Комната 21

Мальчик шестнадцати лет сидел на кровати в тёмной комнате без окон. Света не было, фонарика под рукой тоже. Темнота окутывала подростка в свои объятия. Со временем глаза привыкали, страх медленно пропадал, но всё ещё щекотал внутренности. Парень поджал ноги к груди, кладя голову на колени. Ему хотелось плакать. Ему не было страшно, он не чувствовал боли, но ему до безумия хотелось кричать. Громко закричать до хрипоты, лишь бы странное чувство, поселившееся в глубине его души, прошло. Железная дверь открылась, и парень увидел щелочку яркого света. Глаза тут же заболели и заслезились, а когда он всё-таки смог сфокусироваться на людях, вошедших в комнату, подросток сильнее вжался в угол. — Нет, нет, пожалуйста, — ребёнок качал головой, повторяя простое «нет», когда один из докторов в чёрном халате подходил к нему. В руках мужчины был какой-то прибор. Парень понятия не имел, зачем он, но уже заранее ему было больно. — Хватит, прошу вас. Я всё понял. Пожалуйста, не надо. Не надо. Нет, не хочу. Доктор без слов схватил мальчика за руку и ногу, потянул на себя, а потом бросил на кровать. Другой доктор тут же вытащил ремни, привязывая мальчика к кровати. Парень не переставал бороться, он просил его не трогать, шевелил руками и ногами, чтобы их не связывали, но мужчины были старше и сильнее, поэтому справиться со слабым парнем им не составляло труда. — Я буду кричать, — руки и ноги мальчика были привязаны к кровати, он больше не мог сопротивляться, но голос всё ещё был при нём. — Я буду кричать. Кричать буду! — Кричи, — произнёс один из мужчин. Он достал железный шлем, одевая его на голову подростка. Мальчик понял, что его ждёт, поэтому громко закричал. Так громко, что у парня заложило уши, и он больше ничего не слышал. Только собственный крик стоял в голове, отдаваясь эхом. Стало только хуже. Когда прибор был подключён, медсестра включила его, заставляя мальчика кричать ещё громче. Доктора и медсестра покинули комнату двадцать один, закрывая дверь на замок, пока мальчик мучился от боли в своей голове. Дафна резко подскочила с кровати, хватаясь руками за голову. Страшно. Очень сильно страшно. Девушка подошла к столу, начиная что-то писать в тетради. Она писала по букве на каждом листе, пока не дошла до конца. Она продолжила писать на своём столе, не понимая, что делает. Дверь в комнату открылась, и появился Стефан, который немного отвык от припадков сестры. Стоун, когда проснулась, громко кричала, хотя сама не слышала собственный крик. — Эй, Дафна, — Стефан подошёл к сестре, крепко её обнимая. — Тише, мелкая, тебе просто приснился сон. Помнишь, что происходит обычно? Тебе часто снятся такие сны, но всё хорошо. Приди в себя, Дафна. Посмотри на меня. — Что происходит? — в комнату девочки прибежали родители, которые услышали шум. Римма, когда увидела дочь, тут же подошла к ней. Мать всегда знает, как успокоить своё дитя, но миссис Стоун понятия не имела, чем помочь своей девочек. Материнское сердце ничего не подсказывало. Оно лишь обливалось кровью. — Боже мой, Дафна. Девочка моя, приди в себя. Ты видишь? Это я, твоя мама. — Двадцать один, — дрожащим голосом твердила девушка. — Они пытали его. Снова издевались над ним, а он просил оставить его. Его снова мучили. Он не заслуживает этого. Не заслуживает. — Что она говорит? — не понимал отец девочки. — Что в этот раз? — О каком-то мальчике, — пожала плечами Римма. — Дафна, о ком ты говоришь? Что за сон? — Они существуют, — Дафна подняла голову и заглянула в глаза мамы, пугая женщину ещё больше. Глаза девушки были чёрными, как смола. Смотря в глаза дочери, Римма видела в них смерть. Миссис Стоун резко отскочила от девочки. Дафна, держащая в руках обычную ручку, которой она делала записи в тетради, взглянула на предмет в своей руке, после чего резко подошла к столу, положила на него левую руку и со всей силы проткнула ручкой свою руку. — Дафна! — закричал Зак. Он схватил дочь, забрал из её руки ручку и вывел из комнаты. Мужчина вместе с дочкой сел на диван в зале, где спала собака — Моня. Стефан принёс аптечку, доставая все средства, которыми можно обработать рану. Римма осталась в комнате дочери. Она сидела на её кровати, смотря в одну точку. Перед глазами она видела чёрные глаза Дафны. Казалось, будто в её теле был демон, управляющий телом бедного подростка. — С ней же всё будет хорошо? — спросил Стефан, наблюдая за быстрыми движениями отца — Зак обрабатывал рану своей славной дочурки. Кровь брызгала в разные, белый диван полностью испачкался. Зак понятия не имел, как ему помочь Дафне, которая всё ещё не пришла в себя. Стоун не двигалась, она не чувствовала боли. Девушка просто смотрела в одну точку, бормоча себе под нос различные слова, которые не были связаны между собой. — Может, вызвать скорую помощь? Кровь не остановить. Она воткнула в свою руку грёбаную ручку! Нужно к врачу. К врачу, пап! — Я сам отвезу её, — мистер Стоун взял дочь на руки и понёс на выход. Он посадил дочь на заднее сиденье, пристегнул её и сел за руль. Стефан же решил остаться с мамой. Он нашёл успокоительные капли на кухне и пошёл к Римме, которая стояла за столом и смотрела в тетрадь. — Выпей, мамуль, — Стефан протянул маме стакан. Римма послушно выпила всю жидкость, а после вернула парню стакан. — Что там? Это Дафна написала? — Это на латыни, — смотря на тетрадь, говорила женщина. — Дафна ведь не знает этот язык, как она могла написать что-то? — Что? А что там написано? — Смерть, — Римма посмотрела на сына. — Дафна написала одно слово — смерть. Я сейчас же звоню доктору Диккинсу, — женщина вышла из комнаты, следуя на кухню, где лежал её мобильный телефон. Время было уже позднее и беспокоить взрослого мужчину крайне неудобно, а главное — некрасиво, но ситуация была из ряда самых опасных. Ждать до утра просто нельзя. — Больно? — спросил мистер Стоун, когда они с дочкой ехали домой. Девушке оказали помощь, наложили на рану швы и отпустили домой. Когда Дафна села в машину, она окончательно пришла в себя. Она начала чувствовать боль. — Ты здорово напугала нас всех. — Я не хотела, — расстроено произнесла девушка. — Простите. Я не знаю, что произошло. — Когда ты проснулась, ты так громко кричала, будто тебя пытали, — рассказывал Зак. Мужчина одной рукой дотронулся до переносицы. Переживать подобный ужас каждый месяц, а то и по несколько раз за месяц — просто ужасно. Смотреть, как любимая дочка терзает себя, очень больно. — Ты помнишь, что ты делала? — Мне казалось, что я во сне, — ответила Дафна. — Я понимала, что я проснулась, но всё вокруг казалось нереальным. Я была уверена, что я сплю! — Поэтому ты вонзила ручку в свою руку? Хотела проснуться? — Да, — кивнула головой дочка. — Но сознание не вернулось ко мне. Я не проснулась. И не пришла в себя. Мама, наверное, уже связалась с доктором, да? Снова отправите меня в клинику? — В пансионат, солнце. Тебе нужна помощь. Мы очень волнуемся за тебя, ты ведь понимаешь? Нам очень страшно, Дафна. Мы боимся, что однажды ты причинишь себе непоправимый вред. Ты должна быть под наблюдением врачей. Как только Диккинс скажет, что тебя можно забирать, мы сразу же сделаем это. Ты помнишь, что твоё лечение длится от силы две недели? Всё будет хорошо. — Меня лечат, но доктора сами не знают, что со мной, — говорила Стоун. — Как они могут мне помочь? Знаешь, сколько диагнозов в моей медицинской карточке? А я знаю, папа. Шесть. Они приписали мне шесть болезней! Они считают, что у меня раздвоение личности. Вы не понимаете. Ни ты, ни мама… Они не помогают мне. Они не знают, как мне помочь. — В любом случае, после того, как ты проходишь курс лечения, тебе становится лучше. Ты возвращаешься домой совершенно другим ребёнком. Нравится тебе это или нет, но лечение тебе необходимо. На часах было десять часов утра. Русоволосая девушка сидела на стуле в просторном кабинете, пока врач напротив заполнял карточку болезни. Дафна рассматривала ужасные картины на стене, на которых были изображены различные пациенты, а рядом с ними ужасные доктора, которые выглядели, как мясники. — Моя комната всё та же? Девяносто седьмая? — заговорила Дафна, привлекая к себе внимание лечащего врача. — Я могу уже пойти к себе? Я не спала всю ночь, и мне очень сильно хочется отдохнуть. Я уверена, что мама и папа вам уже всё рассказали. — Да, я знаю, что произошло с тобой ночью, — кивнул головой мужчина. Белый халат на мистере Диккинсе выглядел потрясающе. Молодой доктор, совсем ещё юнец (как говорила мама Дафны), обладал отличным телосложением. Хоть его и называли юнцом, однако ему было уже тридцать три года, и он был главным по работе с психически нездоровыми людьми. В пансионате дети делились на группы по своим историям болезни. Дафна тусовалась с такими же больными на голову людьми, как и она сама (так говорила исключительно Дафна). — Но мучить тебя разговорами сегодня не буду. Тебе нужно адаптироваться. Твоя комната остаётся твоей, новичков тебе не подселяем, мест пока на всех хватает. Завтра утром у тебя занятия, мы связались с учителями из твоей школы и узнали программу, по которой ты учишься. Завтра утром уже можешь посещать занятия, через пару часов медсестра принесёт тебе расписание. После занятий прошу тебя зайти ко мне, нам нужно будет поговорить. Завтрак, обед и ужин по расписанию, впрочем, ты и сама всё знаешь, могу даже не рассказывать тебе всё по-новому. Просто ответь на один вопрос — на данный момент ты как себя чувствуешь? Есть желание навредить себе? Хочешь, что-то сказать? — Да, есть одно чувство, — кивнула головой Дафна. — Очень сильно хочется… в туалет. Если вы задержите меня ещё на одну минуту, то я устрою в вашем кабинете потоп. Мой мочевой пузырь не железный — лопнуть в любой момент может. Врачи вашей клиники смогут оказать мне помощь? — Я рад, что ты относишься ко всему с чувством юмора, — на лице доктора появилась улыбка. — Иди к себе. Поговорим завтра. Твои родители уже передали твои вещи и все необходимые предметы для проживания, поэтому, добро пожаловать. — Надеюсь, быстро свалю, — Стоун поднялась со стула, пальцами зацепила рюкзак, висевший на спинку стула, и вышла за дверь. Пансионат ничем не отличался от обычной школы или же обычной клиники. Огромное здание, где дети жили, учились и лечились. В этом месте у Дафны не было друзей, поэтому её никто не ждал, но большая часть проживавших в пансионате её знали. Дафна Стоун была звездой, которая часто любила разрушать сложившееся мнение о себе.