Заигрался

В этом огромном особняке бывает слишком тихо и пустынно. Когда все страсти утихают на время, змеи расплетаются из клубков и расползаются по своим темным и сырым углам, продумывая следующий ход, чтобы, когда тишина рассеется, быть готовыми нанести удар. Только мне почему-то в минуты затишья не хочется забиться поглубже, а наоборот чертовски не хватает банального солнечного света и тепла. Расстелив белое покрывало на поляне, на которую меня когда-то привела мисс Харрис, я наконец смог полностью расслабиться, подставить лицо солнечному свету и перестать обдумывать происходящее. Да, интриги и расследования — мой хлеб, но я никогда не погружался в ситуацию настолько глубоко, не воспринимал все близко к сердцу. Да я какого-то хрена живу в этом чертовом доме! Закончу с этими придурошными аристократами и возьму отпуск, поеду в санаторий. Может хоть там подлечат мою загруженную голову. Слишком сильно погрузившись в мысли о шоколадных обертываниях и красном вине на завтрак, обед и ужин, я не сразу заметил, что за мной наблюдают. Чутьё детектива видимо расслабилось вместе с телом, поэтому незваный гость смог довольно долго оставаться незамеченным. — Мисс Харрис, это вы? — Спросил я, не открывая глаза, ведь других вариантов у меня попросту не было. — Да, мистер Макото, кто же ещё, — более противной пародии на женский голос я ещё не слышал, — можете сразу расстегивать штанишки. Вопреки ожиданиям Александра, агрессии с моей стороны не последовало. То ли дело в усталости, то ли в нежелании обсуждать девушку за ее спиной, но препираться с ним я не стал. — Мистер Нильсен, вы не могли бы оставить меня? — он нарушил момент прекрасного единения с природой и это неимоверно раздражало, — я не в настроении для ваших игр. За кустами послышалось разочарованное фырканье, хруст веток, а затем виновник моего попортившегося настроения, постанывая от недовольства, выполз из засады. Припекающее солнце ещё сильнее расслабило мышцы, а его яркий свет, пробивая через опущенные веки, настраивал на какой-то отпускной лад. Как-будто работа уже окончена и я уже в таком желанном санатории. Ох, жди меня, пятиразовое питание. — Зануда ты, малыш Сэмми, причём беспросветный, — почему-то эта странная вариация моего имени уже перестаёт резать слух, может привыкаю? — И тебе похоже все ещё жизненно необходим гель для волос. Я по инерции провёл рукой по растрепанным волосам, тяжело вздыхая. Соединение с природой было безжалостно расторгнуто, восстановлению явно не подлежало, поэтому можно было выходить из состояния медитации и обратить внимание на нежданного собеседника. — И что ты тут забыл? — спросил я, пока глаза привыкали к солнцу, — разве ты не должен сейчас нежиться в объятьях своей шведской подружки? — Она мне не подружка, — как-то непривычно серьезно ответил Алекс, — и никогда ею не была. — Боишься, что я растреплю о твоих похождениях нашей главной подозреваемой? — Она давно дала понять, что между нами может быть только дружба, но мысль о том, что она может сойтись с этим мудаком, была мне максимально отвратительна, — а если таковые есть, то обязательно растреплю. — Сдашь меня? — выдержав небольшую паузу, спросил Александр, — я и не сомневался. Повисло неловкое молчание. Никогда прежде мы не находились наедине больше пары минут, да и те были наполнены либо спорами, либо язвительными комментариями. Но сейчас ни того, ни другого не хотелось, поэтому я просто выжидающе уставился на парня, осознав, что так и не получил ответа на первый вопрос. Я собирался задать его повторно, но грустные глаза парня сбили меня с толку. Не думал, что он вообще способен испытывать человеческие эмоции, но сейчас он явно страдал. — Дело в Фредерике, так ведь, — в ответ на это Алекс лишь раздраженно пнул носком ботинка песок и устало приземлился на бревно, лежавшее рядом с моим покрывалом, — пока ещё ничего не понятно, он может оказаться не при чем. — Даже не знаю, что из этого хуже, — пробормотал парень, пересаживаясь с брёвна на покрывало, — знать, что он убийца, или жить в неведении, постоянно подозревая его в чем-то. — Думаю, первое, — констатировал я, потирая раскрасневшиеся от усталости глаза, — у незнания две стороны — подозрение и надежда. — Надежда нужна глупым девочкам вроде Агаты, — я помог ему усесться на покрывале и отвернулся, вглядываясь в горизонт, — я вроде как привык надеяться только на себя. Я снова решил пропустить выпад в сторону Агаты, увлекаясь видом. Он казался мне неподходящим для этого места, слишком правильным, режущим глаза своей беззаботностью. Без рек крови, ям с кольями, виселиц и гильотин. Сейчас только такие ассоциации возникают при мысли об особняке Харрис. Солнце начинало садиться, погружая холм в приятное закатное марево. Я почувствовал, что под шум ветра в листве, меня начало клонить в сон. Молчание перестало напрягать, оно было просто необходимо нам обоим после тяжелого дня. Поймал себя на мысли, что сюда бы баночку пива и мог бы получиться прекрасный тихий вечер на природе. Моя расслабленная улыбка оказалась вполне неплохим окончанием этой ужасной, нервирующей недели. Александр с тихим шуршанием откинулся на покрывале, подкладывая одну руку под голову, а второй, проверяя уведомления на телефоне. Ему явно не так сильно нравится тишина и бесконечные блуждания по чертогам собственного разума. Я тихо вздохнул, наблюдая за ним, и облокотился щекой на кулак. — Что не так? — Он недовольно скривился, едва уловив мой взгляд, — и чего это у тебя такая улыбка блаженная? Отвечать я не стал, слушая тишину, и как-то растерянно отвернулся, снова утыкаясь взглядом в горизонт. — Эй, Сэмми, — Александр выгнул бровь и снова, уже спокойнее поинтересовался, — что не так? — В том то и проблема, что все так, — прохрипел я, укладываясь рядом с парнем на одеяло, — с каких пор мы можем спокойно находиться наедине? — Нас обоих отшили, малыш Сэмми, — усмехнулся Алекс, — у нас больше нет причин собачиться. Ухмылка на лице парня превратилась в злобный оскал, возвращая более привычное для него недовольное выражение лица. — Тебе не идёт такая мина, — не подумав, выпалил я, — извини. — Сам виноват, — рассмеялся парень, — надо меньше строить из себя невесть что. — Хочешь сказать, что на самом деле, ты не такая свинья, коей хочешь казаться? — я почему-то решил, что сейчас лучший момент, чтобы вывести Александра на откровение. В ответ он лишь тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Алекс явно хотел что-то сказать, но никак не решался. В ожидании я перекатился на живот, опрокинув лицо в ладони. Я завёл опасную игру и теперь жду исхода — возможно, рванет. — Иногда я долго стою перед зеркалом, — начал свой монолог Александр, — и пытаюсь выбрать выражение лица, с которым выйти в люди. Я уже давно не уверен, где настоящий я, а где лишь придуманный мною образ. Я забываю, когда нужно остановиться, перестать переигрывать. Он выглядел для меня сейчас совсем другим человеком, не тем, который ещё час назад смотрел на меня презрительно и свысока. Возможно я лишь лгу себе сейчас, идеализируя его, загоняю себя в ловушку, подставляясь под очередную пощёчину. Поэтому я лишь обреченно кивал, не решаясь вставить хоть слово, и наблюдал, как его дрожащие пальцы судорожно пытаются извлечь сигарету из пачки. Все ещё жду рывка, жду, когда психанет, как делает это обычно. Переборов легкий страх и поддавшись какому-то необъяснимому порыву, я подался чуть вперёд и обнял Александра. Он слегка вздрогнул и резко замолчал, так и не зажженная сигарета с шелестом выпала изо рта куда-то в траву. Я не двигался, ожидая своей участи. И облегченно расслабился лишь тогда, когда его рука, подрагивая, легла на мою поясницу, прижимая чуть ближе. Мы оба перестали дышать, не зная, что делать дальше. Алекс накрыл лицо ладонью свободной руки и тихо усмехнулся. Будто бы я все это начал. Никого не трогал, ухаживал за Агатой, но нет же, он сам все разворошил своими шуточками и недофлиртом. Не то, чтобы мне не нравилась эта игра, но я всегда предпочитал более прямолинейные выражения чувств. И вроде как девушек. Может, конечно, то, что происходит между нами сейчас — просто очередной пункт этой распланированной игры, но прямо в это мгновение как-то все равно. —Что будет, когда мы поймаем убийцу? — прошептал Алекс в мою макушку, — ты уедешь? Я лишь повёл плечами. Когда все закончится, и ему будет незачем здесь оставаться. Может мы так и не найдём убийцу, может нас просто поубивают в этом проклятом доме, а может и сам Александр — преступник. Было абсолютно плевать. Я поудобнее улёгся на его груди и тоже закрыл глаза. Даже ветер стих, а птицы перестали петь, настолько хрустальная тишина повисла между нами. — Есть шанс, что когда мы вернёмся назад в особняк, между нами ничего не изменится? — мой вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба. — Я больше ничего не планирую менять, — прошептал Александр, коротко целуя меня в висок.