Сквозь пламя мы гору сокрушим

      Се Лянь открыл глаза. Он лежал посреди своей комнаты, одеяло было скомкано и брошено в угол. Приняв сидячее положение, принц осмотрел себя. Ничего. На одежде не было крови, и она была цела. Тяжело сглотнув, принц поднялся и обошёл весь дворец, пока не оказался в своём рабочем кабинете. Свет проникал через большие окна, освещая беспорядок, царивший в этой комнате. Почему здесь так грязно, он же убирался вчера? Се Лянь сильнее укутался в своё ханьфу, будто замерзая, и направился к выходу. Он остановился. Воздух значительно отличался — он был более лёгким, без ощущения тяжести. Сань Лан же оставил барьер?.. — Ты проснулся, — до боли родной голос донёсся откуда-то сбоку. — Сань Лан!       Он бросился на шею уже не ребёнку, а подростку. Удивлённый демон прижал его ближе. Хуа Чэн был здесь, не оставил его! Всё это оказалось сном. Страшно реалистичным сном, вызывающим конвульсии по всему телу. От Сань Лана это не укрылось, он обнял принца сильнее. — Ты не ушёл! — А куда я должен был уйти? — Князь Демонов улыбался. — Как тебе спалось? Не тошнит? Не плохо? Ты упал в обморок, когда мы открыли шкатулку. — Всё-таки мираж… — Что? Что-то случилось? — Я видел его, — тело напряглось. — Он был настолько реален, что… Чёрт, так и знал, что он не оставит меня. — Я защищу тебя, не волнуйся.       От поглаживаний он размяк в руках демона, позволяя ему успокаивать себя. Разбушевавшееся сердце вновь пришло в норму, в голове больше не было места для противных мыслей. Сань Лан здесь, и всё будет хорошо.       Демон посмеялся.       Се Лянь застыл. — О, Саньлэ, прости за такое представление, — Цзюнь У поправил выбившуюся прядку за ухо, ощущая под собой дрожащее тело. — Я не хотел тебя пугать, но мне было так одиноко, что я не сдержался. Прости-прости.       В его словах ни капли скорби. Только приторное издевательство. Се Лянь отцепился от Владыки, смотря ему прямо в глаза. Такие же бесстыжие и пустые, как и восемьсот лет назад. — Что тебе нужно от меня? — он не собирался вести с ним светские беседы.       Цзюнь У, кажется, был слегка обескуражен таким вопросом, но быстро вернул на лицо свою дежурную улыбку, пытаясь коснуться пальцами щеки принца. Се Лянь не дал ему этого сделать, отходя на шаг назад. — Ничего, — Император спрятал руки в рукава. — Просто захотел тебя увидеть. — Мы виделись с тобой, — съязвил он, — и не раз. — Но вчера это было другое, — некогда главный Бог покачал головой, словно отгонял глупые слова Саньлэ, — я смог наконец-таки дотронуться до тебя.       Се Лянь хмыкнул. — Потрогал? Теперь уходи. Не отравляй мне жизнь.       Он хотел уйти в другую комнату, куда-нибудь, лишь бы не видеть садистское лицо Владыки перед собой. Его грубо схватили за руку. — Представь, что было бы с Тремя Мирами под нашим началом. Мы бы держали всех в благоговейном страхе. Мы бы были самыми сильными существами. Учитель и ученик. Два названных брата, — Цзюнь У продолжал сладко говорить, его слова текли по венам, превращая кровь в мёд. А Се Лянь терпеть не мог мёд. — Оставь меня. Чего ты хочешь? Чтобы я умолял тебя? На колени встал? Чего тебе от меня нужно! — Я хочу, чтобы мы были друг у друга. — Ты мне не нужен, — Саньлэ выдернул руку. — Как ты не нужен Собирателю цветов под кровавым дождём.       Эти слова ударили по нему, словно пощёчина, и он закусил щеку, сдерживая слёзы. Цзюнь У постоял ещё какое-то время, прежде чем исчез в солнечном свете. Лишь после того, как призрак прошлого пропал, принц позволил редким каплям скатиться по его лицу. Владыка всегда говорил чушь, и сейчас не исключение. Хуа Чэн сделал это, пусть и из-за желания уберечь его от самого себя. Поэтому Се Лянь будет хорошим другом и останется ждать здесь, пока за ним не придут. «Точно как принцесса в башне», — он вспомнил слова Му Цина, и они развеселили его. Интересно, если он не явится в главный дворец, то придут ли они сюда за ним? Смогут ли войти? Или Сань Лан всех предупредил, и все решили, что так будет лучше.       Се Лянь думал о том, какой же Хуа Чэн всё-таки удивительный. И ведь правда — полон сюрпризов!       Кинжала со шкатулкой не было. — Фэн Синь?       «Ваше Высочество, тебе что-нибудь нужно?» — Как обстановка?       На том конце помолчали, а потом ответили: «Тунлу ещё не открылась, но мы уже зачищаем пригорье от желающих. Князь Демонов нам всё рассказал. Тебе следовало бы изначально нам сказать о своих планах сделать… свою… ну… дочь… непревзойдённой». — И вы бы согласились? — он посмеялся над смущением Фэн Синя. — Надеюсь, вы не ругаетесь?       «Тишь да гладь».       Немного подумав, Се Лянь спросил: — Сань Лан и А-Су с вами?       «Да. Что-нибудь передать?» — Скажи, что я уже скучаю и хочу поскорее с ними увидеться. Передай Сань Лану, чтобы не беспокоился. Я буду ждать его здесь.       Снова молчание. Принц слегка занервничал, ведь прошла целая минута.       «Я здесь, гэгэ, и я тоже соскучился».       Услышать голос демона в своей голове непривычно. — О-ох… Что вы собираетесь делать?       «Сегодня ограничимся только зачисткой. Мы почти закончили. Скоро буду у тебя, — молчание. — Мне очень жаль, Ваше Высочество. Я не должен был поступать так с вами. Я приму любое наказание, только простите меня».       Се Лянь покраснел от такого раскаивающегося голоса. — Нет-нет! — ему стало неловко, ведь это он был виноват. — Это ты прости меня. Я опять сорвался на тебе, я не должен был кричать. Мне так стыдно…       «Гэгэ говорит глупости. Я бы никогда не посмел обижаться на тебя. У тебя всё хорошо?» — Да, всё в порядке, — он решил пока не рассказывать, что с ним происходило. Да и решил оставить это в секрете. — Будьте осторожными и возвращайтесь поскорее.       «Буду ждать от гэгэ еду, ведь Сань Лан будет очень голодным и уставшим. Я рядом».       Разговор с ним действительно успокоил принца. Раз Сань Лан попросил приготовить ему что-нибудь поесть, то он сейчас же пойдёт готовить! Готовка всегда его успокаивала. Пусть не всегда у него получалось, но для него был важен сам процесс. А ещё ему нужно было хорошо подумать. Шпион, наверняка работавший на Цзюнь У, украл из дворца этот ларец с кинжалом, отдал другому посреднику и «случайно» передал демону лисице, на которую наткнулась Хон Су. Глупо было надеяться, что бывший Владыка так просто отступит, поэтому Се Ляню просто необходимо было находиться там вместе с другими. Сейчас же он просто просиживал штаны. К тому же Бог Войны несложными намёками говорил, что ему нужен только Се Лянь. Принца охватила секундная паника. Скорбь Богов могла запросто убить небожителя, значит, существовало орудие, способное уничтожить и демонов, помимо всех существующих способов. И с вероятностью в сто процентов это орудие находилось у Цзюнь У. В голове возник изогнутый в форме молнии кинжал из сна, такой же, какой вчера принесла демонесса. «Что если это оружие против демонов?» — Се Лянь сжал подбородок. От кинжала исходила тошнотворная энергия инь, но он не особо помнил, повлияла ли она на демонов.       Вздохнув, он решил, пока не думать об этом, и достал хлебные лепёшки и неплохо приготовленное мясо, удивляясь, что он не спалил его или чего похуже.       Дурные мысли охватывали его, когда он оставался один.       Нужно будет рассказать Сань Лану о всех его видениях, переживаниях и чувствах. Так ему будет проще, и Сань Лан будет знать, что делать. Сам же Се Лянь не представлял, что ему делать. Все восемьсот лет он провёл в самоизоляции, разбирая тонну бумаг, расследуя дела Владыки. Он был настолько им одержим, что вслушивался в каждое слово других небожителей, всматривался в их движения, мимику, старался увидеть скрытый смысл там, где их нет. И ради чего? Ради сохранения безопасности в Небесных Чертогах, ради того, чтобы узнать всю подноготную каждого Бога, их секреты. А в чём смысл? Зачем он это делал? Принц подавился воздухом. Этим же занимался и Цзюнь У. Абсолютно тем же самым! Он это делал, чтобы иметь рычаги давления, подставлять других. На основе существующих примеров, таких как подмена судьбы, делать то, что вздумается. И ведь никто бы не додумался, что это дело рук Цзюнь У!       Но Се Лянь бы не стал заниматься таким. Он бы не стал подставлять своих коллег, ведь зачем? Ради чего? Какой смысл? — Ты же сам ответил на свой вопрос, — Владыка держал в руках чашку с ароматным чаем. — Ты просто не хочешь признавать себе. Тебе стало бы легче. — Уходите, — принц принялся накрывать на стол. Он чувствовал, что скоро вернется Сань Лан. — Я не хочу вас видеть, поэтому, простите за дерзость, покиньте мой дворец.       Се Лянь больше не позволит себе выйти из себя. Уже накричался на тысячу лет вперёд. — Но ты ведь сам меня не отпускаешь, Саньлэ, — главный Бог добродушно улыбался, — ты думаешь обо мне. Мне приятно. Я тоже о тебе думаю. Постоянно. — Вы не собираетесь уходить? Тогда просто не мешайте мне, пожалуйста. — Я не буду тебя напрягать, — Цзюнь У отпил чай и поставил пустую чашку на стол. — Не хочу доставлять тебе беспокойства. Прости меня, Саньлэ, но я очень скучаю по нашим разговорам. Надеюсь, мы скоро встретимся. До встречи.       Бог Войны ощутил лёгкое прикосновение губ к своей макушке. Он отогнал эти ощущения и повернулся, почувствовав тяжёлый взгляд на своём затылке. Сань Лан смотрел на него, выпрямившись в свой полный рост. Се Лянь сглотнул. Сколько он тут стоял и как много он слышал? От волнения он начал разминать свои пальцы, ожидая неловкий разговор. — Нам надо поговорить? — неуверенно начал принц, будучи не в состоянии отвести взгляд от Сань Лана. — Как долго ты здесь? — Достаточно, чтобы понять, с кем ты разговаривал, — Хуа Чэн вздохнул, садясь на подушку. — Гэгэ, почему ты мне не сказал? — Я…       Не знаю.       Не хотел тебя обременять.       Ты слишком много для меня сделал. — Ваше Высочество, — демон взял руки принца в свои, и сердце Се Ляня сделало кульбит, — я беспокоюсь за вас и сделаю всё, чтобы вам было хорошо. Мне больно от того, что я не могу вам помочь. Пожалуйста, расскажите мне всё, что вас беспокоит. — Прости, — он опустил взгляд и ощутил себя вновь ребёнком, которого отчитывал наставник Саньлэ. — Я не знаю… Я уже ничего не знаю. — Ты говорил с Цзюнь У, — утверждение. — Что он тебе говорил? — Цзюнь У появлялся с момента моего вознесения.       Он физически почувствовал злобу демона. — Вчера, после того как вы ушли, я был… не в себе. Я был так зол и расстроен, что ты ушёл, ведь ты… ты обещал не оставлять меня, Сань Лан, а в итоге сам ушёл. — Ваше Высочество! — Хуа Чэн сократил расстояние между ними и обнял принца. — Я прошу прощения за это!..       Се Лянь посмеялся. Князь Демонов действительно удивительный человек, раскаивался так искренне, что принцу хотелось прижать его ближе, показывая, что всё хорошо. Так он и сделал. — Всё хорошо, — Его Высочество положил руку на щёку и смотрел в такие тёплые и нежные глаза, — пока ты рядом, со мной всё в порядке.       У Хуа Чэна — твёрдые и холодные, а у наследного принца — мягкие и влажные. Такой контраст вызывал табун мурашек по телу. Демон переместил свои руки с плеча на талию, сжимая её, притягивая настолько близко, насколько это возможно. Грудь к груди, живот к животу. И им хорошо. Они целовались будто в последний раз: сначала мягко-мягко, а потом с голодной страстью, иногда кусая губы до крови, вновь возвращались к нежным прикосновениям, перетекавшим в ленивый поцелуй. Се Лянь боком сидел на Сань Лане, головой оперевшись об плечо. Одна рука придерживала принца за спину, а вторая — за голову, не давая ему упасть. Хуа Чэн моментами превращался в изголодавшегося зверя и углублял поцелуй под смех Его Высочества. Эти моменты счастья и спокойствия стоили всех лет ожидания, и оба были готовы ждать столько же, чтобы вновь так сидеть, ощущать ласки и наслаждаться друг другом. — Вы самый дорогой человек для меня, Ваше Высочество. — Я тоже тебя люблю, Сань Лан.