Сладкий мальчик

— Следующая импровизация называется «Меняй» — громогласно объявил Паша, сверкая со сцены своими белоснежными зубами. Всеми любимый проект выходит на телеэкраны уже не один год, ребята из импровизации на пике популярности. Из зала доносятся визги фанаток и громкие хлопки фанатов шоу, которые с нетерпением ожидают предстоящего действа. Всеми любимая музыка, которая предвещала новую увлекательную игру ребят, наполнила зал приятным громким звучанием, на что моментально отреагировали зрители и участники проекта бурными аплодисментами.       Парни из «золотой четвёрки» как всегда были на высоте как минимум по внешнему виду. Антон, который находился в необычайно хорошем расположении духа, был одет в желто-синие штаны с белой полосой вдоль ноги и серый свитшот, темноватый верх которого был украшен небольшими нашивками. Кожаные и металлические браслеты украшали красивые, мужественные руки с четко виднеющимися венами. Тяжелые кольца сверкали на длинных элегантных пальцах, делая еще больший акцент на и без того шикарных руках комика. Аккуратно поправляя одно из колец большим и указательным пальцами правой руки, Шастун смотрел в зал, лучезарно улыбаясь толпе любвеобильных фанатов. Люди определенно любили его чуть ли не больше всех остальных. Вальяжно рассевшись на мягком диванчике, который давно уже стал его собственным, Антон ожидал своего выхода на сцену, который особо предчувствовал перед началом импровизации «меняй» (спасибо Паша).

***

      Шастун оказался прав в своих предположениях, потому что уже через долю секунды Павел Воля гордо огласил участников импровизации: — В импровизации участвуют…- недолгое молчание — Арсений Попов и Антон Шастун!».       Ничуть не удивившись такому выбору ведущего, комики поднялись со своих мест и вышли на сцену. Встав рядом друг с другом, парни ожидающе уставились на Волю, примерно представляя, что их ждет в ближайшие 10 минут. Паша был шиппером похуже 13-тилетних девочек из инстаграмма, поэтому он мог выкинуть все что угодно, особенно в отношении этих двоих.       Выслушав условия импровизации и предстоящие роли, парни повернулись друг к другу, постепенно входя в названные амплуа. Антон медленно поднял глаза вверх, детально рассматривая тело Арса. Как же он был красив, боже, от одних только небесных глаз перехватывало дыхание, что уже говорить о безупречном телосложении. О том, какие кульбиты умеет проворачивать Арсений Попов знает весь коллектив: шпагаты, сальто и другие явления гибкости тела проявлялись Арсением если не каждый выпуск, то все равно довольно часто. Антон прошелся глазами вверх по сильным ногам в обтягивающих штанах болотного цвета, по виднеющемуся сквозь эти штаны достоинству, которое неслабо выпирало даже в расслабленном состоянии, по черной футболке с коричневыми ремнями, которая еще больше подчеркивала и без того рельефное тело. Стараясь сильно не пялиться на напарника, Шастун все же нехотя поднял глаза к лицу Арса, после чего тело комика вмиг покрылось мурашками. Арсений, так же внимательно рассматривавший Антона все это время, поднял глаза, смело встречаясь с восхищенным взглядом Шаста, и удовлетворенно ухмыльнулся, обнажая белоснежные зубы с четко выраженными клыками. Стараясь не потерять равновесия от нахлынувшего желания, изумрудные глаза Антона утопали в лазурном сиянии глаз напротив, в небесном отблеске которых проглядывались тоненькие темные линии, придающие глазам некий шарм, который Шастун особенно любил в напарнике. У Арса было необъяснимо сильное обаяние, которое пусть сам комик и не признавал, но зато видели все окружающие его люди. Для любой девушки, приходящей на шоу, Попов автоматически становился любимчиком, да и парни были тому не исключение. Такое сильное влияние на окружающих не обошло стороной и Антона, который потерялся в красивых чертах Арсения с первой их встречи. Антон был влюблен в Арсения сильнее чем в кого-либо до этого, но усердно это скрывал как минимум от Сережи и Димы, которые были бы вряд ли рады узнать об этом.       Для Антона прошла целая вечность, прежде чем он смог собраться с мыслями и отвести глаза от столь желанного лица и приступить к работе, хотя на деле прошло всего пару секунд. Так же он с удивлением подметил, что все это время Арс сам не сводил с него глаз. Ему показалось, что в родных незабудковых глазах промелькнуло что-то похожее на…желание? «Нет, такого не может быть» — подумал Антон, слегка тряхнув головой, чтобы выбить эту мысль из своего сознания и принять, что ему наверняка просто показалось. Все-таки Шастун четко осознавал свои чувства к коллеге и понимал, что сознание может играть с его воображением и желаниями. Сделав пару глубоких вдохов, Антон произнес первые слова, которые помогли начать диалог и погрузиться в импровизацию, отпихивая все размышления на второй план.

***

Под бурные овации и одобрительные крики уже достаточно уставшие комики взгромоздились на свои пуфики и стали восстанавливать дыхание. Арсений лучезарно улыбался, отходя от того, что было, а Антон просто не мог налюбоваться на напарника. Взбудораженным Арс выглядел еще более сексуально, на что тело Шастуна не могло не отреагировать. Антон, достаточно быстро заметив образовавшуюся эрекцию, тактично закинул одну ногу на другую и усердно попытался отвлечься от мыслей об объекте своего безумного желания. Удавалось ему это не очень хорошо, но, к великой радости, Арс был увлечен тем, что происходило на сцене между Сережей и Димой и у Антона еще было много времени на то, чтобы просто расслабиться и вдоволь насмотреться на то, с каким детским восторгом Арсений следил за ребятами и неугомонно ерзал на стуле, постоянно меняя положения длинных ног.

***

      После окончания съемок ребята всей толпой направились в гримерную, бурно обсуждая то, что произошло на этой неделе с каждым из них. Сережа смеялся громче всех, стараясь максимально развеселить друзей своими рассказами и шутками, а Арсений полностью добивал всех своими репликами. Попов всегда смешно шутил, любые его слова вызывали приступ смеха у всех присутствующих, особенно у Антона. Он таял от голоса голубоглазого как мороженное под солнцем, при чем неважно, что он говорил, любые слова из этих шикарных губ звучали как нечто волшебное. «Губы Арса…они наверняка такие мягкие и сладкие на вкус во время поцелуя» — подумал Антон, блаженно представляя, как ловкий язык напарника проникает в его рот, на что Антон тихо стонет прямо в губы Арса, поддаваясь навстречу желанным движениям.       Этой мимолетной мысли хватило для того, чтобы в штанах зеленоглазого стало достаточно тесно, при том что штаны спортивные. Нехотя он отвел взгляд от губ коллеги и быстро сел на ближайший стул, положив ногу на ногу и демонстративно начиная копаться в телефоне. Так как Шастун в разговоре особо не участвовал, его план сработал и друзья недолгое время поболтали, а потом и вовсе разошлись кто куда. Антон все это время пытался придумать, как решить новообразовавшуюся проблему и, не вызвав подозрений, уйти последним со студии, но с сильной эрекцией думать не особо получается. Глаза объекта желания Антона то и дело мелькали яркими пятнами цвета морской синевы, а постоянно лезущие в голову непристойные мысли то и дело усиливали и без того мощный стояк комика.       К тому моменту, как все присутствующие покинули студию, перед глазами комика грядами плавали яркие звездочки от так и не исчезнувшего возбуждения. Все было как в тумане, мозг отказывался здраво мыслить, а тело еле слушалось своего хозяина. Антон медленно направился в сторону туалета, намереваясь наконец-то решить свою проблему, чтобы спокойно отправиться домой и на время забыть обо всем на свете, а именно об Арсении. Медленно моргая и еле передвигаясь на ватных ногах, Шастун плавно вполз в ванную, громко захлопнув дверь и облокотившись о холодный кафель на стене напротив двери. Сделав пару глубоких вдохов, Антон медленно повернул голову в сторону умывальников и громко вскрикнул, обнаружив там Арсения, который до этого спокойно приводил себя в порядок, а сейчас находился в сильном недоумении. — Блять, какого черта?! — срываясь на крик нервно спросил Антон. — Хотел задать тебе тот же вопрос, если честно, я думал уже все ушли — спокойно ответил Арс, поправляя слегка влажные волосы, которые он явно только что намочил. По строгим чертам лица комика стекали одинокие капли, очерчивая красивые скулы, а после спускаясь к восхитительному кадыку, который приходил в движение от каждого слова и вздоха актера. Антон не мог оторвать глаз от каждой капли, проделывая глазами мысленную дорожку вслед за ней и возбужденно сглатывая. Остановив взгляд на шее Арса и разглядывая четко выраженную артерию, которая еще больше завораживала Антона, он все-таки произнес: — Я тоже так думал, но видимо мы оба ошибались — сказал Шастун достаточно тихо, но Арсений его все равно услышал. Засмотревшись на красоту своей музы, Антон совсем забыл о каменном стояке, который уже долгое время мешал ему жить, и ненасытно разглядывал Попова. В голове бушевали гормоны, и даже если бы Антон хотел просто убежать подальше отсюда, он не смог бы это сделать. — Воу, а у тебя там пистолет или ты просто рад меня видеть? — улыбаясь сказал Арс, кокетливо посматривая то на стояк Антона, то на его возбужденное лицо. — Скорее второе — сказал Антон, расплываясь в ответной, но немного более пьяной улыбке.  — Черт ты такой красивый… — еле слышно прошептал Шастун, откровенно пялясь на рельефы мужчины напротив. — Да ты тоже ничего — слегка посмеиваясь ответил Арс, подходя на шаг ближе к своему другу. — Блин, я что это вслух сказал? — прошипел Антон. Его лицо вмиг залилось краской, а глаза непроизвольно закрылись. Арс еще громче засмеялся, не отрывая глаз от Антона и, откровенно флиртуя с ним, медленно закивал. — Ну раз уж терять мне нечего… — интригующе сказал Антон, твердо вставая на ноги и начиная смело подходить к Арсу. Попов уже было приподнял бровь, чтобы бросить какую-нибудь насмешливо-флиртующую фразу, но не успел. Антон запустил руку в мягкие волосы Арсения и затянул его в мягкий, пробный поцелуй. Арс, слегка ошеломленный смелостью друга, не сразу ответил на поцелуй, от чего Шастун явно был не в восторге. Он недовольно простонал и уже был готов полностью отстраниться, но властные руки напротив утянули его в теперь уже страстный и жаркий поцелуй.       Целоваться Арсений явно умел: его такой же гибкий как он сам язык ловко проник в рот Антона, исследуя область вокруг и выписывая невероятные узоры, от чего Шастуну оставалось блаженно постанывать и прижиматься ближе к объекту своего давнего и столь безумного желания. Руки голубоглазого смело бродили под одеждой Антона, вызывая у того сильную волну мурашек. Они исследовали каждую напряженную мышцу и каждую косточку на теле друга, иногда надавливая на чувствительные точки, заставляя Шаста сильнее поддаваться на встречу ласкам. На секунду отстранившись, Антон резко толкнул Арса в стену, от чего лопатки Попова пронзила легкая тупая боль, сразу же заглушенная глубоким и страстным поцелуем зеленоглазого. Шастун, который полностью обрел уверенность и контроль в своих действиях, резко снял черную футболку брюнета, обнажая разгоряченное и столь желанное тело. Антон пару секунд вылизывал глазами тело парня, после чего с силой зажал руки Арса над головой, прижимая их к холодному кафелю и сильно укусил Попова в шею, на что получил резкий вскрик боли, перемешанный с наслаждением. Зализывая место укуса, Антон принимался оставлять новые метки на шее возлюбленного, зная, что завтра Арсению придется очень сильно постараться, чтобы их скрыть. Арсу же оставалось вскрикивать от каждого нового покусывания, блаженно закусывая губу, и поддаваться навстречу любовнику. Арсений впервые мог почувствовать себя не властным над ситуацией: таким слабым и беззащитным, которого могут просто взять и поиметь прямо в туалете на съемочной площадке. Нельзя не заметить, что такие новые для него ощущения ему очень даже нравились, ведь уж кто-кто, а Антон умеет брать то, что хочет, а хотел он сейчас Арсения Попова.       Продолжая сильно вжимать в кафельную плитку тонкие кисти рук, Антон властно исследовал тело Арсения, оставляя языком длинные мокрые дорожки в районе манящих ключиц, на которых уже красовалась куча свежих багровых пятен. На каждое движение ловкого языка Арс реагировал стонами различных тональностей и сильными движениями таза в сторону партнера, от чего сам Шастун еле держал себя в руках, чтобы не взять голубоглазого силой без подготовки.       В один момент Антон отстранился, отпуская руки Попова, чтобы тот мог освободить его от ненужного атрибута одежды. Сняв с Шастуна свитшот и откинув его в сторону, Арс принялся изучать тело Антона, одаряя его шею и ключицы нежными поцелуями и иногда оставляя багровые засосы. Тихо и блаженно постанывая, Антон прикрыл глаза и откинул голову назад, отдаваясь чувственным и нежным ласкам парня. Кончик мягкого языка медленно прошелся по острому кадыку, от чего Шастун невольно закатил глаза и громко выдохнул. Длинные тонкие пальцы голубоглазого чувственно очерчивали ключицы и сильную грудь, от чего по телу Антона бегали волны мурашек. Руки опускались все ниже и ниже, пока наконец одна из ладоней не накрыла бугор в штанах Антона, за чем последовал гортанный стон его владельца. Арсений лишь ехидно улыбнулся на столь бурную реакцию на его действия, плавно расстегивая ремень и запуская руку под резинку боксеров партнера, при этом не сводя глаз с лица Антона, на котором отражалась масса удовольствия.       Шастун сразу же открыл глаза, как только изящная рука сделала первое движение по стволу возбужденного члена. Он внимательно наблюдал, закусив нижнюю губу, как рука Арсения медленно скользит по половому органу, а большой палец массирует головку круговыми движениями. В ответ на эти движения Антон резко поддавался тазом навстречу руке, иногда тихонько постанывая и слегка прикрывая глаза. Спустя некоторое время Антон вспомнил, что член Арса тоже требует к себе внимания, поэтому резко развернул парня на 180 градусов, прижимая рукой поперек живота спиной к себе. Арсений после этого действия возбужденно посмотрел через плечо в лицо Шастуна и демонстративно потерся задницей о пах «друга». Балансируя на грани собственного самообладания, Антон никуда не торопился и старался максимально растянуть удовольствие, как бы ему ни хотелось вдалбливаться в Арсения до изнеможения в данный момент. Он начал активно надрачивать Арсу, одновременно делая поступательные движения давая понять, насколько Антон сейчас хочет своего «друга». Арс тихонько постанывал, поддаваясь навстречу движениям, иногда закидывая голову Шасту на плечо и смотря на того из-под полуопущенных ресниц.       Когда уже оба парня были близки к пику, Арсений резко схватил руку Антона за запястье и полушепотом произнес: — Я больше не могу, прошу, сделай это…       Антона никогда не надо было долго уговаривать, поэтому уже в следующие секунды в Арсения проник первый смоченный слюной палец, а после второй и третий. Арсений привыкал к новым ощущениям достаточно быстро, поэтому растянуть его не составило особого труда. Когда Арс начал сам подмахивать бедрами навстречу пальцам, Шастун аккуратно вытащил их, оставляя на некоторое время внутри Арса уже непривычную пустоту. — В заднем кармане…презерватив… — задыхаясь от нехватки близости прошептал Арс, глазами смотря на лежащие на полу брюки. Уже через долю секунды Антон вскрыл зубами маленький пакетик, внутри которого находился контрацептив с шоколадной смазкой. — Да ты у нас оказывается сладкий мальчик — с усмешкой сказал Антон, после чего был заткнут глубоким поцелуем. Сгорая от нетерпения, Шастун дрожащими руками надел презерватив и подставил головку к колечку мышц, которое нетерпеливо сжималось в ожидании проникновения.       Громкий вздох, широко раскрытые голубые глаза, которые смотрят в стену перед собой. Антон проник в Арсения сразу во всю длину и замер, давая «другу» немного привыкнуть, а после сделал пару пробных аккуратных толчков. Арс, который успел привыкнуть к размерам парня, насаживался на орган одновременно с толчками, давая Шасту некую команду к действиям. Толчки становились все сильнее и быстрее, стоны Арса все громче. Антон неумолимо набирал скорость, оставляя мимолетные поцелуи на спине Попова, заставляя своего нового любовника гортанно стонать его имя и судорожно сжимать пальцы на кафеле до побеления костяшек. В какой-то момент Антон снова перехватил Арсения поперек груди и начал яростно вбиваться в тело парня на максимальной для себя скорости, затягивая Арса в глубокие мокрые поцелуи, чтобы хоть как-то заглушить своего громкого друга.       Антон был близок к пику, поэтому начал быстро надрачивать Арсению и, делая три самых глубоких и медленных толчка, с громким стоном кончил, унося в долгожданный оргазм и Арсения, который кончил сразу следом, откидывая голову на плечо Шаста и блаженно закрывая глаза.       Еще несколько долгих минут они стояли не двигаясь, восстанавливая дыхание и пытаясь принять произошедшее. Первым решил пошевелиться Арс, аккуратно высвобождаясь из объятий Антона и начиная медленно одеваться. Антон последовал примеру напарника, но руки предательски дрожали, то ли от страха, то ли от наслаждения. Спустя мучительные 5 минут молчания, Антон все-таки произнес: — Зачем мы это сделали, почему ты не остановил меня? — голос предательски дрожал. — Знаешь, обычно взрослые дяди спят друг с другом по двум причинам: у них либо недотрах, либо они влюблены друг в друга до усрачки — саркастично заметил Арсений — так как первая причина к нам обоим навряд ли относится, скорее всего один голубоглазый красавчик запал на зеленоглазого придурка, который, как оказалось, чувствует тоже самое.       Сказать, что Антон был в шоке, ничего не сказать. Он стоял с приоткрытым от удивления ртом, переваривая сказанное. Все это время Шастунец был уверен, что его чувства к «мальчику с обложки» были обречены остаться безответными, ведь Арсений всегда заигрывал с девушками и спал соответственно с ними же. А тут его напарник и близкий друг признается ему в любви после ошеломительного секса прямо в туалете на съемочной площадке. Для Антона это все выглядело как сцена из плохого бразильского сериала, но улыбающийся мокрый Арсений напротив него давал понять, что все это взаправду.       Пользуясь ступором друга, Арс быстро сократил расстояние между ними, затягивая Шаста в мягкий и чувственный поцелуй, который еще больше подтверждал ранее сказанные парнем слова. Отстранившись, Шастун медленно провел большим пальцем по скуле парня и прошептал: — Я тоже люблю тебя, мой сладкий, шоколадный мальчик.