Слишком молодой

— Нет ничего правильного или неправильного, — шепотом ответил его мыслям Алукард, расстегивая его рубашку. — Мужчина не должен думать только о том, что правильно, а что нет. Иногда каждое событие — это лишь продвижение вперёд, а понимание правильности твоих поступков приходит потом. Кроме того, — она легонько укусила мочку его уха, — мы уже в аду, потому что эта война — настоящий ад. Капелька пота стекла по щеке Уолтера, когда он уткнулся лицом в ее шею, пробуя на вкус как будто светившуюся во тьме кожу и попутно избавляясь от еще остававшейся на нём одежды, которой неожиданно стало слишком много. Она тонко захихикала, и от этого звука, совершенно неподходящего Алукарду, Уолтер едва не остановился. Словно утренний туман под лучами солнца, под его взглядом исчезла ее одежда. — Мужчины не колеблются, — искушающе мурлыкнула она, лежа под ним совершенно обнаженной. — Они этого не умеют. Он вошёл в нее — не было другого, более изящного слова для столь неизящного, особенно с его стороны, действия, — и она, разделяя его возбуждение и страсть, стала двигаться навстречу ему. На мгновение, на несколько драгоценных минут, всё было забыто, потерялось во вспышках жара, от которого, казалось, кипела кровь, бурлившая почти так же яростно, как во время битвы. Когда же всё закончилось, они остались лежать рядом. Уолтер бессмысленно смотрел на потолок, только сейчас ощутив, насколько прохладно в комнате. Его напарник лежал рядом, упираясь локтями в покрывало и поместив подбородок на сплетенных пальцах. Алые глаза невозмутимо смотрели на юношу из-под аккуратной черной челки. — Часть меня всё равно думает, что я недостаточно взрослый, — пробормотал дворецкий и поднял руку. Силуэт его пальцев на белом фоне напоминал руку фокусника, готового вот-вот построить теневую фигуру. Алукард улыбнулся уголком губ и тихо рассмеялся. — Нет, Уолтер, ты судишь неверно. Секс — это такая же война. Есть и удовольствие, и боль, и трепет, и сожаление, и кровь, и экстаз. Если ты, — ухмыльнулась она, — можешь овладеть женщиной как мужчина, то сможешь и сражаться как мужчина, будь то уличная перебранка или настоящее дело. Уолтер мог лишь вздохнуть. — Эта теория кажется мне слишком поверхностной. — Этот мир такой и есть. Правда лежит на поверхности. Так называемые святые отцы могут придумывать что угодно, могут утверждать, будто их собственные тела не плод «греха», которому мы с тобой только что предавались, но ведь всё и так очевидно. Прикрывай себя, следи за сражением, — Уолтер моргнул от того, как резко сменилась тема, — смиряй свою ярость, если наступает момент, когда ты уже не можешь разобрать ничего вокруг. Смерть тоже порою случается. Юноша улыбнулся, но в этот раз его улыбка была по-взрослому серьезной и внимательной. Алукард перевернулся на спину и сел.