Комната 21

В комнате было много света. До такой степени много, что из глаз бедного ребёнка текли слёзы. Девочка двенадцати лет не могла смотреть на лампу, но выбора не было — она не могла шевелить головой из-за железного шлема, а глаза по каким-то причинам не закрывались, будто кто-то вставил палочки, чтобы века не опускались. Рядом с кроватью девочки сидела молодая медсестра, читающая журнал за девяносто седьмой год. Выглядела она молодо и красиво, будто сошла с обложки модного журнала. Белый халат идеально сидел на женской фигуре и мысль, что медсестре нужно было идти в модельное агентство — не покидала голову. — Пить, — двенадцатилетняя девочка еле вымолвила одно единственное слово. Больше она не могла ничего сказать. В горле пересохло, хотелось промочить горло, но руки и ноги были привязаны к кровати, на голове был дурацкий шлем, а по всему телу проходил ток, поэтому девочка в принципе не чувствовала ничего, кроме безумной жажды. Медсестра поднялась на ноги, положила на стул журнал и потянулась за стаканом с водой. Трогать пациента она не могла (а то ещё задела бы какой-то важный провод), поэтому поила девочку через трубочку. Воды выпить девчонка не могла, всего два маленьких глотка, после чего девочка почувствовала ужасную боль в лёгких. Медсестра проявила мягкость и дала пациенту воду, что было против правил. Сама того не понимая, девушка отняла у двенадцатилетней девочки, возможно, будущего доктора или учителя, жизнь. Девчонка начала громко кашлять, во рту чувствовался металлический вкус. Аппарат, который был подключён к девочке, начал издавать противный писк, красная кнопка периодически зажигалась. Медсестра нажала на кнопку, вызывая дежурных врачей в комнату. Пациентка громко кашляла, из её рта начала брызгать кровь. В комнату двадцать один ворвался врач, отталкивая в сторону неопытную медсестру. Женщина врезалась в стену, сильно ударяясь головой. В стене торчала острая железная штука, о которую медсестра порезала себе руку. У лежащей на кровати девочки начались судороги. Доктор быстро достал из кармана ампулу, нашёл на столе не использованный шприц, и сделала инъекцию, но было уже поздно. Ребёнок умер, захлебнувшись собственной кровью. Дафна Стоун проснулась из-за собственного крика. Она упала на пол с кровати, хотя пыталась подняться, но ноги не держали — они были какими-то искусственными. Девушке не хватало воздуха, она одной рукой схватилась за футболку в районе груди, кулаком ударяя себя, чтобы восстановить дыхание, но ничего не менялось. Дафне казалось, будто в её легких полно воды; казалось, будто она тонет, идёт ко дну, а вода медленно заполняет лёгкие. Стоун чувствовала, как душа покидала её тело. Девушка лежала на спине, она была похожа на выброшенную на сушу рыбу, которая хватала ртом воздух. Дверь открылась, и в комнате появился Стефан. Парень сразу же нашёл сестру возле кровати. Он понятия не имел, что делать, потому что Дафна была похожа на мертвеца — синие губы, бледное лицо, чёрные глаза. Старший брат хотел поднять сестру на руки и положить обратно на кровать, но вовремя зашедший в комнату отец, остановил необразованного сына. — Тише! — закричал Зак. Мужчина резко упал на колени, помогая дочке повернуться на бок. Он видел подобное, когда ещё был подростком. Друг Зака однажды тонул в море, мужчина же бросился его спасать, а когда вытащил на берег, то другу начали оказывать помощь — в лёгких было много воды, поэтому нужно было избавиться от неё. Дафна вела себя так же, как и друг Зака в молодости. — Принеси бутылку коньяка. — Дафне? — удивился Стефан. — Мне! Я сейчас в обморок упаду, если не выпью, — закричал Зак. — Не могу смотреть на неё. — Может, лучше вызвать врачей? — послышался голос Риммы. Она стояла в дверях, не в силах подойти ближе. Смотреть на дочь было невыносимо! Женщина обнимала себя руками, пытаясь успокоиться, однако слёзы покидали её глаза. — Зак, нужно вызвать скорую помощь! Дафна начала громко кашлять. Зак помог дочке лечь на кровать. Она тяжело дышала, жадно хватала воздух. Девушка боялась, что приступ вот-вот снова повторится, поэтому пыталась дышать полной грудью, хотя было больно. Прибежал Стефан с коньяком, Зак тут же выпил стакан. Он вытирал тыльной стороной ладони пот со своего лба, дожидаясь, когда дочь заговорит. — Я звоню мистеру Диккинсу, — произнесла миссис Стоун, после чего вышла из комнаты. Дафна перевела потерянный взгляд на старшего брата, буквально умоляя его остановить её. Стефан не любил идти против родителей, но ещё больше он не любил, когда Дафна ненавидела его. Парень опять сорвался с места и побежал за мамой, пытаясь уговорить её не отправлять сестру в пансионат. — Может, пришло время, рассказать что-то? — Зак с надеждой посмотрел на дочь. — Ты ведь знаешь, что с тобой происходит, правильно? — Не позволь маме отправить меня в пансионат, молю тебя. Я должна сама с этим справиться. Доктора мне не помогут, папа. Только я смогу помочь себе, позволь только мне во всём разобраться. Мне плохо из-за моих снов. Но я смогу добраться до сути, только позвольте мне быть на свободе. — В клинике хорошие врачи, тебе помогут, Дафна. Мы с мамой не можем смотреть, как ты мучаешься! Ты думаешь, нам нормально живётся? Каждый раз, когда я уезжаю в командировку, я молюсь, чтобы ты была в порядке! Дафна, нам тоже тяжело… Прости, милая, но в пансионате тебе помогут. — Они убьют меня, — собрав всю смелость в кулак, произнесла Дафна. — Если вы отправите меня в пансионат, то я умру там! Вы.. вы не понимаете. Доктора там ставят опыты на детях. — Опять твои выдуманные истории, — вспылил Зак. — Завтра же утром отвезём тебя в пансионат — это не обсуждается! И когда ты вернёшься, то не найдёшь свои безумные книги. Я лично выкину из твоей комнаты все вещи, которые плохо на тебя влияют. — Уходи, — со слезами на глазах произнесла Стоун. — Если вы с мамой завтра отвезёте меня в клинику, тогда я не буду с вами разговаривать. Я обижусь на вас! Вы забудете, что у вас есть дочь, понятно? Уходи, папа! Не хочу видеть тебя. Никого не хочу видеть! Уходи! Мужчина молча вышел из комнаты, закрывая за собой дверь, а Дафна быстро поднялась на ноги и села за свой стол. Она открыла чистый блокнот, который ранее не использовала, и начала записывать всё, что знает. Написала о своих снах и о том, что всё реальность. Написала про комнату, описывая её в мелких деталях. Написала информацию про Джефа, про то, как видела Ньюта в пансионате, вернее его душу. Стоун записала абсолютно всё, а последнее предложение содержало всего два слова: «Не забудь!!!!». Спустя неделю. Не изменяя традициям, Дафна ранним утром отправилась к морю вместе с любимым псом. Девушка гуляла недолго, так как вышла из дома поздно. Если бы подросток гуляла полтора часа, как обычно, то опоздала бы в школу. Вернувшись домой, Стоун приняла душ, переоделась, собрала рюкзак и ушла из дома, даже не позавтракав. Как и обещала, Дафна не разговаривает со своими родителями, хоть что-то она не забыла. В пансионате было ужасно тяжело! Как только Дафну привезли, она провела у Диккинса в кабинете пять часов — они просто разговаривали. Доктор отпустил девушку ближе к ужину, но кушать Дафна не хотела. Она ушла в свою комнату, прокручивая в голове всю ту информацию, которую записала в блокнот. Он остался дома. Нельзя ничего забывать. Дафна должна помнить всё, что успела узнать. Будние дни в пансионате проходили по обычному сценарию: подъём, завтрак, занятия, обед, процедуры, прописанные доктором, потом ужин и отбой. Половину из перечисленного Дафна пропускала. Доктора видели, что девушка ведёт себя не так, как обычно, особенно обострил внимание медбрат, который последний раз тащил Стоун в зловещую комнату. Дафну заперли в комнате двадцать один всего на два дня — пятница и суббота, соответственно из памяти ей стёрли последние три дня, а также девушка забыла всё то, что не должна была забывать. Как работают доктора — Стоун не знала. И она не понимала, каким образом они могут стирать выборочные воспоминания. Не могут же они залезть ей в мозг и ножом вырезать все нужные и ненужные воспоминания. В понедельник Дафна вернулась домой, а уже во вторник захотела идти в школу, разумеется, разрешения у родителей даже не спрашивала — она в принципе с ними не разговаривала. Как и со старшим братом. Стефан был не причём. Он не виноват, что родители верят врачам, а не родной дочери, но Дафну расстраивало, что её старший брат тоже верит докторам, а не родной сестре, которая никогда его не обманывала. Возможно, её истории действительно кажутся вымышленными, но разве нельзя поверить близкому человеку, даже если всё кажется бредом? Ты даже в инопланетян поверить должен, если твоя сестра, друг или дочь рассказывает об этом. В этом смысл близких людей — верить и доверять.