3.
27 июня 2021 г., 12:07
— Пятый столик, — Юнги небрежно передает тарелку с сэндвичами, закрепленные зубочисткой посередине. На кассе, как в зале и на кухне, он умело работал руками, поэтому, что монеты, что тряпки, что тарелки, пусть и небрежно брошенные в спешной случайности, никогда не падали. У него все выходило со шлейфом пофигизма, но, при этом, делал он свое дело на все сто.
Колокольчик над дверью бренчит в очередной раз, зашедший человек садится за столиком слева от входа, около окна.
«Веселый Джош» не отличался удобной планировкой помещения, да, и можно не кривя душой сказать, что вообще-то, особо никто этой самой планировкой и не занимался. Закупили стулья, столы, расставили, придерживаясь более менее одной цветовой гаммы и все. Было четыре столика на четверых вдоль окон сразу слева от входа. По правую же сторону была барная стойка с кассой, а за ней кухня, от куда порой доносился запах чего-то сгоревшего. На стенах были развешаны старые пластинки, зачастую, никому неизвестных групп. Хозяин этого заведения особо ценил эти пластинки в рамках, пусть у него не было вкуса, но в «Веселом Джоше» было всегда на удивление уютно и царила своя атмосфера. Наверное, именно поэтому он все еще держался на плаву.
Черная кудрявая макушка сидела спиной к барной стойке, за которую уже успел встать Мин, делая очередную кружку кофе. Старший не сразу заметил уже знакомую фигуру, а когда его взгляд все-таки зацепился за ярко желтую куртку, уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.
— Субин, кофе за третий столик, — он показал рукой на кружку в кофеварке, а сам, не сводя глаз с желтого пятна, обошел стойку, и, мягко ступая, подошел к парню. Волосы мелкого были в каком-то хаотичном беспорядке. И кудри. Это заставило Юнги умилиться. В прошлый раз их не было, видимо, пацан уснул с мокрой головой. Но он не мог не отметить про себя, что ему это очень идет.
— Добро пожаловать, остановились на чем-то особенном? — Мин сел напротив кудрявого, закинул ногу на ногу и подарил ему свою самую легкую и мягкую улыбку. Такое бывало, когда у Юнги хорошее настроение. Вообще-то, у него было много причин, для того, чтобы улыбаться. Просто почему-то у всех вокруг в голове воцарился образ «ледяной глыбы Мин Юнги», которую никак нельзя было растопить.
— Ммм, вообще-то… , — Чонгук поднимает голову и неловко улыбается. «Кроличья», про себя оценивает улыбку Гука Юнги, — Здрасьте.
— Привет, Как твое колено? Происшествий больше не происходило? — кивнул на скейт, стоящий рядом с мальчишкой, поинтересовался Юнги. Видимо, он таскается с этой доской везде и постоянно. Прелестно.
— Упал еще пару раз на следующий день, — почесывая затылок, Чонгук загинает уголок меню от неловкости перед мужчиной старше себя. Юнги кажется ему котом. Но не шустрым и игривым, а тем, что греется на солнышке, медленно потягиваясь, особо никуда не торопясь. Чонгуку хочется поговорить с Юнги.
— Голоден, может?
— Честно, я правда жутко голоден, — немного лукавит Чонгук. На самом деле, он поел дома, потому что мама приготовила вкусные оладушки на завтрак. Его любимые. Они собирались с Хосоком пойти покататься и выучить пару новых приемчиков, как в последний момент, когда Чонгук уже подходил на их место в назначенное время, Хосок позвонил и сказал, что не сможет. Выругавшись, конечно, негромко, чтобы никто не услышал, Гук не знал, чем занять себя в приятный летний день. «Это последнее лето в этом городе, черт возьми, а Хосок смеет отменять катание на скейтах!», пронеслось у кудрявого в голове. Пнув камень от отчаяния в его голове проносится мысль. И почему-то ноги сами ведут его к тому месту.
Вот он уже сидит напротив мужчины, который слегка ухмыляется, но как-то по доброму и совсем легко.
— Тогда тебя следует накормить до отвалу, — Юнги уже хочет встать с места, чтобы принести мальчишке вафли. Ему кажется, что Гук их любит.
— Дядь, — пытается прочесть имя на бейджике, но не обнаруживает там ни имени, ни самого бейджика, — Хен…
— Юнги, — уже окончательно встав, Мин запускает руки в карманы и достает оттуда пачку сигарет. Положив за ухо сигарету с коричневым фильтром, он подмигнул младшему. Гук слегка покраснел и резко кивнул.
— Юнги-хен, можно какао?
— Конечно, мелкий, — в голове у Мина проносится, что это чудо в желтом с кучерявой головой такой ребенок.
В итоге, обслуживает Чонгука Юнги сам. Тот пьет какао и уплетает вафли, с гордостью врученные Гуку со словами «сам сделал». В глазах у младшего заблестели искорки.
— Вы тут сидите, возитесь со мной, вас там не хватятся? — кивая в сторону кухни, жует Чон. Крошки прилипли к уголкам его губ, на щеку и на нос. Такой ребенок.
— Не хватятся, они хорошо справляются. Моя задача, в основном, стоять на кассе. Но, так как я тут дольше всех работаю, а людей не хватает, частенько помогаю, — Юнги не считал себя лучше остальных работников и звание «работник месяца», которым хозяин заведения в шутку окрестил как-то Мина, теперь привязалось к нему окончательно. Абсолютно случайно. Просто так вышло, что Юнги тут задержался. Надолго задержался.
— А вас называют сомбэнимом? — расплываясь в улыбке, Чонгук поднимает глаза. Этот ребенок, такой…ребенок. Юнги не может подобрать слов, а поэтому нависает над столом, и находясь близко к младшему, начинает стряхивать с его лица крошки своей рукой. Чонгук думает о том, что рука у хена теплая, а не холодная, как он думал, а еще шершавая.
— Нет, никто меня так не называет, Чонгук, — и садится обратно, не упрекая младшего за то, что тот абсолютно неаккуратно ест. Он невозможно неаккуратно ест. Хлюпает какао, ест вафли не обращая внимания на крошки, полностью отдаваясь вкусовым ощущением. Вот это называется плевать, что подумают.
— Очень вкусно, хен. Если вы и правда, сами их делали, моя мама была бы в восторге от вас.
Поняв намек в сторону своего возраста, Юнги расплылся в хитрой улыбке.
— Я, что, по-твоему, такой старик?
— Я.я не в этом смысле, хен! — сразу начав рукоплескать, Чонгук стал открещиваться от своих слов, — Вы не так поняли, я имел ввиду, что она готовить любит и наверняка попросила бы рецепт.
Его реакция на столько умилила Юнги, что он засмеялся, слегка подрагивая плечами. Этот ребенок слишком невыносимо милый и непутевый.
— Вы смеетесь надо мной, — теперь уже Гуку не до шуток, он не знает, смеется ли мужчина над тем, что он глупый или…да, он определенно глупый.
— Ты милый. Мне нужно вернуться к работе, за оплату не беспокойся, за счет заведения. Еще увидимся, мелкий, — Мин встает, закатывает рукава рабочей рубашки, подмигивает Гуку и возвращается за стойку. Почему-то, он точно уверен, что эта черная кудрявая макушка, вечно натыкающаяся на происшествия, еще заглянет к нему.
Но встречаются они в очередной раз вовсе не в Веселом Джоше.
Юнги любил покупки. Размеренно ходить по супермаркету, никуда не торопясь, выбирая посвежее овощи, помягче хлеба, рассматривая состав и сроки годности. Иногда он правда вел себя как старик, но эти методичные и рутинные действия доставляли ему удовольствие, и он за ними отдыхал. Тем более, что готовил он себе сам, поэтому, почему бы не превратить этот процесс во что-то приятное.
Стоя перед полками с овощами, Мин разглядывал грибы в мешочках, как услышал справа от себя уже знакомый ему голос.
— Мам, возьми еще банановое, пожалуйста.
Юнги реагирует на голос и поворачивает голову вправо. На лице появляется такая же легкая, еле заметная улыбка. Чонгук стоит в рванных синих джинсах, в белой майке и клетчатой рубашке сверху, облокотившись на тележку с продуктами. Он такой тинейджер. Его волосы собраны в маленький пучок на голове и пару кудрявых прядей падают на лицо, что кажется Мину до чертиков очаровательным, и его глаза начинают блестеть сильнее. Гуки ходит за покупками с мамой. Наверняка, они набирают полную корзину, а потом сын помогает своей матери нести тяжелые пакеты. И, почему-то опять же, Юнги уверен, что во время этого процесса с Гука не слезает его яркая улыбка.
— Хен! — уже во второй раз кричит Чонгук и машет рукой. Мама Чонгука, видимо заинтересовавшись этим «хен», поворачивается в сторону, куда смотрит ее сын и рассматривает Юнги. Мину от такого изобилия внимания становится неловко. Не то, чтобы он его не получал. На работе он бывало флиртовал с девушками, играл глазками и «случайно» расстегивал верхние пуговицы рубашки или закатывал рукава, чтобы получить чаевые, но тут другое. Тут кудрявый милый пацан и его мама. Мину правда жутко неловко.
— Привет Чонгук, — Юнги все-таки подходит к нему и не может сдержать внутреннего писка от того, как младшему идет этот пучок, — Здравствуйте, миссис Чон, — кланяется Юнги, держа при этом свою скромно наполненную корзинку.
— Мам, это хен, я тебе говорил, он спас меня от заражения крови.
— Ты преувеличиваешь, Чонгук, — но внутри Юнги расплывается тепло от слов «я тебе говорил» и, возможно, он слегка гордится собой, что предстал перед мамой мелкого именно в таком свете.
— Ах да, точно. Спасибо, что помогли моему сыну. Он со своей доской носится постоянно, совсем покоя не дает. Уже себе все отбил, что можно, как голова еще на месте, удивительно, — миссис Чон улыбается и Юнги сразу отмечает про себя, от кого у Гука эта улыбка, — возьми свое молоко, Чонгук, я опять забыла про цветную капусту. Стой тут, чтобы я тебя не искала, любитель кататься на тележках, — сказав это, миссис Чон спешно удаляется за забытыми ею продуктами, а Мин прыскает в кулак.
— Катаешься на тележках? Ребенок.
— Эй! Ходить по магазинам, скука смертная, что мне еще остается! — подпирая щеку ладонью, Чонгук «обижено» рассматривает заинтересовавшее его молоко.
— На самом деле, не так-то и скучно, — пытается защитить свое «хобби» старший, не сильно осмелев для этого. Он не хочет, чтобы Чонгук подумал, что он старик.
— Старик, — прыскает Чонгук и берет с полочки, рядом с которыми они стояли все это время, банановое молоко, кладя его в тележку, и невольно смотрит на корзинку Мина, — Что готовить собрался?
— Я не отличаюсь особенным кулинарными навыками.
— Но вафли были просто супер! — сжимая кулаки и блестя глазами, выплескивает Гук. Юнги смеется с этого.
— Приходи, накормлю ужином и вафлями, — отшучивается Мин, заглядываясь на это банановое молоко на полке с другими. Он вообще такое впервые видит и зависает на нем.
— Хорошо, куда?
