Комната 21

Как классный руководитель и обещал, на последнем уроке, который отменили, ребята пришли убираться в классе, в котором проводят большую часть своего времени. Особого желания ни у кого не было, но после того, как прошло около пятнадцати минут, настроение у многих появилось. Девочки пытались добросовестно выполнять свою работу. А мальчики же вели себя, как дети, которых оставили одних в детском саду — воспитательница вышла на пару минут, а ребята начали носиться и драться. Единственный, кто не участвовал в боях, где дрались грязными тряпками, это Ньют. Паркер, так же, как и все девушки, спешил закончить работу и отправиться домой. — Паркер, лови, — в спину Ньюту прилетает тряпка, полностью извалявшаяся в мелу. На его спине осталось слабое пятно, но тот факт, что оно осталось, немного злил новенького. Паркер по своей природе не вспыльчивый человек, не любит конфликты и включать пятилетнего ребёнка, чтобы подурачиться, может только с Адамом. Однако, раз парень вышел из своего «купола», под которым находился с того дня, как узнал о своей болезни, то можно и другие качества в себе менять — это необходимо. — Ой, прости, Ньют, — невинно смотря на одноклассника, говорил Том. — Я думал, что ты словишь. Оказывается, у тебя нет никакой реакции. — Я должен был словить эту тряпку спиной? — сквозь зубы говорил Ньют. Новенький абсолютно точно злился, потому что Том и его компания немного надоела. Строят из себя королей школы, когда на деле — просто дворовые собаки. — Я стоял к тебе спиной, о чём вообще речь? — Я думал, ты сможешь. Прости, правда. Я не хотел. Не в моих правилах новеньких обижать. Такого больше не повториться, — Том продолжал нагло ухмыляться. Только дурак не поймёт, что он всё сделал специально, чтобы позлить Паркера. Ньют мог развернуться и дальше заниматься своим делом, однако нельзя было оставить всё без внимания. Взгляд брюнета упал на ведро с грязной водой, и в голове тут же загорелась лампочка с глупой идеей. — Да ладно, ничего страшно, — с улыбкой на лице произнёс Ньют. Он подошёл к ведру, поднимая его одной рукой. — У тебя такие красные щёки, жарко что ли? — Да, немного, — кивнул головой Том, не понимая, почему Паркер обострил внимание на нём. Парень хотел подойти ко второму окну, чтобы открыть его и впустить холодный ветер в кабинет. Однако, когда он повернулся спиной к Ньюту, то его тут же облили холодной водой, в которой ещё лежала тряпка — она оказалась на голову Тома. — Я помог тебе остудиться, — бросая ведро на пол, невинно произнёс Ньют. — Не благодари, друг. — Ты ублюдок! — закричал пострадавший одноклассник, тут же набрасываясь на Паркера. Но в этот момент в класс зашёл учитель, поэтому драка так и не состоялась. — Что здесь… Я не понял! — мужчины повысил голос. — Что здесь произошло? — Том споткнулся и облил себя водой, — заговорила Дафна. — Ужасно, не правда ли? — Я даже спрашивать не буду, что тут происходило, — закрывая лицо руками, говорил преподаватель. — Я просто уйду, а через пять минут вернусь, и чтобы воды на полу не было. Том, тебя тоже видеть не хочу — иди домой, переоденься. Вы ученики старшей школы! Казалось бы, должно быть много ума, но нет же. Такие дети! Учитель проследил, чтобы Том вышел из школы и направился домой, а его одноклассники быстро прибрались в классе — вернее, убрали за собой, и тоже отправились по домам. Они ещё долго смеялись с лица Тома, которого окатили грязной водой. Паркер поступил не правильно: отвечать на зло — злом, нельзя, но иногда люди не могут контролировать себя. Иногда разум отказывается от контроля, человека полностью окутывает злость, и он совершает не самые хорошие поступки. Так бывает с каждым. Слова вылетают изо рта, ранят кого-то. Ты вступаешь в драку, не контролируешь свои действия, размахиваешь руками — ты ранишь кого-то. — Том хоть и козёл, но тебе стоило проучить его иначе, — Дафна догнала одноклассника за воротами школы. Ньют ждал, когда за ним приедет отец, поэтому избавиться от Стоун не мог, хотя очень хотелось. Эта девчонка пугала. Она знала слишком много. — Опускаться до его же уровня, как минимум, глупо. — А ты расскажешь мне, откуда у тебя столько информации на меня? — Не придумывай. Я ничего о тебе не знаю, Ньют. — Ты знаешь обо мне больше, чем все ребята в школе, — не унимался Паркер. — Я узнал, что ты лечишься в той же клинике, где бываю я, но мы никогда не пересекались там — я более, чем уверен. Я бы запомнил тебя. Ты не могла бы узнать меня. — В будущем детективом стать не хочешь? — У меня нет будущего, — напомнил парень. — Тебя после окончания школы ждёт университет, работа, семья, старость, а меня после выпуска ждёт смерть. — Я не буду жалеть тебя, — складывая руки на груди, произнесла Стоун. — Говорила в прошлый раз, скажу и сейчас: рано или поздно мы все умрём, просто кто-то раньше, кто-то позже. Я бы не была уверена в том, что я доживу до старости, просто прикончу себя прекрасной ночью, ведь я же больная. — В прошлый раз? — не понял Ньют. — Я первый раз слышу от тебя эти слова. Стоун, ты реально сумасшедшая. Если не хочешь мне ничего рассказывать — не надо, но при этом будь добра, даже не подходи ко мне! Я не хочу заводить дружбу с человеком, который будет постоянно иметь секреты. — Никто с тобой дружить и не собирается, — проворчала Дафна. Девушка посмотрела на машину, остановившуюся возле дороги, приехал Зак. У Стоун не было желания садиться в машину к отцу, она не разговаривала со своей семьёй, но пришлось — не хотелось устраивать скандал возле школы. Дафна пошла к машине, даже не попрощавшись с Паркером. — Как прошёл день? — отец Дафны с улыбкой на лице встретил дочь. Девушка же даже не посмотрела на отца, она пристегнула ремень безопасности и отвернулась к окну. — Ты ещё долго собираешься игнорировать свою семью? — Семью? — фыркнула Стоун. — Семья — это люди, которые поддерживают тебя, верят тебе и помогают. А у меня нет таких людей. Вывод сделаешь сам, или мне помочь? У меня нет семьи! — Дафна, перестань. — Я просила тебя поверить мне. Просила не отправлять меня в клинику, но ты и мама… Вы невыносимы! Вы говорите, что думаете обо мне, когда на самом деле, вы думаете только о себе! Я прошу верить мне, но нет же! Вы считаете меня больной, странной, сумасшедшей. — Мы твои родители, и мы хотим сделать лучше тебе. — Вы делаете лучше только себе. Почему моего слова вам недостаточно? Папа, пожалуйста, молчи. Я сейчас могу сказать много плохих слов, о которых не буду жалеть, однако больно могу сделать. Я просто… Я просто живу в тюрьме, понимаешь? Вы не даёте мне самостоятельно принимать решения. Я гулять должна по расписанию. Лекарство должна принимать. Делать должна то, что вы мне говорите. Я понимаю, что я ваш ребёнок, и я должна вас слушать, но вы поступаете ужасно по отношению ко мне. Как я могу вас слушать, доверять вам, когда вы просто плюёте на меня и моё мнение? Пожалуйста, отстань от меня. Можешь наказывать меня, отправлять в пансионат, если хочешь, делай всё, что угодно. Мне уже плевать. — Доктор Диккинс сказал, что тебе уже лучше, поэтому про пансионат на время можно забыть. — На ближайшие пару недель, а потом вы с мамой снова почувствуете, что я могу быть опасной и избавитесь от меня. Как всегда. — Ты ещё глупый ребёнок, Дафна. Вот станешь сама мамой, тогда поймёшь, что мы с Риммой чувствуем. — Никогда не стану рожать детей. Зачем? Родить девочку или мальчика, а потом полностью планировать за своего ребёнка жизнь? Лечить его, когда нет надобности? Промывать мозги? Нет, спасибо. Пусть Стефан дарит вам внуков, а я пас. И вообще, останови машину. Я не домой. У меня есть дела. — Какие ещё дела? — Мне нужно в библиотеку. Останови. Я вернусь домой через пару часов. Мне выпрыгнуть самой? Зак свернул на обочину и позволил дочке выйти. Что было в голове Дафны — невозможно понять, поэтому она могла и выпрыгнуть. В последнее время родители совсем перестали понимать своих детей, из-за чего появлялись конфликты. Серьёзные конфликты.