Заткнись!

Обнаженное тело жмется ближе. Ее темные волосы завиваются вокруг чужих пальцев, снова и снова. Мокрые следы на шее от слюны и помады подсушивает легкий сквознячок. Юля слегка морщится разрываясь между желанием поцеловать снова и уйти вон. — Ты самый отвратительный человек, которого я встречала. — Ну так накажи меня. Ехидная улыбочка. Свидание номер один. Свидание номер два… Пошлый громкий стон из ее губ. Пожалуй даже слишком громкий. Настолько ненатурально, что хочется ударить. Свидание номер пять. — Почему ты так себя ведешь? — Потому что тебя это возбуждает. — Тина взглянула на нее с наигранным удивлением. — Разве нет? Блеск неестественно белых зубов. Ну и отвратная же у нее ухмылочка. Свидание номер десять. Секс. Бессмысленные диалоги. Снова секс. Кровь под ногтями если кто-то из них заиграется. — Сделай больнее. — иногда звучит с вызовом, иногда с мольбой. Юля слушается обычно. Нет. Всегда. Свидание номер четыре. В Юле слишком много чувств чтобы быть хоть чуточку нежнее. Хотя Тина никогда и не просила нежности. Она просила любви. А это можно было почувствовать только через ссадины на тонких запястьях. Мокрые поцелуи. Привычный вкус чужой слюны. Горячие губы. Адреналин. Азарт. Гнев. Желание. Сколько же этих встреч было? — О чем ты говоришь? Свидание номер… — Юлечка, я тебя не понимаю. А впрочем, почему мы называем это свиданиями? — Мне больно! Прекрати! Букет из белых роз. Цветы выглядят как-то неестественно и искусственно. Как и сама Тина. Ее стеклянное сочувствие в больших синих глазах.

Лицемерие

Юля широко улыбнулась символичности собственного жеста. Зарылась носом в цветы вдыхая аромат и как-то слишком робко протянула их Тине. На ее памяти, было пару редких случаев, когда цветы дарили ей и ни одного когда в активной роли выступала она. Но именно эта роль была по душе ее тонкой романтичной натуре. Кроме того цветы не были банальным способом сделать приятное. Они были словами, стихами, фразами и говорили: «Твое лицемерие меня вдохновляет». Поэтому плевать примет она их, или выбросит в мусор. Слова высказаны, буквы считаны с лепесков. Тина охотно перехватила букет, который был обхвачен лишь одной тонкой лентой и все шипы были небезопасно оголены. Она провела пальцами по бутону впитывая текстуру подушечками пальцев и откровенно пошло, с приторно мягкой улыбкой на губах, взглянула на Юлю из-под длинных ресниц, специально не поднимая головы, чтобы смотреть снизу вверх. — Розы — мои любимые цветы. — подтвердила она Юлины предположения. Иначе и быть не могло. Расстояние между ними оставалось все так же небольшим. По сути их разделял только небольшой букет, за который держались почему-то обе. Тина подалась вперед, Юля в свою очередь оскалабившись, напротив, отклонилась назад, усложняя девушке задачу. В бессмысленном жесте бессмысленной нежности заправила локон светлых волос ей за ушко, разыгрывая романтичную картинку киношного романа. Якобы чтобы Тина не узнала о ее ненависти к ней. Хотя Тина все прекрасно знала. Улыбалась всегда так красиво и двулично. И Юля верила каждой ее улыбке: невинной, дружелюбной, ласковой, застенчивой. Тина таки дотянулась, бережно соприкоснувшись с Юлиными губами, не переставая глупо улыбаться. Пальцами вплелась ей в волосы, неспеша отводя другой рукой подаренный ей букет. Сладкий нежный поцелуй двух любовников. Чуткая и теплая, такая хрупкая любовь. Тина отскочила от нее в своей гиперактивной манере, она казалось вот-вот оторвется от земли на своих невидимых крылышках. По лицу Юли ползла счастливая улыбка. Она быстро представила себе менее приятную улыбку блондинки и как, в особенности, она выглядит, когда она возбуждена и когда в ней ее пальцы. Что вообще никак не вязалось с ее нежностью сейчас. В той ипостаси, в которой она была сейчас. Белоснежные цветы опустились в небольшую вазу на столе. Тина тихонько что-то напевая себе под нос, ловко развернулась хватаясь за чайник, чуть отпружинила на носках наполняя его и переставляя на плиту. Юля наблюдала за этим со стороны. Тина выглядела как влюбленный подросток, а не как замужняя женщина, которая трахается на стороне. Шлюха — если говорить проще. Каждый ее жест был пропитан лёгкостью и непринужденностью. Санина молча подошла и выключила только зажженую конфорку. Что безусловно привлекло внимание хозяйки дома. В ответ на недоуменный взгляд, предостерегая ту от лишних вопросов Юля развернулась в одном цельном движении, обеими руками обхватив щеки блондинки притянула ее к себе для поцелуя. Тина невнятно что-то промычала в губы, видимо неготовая к такому повороту событий, но почти сразу сдалась повинуясь ей. Юля оттеснила ее к стене крепче прижимая к себе, так что они соприкасались буквально всем телом, за исключением разве что голени. Девушка с трудом прервала поцелуй, так как Юля не собиралась ей этого позволить. Юлины губы прошлись по щеке любовницы и Тина сразу накрыла их пальцами, чтобы у нее появилась возможность говорить. Грубо провела пальцами по влажным губам и, с очень заметным для Юли напряжением, проводила их взглядом. — Так быстро? Даже не присядешь? — сбивчиво, почти шепотом проговорила блондинка на одном дыхании. Юля не ответила. В своей угрюмой молчаливой манере, она больше говорила с Тиной взглядом чем словами. Если под рукой нет ручки и бумаги, то к чему слова? Вместо этого она завела руку за спину Тины, нащупала змейку и резко расстегнула платье на ней. Затем таким же уверенным целенаправленным жестом схватилась за ткань чуть ниже пояса и потянула вниз. Тина не препядствовала, напротив даже немного посодействовала и платье легко соскользнуло с нее, оставив практически обнаженной. Тина ухмыльнулась. Юля для нее казалась чертовски предсказуемой. Может она и права в этом. Подростковый романтизм исчез из ее красок. Тина изогнула бровь будто чего-то ожидая, уперлась рукой Юле в плечо и сделала шаг назад переступая через платье. Этим жестом она одновременно удерживала дистанцию между ними и предоставляла Юле возможность полностью ее лицезреть. — Для тебя все так просто? Приходишь и берешь что хочешь? — она гордо задрала подбородок. — Ты ведь не против. — безразлично бросила Юля. — А если бы была против? — ей удалось удержаться в той же интонации, в глазах сверкнули искорки. Как нравилось ей играть. — Тебе так хочется бороться со мной. — Юля сделала шаг на встречу и Тина скользнула рукой выше, слегка сгибая ее и располагая на Юлином плече, вместо того чтобы держать дистанцию. — Зачем, если ты все равно проигрываешь каждый раз? — Ты думаешь что выигрываешь? — Тина улыбнулась. Вызывающе прикусила губу. Расстрояние между ними еще больше сократилось. — Если бы ты победила хоть один раз — ты бы больше не пришла. Юля знала что Тина была права, но ей не хотелось так думать. Ей нравилось думать, что она все контролирует, свои желания и даже Тину. Тем более Тину. Эту заносчивую двуличную суку, которая к сожалению бесконечно права. Юля разозлилась. Но попыталась замаскировать злость под обычную повседневную грубость. — Ты слишком много разговариваешь. Получилось не слишком убедительно. Не для Тины. — Ты права. — она схватилась за ворот Юлиной футболки и направила ее спиной в сторону спальни. — Нам вовсе не до разговоров. Дан обещал вернуться к шести. Юля до боли сжала скулы пытаясь хотя бы глазами не выдать злости. Хотя глаза ее были еще честнее чем она сама. Она была уверена Тина видит все, упивается ее ненавистью, использует ее гнев как ей угодно, пока Юля тешит себя мыслью, что имеет на нее какие-то права и рычаги влияния. Тина стянула с нее футболку и легким толчком усадила на край кровати. В следующую секунду уже приземлилась ей на колени целуя шею, что почему-то вдруг раздражало. Юля вцепилась в ее запястья незаметно даже для себя с силой сжав руки. — Юлечка, ты слишком напряжена. — шепнула ей на ухо девушка. — Неужели слова о моем муже так расстроили тебя? Сука! Тина провела языком прямо под ее ухом и остановилась в таком положении, давая Юле прислушаться к ее возбужденному неровному дыханию. — Ты же знаешь, мое сердце принадлежит только тебе. Она в наигранно примирительном жесте подняла руки и ехидно усмехнулась. Юля однозначно не наигралась и вряд ли наиграется в ближайшее время. Ей срочно надо спустить куда-то злость. Она скинула Тину рядом, нависла над ней и неприятно прикусила кожу на шее спуская руки ниже. Тине вскрикнула болезненно, инстинктивно вплела пальцы ей в волосы. Они столкнулись холодными взглядами. Тина снова заносчиво ухмыльнулась и отползла поближе к металлическому изголовью. Юля отказалась не только от чая, но и от прелюдии вовсе. Почему-то ей больше не хотелось разыгрывать любовь и ласку. Она быстрыми поцелуями спустилась по телу вниз, к ногам. Царапнула бедра, стягивая белье. Снова проткнула холодным взглядом. Приподняла ногу блондинки так, как ей было удобно. Потом широко настойчиво провела языком между ее ног, от чего Тина сдавленно захрипела и еще сильнее подтянулась к изголовью. Еще пару не самых филигранных движений языком. Тина с большим усилием воли сохранила нагловатое выражение лица, за что ее обычно хотелось еще больше выебать. Одним словом действовало как самый лучший афродизиак. Юля чуть более властно вцепилась ногтями в ее бедра. — Подожди. — хрипло попросила блондинка. Она легким нажатием руки отстранила ее от себя. Юля приподнялась бросив на нее вопросительный взгляд и вызывающе слизнула излишек смазки на нижней губе. Тина еще более загадочно и мерзко улыбнулась и Санина слегка насторожилась. Ничего особо не сообразив, она оказалась на спине, а Тина нависла над ней гордо распрямляя позвонки. Провела пальцами по ее губам, потом облизнула, наверное пытаясь расчувствовать собственный вкус. Хотя едва ли ей это удалось. Санина уловила ее намерения и успела только возмущенно вздохнуть, прежде чем ее губы снова соприкоснулись с влажной разгоряченной плотью, только уже не по ее собственной инициативе. И ожидаемо заткнулась, впившись пальцами в бедра блондинки и позволив той задать ритм. Тина испорченная, насколько только можно. Она впилась пальцами в прутья изголовья стараясь не терять контроля. И Юле даже видеть не надо было ее глаза, чтобы знать какие они у нее сейчас. Ей этот небольшой проблеск властности даже нравится. Гнев тоже сходит на нет. Остается только возбуждение и вязкость на языке. Тина доводит себя до дрожи почти самостоятельно, посредством Юлиного языка, чуткости и послушания. Лишь на самой грани замедляется, позволяя докончить все Юле. Девушка перемещается вниз, усаживаясь на Юлиных бедрах. — Что дальше? — Интересуется блондинка нависнув над ее лицом. Юле приходится немного отойти от произошедшего и стереть его следы с щек. Она с трудом пытается восстановить прежний ритм дыхания. — Ты… — Отвратительная? — улыбается Тина явно довольная собой. — Я хотела сказать прекрасная.

***

У Тины видимо какие-то замашки эксгибициониста, потому что она сама одежду очень не любит, ни на себе, ни на Юле. Хотя Санину это отчасти и смущает, не смотря на все что произошло в этой комнате, но привыкнуть к этому определенно можно. — Зачем… — Тина безуспешно пытается выхватить сигарету из Юлиных рук. — Зачем ты травишь себя? — она возмущено хмурит брови. — Ты убьешь меня быстрее чем сигареты. — парирует Санина. И жили они долго и счастливо. Да? Так вы подумали? Да, было бы хорошо. Если бы не одно но. Почему же этот рассказ такой длинный? Тина замолкает на некоторое время наблюдая за облачками дыма которые почти не шевелятся в пространстве комнаты. Это должно ее невероятно раздражать, но сейчас она отчего-то спокойна. — Тебе придется его убить. — спустя недолгую паузу прошептала блондинка ей в шею и резко звонко рассмеялась. От липкого жутковатого смеха у Юли по спине пробежали мурашки. Юля медленно потушила сигарету о пепельницу рядом с кроватью и осторожно перевела на нее взгляд, будто боясь обжечься. Брови почти сошлись на переносице. — Кого? — Дана. — Что? — Юля, казалось, удивилась еще сильнее и вопросительно вскинула брови. Ведь она не шутила. — Ну, ты же не хочешь… — девушка взяла ее руку кладя ее себе на бедро. — Чтобы он делал со мной все те вещи… — заглянула ей прямо в глаза, прижимая ее руку себе между ног с едва заметным придыханием. — Которые ты делаешь со мной. — Она вызывающе улыбнулась. — Не хочу. — Юля словно загипнотизированная, покачала головой в подтверждение своих слов и нервно сглотнула от горячей влаги на собственной руке. — Тогда убей его. — как ни в чем не бывало докончила Тина. — О чем ты говоришь?! — Юля подскочила в постели пододвигая колени поближе к себе. — Я не могу! — Ну… Как хочешь! — Тина едва заметно поджала губы и встала с постели машинально накидывая на себя халат, пока Юля сканировала ее взглядом, пытаясь хоть как-то объяснить себе происходящее.

***

Ну и вы же знаете что я сделаю? Это просто, предсказуемо и вы же почти в моей голове! А, да, еще вы видели спойлеры и вам ужасно интересно, чьи же это мозги, в начале, стекали по стене, как неудачная попытка приготовить омлет.

Жертвоприношения

Зубы обхватили дуло пистолета. Ствол гладкий, темно-серебристый. Но крупноват. Во рту его держать определенно неудобно. — Только не говори, что хочешь покончить с собой. Юля гладит угловатые края оружия изучая его пальцами. Холодное. Тина сделала из Юли что-то из-за чего теперь неприятно смотреть в зеркало. Тина сделала из Юли человека, примером которого можно пугать подростков, Тина из Юли выскребла все остатки чего-то хорошего и оставила там место только для себя. Не для любви, не для семьи, не для прогулок под дождем, а для того чтобы ее боготворили. Чтобы ей отдали все. И ей было бесконечно мало. Из-за стены уже наверное с полчаса доносятся стоны. Если честно, Юля раньше никогда не слышала такой бурной активности за этой стеной, так что можно сделать вывод, что сегодня Тина дает сольный концерт специально для нее. — С ума сойти, а он наверное хорош. Но Юля не такая. Не такая. Она не плохой человек. Нет-нет-нет. И тем более не убийца. Она не сделает этого ради нее. Ни за что. Тина рак, она тебя не любит, она не любит никого кроме себя. А ты не будешь тешить ее эго. Ты можешь сломаться, сделать все что угодно для нее, но ты не отдашь ей последнюю каплю своей человечности в угоду ее невменяемого эго. Зубы царапают ствол от напряжения. Так совсем не страшно. Но можно сделать чтобы было страшно. Юля снимает крючок с предохранителя. Фантом, сидящий на диване напротив, напряженно сжимает челюсти и неотрывно следит за каждым движением. Да, вот так, теперь ты чувствуешь. Руки начинают неконтролируемо дрожать, приходится убрать пальцы со спуска, чтобы нечаянно не убить себя раньше времени. Смерть это страшно. Теперь ты понимаешь. На лбу скапливаются первые капли пота. И с ума сойти, кто бы мог подумать, что такое и впрямь бывает. В комнате в которой восемнадцать градусов. А от ощущения жара сдавливает виски. По спине же, напротив, бежит холодок. Бежит, оставляя за собой ворох мурашек, поднимается аж до затылка, электризуя воздух вокруг. Юля медленно вытаскивает ствол, силясь не выбить себе зубы дрожащими руками и откладывает его на стол. Вытирает слезы, которые успели ударить из глаз.

***

Спалось в ту ночь скверно. Она несколько раз просыпалась на мокрых простынях и потом с большим трудом проваливалась в сон. Сны снились неприятные, вязкие и удушающие. Но что еще полагалось ей накануне такого важного дня. Обычная суббота. За окном октябрь. Самый обычный октябрь. И веет холодом. На часах 14:27 Ситуация лижет нервы своим шершавым языком. Если бы можно было поступить иначе… Щелчок замочной скважины. Шум голосов. Кто и что говорит не разобрать. Секунда. Две. Три. Надо немного подождать. Юля тихонько отворяет дверь. Джекпот: они оба. Муж и жена, как удачно. Тина, оказываясь на среднем пролете, решает оглянуться назад, то ли реагируя на звук, то ли по своим причинам, переводит взгляд с Дана, копающегося в собственных карманах, на Юлю. Дан в свою очередь, уловив ее взгляд делает тоже самое. Его взгляд за секунду становится более озадаченным, опускается на Юлину руку, которая не сильно хорошо спрятана за бедром. Юля тяжело вдыхает, поток воздуха заполняющий легкие получается рваным. Дан вдруг кажется слишком серьезным, и достаточно наблюдательным чтобы понять что что-то не так. Не думай. Не думай. Просто не думай ни о чем, так будет легче. — Что… — недоуменно спрашивает мужчина, не особо даже понимая что именно он должен спросить. Косится на Юлину правую руку. Делает неуверенный шаг вверх по лестнице. Не думай. — Прости. — тихо, но достаточно чтобы он расслышал, просит Юля. Это не имеет никакого смысла. Руки делают все машинально. Снять с предохранителя, прицелиться с трех метров не сложно. Дан пытается что-то предпринять в последний момент, но в следующий его уже откидывает выстрелом в стену. Лицо обжигает чужой кровью. Тина коротко вскрикивает тут же затыкаясь. Пуля врезается куда-то около носа, а точно Юля не имеет ни возможности, не желания рассмотреть. Единственное что понятно точно, повторно ей стрелять не придется. Она вряд ли бы смогла. После нескольких секунд тишины начинает задыхаться, громко с силой проталкивая воздух в легкие и тут же выдыхая. Сжимает оружие крепче, второй рукой плотно затыкает себе рот чтобы не закричать. Страх сменяет гнев. Гнев на него, хотя уже нет проку злиться на труп. И гнев на нее. Она так и стоит там, кажется лишь чуть шокированная и поглядывает то на уже бывшего мужа, то на Юлю. Адреналин бьет в виски. Юля за несколько шагов вниз по лестнице сокращает расстояние между ними, хватается за ткань платья с такой силой, что руку едва не сводит, и намертво вжимает блондинку в стену. Надо успокоиться. Считает про себя. Ничего не помогает. Руки трусит. Но плакать на этот раз не хочется. Прекрасный месяц. Октябрь. Тина молчит. Чуть улыбается. Смотрит терпеливо или безразлично, черт ее разберет. Ты ошиблась, девочка. Ты убила не то чудовище. Стрелять надо было не в него. Что же… Эти ошибки не подлежат исправлению. Юля заливисто смеется немного давясь своим смехом. Тина стирает большим пальцем кровь с щеки, смотрит завороженно. Юля посмотрела на нее так критично, как никогда ранее. — Все ради тебя. Интересно стоила ли ты того? Тина потянулась к серебристому стволу, который Санина все еще сжимала побледневшими пальцами. — Может ты убер… — Не трогай! — Юля дернулась мгновенно прижимая дуло пистолета к шее Тины прямо под подбородком. Блондинка разом побледнела, с трудом выдыхая неровным потоком воздуха и медленно разводя руки в стороны в успокаивающем жесте. Не надо разбираться в баллистике, чтобы знать, что от одного неловкого движения ее мозги могут запросто остаться на стенке позади. Тина покосилась вниз, хотя ей было видно только часть Юлиных пальцев выпивающихся в рукоять. — Не все так просто. Понимаешь ли… У меня здесь было два патрона. — она подняла пистолет демонстрируя его блондинке. — Один в голове у твоего мужа. А второй… Или для меня — она постучала стволом о собственный лоб. — Или для тебя — Юля широко улыбнулась приставив ствол к виску блондинки достаточно сильно надавив, но та на удивление на этот раз не испугалась, только улыбнулась чуть шире выгибаясь на встречу Юле. — Боже, как же ты мне нравишься. Она подалась вперед робко касаясь ее губ. Казалось ее ничего не смущало. Ни кровь, ни тело мужа, ни страх смерти. — Я не передумаю. — ее слова потерялись в очередном поцелуе. Было странно, но все чего сейчас хотелось Юле это секса. Тина ничего другого дать и не могла. Было неправильно и кроме того, было не до этого. Она провела пальцами по ее телу, по позвонкам. — Я и не стану просить. Истории про любовь ничем хорошим не заканчиваются. — она почти рассмеялась, прокатив на языке это слово. «Любовь». Судя по сбитому дыханию, Тине хотелось того же. Было мерзко. Но она целовала. Влажные губы невесомо касались шеи. И было мерзко, но приятно. Ее пальцы спустились вниз по животу, зацепились за пояс штанов. — Нет. — Юля схватила ее за руку в последний момент. — Это же в последний раз. — сладко прошептала блондинка ей на ухо. — Нет. — чуть тише повторила она. Ее зубы коснулись шеи. Юля с трудом удержалась от стона. Так нельзя. Есть только один способ выгнать ее из своей головы. Надо прикончить ее. Надо избавиться от нее и от ее чертового голоса. Надо стереть с ее лица эту блядскую улыбку. Скрип взведенного курка. Губы в губы. Щелчок предохранителя. Тине будто бы все равно. Она жадно вплетается пальцами в ее волосы, целуя будто в последний раз. Точнее не будто бы, это в любом случае последний раз. Влажно, пошло. С таким голодом, что скулы сводит. А она хороша. Чертовски хороша. Юля сминает свободной рукой ткань на хрупкой спине, прижимая ее ближе. С трудом расслабляет руку, отпускает от себя, но не хочет смотреть в глаза. И не смотрит. Выстрел. Бам! И соседняя стенка подъезда окрашивается в красный, густой жидкостью стекая вниз. Тело падает через секунду. Вот и сказочки конец… Тина окидывает безразличным взглядом два тела. Ну и мерзость! Густое пятно крови ровно на линии покраски стены, между белым и грязно-желтым. Залитая багряной кровью лестница заставляет попятиться назад. Она подавляет подступающий приступ тошноты. Достает из небольшой сумочки телефон, набирая нужный номер. — Приезжайте скорее! Мой муж… Он… Он мертв! — лицо девушки за секунду искажается в испуганной до смерти гримасе — Я… Я не знаю… — по ее лицу буквально рекой льются слезы, а подбородок мелко дрожит — Она просто… Я не знаю как объяснить… — голос ломается от пережатого слезами горла. — Я не могу здесь находиться, просто приезжайте пожалуйста! — она надиктовывает адрес и сбрасывает трубку. Лицо снова становится непроницаемым. Она устало вздыхает поджимая пухлые губы. А кто не понял, сказочка-то была про прекрасную принцессу. Мораль? А нет никакой морали. — Черт… — блондинка проводит пальцами по свежим пятнам крови отпечатавшимся на легкой цветочной ткани. — А мне нравилось это платье.