присутствовал здесь не по своему желанию, а по наследию своего отца. И теперь был вынужден принимать участие во всех злодействах, во всех убийствах, марать руки кровью и испытывать от этого чувство гордости. Северус так этому и не научился. И в тайне надеялся на то, что Малфой-младший тоже не научится. Было смешно думать об этом сейчас, когда столько совершенного зла осталось за спиной. Смерть Дамблдора. Снейп смотрел в стол в тот момент, когда на его руку опустилась чужая ладонь в черной кожаной перчатке. Не привыкший к подобным нарушениям личного пространства, Северус тут же поднял леденящий взгляд. Сидящий рядом с ним Люциус, встретившись с его глазами, тут же убрал руку, кивнув в знак извинения, тем самым давая знать, что это произошло случайно. Случайно, быстро и интимно. Это мгновенно вырвало профессора зельеварения из мрачных размышлений, хотя он явно почувствовал себя неуютно. Он строго поджал губы и отвернулся от Малфоя-старшего. В конце концов, чего он этим добивался? Сидящий напротив них Долохов тоже мгновенно отвел взгляд в сторону, словно почувствовал напряжение между ними двумя. С каждой секундой Северус мрачнел все сильнее. — Виноват, — тихо и спокойно произнес Малфой на грани слуха. Его шепот только сильнее надавил на Снейпа, и он раздраженно кивнул головой, лишь бы поскорее отделаться от чувства неловкости. В голову забралась мысль о том, что это происходило далеко не в первый раз. Возможно, что память постепенно утратила все эти моменты, но сейчас они медленно всплывали. Они еще не были Пожирателями Смерти, только грезили о временах, когда Темный Лорд придет к власти. У Люциуса не было ни жены, ни сына, он только что стал совершеннолетним и был очаровательным старостой факультета Слизерин. Северус был на два курса младше него, он не пользовался ни популярностью, ни особой симпатией среди студентов, но почему-то часто проводил время в компании Малфоя. Одним своим видом Люциус излучал уверенность. Почему-то он считал своим долгом всячески защищать Северуса от невзгод, и даже толпа Мародеров старалась избегать старосту Слизерина. С ним никто никогда не хотел шутить. Над ним никогда не издевались так, как над Снейпом. — Ты ведь чертовски талантливый маг, применяй к ним силу и разгоняй, как стадо овец, — спокойно говорил ему Люциус, завязывая длинные светлые волосы в небрежный пучок. В своих высказываниях он был невероятно прост и невозмутим, и Северуса это нервировало. — Их четверо, — холодно ответил подросток, поднимая взгляд на Малфоя, что был выше его на полголовы. — А с тобой я. Это было одной из самых убедительных фраз, которые Снейп когда-либо слышал. Всем нужно было поучиться хладнокровности у семнадцатилетнего Люциуса Малфоя. Он не держал в своей жизни ненужных людей и добивался всего, чего хотел. Северус долго думал, что Люциус видел в нем только талантливого студента с невероятными способностями к магии и зельеварению. Он подходил сзади, высокий и элегантный, и перехватывал пятикурсника Северуса в любом месте и в любое время. Тому приходилось пятиться назад, чтобы установить дистанцию. — Мой бесконечно талантливый Северус, — ласково назвал его Люциус, и от его обожающего взгляда Северусу становилось явно не по себе. — Тебе что-то нужно? — сразу же уточнил Северус, глядя на Малфоя через нависающие на глаза пряди темных волос. Затем у него в руках оказался пергамент с рецептом Исправляющего зелья. — Хочешь, чтобы я его сварил? — Для меня, — обворожительно улыбнулся Люциус. Этот его флиртующий вид работал со всеми студентками Хогвартса, но Северус не был уверен в том, как ему на это реагировать. Поэтому он просто соглашался. Северус считал их взаимопомощь чем-то вроде договора, он не мог назвать себя и Малфоя друзьями, даже несмотря на то, что Люциус обращался с ним обходительнее кого-либо другого. С Люциусом Снейп чувствовал себя защищенным. Он всегда знал, что говорить, словно у него одного была инструкция ко всем жизненным ситуациям. Снейп не был против быть для Малфоя «его бесконечно талантливым Северусом», но однажды оказалось, что он представлял из себя что-то большее. Двадцать девятого октября, Люциусу исполнилось восемнадцать лет. Его поздравляли все слизеринцы, в подземельях все его сокурсники-выпускники наметили знатную вечеринку, и Северус так же присутствовал там по его личному приглашению. Кроме сливочного пива там был так же алкоголь и покрепче: огненный виски, которого не чурался никто из выпускников, и ближе к вечеру дружелюбные посиделки начали превращаться в шумную вечеринку. Малфой смеялся и развлекался, он был порядочно пьян, все поздравляли его, парни с хохотом обнимали и пожимали руки, а девушки трепетно целовали в острые скулы. Северус не умел никоим образом вести себя на подобных мероприятиях, и окончательно его разочаровало то, что вскоре внимание начала привлекать его персона. — А ты что здесь забыл? — Да, Снейп, ты уверен, что тебя приглашали? Опять же: Северус никогда не пользовался большим успехом у студентов. И он бы поспешно удалился из собственной гостиной, лишь бы не привлекать много внимания, но в этот момент сразу вмешался Люциус. Волосы его были, помнится, слегка растрепанными, но взгляд таким же надменным и превосходительным. — Не надо повышать голос на нашего друга, — очень ясным требовательным тоном заявил Малфой. Его рука совершенно беспардонно легла на худые плечи Снейпа и сжала в спонтанных объятиях. — Здравствуй, милый. Прозвучало это очень необычно, очень вызывающе, а в довершении всего Люциус, наклонившись ближе к его лицу, совершенно пьяно поцеловал его в скулу. Северус побагровел, как спелый помидор, и что-то невнятно пробормотал. Никто не смеялся и никто не позволял себе сказать хоть что-то в его адрес. Потому что рядом с ним был Люциус, успешный привлекательный волшебник из чистокровной семьи. Неважно, сколько виски он выпил, потому что студенты всегда смотрели на него завороженными глазами. А единственная девушка, близкая и родная Северусу, неизбежно отдалялась от него. Иногда Снейп думал о том, что если бы он и сам был, как Люциус Малфой, то его жизнь сложилась бы абсолютно иначе. Он еще в пятнадцать считал себя абсолютно потерянным, не говоря уже про те тридцать восемь лет, когда и он, и сам упомянутый Малфой, и Мальсибер, и Эйвери: все они сидели за столом переговоров и ожидали прибытия Господина, чтобы подчинить себе Министерство Магии. Северус же продолжал погружаться в воспоминания о том вечере. Закончился он около четырех часов утра, когда за витражными окнами замка уже было видно постепенно алеющее небо. Слизеринцы не стояли на ногах: они спали по углам гостиной, и почему-то их осталось только трое: Люциус, Мальсибер и сам Северус, не выпивший тогда ни глотка. Теперь уже было невозможно вспомнить, почему он не пошел спать. Возможно, потому что не видел в этом смысла, или же какая-то беседа требовала его внимания. Они говорили тихим, приглушенным тоном, восхищенно обсуждая те прекрасные грядущие времена, когда мир окажется под руководством того, чье имя произносить нельзя. Поэтому Северус сидел с ними до самого утра. Он был охвачен этой мыслью так же, как всякий подросток становится одержим яркой глобальной идеей изменения мира. В какой-то момент Мальсибер, устало закрыв глаза, так же, как и остальные, провалился в сон. Люциус некоторое время молча смотрел на него, а затем перевел совершенно нетрезвый взгляд на Северуса. В своем амплуа злоупотребляющего студента он был все еще великолепен, а не спавший всю ночь Снейп был просто очень помятым бледным подростком. Люциус потянулся к нему всем телом и начал неторопливо и жарко целовать его шею. Северус, не ожидая подобного поворота событий, сонно замер без движения. Малфой вел себя чертовски странно, а его касания были слишком интимны, и Северус машинально уперся руками в его грудь. — Люциус, нет, — ясно и четко произнес он, пытаясь поймать взгляд пьяного старосты факультета. Малфой наконец осмысленно взглянул в его лицо и произнес: — Виноват. Он не отодвинулся и не отпустил Северуса, через секунду, потеряв всякую связь с реальностью, Люциус лежал на его груди и спал, стиснув его худое тело в крепких объятиях. Он был очень жаркий и тяжелый, первым желанием Снейпа было столкнуть его с себя без промедления, но что-то заставило его просидеть так с ним очень и очень долго, осторожно убирая длинные светлые пряди с его лица. Вспоминая это, Снейп на время забыл о всех своих совершенных злодействах, что так долго терзали его душу. Усмехнувшись собственным мыслям, он повернул голову в сторону Люциуса Малфоя, сидящего рядом с ним. Все сложилось именно так, как планировали они с Мальсибером, перешептываясь пьяными в гостиной Слизерина в ту ночь. Но никто из них не был счастлив. Северус долго и задумчиво рассматривал его благородный профиль, и в тот момент Малфой, поймав его взгляд на себе, посмотрел ему в лицо в ответ. Они не произнесли ни слова, но рука Люциуса вновь оказалась на его ладони. Через мгновение их пальцы переплелись.