Комната 21

Стоун сидела в просторном кабинете за партой у окна. Помимо неё в кабинете было двадцать таких же подростков, как и она. Дафна знала всех, знала их причину, по которой они заточены в пансионате. Но одного парня девушка не знала, он казался новеньким. Сидел на последней парте без соседа, постоянно смотрел в свой альбом и что-то рисовал. Казалось, что по развитию ему не больше пяти лет, хотя выглядел парень, как восемнадцатилетний ребёнок. Уроки проходили по расписанию. Единственное отличие от школы — учителя сами ходили по кабинетам, а не ученики. Дафна как зашла в класс триста шесть в девять утра, так и сидела в нём до двух часов, а учителя один за другим заходили, преподавая детям свой предмет. После занятий Стоун отправилась к лечащему врачу, доктор Диккинс всё так же сидел в своём кабинете, кажется, будто со вчерашнего дня ничего не изменилось. — Дафна, — на лице мужчины появилась улыбка. — Мне уже доложили о твоих успехах. Отвечала сегодня на уроках? Молодец. Стоун не захотела сидеть на неудобном стуле, поэтому прошла к новенькому дивану. Когда девушка удобно на нём устроилась, она начала рассматривать кабинет. Дафна видела, что в нём происходило час назад. Видела, как один из учителей жаловался на Стоун, потому что она не выполняла задания. Диккинс мастер врать. — Какие процедуры меня ждут? Обследования? Новые препараты? — Я уже всё назначил, — ответил доктор. — Каждое утро и вечер будешь принимать нужные таблетки, вечером у тебя будет капельница — это для хорошего сна, чтобы кошмары не снились. Мне нужно пару дней, чтобы понаблюдать за тобой, а дальше уже с коллегами решим, что делать. — Я могу идти? — Ты хорошо спала этой ночью? Кошмары не мучили? — Спала, как младенец. Всё? — Иди, Дафна, — глубоко выдыхая, произнёс Диккинс. — Постарайся не нарушать порядок, хорошо? Медбратьям дан указ следить за тобой. Все помнят, что ты устроила в прошлом месяце. Мальчик, которого ты избила, до сих пор проходит реабилитацию. — Он назвал меня сумасшедшей, — возмутилась Стоун. — А так называть себя могу только я, и никто больше. Я знаю, что я больная на голову, вы знаете, моя семья знает, но никто больше не должен указывать мне на это. Скажите спасибо, что я ему язык не вырвала. — Именно об этом я и говорю. Твоя агрессия.. она не принадлежит тебе. Когда тебя кто-то сильно злит, в тебе просыпается твоя совершенно другая личность, она же и заставляет тебя вредить себе. Мы должны изучить твоё поведение. — Делайте, что хотите, — Стоун встала с дивана, подошла к двери и взялась за ручку, но остановилась на время. Девушка повернулась к доктору, который удивлённо смотрел на пациентку. Дафна хотела сказать, чтобы её не закрывали в комнате двадцать один, но промолчала. Она развернулась и вышла за дверь, следуя по коридору в крыло, где она проживала. Дети от восьми лет и до девятнадцати ходили по пансионату, общались, обсуждали свою жизнь, когда Дафна была одна. С одной стороны ей хотелось иметь друга в этом месте, чтобы дни заточения не казались такими ужасными, но с другой стороны девушка не любила заводить новые знакомства. О чём говорить с человеком, которого ты только узнал? Рассказывать о себе и своей жизни? Но это же слишком рано. Как незнакомому человеку выложить всю информацию о себе? А с другой стороны, если ничего ему не рассказывать, то, как вообще должно проходить знакомство? Стоун сложно иногда уживаться с собой, как ей заводить друзей? Возвращаться в свою комнату девушка не хотела. Там жутко воняло, до Дафны в этой комнате жил какой-то толстый мальчик, который постоянно ел вонючий сыр. Парень давно съехал, а вонь осталась, поэтому Стоун проветривала комнату с самого утра. Дафна сидела в коридоре на подоконнике, в ушах были наушники. Музыка играла не так громко, как хотелось бы, потому что девушка слышала разговоры о себе от других ребят. Все её обсуждали, или же Дафне просто так казалось. Взгляд Стоун остановился на мальчике, который привлёк её внимание на занятиях. Он сидел на диване в коридоре и всё также рисовал. — Это Джеф, — возле подоконника остановился неизвестный парень, внешность которого была очень необычный. Темные волосы, большие чёрные глаза, скулы и улыбка, которая с первого раза западала в сердце. Дафна вытащила наушники, делая вид, что не услышала подошедшего подростка. — Что ты сказал? — Это Джеф, — кивая в сторону рисующего подростка, произнёс темноволосый парень. Он сел на подоконник рядом со Стоун, продолжая смотреть на парня. — Он недавно здесь. Он отстаёт в развитии. Он нашего возраста лишь на цифрах, на самом деле он видит мир не так, как мы. В душе он ещё ребёнок. Кстати, меня зовут Ньют. — Меня Дафна, — девушка пожала протянутую Ньютом руку. — Он постоянно рисует? — Да, медсёстры говорят, что он живёт в своём мире, — продолжал рассказывать новый знакомый. — А на рисунке изображает те миры, в которых он проводит время. Странно, да? Это пугает. — Пугает этот парень? — Нет, пугает быть таким, как Джеф, — пожал плечами Ньют. — Жить в своём выдуманном мире и не знать, что где-то там существует реальность, где ты практический взрослый мужчина. Ему семнадцать, но он считает, что ему восемь, поэтому разговаривает он как ребёнок, и делает всё то, что обычно делают дети. Родители отказались от него пару недель назад, и его привезли к нам. Думаю, скоро его отправят в детский дом. — А ты откуда знаешь это? — Я много чего знаю, — темноволосый повернулся лицом к Стоун. — Например, я знаю тебя. Сегодня утром слух пустили, что Дафна Стоун вернулась в пансионат. Ты знала, что тебя тут немного боятся? Почему? — Я не соблюдаю некоторые правила, — пожала плечами девушка. — Но я всё равно не понимаю, почему все считают меня такой важной персоной. А ты здесь живёшь на постоянной основе или временно, как я? — Временно, — ответил парень. — Приехал три недели назад, а когда заберут — понятия не имею. Родители боятся, что я могу умереть в собственной комнате, поэтому решили, что лучше жить тут. — Ты такой же псих, как и я? — Нет, но с головой у меня тоже бывают проблемы, — Ньют опустил голову, разглядывая собственные кроссовки. — У меня рак. Жить осталось недолго, поэтому родители каждый день переживают за меня. Я должен быть под постоянным наблюдением, а родители много работают, чтобы насобирать денег на операцию, поэтому временно я здесь. — Мне жаль, — хрипло произнесла Стоун. — Я в том смысле, что психам жить легче. Мы не умрём через месяц или год от какой-то штуки, которая убивает тебя изнутри. Мы можем сами себя убить, но далеко не все на это способны. А вот тебе и таким, как ты, сложно. Умереть от рака — отстой. — О, а ты отличный собеседник, — засмеялся Ньют. — Хоть кто-то говорит мне правду. Остальные каждый день повторяют, что я не умру. — Но ты умрёшь, — произнесла Дафна. — Как и все люди на земле. Никто не будет жить вечно, просто у кого-то не так много времени, а кто-то сможет дожить до старости. В любом случае, смерть заберёт всех, несмотря на положение человека, на его возраст или на то, каким он был по жизни. Жизнь такая дерьмовая штука, что для некоторых смерть — это подарок. — Хочешь поменяться со мной местами? — И умереть от рака? Нет, чувак, спасибо. Такой участи никому не пожелаю. Помню, как мой дедушка мучился от рака лёгких — зрелище не для слабонервных. И если честно, мне тебя жаль. Но ты держись, верь лучшее и всё в этом роде. Дафна спрыгнула с подоконника, похлопала нового знакомого по плечу, а потом пошла в сторону Джефа. Мальчик удивился, когда напротив него появилась тень. — Тебя не была за завтраком и обедом, — заговорила Стоун. — А рисовать на голодный желудок просто ужасно. Никакой фантазии не хватит, поэтому возьми хотя бы мою конфету. Она вкусная. — Спасибо, — на лице парня появилась широкая улыбка. — И кстати, крутые рисунки. Продолжай в том же духе. Стоун погладила парня по голове и пошла дальше по коридору в свою комнату, надеясь, что ужасный запах всё же выветрился.