Заигрался

Бесконечные бессонные ночи, сменяя друг друга, сливались в единое целое и превращали мою жизнь во временную петлю. Казавшееся таким интересным расследование с каждым днём надоедало все больше и больше, причиняло слишком много боли. Игра в детектива затянулась. Мой мозг, игнорируя смертельную усталость, отказывался засыпать, и я уже черт знает который час бесцельно пялился в потолок, ворочаясь в холодных простынях. Мысли затеяли неприятный марафон из постыдных событий моей жизни и всех тех фраз, сказанных мной за последнее время, о которых я в тайне жалею. Пора бы уже научиться молчать, а не рваться в бой с протестами и язвительными комментариями. «Ты никогда никому не откроешься, Александр» — прошептал внутренний голос. Он чертовски прав. Размеренный ход настенных часов нервировал и, казалось, мешал уснуть. Даже легкий летний ветерок из приоткрытой форточки, который едва слышно шуршал занавесками, стал сейчас моим злейшим врагом. Где-то в этом доме продумывалось новое преступление, а возможно даже снова обрывалась чья-то жизнь. И как с такими мыслями можно спать? Минута казалась вечностью. Такая насыщенная днём жизнь прерывалась, оставляя меня в тишине и стенаниях существовать целую ночь. Поток очередных жалящих разум мыслей прервала трель уведомления. Приходи в мою комнату. Срочно. Сэм. Не то, чтобы мне сильно нравился этот парень, но любое событие сейчас расценивалось как спасательный круг в море самобичевания. «А ты вообще никому не нравишься» — продолжал насмехаться внутренний голос. Наверное стоило проигнорировать просьбу и просто пойти проветриться на улицу, но я не мог позволить себе хоть что-то пропустить. Да и единение с природой никогда не доставляло мне должного удовольствия, сколько не пытался, так и не смог прочувствовать романтики озёр, лесов, пения птиц, аромата цветов, росы на траве… Такие места создают ощущение чего-то нереального, резко опуская тебя с небес на землю необходимостью общения с людьми в дальнейшем. Обычными, настоящими, живыми и такими мелочными людьми. На подходе к комнате Сэма я почему-то замедлился, прислушиваясь. Руки похолодели, ритм сердца участился, и я остановился в ожидании, когда это состояние пройдёт. Что бы там ни происходило, появляться в таком виде категорически нельзя. Звук нового сообщения разрезал тугую тишину, заставляя сердце пропустить удар. Ты придёшь? Щеки загорелись от гнева. Он ещё и смеет меня подгонять! Злость полностью растворила тоску и панику, и я очень целеустремленно, грузными шагами направился к двери, на ходу поправляя чёрный пиджак. Иногда кажется, что эта история никогда не закончится, ведь она раз за разом преподносит новые сюрпризы, открывает свои жернова, поглощая нас с головой, закручивается в клубок, обрастая событиями, фактами, впутывая очередных людей. Приходится постоянно принимать необдуманные решения, содрогаясь от страха последствий. Особенно раздражает мысль о том, что это чей-то хитроумный разум водит нас по кругу, погружает в посторонние события, сбивает со следа. И мы какого-то черта подчиняемся ему, бросаемся в поток его сознания, переставая отличать зерна от плевел. Лишь, теряя контроль, с бешеной скоростью мчимся в противоположном от правды направлении и сами наивно вступаем в хитроумную игру. Теряя то ли драгоценное, то ли никчемное время. Уже не ясно, да и разбираться надоело. Дверь тихо скрипнула, впуская меня в пустую темную комнату. Так настойчиво звали лишь ради того, чтобы я вдохнул спертый воздух его комнаты и замер рядом с кроватью в недоумении? — Мне всегда говорили, чтобы я довольствовался тем, что есть, — раздался тихий голос Сэма за моей спиной, — любил того, кто позволяет себя любить. — Ну и верно говорили, — не разворачиваясь, прошипел я, — были очевидно правы. — Ты мразь, — выплюнул парень, — зря я к тебе так привязался. Это оскорбление было чертовски уместным, но в этой душной комнате, я, наверное впервые в жизни, не чувствовал себя лишним. Здесь мне самое место, здесь мне скажут обо мне правду, не делая оговорок вроде: «не обращай на него внимание, он псих», не спустят с рук мое отвратное поведение. Здесь на меня не плевать. Я резко развернулся, делая молниеносный шаг вперёд, и заключил Сэма в крепкие, почти дружеские объятья. Секунда молчания. Я выжидаю, ведь подбежал к краю пропасти, отрубив все пути к отступлению. Мне остаётся лишь ждать его реакции, вдыхая легкий запах ментоловых сигарет, исходящий от его волос. Парень слегка отстранился, протирая красные от бессонницы глаза. Его тяжёлый, усталый вздох прозвучал для меня, как похоронный вальс. Похоже так и закончится моя очередная бессмысленно прожитая ночь в этой петле. Я отвернулся к окну, попытавшись скрыть легкое разочарование, я и это вытерплю, не такое переживали. Чистый и милый мальчик Сэмми не может запятнать своё имя полуночными объятиями с мерзким типом вроде меня. Большая половина окна оказалась перекрыта плотными переплетениями виноградной лозы, на которой я благополучно зациклился, чтобы избежать очередных мыслей о парне за моей спиной. Я, будто учёный, изучал хитросплетения, представляя на ее месте невидимые нити судьбы, как паутина сплетающие людей между собой, объединяя их жизни. Меня среди них не было. Неспешно и почти беззвучно Сэм обошёл меня, возникая перед моим лицом, загораживая окно. Его глаза все ещё были красными от усталости, а губы сухими и потрескавшимися. Он как-то слишком горько усмехнулся и рывком обнял меня в ответ. Почти по-дружески. Судорожно вспоминая прошедшую неделю, я корил себя за миллионы совершенных ошибок, за тысячи язвительных фраз в его сторону. Я привык так жить и не никогда не знал, что можно иначе — как-то так. Одинокая слеза прокатилась по щетинистой щеке, застывая на посиневших от напряжения губах, как напоминание. «Способен плакать — значит ещё живой». Аккуратно, стараясь не потревожить хрустальную искренность момента, я развернулся в кольце его рук, снова уткнувшись в окно. Сэм чуть сильнее напрягся, прижимаясь щекой к моей узкой спине. Такой правильный суперполицейский все-таки сдался, сбрасывая оковы праведности и прыгая в эту бездну следом за мной. Его растрепанные, чуть отросшие черные волосы приятно щекотали загривок, будто убеждая, что это не сон. Я был по-прежнему не выспавшийся и злой, Сэм все так же спешно, но сонно дышал мне в лопатки, прижимаясь ещё ближе. И правда явь. Наконец-то ночь перестала тянуться бесконечно, и время снова пошло в привычном ритме. Сэмми, едва дыша, отстранился и отошёл на полшага назад, обреченно вздыхая. Что ждёт нас дальше? Будет ли конец у этого ада или дальше только хуже? Ответа не было, а искать его не хотелось, причиняло слишком много боли. Я подошёл к парню вплотную, так, что мы слегка соприкоснулись носами. Сердце заплясало в болезненной аритмии, от задержки дыхания жгло легкие, рёбра с тихим скрипом трещали по швам. Сэм то ли в страхе, то ли в нетерпении смял рубашку на моем плече. Я всегда знал, что жизнь любит насмехаться надо мной, но чтобы так… От мягкой кожи его лица едва слышался легкий запах полыни. Она казалась фарфоровой, а глаза — стеклянными. В них читалась явная обреченность, он всем сердцем ненавидел себя и свои чувства в этот момент. Как и я. Но я не буду пытаться что-либо изменить и просто приму как данность, ведь я умею делать только хуже. Первым не выдержав, Сэм чуть подался вперёд, оставляя легкий, незаметный, но невероятно сладкий поцелуй на моих губах. Я начал буквально физически чувствовать, как закипающая кровь вырывается из сердца и, рывками набирая бешеную скорость, растекается по венам, мгновенно разливая тепло по всему телу. Впервые за долгое время я не чувствовал себя ничтожным хладным трупом, еле поднимавшимся с постели по утрам непонятно ради чего. Жизнь разделилась на до и после, а до больше не хотелось вспоминать. В ответ я коротко прикоснулся губами к его щеке, не желая торопить события, на что он только разочарованно сморщил лоб и сдвинул брови. А я лишь боялся заразить его своей вечной зимой, обменять то тепло, которое он мне подарил, на холод, так давно поселившийся в моей душе. Сэм принял правила игры. Невесомо дотронувшись кончиками пальцев моих скул, он с исключительной осторожностью провёл воображаемую линию по челюсти, шее, легко прикасаясь к ключице. Из глубин грудной клетки вырвался какой-то животный рык и я, позабыв о всех правилах, бесцеремонно повалил парня на кровать. Секундное помешательство отразилось в мыслях новой волной страха. Короткий вдох, и я не осмеливался продолжить, ужас неизведанного сковал все мое тело, не давая волю эмоциям. Сэм лишь усмехнулся моей нерешительности и, развернувшись на бок, всем видом показал, что игра окончена. Снова стало холодно. В попытке согреться я немного оттянул ворот его толстовки, прикусывая белоснежную тонкую кожу плеча. В один момент в пустой прежде голове появились тучи мыслей, стало невыносимо тесно. Я снова перевернул Сэма на спину, заставляя смотреть прямо в глаза. Мне казалось, что так я смогу передать ему часть этих мыслей, делясь теми эмоциями и переживаниями, которые так сильно глодали душу. Через силу я слегка наклонил голову, побуждая задеревеневшую шею хоть немного двинуться. Будто мое тело всеми силами сопротивлялось тому, что могло произойти дальше, сковывая все мышцы и суставы. Надежда на то, что это все сон, нарисованный воспалённым мозгом все ещё была, и тело предпочло надеяться. Мои губы смазано коснулись его уха, и я напоследок вдохнул тихий запах полыни и ментоловых сигарет. Повеяло холодом. Лето не может длиться круглый год.