Комната 21

— Что ты думаешь делать? — за обедом обычно Дафна всегда сидела одна. Она не имела друзей в пансионате, поэтому её стол всегда был пуст, пока не появился настоящий Ньют Паркер. Многие друзья парня были сильно удивлены, что он связался с сумасшедшей Стоун, которая время от времени не контролирует себя. — Я имею в виду, что нельзя спокойно продолжать тут лечение, вдруг следующие, кого убьют, будет кто-то из нас двоих? Мне, конечно, терять нечего, но я не хочу, чтобы ты пострадала или другие дети. Надо как-то рассказать полиции или заставить родителей поверить нам. — Что мы скажем полиции? — спросила Дафна. — Мы ничего не знаем, есть только твои догадки и мои ощущения, построенные на сверхъестественной силе. Думаешь, если я скажу, что у меня есть дар, который помог мне узнать о том, что происходит в пансионате, мне поверят? Мы даже не знаем, где именно находится комната двадцать один. Мы знаем, что она есть, но в какой части здания? На каком этаже? — Ты мне сказала, что у тебя есть дар, я же поверил, — пожал плечами Паркер. — Пусть и не знаю, о чём именно ты говоришь. Ты рассказала, что у тебя есть нечеловеческая сила, никаких больше подробностей, но я ведь тебе верю! Почему ты думаешь, что другие не смогут? — Потому что мои родители не поверили, — рассерженно произнесла девушка, бросая в тарелку вилку, которая она ела омлет. — Потому что когда я попыталась рассказать родителям о том, что со мной происходит, они мне не поверили! Они закрыли меня в этой психушке на два месяца, постоянно говоря, что доктор Диккинс мне поможет, а надо мной только и делали, что ставили опыты! А мне тогда было пятнадцать. Мне поверил только Стефан, и я не уверена, что он действительно мне верит. Может, он просто делает вид, что понимает или… Я не знаю, Ньют! Но люди не верят в такое, понимаешь? Люди боятся неизвестности, а то, какая я есть, это неизвестность для людей. — Нужно ночью побродить по пансионату, попытаться найти комнату двадцать один, — Ньют решил сменить тему, но не уходить от неё далеко. Разговаривать про дар подруги он больше не собирался, но обсудить, как вывести врачей на чистую воду, нужно было. — Мне кажется, комната должна быть в закрытом крыле, в котором якобы идёт ремонт. — Это опасно, — качала головой Дафна. — И тебе нельзя заниматься этим расследованием. Паркер, ты труп. Ты одной ногой в могиле, неужели тебе хочется вмешиваться в это расследование? Пока есть время, поживи для себя. Не думай о других! — Это с такой жизненной позицией ты живешь? — поднимая бровь, спросил парень. — Может, я и труп, но, знаешь, я не хочу, чтобы мои друзья умерли следом за мной от каких-то дурацких опытов. Меня убивает рак, и у меня нет выбора, а у тех, кто тут живёт — выбор есть. Они хотят вылечиться, выйти отсюда и продолжить уже здоровую жизнь, а если мы с тобой не попытаемся остановить врачей, то отсюда никто здоровым не выйдет! — Мы не сможем провести расследование! — повысила голос Стоун, чем привлекла к себе лишнее внимание. Она закрыла глаза, перевела дыхание, после чего взглянула на друга, который выглядел довольно спокойно. — Вот скажи, что мы можем узнать? Даже если мы и соберем какие-то улики, которые сможем показать полиции, что дальше? Ты думаешь, пансионат закроют? Думаешь, даже смотря на доказательства, нам поверят? — Я собираюсь попробовать! Дафна, я уже не жилец. И лучше я умру от руки безумного врача-убийцы, пытаясь помочь своим друзьям, чем позволю раку свести меня в могилу. А если ты не попытаешься узнать правду, то твои собственные тараканы в голове убьют тебя. Сколько раз ты уже была на грани смерти? Что, если очередной приступ будет последним? Хочешь умереть со мной? — Может, вместе в один день? — Очень романтично, Стоун, но умирать с тобой я не собираюсь, — с улыбкой на лице говорил Ньют. — У тебя вся жизнь впереди. Ты сможешь окончить школу, поступить в университет, наконец-то завести друзей, найдешь себе парня, потом семья, неужели тебе не нравится нормальная жизнь? — А я похожа на нормального человека? — Ни капли, — засмеялся Паркер. — Но ты можешь попробовать. Если бы у меня была целая жизнь впереди, я обязательно попробовал бы её изменить. Попробовал бы изменить себя, своё окружение, свои мысли. Я бы просто жил, Дафна. У тебя есть всё, и ты можешь получить ещё больше, если захочешь. Ты ведь здорова. Да, у тебя есть какой-то дар, но это делает тебя не больной, не сумасшедшей, а особенной. Особенной, Дафна! Таких, как ты, в мире больше нет. — Не смей искать комнату, — серьёзно произнесла девушка. — Если тебя поймают, если врачи узнают, что мы в курсе, то нас закроют в комнате, и мы потеряем эти воспоминания. Я всё вспомню, а ты нет. Нам нельзя сейчас совершать ошибки, потому что нас могут закрыть и ставить эти опыты. — Как тогда нам всё узнать? — Я ещё не придумала, — качала головой Стоун. — И я не смогу придумать одна. Поможешь мне? — Ого, — Паркер выглядел удивлённым. — Не думал, что ты официально попросишь у меня помощи, но так даже интереснее. Дафна Стоун, обещаю, что буду помогать тебе до последнего вздоха. Я не оставлю тебя даже при явной опасности. Готов подставить свое тело под пулю, чтобы спасти тебя. — А если бы ты не был смертельно болен, ты бы всё равно спас меня от пули? — Да. — Почему? — спросила девушка. — Мы с тобой даже не друзья, Ньют. Я познакомилась с тобой, когда ты был фантомом этого пансионата. А когда ты пришёл в школу, то подумал, что я сталкер, потому что многое о тебе знаю. Ты ничего не знаешь обо мне, но ты мне веришь. И я почти ничего не знаю о тебе, кроме того, что ты скоро умрёшь. — Я давно тебя считаю своим другом, — пожал плечами подросток. — А если ты так не считаешь, то не беда, успеешь ещё привыкнуть ко мне. У нас много времени впереди. — Тебе ли говорить про время? — смотря на одноклассника грустными глазами, спросила Дафна. — Паркер, я не хочу к тебе привязываться, а потом терять. — Не привязывайся, — спокойно ответил Ньют. — Считай, что нас связывают деловые отношения. Я буду считать тебя своим другом, а ты считай меня коллегой. — Дурак, — засмеялась Стоун. Она продолжила обедать. После разговора, законченного на хорошей ноте, у девушки даже появился аппетит, как и у самого Ньюта. Дафна не привязывается к людям, если не знает их хотя бы на пятьдесят процентов. Она знает Паркера максимум на тридцать процентов, но успела привязаться. Они не были хорошими друзьями, они практически ничего друг о друге не знали, но Дафна была уверена, что если когда-нибудь ей придётся выручить одноклассника, спасти его, отдавая свою жизнь, она точно сделает это. Пожертвует собой ради человека, которого не знает, и которому осталось жить даже меньше года, просто потому, что она так чувствует. Так подсказывает мозг. Так говорит её сердце.