Сквозь пламя мы гору сокрушим

— Откуда у тебя это заклинание? — демонесса в белом держала за шкирку маленькую кицуне. Лисица дёргала ногами и била хвостом по ноге Хон Су, явно намекая, что ей неудобно и чтобы та её отпустила. — Кто его тебе дал?       Кицуне посмотрела на неё своими большими мокрыми от слёз светлыми глазами, но Хон Су не вчера родилась и прекрасно знала, насколько коварны эти псины. Проигнорировав умоляющий взгляд, демонесса сильнее встряхнула негодяйку, отчего та пискнула. — Не знаю! Честно не знаю! Дядя дал мне его! Просто так! Я говорю правду, сестрёнка. Отпусти! — Что за дядя? — она нахмурилась и удобнее перехватила ребёнка. — Как он выглядел? — Весь в белом! И в маске!       Не веря своим ушам, она от неожиданности отпустила лисицу. А потом дала себе пощёчину, отвлекаясь от ненужных мыслей. Она давно твердила себе, что белое и маска — необязательно связь с её отцом, но мысли всё равно возвращались к Белому Бедствию. Опомнившись, Хон Су догнала лисицу и разорвала её на части. По лесу прошёлся адский визг. Белое одеяние вмиг окрасилось капельками крови, но девушка не обратила на это внимания. Ей нужно было найти своего отца и рассказать про странную находку.       В её руках находился запечатанный ларец, внутри же лежало заклинание. Настолько сильное, что всё её тело прошибала дрожь, когда ларец выпускал волны тёмной энергии. «Эта штука в один миг может стереть Призрачный город!» Она надеялась, что рядом с Се Лянем будет и Хуа Чэн. Они точно решат, что с этим делать.       Отца не было ни в храме Водных Каштанов, ни в Доме Блаженств.       Она подняла голову, смотря наверх. «Значит, там».       Хон Су ни разу не была в Небесных Чертогах и понятия не имела, как туда попасть, поэтому бесцельно поднималась всё выше, пока не заметила скрытые за облаками ступеньки. Ощутив под ногами твёрдую поверхность, девушка приняла более-менее неагрессивный вид и твёрдой походкой прошла через ворота, скрывавшие небесную столицу. Пусто. Сейчас была ночь, поэтому все небесные обитатели отдыхали в своих домах, даже не подозревая, что по их улицам ходил демон, намереваясь отыскать дом отца. Долго искать не пришлось. Она остановила какого-то небесного чиновника, явно перепуганного её внезапным появлением, тот указал на дворец Его Высочества наследного принца. Хон Су проигнорировала вопрос о том, кто она такая и что здесь делает, и сразу направилась в указанную сторону. Дом отца принял её холодно.       Прикусив губу, девушка загнала куда подальше мысли о том, что, вероятно, Се Лянь отдыхал, и с незаметностью кошки начала ступать по дворцу, минуя комнату за комнатой. — Что ты здесь делаешь? — детский голос вывел её из равновесия, и она повернулась. — Второй отец? Где?..       Перед ней действительно сидел ребёнок, но было достаточно одного взгляда в тёмные злые глаза, чтобы понять, что ни черта это не ребёнок. Демонесса подавила в себе вопрос, почему он в такой форме. — Отдыхает, что у тебя в руках?       Хуа Чэн кивнул на ларец. Она поставила его на пол и присела на колени. — Шпион, которого мы поймали, рассказал, что украл заклинание из главного дворца и отдал какому-то человеку, а тот отдал демону лисице. То, что внутри, — она острым ноготочком указала на шкатулку, — может запросто уничтожить несколько деревень. — Я вижу, — Хуа Чэн вздохнул и положил голову на руку. — Ты открывала? — Нет, — Хон Су отрицательно помотала головой. Она боялась, что сила вырвется. — Вы хотите её открыть? — Не здесь и не сейчас. Послушай, что я тебе скажу.       Хон Су внимательно рассматривала рисунок красного меча, стараясь запомнить каждую его деталь. Меч, Скорбь Богов, способный уничтожить небожителя просто оставив царапину. Она поняла, на что намекал демон, рассказывая о нём. Демонесса найдёт на горе этот меч или не позволит ранить им Се Ляня. В соседней комнате что-то зашуршало, и демоны одновременно повернули головы. Со свечкой в руках зашёл Его Высочество, растирая заспанные глаза. Всё ещё не открыв их, он плюхнулся рядом. Хон Су забрала у него свечку. Через несколько секунд принц всё-таки открыл глаза, в уголках которых застыла влага. Хуа Чэн поспешил её стереть, вызывая смех Его Высочества. — Ты так поздно пришла, А-Су. Не ожидал тебя здесь увидеть, — сонный голос отца был уютным, и она улыбнулась. — Простите, но дело не могло подождать. Вы слышали? — Отчасти, — они действительно его разбудили. — Во дворце Цзюнь У нет заклинаний, только оружие, поэтому можете открыть его. — Я бы не стала этого делать. От него исходит сильная энергия инь, если мы её откроем, то потревожим Богов, и они придут сюда.       Ей совершенно не хотелось встречаться с Богами, но отец заверил её, что никто не придёт и ловко распечатал ларец. Внутри лежал странной формы кинжал, и Се Лянь вскочил со своего места, теряя остатки сна, и быстро отошёл. В ушах оглушающе зазвенела, и он не слышал обеспокоенные оклики демонов. Всё его внимание было приковано к этому орудию. Точно такой же кинжал преследовал его во снах. Мощь предмета сдавила грудь, и Се Лянь инстинктивно схватился за Жое, которая обеспокоено виляла вокруг. Он не понимал своей реакции на этот предмет, но все попытки успокоиться были напрасными. В голову начали лезть странные мысли, странные видения, странные звуки. Они настолько испугали его, что сердцебиение замедлилось так, будто его и не было вовсе, его бросило в холодный пот, и он почувствовал, как стремительно побледнело лицо. Демонесса была права: от оружия исходила удушающая энергия. Бог Войны надеялся, что сквозь барьер она не протиснется. Он не обратил внимание на свой сорвавшийся голос, требовавший закрыть шкатулку. Звон со временем стих, и Се Лянь обнаружил себя, сидящим в объятиях двух демонов. Головная боль сошла на нет. — Я в порядке… — В порядке? — Хуа Чэн в образе ребёнка забавно злился. — Гэгэ, ничего не в порядке! Ты напугал нас! — Да? — тот неловко посмеялся. — Простите… просто… — он бросил взгляд на предмет и медленно встал. — Я уже видел этот кинжал, правда, во сне. А может… видел его раньше и просто неожиданно вспомнил. — Он неслучайно оказался здесь, — Князь Демонов рыкнул. — Я уверен, что это его рук дело. — Но почему именно сейчас? — Се Лянь не понимал.       Если бы Владыка действительно хотел избавиться от него, то сделал бы это намного раньше. Или он набирался сил? Решил наконец-таки отомстить? Принц спрятал свои дрожащие руки в рукава. — Ты не пойдёшь на гору, — демон не ответил на вопрос. — Пойду. — Нет. — Да, — принц нахмурился и строго посмотрел на Сань Лана, но тот и бровью не повёл. — Мы уже решили пойти туда. — Мы? — губы Сань Лана дрогнули в кривой улыбке, и Его Высочество застыл. — Это ты решил. Я изначально не хотел, чтобы ты шёл туда после всего, что случилось! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, поэтому мы решили, что ты никуда не пойдёшь.       Хон Су поджала губы, не решаясь вставить слово. Пусть взрослые разбираются.       А Се Ляня взбесил этот детский сад. Сань Лан просто-напросто вытягивал восходы*! — Что за бред! — Бог чувствовал, как раздражение начинало скапливаться внутри. — Я всё равно пойду туда, ты не сможешь удержать меня здесь.       Он смотрел на нечитаемое лицо Хуа Чэна и бесконечно злился. Вот именно, он прошёл через многое, видел самый настоящий ад. Он обязан там быть, проследить, как его худший кошмар до сих пор мёртвым грузом плескался в жгучей лаве. Только тогда он сможет вздохнуть нормально, избавиться от леденящих душу снов, где он, окрылённый злобой, вновь стал Белым Бедствием и уничтожал всех, кто повстречается у него на пути. Почему Хуа Чэн, Сань Лан, У Мин не понимал этого? Разве он не лучше всех остальных знал, насколько это важно для него? Насколько важно не сойти с ума из-за мысли о возможном освобождении Цзюнь У из-под толщи горы? Неужели он считал, что после восьмисот лет его чувства покроются камнем, и он не будет бояться этого зверя? После того, что с ними произошло? После разговора в Доме Блаженств? Почему Хуа Чэн обесценивал его страдания, скрывая это за неудачной попыткой сберечь его.       «Он тебе не друг!»       Нет, не правда. Сань Лан сделал для него слишком многое, он не имел права думать что-либо плохое про него, не после всего, через что они прошли. Се Лянь пугал себя самого. Страшился своих несвязанных мыслей, глубоких чувств, погребённых где-то далеко-далеко внутри, не видящих свет уже столько лет. Он боялся, что Князь Демонов оставит его одного здесь. Боялся, что он играл слишком важную роль в его жизни.       Се Лянь пропал. — Прости, гэгэ, но ты не оставляешь мне выбора. Попрошу Черновода присмотреть за тобой. Пожалуйста, дай нам разобраться в этом.       Его Высочество смотрел, как они уходили, и не смог сказать ни слова. Двери закрылись и засветились красным цветом. Сань Лан поставил печать. Се Лянь упал на колени, грубо смахивая слёзы.       Это сон. Мираж. Иллюзия. Сейчас он зажмурится до бликов и откроет глаза, и окажется, что они не ушли, а сидели на подушках и ждали, пока принц что-нибудь скажет. А шкатулка закрыта. Но это не сон, только жестокая реальность, где два дорогих сердцу демона оставили его сходить с ума. Се Лянь схватился за ткань ханьфу, почти разрывая одежду на груди, будто это как-то бы облегчило его боль. Душно. Страшно. Одиноко.       Почему он ушёл?       Почему?       Почему оставил одного?       Он умолял его остаться с ним, кричал, рвал свой голос, хватался за горло, пытаясь стянуть с себя удавку. Разве Сань Лан не обещал никогда не бросать его? Зачем тогда он ушёл? — Сань Лан!       Пустота смеялась над ним, называла никчемным, и Се Лянь соглашался. Пустота тыкала пальцем в опухшее от слёз лицо. Какой же он идиот. Позволил себе мысль о хороших днях! Подумал, что сможет стать вновь счастливым! Он посмешище Трёх Миров!       Неудачник.       Неудачник.       Такие, как ты, никому не нужны. Ха-ха! Жалкий, жалкий принц без короны, ха-ха. Жалкий принц без страны! — С-сань Лан!..       Никому не нужен! — Ты нужен мне.       Только не он. Он готов заключить сделку, лишь бы не слышать этот приторно-сладкий голос в своей голове. Готов вечность терпеть крики и драки Му Цина и Фэн Синя, вечность прожить без сил, обычным человеком. Но не переживать это снова и снова.       Не выдержит.       Он слабак.       Ничтожное божество, шут, не более.       Так убей себя, Саньлэ! — Посмотри на меня, Саньлэ, — уходи.       Нет, не уходи…       Да-да! Убей себя, трусишка! — Почему ты оставил меня?! — вопрос в пустоту, откуда донёсся ласковый смех. — Я хотел, чтобы ты не был одинок. — Нет, замолчи… — прошептал принц, хватаясь за голову и сгибаясь.       Цзюнь У стоял позади и, присев на колени, приобнял, положив свой подбородок на плечо наследного принца. Владыка шептал всякие глупости, пытаясь его утешить, но Саньлэ не слышал и не хотел слушать. Не его голос, не его. Не его слова поддержки он хотел услышать. Сейчас он ощущался буквально. Визгнув, он на коленях отполз от него, руками закрывая голову. Принц хотел спрятаться.       «Я останусь здесь на случай, если ты захочешь меня навестить». — Пожалуйста, Сань Лан! Вернись! Ты же… Ты же обещал, что никогда не оставишь меня! Обещал! Обещал! Обещал!       Он взвыл, лбом ударяясь об пол, словно пытался прогнать эти мысли. Ему страшно. Он сходит с ума. Почему рядом никого нет? Почему он один? Почему он в конечном счёте всегда остаётся один?! — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Кто-нибудь! — Я здесь. Я рядом. Я всегда был с тобой.       Только не ты!       Прекрати быть таким жестоким!       Цзюнь У трогал его руки, обнимал, гладил, прекращая попытки Саньлэ биться об пол. Он платком стёр ранку. Принц дрожал, его безумный и хаотичный взгляд метался по комнате: от Жое до предметов, которые вообще не должны были находиться здесь. Ножи, мечи, кинжалы лежали в разбросанном виде, блестели при свете луны, соблазняя. Нет. НетНетНетНетНет.       Он не позволит себя сломать.       Не позволит безумству взять верх.       Не позволит. — Ты такой же, как и я. Я не собираюсь тебя ломать, мой милый и глупый Саньлэ.       Владыка подошёл ближе, тыльной стороной ладони гладя лицо Се Ляня, который крупно вздрагивал, стараясь сдерживать позорные слёзы. Почему он?.. Цзюнь У обнял его, целуя куда-то в лоб, подбадривал, говоря нежности, а принца трясло от отвращения к самому себе. Ведь он цеплялся за него, как за спасательный круг. Не он должен им быть… — У тебя другая проблема…       Император говорил с такой любовью, что его затошнило. — И какая же?.. — Ты уже сломан. Посмотри на себя.       Опустив взгляд на пронзающие их тела сто мечей, Саньлэ понял, что он и не выбирался из омута боли.