Комната 21

Комната окрасилась в кровавые тона, а душераздирающий стон подростка, который лежал на скрипучей кровати с привязанными руками и ногами, заставил бы любого неравнодушного человека прийти в ужас, но у многих уже был иммунитет к крикам пациентов. Двое докторов, находившиеся в палате, натянули на половину своего лица медицинские маски, на руках у них были перчатки. Мужчинам было около тридцати лет, однако одному из них можно было навскидку дать меньше, а другому наоборот — больше, всему виной тяжелая работа, которая забирает годы жизни у людей. На голову парня один из докторов одел железный шлем, который покрывал всю часть головы и уши. Мальчик был в сознании, он всё понимал и видел, но никак не мог помешать вредить себе. Его руки сковывали тугие ремни, ноги немели, потому что он уже больше десяти часов лежал привязанным к кровати и всё, что оставалось пятнадцатилетнему парню — кричать. Безумный крик, который должен был услышать каждый пациент клиники, в которой якобы помогают подросткам, раздавался на всю палату, но за пределы комнаты двадцать один не выходил. Хорошая звукоизоляция, железная дверь, а также комната находилась в необитаемом крыле здания, именно поэтому парня, просившего о помощи, никто не мог спасти. — Пускай ток, — произнёс один из докторов, смотря на молоденькую помощницу, чьё лицо так же было скрыто под медицинской маской. Рука медсестры не дрогнула. Она опустила свои тонкие пальцы на переключатель и переместила его из одного положения в другое, заставляя пациента кричать в несколько раз сильнее — в этот раз от боли, а не от страха. Тринадцатилетняя Дафна Стоун резко открыла свои глаза, поднимаясь с кровати и пытаясь спрятаться в углу своей комнаты. Она кричала так же громко, как и мальчик из её ужасного сна. Девочка осела на пол, крепко прижимая ноги к груди и обнимая руками свои колени. Она шаталась из стороны в сторону, пытаясь успокоиться, но горячие слёзы скатывались по лицу, а сердце продолжало сильно биться. Оно будто предупреждало, что сейчас вот-вот выпрыгнет, покинет тело Дафны, и тогда она умрёт. Умрёт, как мальчик из её сна. Старший брат Дафны, которому исполнилось пятнадцать, забежал в комнату сестры и включил свет, пытаясь найти мелкую. На кровати её не было, возле кровати тоже. Дафна нашлась в углу. Она была похожа на маленького испуганного котёнка, которого хозяева морили голодом и избивали каждый день. — Опять? — Стефан опустился на колени рядом с сестрой, хватая за руки и притягивая к себе. Младшая сестра ничего не понимала, не доверяла брату, поэтому отказывалась от его помощи. — Дафна, всё в порядке, ты можешь мне доверять. Тебе просто приснился страшный сон. Вернись в свою кровать, пока родители не прибежали и не увидели тебя в таком состоянии на полу. Девочка послушалась брата. Она поднялась на ноги, которые совсем её не держали, и при помощи старшего брата вернулась в свою кровать. Стефан укрыл девочку одеялом, а сам сел на край кровати, желая дождаться, когда сестра уснёт. — Что сегодня снилось? Дафна, ты опять начиталась своих книг про безумных докторов и теперь не можешь спать? Папа ведь запретил тебе на ночь читать ужастики. — Мне было интересно, чем закончится книга, — обиженно надув губы, отвечала девочка. — Не рассказывай родителям, что у меня снова паника была. Они снова подумают, что началось обострение и отправят на месяц в клинику. Им только повод дай, чтобы от меня избавиться. — Не расскажу, Дафна, но ты должна пообещать, что больше не будешь смотреть фильмы ужасов перед сном, а также читать книги про разных психов, — серьёзно говорил Стефан, смотря в глаза всё ещё напуганной сестры. — Родители волнуются, поэтому и отправляют лечиться. Они не избавляются от тебя. — Психов? Меня ты тоже психом называешь? — Дафна, не придирайся к словам. Всё, закрывай глаза и спи, — подросток снова поправил одеяло сестры, чтобы она была полностью укрыта, а потом потянулся к ночнику, в виде кенгуру, и включил его. Дафна с детства верила, что свет от ночников отгоняют кошмары, но с годами всё реже включала их, потому что считала себя взрослой. — Я посижу с тобой, пока ты не уснёшь. — Тебе вставать через четыре часа, поэтому иди спать, — пытаясь бороться со сном, еле слышно говорила девочка. — Я уже сплю. Тебе тоже надо. Мальчик взглянул на часы, понимая, что уже три часа ночи, а он даже не ложился, а всё потому, что сам смотрел интересный сериал про зомби, в то время как сестре запрещает смотреть на подобное. Стефану пятнадцать, он на два года старше Дафны, поэтому считает себя не просто старшим в семье, он считает себя взрослым человеком, который не кричит каждый раз, когда ему снится страшный сон. Утро. — Ничего не хочешь нам рассказать? — поинтересовалась миссис Стоун. Женщина стояла спиной к своему сыну, она готовила полезный завтрак для своих детей — просто варила кашу, которую дети ненавидят всем сердцем. Стефан сидел за столом, пытаясь понять, на что именно намекает мама, потому что за последнюю неделю у мальчика появилось порядком шести секретов от родителей, а один из них — состояние Дафны. — Не понимаю, о чём ты, — пожал плечами Стефан. Он пытался выглядеть естественно, хотя руки под столом дрожали. — Что я должен тебе рассказать? — Стефан, говори правду сейчас, пока я не сказала первой, — Римма повернулась к сыну лицом, чтобы взглянуть в его напуганные глаза. — Мне сказать отцу, чтобы он поговорил с тобой или сознаешься сам? Ты ведь знаешь, что в нашей семье ни у кого не должно быть секретов! — Да что я сделал, мам? — вспылил мальчик. Он совершил большую ошибку — повысил голос на маму, что не было характерно для членов их семьи. — Стефан, твои друзья начинают дурно на тебя влиять! — бросая полотенце на кухонный гарнитур, произнесла миссис Стоун. — Сначала ты с ними куришь за школой, а теперь кричишь на мать? Что дальше? В шестнадцать лет придёшь домой пьяным? А в семнадцать пошлёшь нас с отцом к чёртовой бабушке? Твоё поведение сильно испортилось, молодой человек. Твой отец сегодня уезжает в командировку, но как только он вернётся, мы поговорим о твоём поведении. — Мама, мне пятнадцать. Сама же знаешь, какой тяжелый возраст. Я всё хочу попробовать. Мне не понравилось курить! Я больше не буду. И прости, что повысил на тебя голос, я случайно. Такого больше не повторится, ты ведь знаешь? — Твоя сестра уже проснулась? — Римма попыталась сменить тему, чтобы не доводить ситуацию с сыном до крайности. — Поторопи её, завтрак уже готов. Не хватало вам ещё в школу опоздать. Кстати, мне показалось или сегодня ночью кто-то кричал? — Тебе приснилось, может? — удивлёнными глазами смотря на маму, спросил Стефан. Мальчик поднялся из-за стола, пытаясь как можно скорее покинуть кухню. Стефан пусть и считает себя взрослым человеком, однако его с детства учили, что нельзя врать родителям — это своего рода правило, а парень слишком сильно любит свою семью, чтобы нарушать установленные в доме правила. — Я ничего не слышал. Думаю, Дафна тоже ничего не слышала, мы ведь перед сном погуляли в нашем парке, поэтому спали без задних ног. — Да, действительно, мне странные сны снились всю ночь, крик, наверное, тоже оттуда. Ладно, иди, поторопи Дафну. В школе было шумно. Дафна не любила скопления людей, не любила находиться в эпицентре каких-то событий. Шум всегда пугал её, доводил до паники, из-за чего девочку все считали странной — в том числе и родители. — Сегодня нам открыли новое крыло в школе, — на классном часу классный руководитель седьмого класса был так воодушевлён хорошей новостью, что даже забыл отчитать некоторых учеников за плохое поведение, хотя время было отведено именно для этого. — У нас появятся десять новых кабинетов! В старших классах появятся новые предметы, разве не прелесть? Кстати, у вас тоже появится один новый предмет, психология, но он не официально включён в учебное расписание. — Как это? — задала вопрос Дафна. — Нам буду проводить незаконные уроки? — Нет, Дафна, все будет законно, просто по этому предмету вас не будут оценивать. Наш директор ввёл этот предмет всего на один год для всех классов, чтобы уроки психологии помогли справиться с травмой, которую перенесла вся школа полгода назад. Все до сих пор помнят день, когда нашу школу захватили террористы. Мы потеряли много учителей и учеников, поэтому, чтобы справиться, у вас будут занятия с психологом. Общаться с каждым наши два новых учителя не могут, поэтому было принято решение, создать некий курс для всех классов, чтобы оценить повреждения учеников. У вас сегодня как раз первый урок с новым учителем, давайте проведу вас в новое крыло и покажу кабинет. Ученики тихо и без паники собрали свои вещи и вышли из класса следом за учительницей, которая вела учеников к лестнице. Поднявшись на четвёртый этаж, женщина провела своих детей по новому коридору, в котором всё ещё пахло краской. Стены были голубого цвета, на них ещё никто не успел ничего нарисовать или испачкать их. Ребята зашли в новый кабинет, который выглядел идеально. Парты расставлены в обычном порядке, но в новом и чистом кабинете казалось, будто такого расположения мест ещё никто не видел. В классе было три широких окна, которые были открыты на проветривание. Воздух был холодным, но благодаря холодку хотелось дышать полной грудью. Холодный воздух и запах краски многих приводил в восторг. Все радовались. Все, кроме Дафны Стоун, которая глубоко дышала, но не из-за приятного запаха, витавшего в воздухе, а из-за паники, которая накрывала её с головой. Никто не замечал состоянии девочки, пока она не упала на пол, начиная громко кричать. В этом кабинете происходили ужасные вещи. Террористы, захватившие школу полгода назад, пытаясь позлить власть, убили в этом месте трёх человек — одного учителя, и двух учеников старших классов. Крови было немерено. Трупы детей лежали друг рядом с другом, а когда учитель попытался защитить их, то один из мужчин в маске засунул нож прямо в его сердце. Люди, которые находились в этом кабинете, сильно кричали, но оружие в руках террористов и страх потерять жизнь заставил их замолчать. В этом кабинете было столько боли, что Дафна не могла терпеть, она не могла дышать. Девочка задыхалась от перенасыщения болью. — Вызывайте скорую, — послышался крик одноклассницы Дафны, с которой Стоун время от времени обедала за одним столом. — Она ведь задыхается, вы не видите? — Дафна, ты слышишь меня? — учительница опустилась на колени рядом с ученицей, пытаясь привести её в чувство, но Стоун теряла связь с реальностью. Она не видела своих одноклассников; не видела свою любимую учительницу. Перед глазами девочки были трупы. Ей было холодно и больно, будто смерть пришла за ней. Будто её наказывали за то, что Дафна увидела то, что нельзя было видеть. Стоун закрыла свои глаза, её пульс перестал ощущаться, а одноклассники кричали от страха, ведь их одноклассница, которую они считали странной, могла умереть.