Часть 1
19 мая 2020 г., 19:06
Чуя закатывает глаза, выставляя на специально отведенный для новинок стол очередную стопку маленьких книжек в цветастых обложках. Они пришли в магазин ещё вчера вечером, официальный старт продаж начался сегодня, и он уже по дороге на работу заметил небольшую группу людей, состоящую в основном из достаточно молодого поколения, которые уже обсуждали будущую покупку. Раздраженно фыркнув, забирая свой кофе из ближайшей к работе кофейни, он шел на работу с осознанием того, что подобные разговоры ему придется слушать весь день. До самого конца смены. Мерзость какая. Чуя начал подрабатывать в книжном магазине, находящимся относительно недалеко от дома, совсем недавно, но уже натерпелся такого, связанного с одним из его старых знакомых, что и целого тома не хватит. К Дазаю Осаму изначально относились достаточно настороженно с его романами порнографического содержания, но вот одно из издательств всё-таки рискнуло, сорвало офигенно крупный куш, и теперь молча показывало остальным куда им идти и что именно искать в том направлении. Теперь его идиотские книжки были везде. Буквально.
Выставив последнюю стопку, Накахара подцепил пальцами яркую обложку, срывая защитную плёнку. Переплёт был мягким, но не дешевым, такая не развалится при первом же открытии, да и страницы были из более качественной бумаги, по сравнению с той, что была в первых книгах. Чуя аккуратно трёт кончиками пальцев, неопределенно хмыкнув, листая книгу, время от времени закатывая глаза и поджимая губы. Он знал Дазая ещё с первых курсов университета, самодовольный придурок, за которым бегали девчонки, закончил чертову учебу с отличием и скрылся из виду, словно его и не было. И вот, пожалуйста, спустя каких-то пять лет Чуя смотрит на иероглифы его имени, напечатанные на корешке идиотской, дешёвой порнографии, которую скупали с первым же тиражом. Отвратительно. Чуя вспоминает нахальную улыбку, чуть прищуренные карие глаза и мотает головой, небрежно бросив раскрытый том к его сородичам. Чертов Дазай.
Рабочий день был достаточно насыщенным, хотя ему даже ничего толком не приходилось делать, только указывать направление к стойкам с новинками. Чуя вообще взялся за эту подработку, потому что из-за резкого скачка валюты арендная плата подскочила как ненормальная, а тем, чем он зарабатывал до этого, такую сумму вывезти было практически невозможно, поэтому, хоть он и старался, но особого рвения никогда не выказывал, просто выполняя основную часть поставленных ему задач. Чуя поправлял книги на одной из полок, когда на неё сбоку опустилась чья-то ладонь, отрезая ему путь.
— Вы можете мне помочь, молодой человек? — он молча вздохнул, разворачиваясь, стараясь держать лицо спокойным.
— Да, что… ТЫ?! — Чуя отступил на шаг назад, врезаясь поясницей в стеллаж, прошипел что-то сквозь зубы и положил руку на занывший копчик.
— Осторожней, Чу-я, вдруг что-то упадёт на тебя с верхних полок, как ты потом на место их поставишь? — говорящий быстро отходит назад, уворачиваясь от тычка в живот и смеётся, скрещивая руки на груди. — Совсем не изменился.
— Иди к черту, что ты тут забыл вообще, не боишься, что фанатки разорвут тебя на части, Дазай? — брюнет сжимает пальцами подбородок, задумчиво постукивая указательным по щеке и пожимает плечами.
— Я нигде не афишировал внешность, так что нет, не боюсь, — Дазай снова делает шаг навстречу раздраженному парню, чуть склоняя голову вбок, изгибая губы в довольной ухмылке, — тем более, раз моя главная фанатка, в твоём лице, всё ещё меня не разорвала, то и опасаться мне нечего.
— Пошел ты! Придурошный, — Чуя ставит книги по своим местам и обходит улыбающегося парня, направляясь в другую сторону зала. Он слышит стук каблуков за спиной и громко вздыхает, закатывая глаза. Дазай ходит за ним по пятам, скрестив руки на груди и мычит какой-то идиотский мотивчик популярной песни, иногда заглядывая Чуе через плечо, — Да что тебе нужно?!
— Ты такой жестокий, Чу-я, мы так давно не виделись, а сразу меня гонишь, — Дазай произносит это с плаксивыми нотками в голосе, поджимая губы, рыжий консультант снова закатывает глаза, копируя позу стоящего напротив, скрещивая руки на груди, перенося вес на правую ногу.
— Ну и чего ты от меня хочешь? — Чуя вздрагивает от быстрого, оценивающего взгляда Дазая, за которой следует лёгкая усмешка и готовится уже наплевать на все регламенты, вмазав по его лицу, но тот засовывает руки в карманы лёгкого пальто, перекатываясь с пятки на носок.
— Хотел позвать тебя прогуляться как в старые добрые времена, помнишь? Я скучал по нашим бурным посиделкам.
— Если бы ты не съебался хрен пойми куда, то не пришлось бы скучать, — Чуя отмахивается от брюнета, не давая ему ответить и уходит в сторону служебного входа, скрываясь в прохладном помещении.
Когда он возвращается в зал Дазая уже нет, коротко вздохнув, Чуя проходит вдоль стеллажей, аккуратно высматривая знакомый силуэт, но так никого и не увидев, облегченно выдыхает, собирая растрепавшиеся волосы в низкий хвост. До конца смены было ещё несколько часов, к развороченной стопке новых книг он даже подходить бы не стал, но если такой бардак оставить как есть, то выговора ему точно не избежать. Накахара складывает оставшиеся книги аккуратными стопками, замечает открытый им утром экземпляр, завалившийся под низкий столик и недовольно цокает, замечая погнувшиеся от падения уголки. Он бездумно листает книгу, чувствуя приятных запах свежей типографской краски и, коротко осмотревшись, захлопывает поврежденный том, уходя с ним в сторону кассы.
Вечерами на улице было всё ещё душно, поэтому Чуя затолкал кофту в рюкзак, примяв хрустнувший на дне фирменный пакет. Он вышел со стороны служебного входа, разминая затекшие плечи, ему ещё нужно было зайти в магазин, купить каких-нибудь продуктов, обязательно кофе и пару банок энергетиков, потому что в ближайшие дни нормальный сон ему не светил от слова совсем. Чуя потер пальцами глаза, в которые словно песок насыпали, прислонился спиной к стене и достал из кармана джинс пачку сигарет, вытаскивая одну. Зажав губами рыжий фильтр, он прокрутил колёсико старой зажигалки, прикрывая глаза и медленно затягиваясь. С характерным щелчком закрывая металлическую крышку, он убрал зажигалку в карман, зажимая двумя пальцами сигарету и выпуская в вечерний воздух сизый дым. Вечность бы так стоял.
— Ай-яй-яй, Чуя, плохая это привычка, — парень давится дымом, хватаясь за грудь, закашлявшись и оборачивается на голос. Дазай стоит с пакетом из ближайшего магазина, уперев руки в бока и улыбается, подходя к нему.
— Откуда ты вылез?
— Невежливо-то как, я живу здесь недалеко, — Чуя закатывает глаза, показывая как ему была интересна эта информация, — угостишь?
— Ты только что сказал, что это вредно, какой ты двуличный, — парень протягивает открытую пачку, следя за тем, как аккуратные пальцы вынимают белый сверток, поднося его к улыбающимся губам.
Дазай на секунду хмурится, хлопая свободной рукой по карману джинс, Чуя тянется рукой к своей зажигалке, но тут же замирает, потому что брюнет подходит ближе, чуть склонившись к нему, придерживая зажатую в своих губах сигарету кончиками пальцев. Он прикуривает от сигареты Чуи, улыбаясь уголками губ, наблюдая из-под упавшей на глаза челки как на секунду меняется лицо рыжего парня. Чуя совершенно невозмутимо смотрит на него, лишь слегка нахмурившись, но внутри все его органы буквально перевернулись, дружной гурьбой сжавший в какой-то тугой ком. Дазай медленно выдыхает дым, выпрямляясь, и улыбается, чуть запрокидывая голову, глубоко затягиваясь.
— Домой идешь? — Чуя не отвечает, докуривая, тушит сигарету о бочок урны и выкидывает в неё окурок. Что за идиотские вопросы? Куда ещё ему направляться, мать твою? — Кстати, я так и не спросил у тебя кое-что.
— Что? — он тяжело вздыхает, закидывая лямку рюкзака на одно плечо, сжимая её пальцами. Чуя устал и хочет домой, ему ещё заниматься делами которые ждут его дома, а завтра снова идти на работу, и он совсем не хотел сейчас отвечать на вопросы бывшего знакомого. Дазай медлит, всматриваясь в него, выдыхает дым и скрещивает руки на груди.
— Ты читал мои книги? — Чуя фыркает, закатывая глаза и едко усмехается.
— Прочел пару, и что?
— И как тебе мои навыки написания порнографии? — Дазай не прекращает улыбаться, тушит недокуренную сигарету и выкидывает её, сокращая расстояние между ними в пару шагов, снова оказываясь слишком близко. Чуя почти на автомате вскидывает руку, чтобы оттолкнуть, но вовремя осознает это и просто цепляется за лямку рюкзака, подтягивая его выше.
— Весьма хреновые, — брюнет драматично вздыхает, прижимая ладонь к груди, — Ты сам-то пробовал сексом заниматься, писатель?
— А ты? — Чуя чуть не отскакивает от него, когда чувствует, как подбородок сжимают прохладные пальцы, заставляя приподнять голову. Дазай наклоняется к нему, смотрит хитро и ухмыляется, когда чувствует как Чуя громко сглатывает, тут же хмурясь. Он ударяет его раскрытой ладонью по руке, и уходит, что-то прошипев сквозь зубы, — Обязательно сегодня схожу туда! До завтра, Чу-я!
Накахара увеличивает скорость шага, чуть ли не срываясь на бег. Лавируя между людьми в толпе он злится только больше, сталкивается с кем-то, бурчит под нос слова извинения, стараясь успеть на станцию вовремя. Люди вечером слишком уставшие, чтобы обращать на окружающих внимания, поэтому он пробирается в самый центр вагона, вбежав в последний момент, прижимая к груди полупустой рюкзак. Чуя жил не так далеко от центра, в достаточно тихом районе, но каждый раз попадал именно в час пик, молча терпя все тычки и прижимающиеся тела. Дома было душно, он как обычно забыл закрыть окна, включив кондиционер, поэтому сразу с порога скинул прилипшую к телу футболку, закрывая входную дверь.
Включив рабочий ноутбук он поставил греться электрический чайник, выставив таймер над плитой на час ночи. Ему нужно было сделать как можно больше до этого времени, поэтому как только вскипел чайник он заварил себе чашку крепкого кофе, опускаясь на стул перед тускло горящим экраном. Основным его заработком являлась вёрстка небольших текстов, которой он вполне мог заниматься из дома, но сейчас заказов стало меньше, денег он накопить не успел из-за непредвиденных трат на бытовую технику, и сейчас искренне проклинал себя за это, впахивая на двух работах. Сделав большую часть работы он посмотрел на часы в углу экрана, управился намного быстрее, чем думал, да и слава богу. Выключив таймер и захлопнув ноутбук, перед этим сохранив нужный документ несколько раз, Чуя ушел в комнату, оставляя кружку в раковине.
Упав на расправленную кровать он закрыл лицо ладонями, растирая кожу, зарывшись пальцами в спутанные волосы, Чуя повернул голову, замечая скинутый у кровати рюкзак. Снова кинув взгляд на часы он притянул его к себе, доставая со дна пакет с логотипом книжного магазина, садясь в кровати и включая небольшую настольную лампу. Цветастая книжка удобно легла в ладонь, Чуя оперся спиной о изголовье кровати, подложив под спину подушку, и открыл первую страницу. Тишину комнаты в ближайшие полчаса нарушал только шелест страниц, переворачиваемых тонкими пальцами. Чуя читал плотные ряды иероглифов, меняя положение почти каждые десять-двадцать страниц, поджимал ноги, сгибая их в коленях, переворачивался на живот и обратно на спину, сползал вниз, оставляя на подушке только голову и просто садился, скрещивая ноги на манеру позы лотоса. Закрыв книгу почти у самого конца, он тяжело вздохнул, прижимаясь лбом к узкому корешку, кончики пальцев слегка подрагивали, он пару раз глубоко вдохнул, задерживая воздух в лёгких, прежде чем отложить том на прикроватную тумбочку. Подперев голову ладонью, он провел кончиками пальцем по подбородку, вспоминая как его сжимали чужие, прохладные пальцы, спустился к шее, чувствуя как бешено колотится собственное сердце, чуть царапнул ногтями по ключицам и остановил ладонь на поджавшемся животе, выдыхая через нос. Чертов Дазай и его идиотские книжки, Чуя так сильно их ненавидел, и каждого, кто их читал тоже, но автора этой похабщины он хотел убить больше всех.
Он падает на спину, чувствуя как простыни холодят кожу спины, протягивает руку вбок, выключая лампу и закрывает глаза, сглатывая образовавшийся в горле ком. Чуя вспоминает как Дазай подкуривал чертову сигарету, наклонившись так близко, как достаточно резко поднял его голову, сжимая пальцами подбородок. Он совсем тихо вздыхает, опуская собственную руку ниже, пробираясь под резинку домашних штанов. Сжимая зубы, Чуя прикрывает рот рукой, прекрасно зная о тонких стенах в этой чертовой коробке, и глухо стонет, сжимая пальцами вставший член, начиная медленно двигать рукой. Он прикусывает пальцы, поджимая пальцы ног, чуть выгибается навстречу движущейся руке и закрывает глаза, судорожно выдыхая. Из головы не выходит этот чертов идиот, хищно улыбающийся, и следящий за ним откуда-то из самых дальних уголков подсознания. Чуя мотает головой, упираясь затылком в спинку кровати, от собственного имени, произнесённого в его голове именно тем самым тоном, с растянутыми гласными, он резко выгибается, зажимая рот рукой, глуша рвущиеся наружу стоны и поджимает ноги, чувствуя тёплую жидкость, стекающую по пальцам.
— Твою мать, — он обтирает пальцы о штаны, зарываясь пальцами другой руки в волосы, зачесывая липнущие к лицу длинные пряди, по телу проходят приятные отголоски оргазма, словно лёгкие разряды тока и Чуя опускает голову на подушку, тяжело вздыхая, — твою мать.
***
Спать ему хотелось больше, чем жить. Вырубив настойчиво орущий будильник, Чуя сел в кровати, разминая шею. Потянувшись всем телом он встал, поднимая свалившийся ночью с кровати томик, закинув его в выдвижной ящик стола, к двум таким же с похожим оформлением. Сжав пальцами переносицу он слегка помассировал её, со злостью задвигая ящик обратно. На работе ничего не изменилось, никто не умер в битве за последний том, и не взорвалась бомба, Чуя иногда залипал между стеллажей, утыкаясь лбом в деревянные полки, стараясь не заснуть прямо так. Благо завтра был выходной, и он мог сразу же лечь спать, когда придет домой, оставляя вёрстку на завтрашний день. Выпив на обеде двойной эспрессо, он зашел в застекленную курилку на улице, запивая горечь на языке водой из маленького стаканчика. Жара стояла адская, Чуя отошел к дальнему углу, оттягивая ворот футболки, чуть запрокидывая голову. Людей практически не было, все сидели в прохладных офисах и кафешках, поэтому он мог позволить себе этот неприличный, в обществе, жест. В голове почему-то пронесся образ Дазая, одетого вчера в бежевое пальто, и Чуя только успел подумать, как тот не спарился насмерть, когда знакомый голос вырвал его из потока мыслей, заставляя обернуться к входу. Дазай разговаривал по телефону, зажав подмышкой свернутое пальто и, заметив его, широко улыбнулся, сбрасывая вызов. — Чу-я, какая приятная встреча, — он подошел к нему, доставая из кармана стальной портсигар, вынимая сигарету из плотного ряда таких же, и закурил, ладонями прикрывая язычок пламени от ветра, — Какими судьбами? — Я здесь рядом работаю, придурок, — Чуя опирается спиной о нагревающуюся стену, скрещивая руки на груди, чтобы не выдать предательски задрожавших пальцев. Он наблюдает как Дазай обхватывает сигарету двумя пальцами и выдыхает дым куда-то вниз, смотрит на него из-под челки, слегка наклонив голову и улыбается, затаив в уголках губ какую-то усмешку. От такого взгляда позвоночник прошивает насквозь, но Чуя стоически держит лицо спокойным, туша докуренную сигарету. — Занят сегодня вечером? — Дазай снова не докуривает, выкидывает незатушенную сигарету в урну и идёт за ним следом, не отставая ни на шаг, — Не хочешь сходить куда-нибудь? — Давай ты сходишь нахрен, Дазай, — Чуя останавливается в переулке, не доходя до служебного входа и поворачивается в сторону брюнета, уже готовящегося что-то сказать в ответ, — один. — Ну Чу-я, так вообще неинтересно. — Писульки твои читать неинтересно, господи, отвали от меня, — Дазай успевает ухватить развернувшегося парня за руку, дёргая его на себя, — охренел?! Отстань ты от меня! — Сходи со мной в бар сегодня, и я отстану, — Чуя дергает рукой, пытаясь скинуть длинные пальцы, целиком охватившие тонкое запястье, раздраженно фыркает и поднимает взгляд, смотря в донельзя довольные глаза. Он обводит его лицо взглядом, лишь на секунду дольше задерживаясь на изогнутых в улыбке губах, и тихо вздыхает. — Ладно, но после этого ты ко мне не приближаешься. — Конечно, договорились, — брюнет отпускает его руку, скользнув кончиками пальцев по гладкой коже щеки, заправляя рыжую прядь за ухо и, рассмеявшись, делает быстрый шаг назад, замечая как меняется в лице Чуя. Вечером он ждёт его у входа, задумчиво покручивая телефон в пальцах. Чуя уже и забыл об их договоренности, поэтому сначала застывает в проёме двери, уставившись на него удивленным взглядом, а потом вздыхает, приложив пальцы ко лбу. Дазай ведёт его в бар неподалёку, так что он не успевает даже возмутиться на долгую дорогу и вечернюю духоту. Какой-то особой обстановкой заведение не отличалось, классически приглушенный свет, длинная стойка бара с прикрученными к полу стульями, мелкие столики были разбросаны по остальному пространству, без какого либо понятия о последовательности. Дазай опустился за один из столиков в дальнем углу, кивая Чуе на стул напротив и подзывая официанта. Заказав им обоим выпить, Дазай подпер голову рукой, обводя зал скучающим взглядом. Чуя отпил принесённое официантом вино, на секунду прикрывая глаза, тут же сталкиваясь с внимательным взглядом брюнета. — Что? — Я ведь правильно помню твою любимую марку? — Нет, — Дазай тихо рассмеялся, прикрывая глаза. Чуя откинулся на мягкую спинку стула, закручивая вино в бокале еле уловимым движением руки, наблюдая как брюнет касается губами края граненого стакана, отпивая янтарную жидкость. Он выпивает порядка пяти бокалов, чувствует как вино, наконец-то, отдаёт в голову лёгкой волной опьянения, не так сильно, но позволяя откинуть какие-то совсем хрупкие рамки, в которых он пытался удержать мысли, позволяя им плыть по своему течению. Дазай рассказывает какую-то чепуху, что-то про свой отъезд за границу, как он путался в словах и попадал в передряги, Чуя изредка комментирует, закатывает глаза и фыркает на особо яркие подробности его приключений. Сказочник из Дазая вышел бы получше, предложить ему что-ли сменить направление своей писательской деятельности, пока не поздно? Он говорит об этом вслух, и брюнет вздыхает, подпирая голову ладонью. — Какой ты злой. Тебе что, совсем не нравится как я пишу? — Ни капли, — Чуя так бессовестно врёт, глядя ему в лицо, трубочкой играя с растаявшим льдом в чужом стакане, — как будто подросток пубертатного периода узнал, что такое порно. Дазай оскорбленно вздыхает, прижимая ладонь к груди, и смотрит на него таким оскорбленным взглядом, что Чуя не может сдержать смеха. Брюнет качает головой, произносит что-то типа: «да как ты можешь говорить такое», и медленно цедит остатки виски, чуть запрокинув голову. Чуя залипает на вытянувшиеся мышцы шеи, дергающемся кадыке и острой линии челюсти, смотрит на длинные пальцы и тихо вздыхает, опуская взгляд на столешницу. Господи, дай ему сил, потому что ещё немного и он не сможет больше ему врать. О том, что ему не нравится то, что Дазай пишет, о том, что совершенно не скучал по нему, и жаль, что его не подстрелили в России. Чуя бы хотел рассказать ему всё, как есть, что он бессовестно сильно заводился от его книг, что когда тот пропал, не сказав ни слова, Чуя напился как последняя свинья, пролежав с головной болью два следующих дня, что пытался как-то найти и связаться, но в итоге смирился, пытаясь унять чертово сердце. Чуя наблюдает как кончики пальцев водят по краю стакана и вспоминает, сколько раз он представлял эти чертовы пальцы, неважно где, на губах, шее, плечах, в волосах, просто везде. Он судорожно вздыхает, закрывая глаза и опускает голову, прижимая пальцы ко лбу. Ему нужно было успокоиться и, возможно, подышать воздухом или выпить воды. А лучше покурить. Чуя выходит на улицу, набирая полные лёгкие воздуха, и прислоняется к стене, закуривая. Он смотрит как дым, завиваясь, уходит куда-то вверх, растворяясь в ночном воздухе и совершенно не замечает подошедшего человека, остановившегося рядом. Дазай смотрит на него, замечает каждую изменившуюся черту лица, пропавшую детскую округлость, длинную шею, на которой так соблазнительно смотрелся этот тонкий, кожаный чокер. Брюнет закрывает глаза, медленно выдыхая, и сокращает расстояние, вжимая Чую в стену. Тот явно не ожидал такого, упираясь руками в его плечи, Накахара несколько секунд растерянно хлопал глазами, но потом, видимо осознав кто перед ним, ударил его кулаком в плечо. — Ты совсем что ли, Дазай? — Чуя чувствует горячее дыхание на губах и ударяется затылком о стену, когда чувствует чужие губы на своих. Он цепляется пальцами за его плечи, мычит что-то и мотает головой, но Дазай не даёт отстраниться, сжимая пальцами подбородок, целуя с каждой секундой всё настойчивее. Когда Чуя перестаёт вырываться, расслабляясь, сжимая пальцами рубашку на его плечах, Дазай улыбается, зарываясь пальцами в медные волосы, слышит довольный вздох и целует снова, на этот раз аккуратно и медленно. Чуя чувствует как внутри всё переворачивается, его трясёт и ноги, кажется, вот-вот откажутся его держать. Он хватается за плечи Дазая, стараясь отвечать на поцелуй и при этом не свалиться в обморок, потому что перед глазами темнело от ощущения того, как его губы медленно раздвигает чужой язык, а он только и может, что пытаться не задохнуться. Он вообще до этого не целовался, кроме одного случая по пьяни, с каким-то однокурсником, и поцелуем это можно было назвать с огромной натяжкой. Чуя боялся, что Дазай это поймёт и посмеется над ним, мол, надо же, двадцать лет, а до сих пор настолько невинен. Брюнет отстраняется, проводит пальцем по губам тяжело дышавшего парня, размазывая смешанную слюну и улыбается, замечая как от этого простого действия у Чуи вырывается судорожный вздох. — Пойдешь ко мне, Чуя? — он коротко кивает в ответ, сомневаясь, что сможет сказать что-то вслух. Кровь окончательно разогнала вино по организму, его слегка вело и он не мог понять, был ли в этом виноват только алкоголь или внезапный поцелуй тоже сыграл свою роль. Дазай слегка гладит его по щеке и ведёт за собой, чуть сжимая дрожащую руку.***
Чуя зарывается пальцами в чуть влажные после душа тёмные волосы, прижимаясь к горячему телу, выгибает шею, подставляя её под совсем лёгкие поцелуи. Дазай ведёт ладонями по его ногам, сжимает нежную кожу бедёр и ловит тихий стон, прижимаясь к искусанным губам. Накахара весь дрожит, прогибается под умелыми движениями, тянет его волосы у корней, заставляя брюнета еле заметно закатывать глаза от этого ощущения. Он так ярко реагирует на то, что Дазай делает, дышит тяжело, захлебываясь стонами, от которых у самого брюнета начинает невыносимо тянуть в паху, он водит руками по горячему телу, запоминает все самые чувствительные точки и целует, сталкиваясь с чужим языком, чуть сжимая припухшие губы зубами. Знал бы этот несносный рыжий идиот, как долго Дазай о нём думал, представлял в каких-то совсем пошлых фантазиях, даже вынося некоторые особо понравившиеся моменты на бумагу. Чуя возбуждал одним своим видом, этой нахальной улыбкой, закатывающимися в раздражении голубыми глазами, своими блядскими ошейниками, обхватывающими тонкую шею. Дазай так их ненавидел, борясь с желанием поддеть тонкую полоску кожи пальцами и потянуть на себя, на секунду лишая возможности нормально дышать. Дазай одним движением опрокидывает разомлевшего парня на кровать, подхватывая ногу, практически закидывая её на своё плечо, чуть прикусывает косточку на лодыжке и проводит языком линию до колена, чувствуя прошедшую по ноге дрожь. Чуя хочет поджать ногу, сжимает пальцами простынь и тихо стонет, в безуспешной попытке дёргая ногой снова, брюнет сжимает пальцы, прикусывая чувствительную кожу бедра и прижимает его второй рукой к кровати, чуть наваливаясь. Он проводит языком по тонкой коже под коленом Чуи, который удивленно стонет, зажимая рот рукой и смотрит на него широко распахнутыми глазами. Дазай улыбается ему, прикрывая глаза и снова целует тоже самое место, чуть прикусывая кожу и втягивая её, оставляя небольшой, быстро наливающийся след. Чуя шипит, сжимая руку Дазая, прижимающую его к кровати, брюнет сыто улыбается, чуть ли не мурча от удовольствия, языком выводит на внутренней стороне бедра какие-то узоры, медленно продвигаясь выше. Он не даёт Чуе свести ноги, чувствуя, как те внезапно сильно дергаются, проводит языком по всей длине аккуратного члена, обхватив губами и медленно двигается вниз. Накахара еле слышно вскрикивает, подаваясь бёдрами навстречу, зарывается дрожащими руками в его волосы и громко стонет, когда Дазай начинает резко двигаться. Он закрывает рот рукой, зажмурившись, по телу волной проходит крупная дрожь, заставляя двигаться навстречу горячему рту, где-то в паху завязывается тугой узел, от которого по телу расходятся мелкие разряды удовольствия, Чуя слишком громко стонет, почти умоляюще, сжимая волосы Дазая у корней. Но брюнет резко выпрямляется, прижимая выгнувшееся тело обратно к кровати и улыбается, вытирая слюну с уголков губ, услышав разочарованное мычание. — Какой же ты урод, — Чуя произносит каждое слово на выдохе, грудь тяжело вздымается, он прижимает ладонь к шее, закрывая глаза и пытаясь успокоить скачущее сердце. Он слышит как Дазай улыбается, и бьет его ногой в плечо, не так сильно, как хотелось бы, но достаточно ощутимо. Брюнет шипит и, схватив его за ногу, заставляет перевернуться на живот, успевая схватить за руки, заламывая их за спину. Чуя падает лицом в подушки, Дазай тянет его руки вверх, прижав запястья друг к другу, не давая вырваться, усевшись парню на ноги. — Будешь дергаться и пинаться — я тебя свяжу, — длинные пальцы поддевают ослабленную ленту кожаного ошейника, тянут, заставляя приподнять голову, — Я не спросил, может тебе это нравится? Чуя чувствует горячее дыхание Дазая на шее, тот несильно прикусывает тонкую кожу, постепенно сжимая зубы сильнее, он поджимает губы, прикусывая щеку изнутри, но короткий стон всё равно предательски вырывается. Брюнет проводит языком по месту укуса, видимо, отвечать на заданный ранее вопрос ему не собирались, поэтому Дазай опускает чужие руки, которые тут же цепляются за простыни. Чуя поворачивает голову набок, убирает прилипшие к лицу пряди и смотрит через плечо на брюнета, который что-то сосредоточенно ищет глазами вокруг. Дазай перегибается через него, опираясь ладонью о поясницу, чуть поглаживая большим пальцем, и достает откуда-то сбоку от головы Чуи нужную ему вещь. — Ты всегда так далеко просчитываешь свои походы в бар? — брюнет усмехается, закатывая глаза в ответ на едкий тон, согревая в руке тюбик со смазкой. — Нет, тебе просто повезло, а то пришлось бы выкручиваться, например, вот этим, — он проводит большим пальцем по нижней губе Чуи, чуть оттягивая, слышит короткий вздох и прикрывает глаза, наслаждаясь зрелищем того, как искусанные губы приоткрываются, впуская пальцы внутрь. Дазай медленно выдыхает через нос, играя с юрким языком пальцем, то прижимая его, то отводя палец ближе к щеке, слегка оттягивая. Он видит как Чуя краснеет, закрывая глаза, когда он добавляет ещё два пальца, задевая зубы, заставляя раскрыть рот шире, чувствует, как он пытается проглотить скопившуюся слюну, но она всё равно скатывается из уголков губ и дальше к шее. Дазай резко убирает пальцы, потому что больше не может смотреть на это без желания заменить их чем-то посущественнее, и приподнимает Чую, подкладывая ему под живот скомканное одеяло. Чуя утыкается лбом в свои же скрещенные руки, закусывая губу, пытаясь не дышать слишком громко и вообще успокоиться. Он шипит сквозь зубы, прикусывая костяшки пальцев, когда Дазай вводит один палец, аккуратно двигая им. Сердце гулко бьется где-то в горле, голова кружилась и перед глазами всё плыло, Чуя пытается набрать хоть немного воздуха в лёгкие, но захлебывается, прогибаясь в спине, пытаясь хоть немного отодвинуться. Дазай прижимает его к кровати, медленно двигая уже двумя пальцами внутри сжимающегося тела, он закусывает собственную губу, слегка нахмурившись, наклоняется вперёд и целует дрожащие плечи. Чуя до невозможности узкий, дрожит от любого движения и задыхается, пытаясь схватиться хоть за что-то, Дазай останавливается на несколько секунд, обводит ладонью мягкую ягодицу, сжимая пальцами, подхватывает парня под ногу и переворачивает на спину. Чуя закрывает глаза ладонью, поджимает пальцы, но свести ноги больше не пытается, потому что сил в теле ни на что не осталось. Он тихо, вымученно стонет, поджимая губы, когда чувствует как длинные пальцы внутри разводят в стороны, снова слышит проклятый щелчок крышки и выдыхает в чужие губы, отвечая на ленивый поцелуй. Дазай растягивает Чую, разглаживает постоянно появляющуюся складку между бровей, целует и вылизывает солоноватую кожу шеи, наслаждаясь тихими вздохами, пальцами, так отчаянно сжимающими его волосы, и стонами, от которых в ушах начинало гудеть из-за собственного возбуждения. Дазай с трудом сдерживается, входит медленно, сжимая пальцами дрожащие колени Чуи, который шипит сквозь зубы, впиваясь ногтями в его плечи. Он хочет сказать, чтобы Чуя постарался дышать нормально, не задерживая воздух в легких, но он сам почти что задыхался от ощущений, слишком горячо и тесно, до звона в ушах. Дазай гладит напряженного, как струна, парня, целует сжатые в тонкую полоску губы, убирая прилипшие к лицу медные пряди, постепенно начиная двигаться, вслушиваясь в каждый звук. Чуя сжимает его коленями, будто неосознанно ограничивая движения, тихо выдыхает, когда Дазай входит до конца, закидывая одну из его ног на своё плечо. Ему кажется, что в голове становится настолько пусто, что там вполне мог бы уместиться какой-нибудь город, но на самом деле Накахара понимает, что в его голове сейчас умещался только Дазай, который зарывался пальцами в свои волосы, зачесывая их назад, который дышал тяжело, утыкаясь носом в его колено, пальцами сжимая кожу на бедрах, на которых точно окажутся маленькие синяки. Чуя сжимает дрожащими пальцами его руку, тянет на себя, обхватив ногами за пояс, целует медленно, чувствуя как в груди разливается непонятное, тягучее чувство от того, как Дазай держит его лицо в ладонях, поглаживая большими пальцами. — Двигайся, — Чуя выдыхает одно-единственное слово, от которого у Дазая, кажется, сносит последние остатки контроля. Он двигается с каждым толчком быстрее, пока Чуя пытается ухватиться хоть за что-то, в конце концов просто обхватывая его руками за плечи, цепляясь пальцами за влажные пряди. Когда из-за очередного толчка Чую буквально подбрасывает на кровати, Дазай смотрит на его растерянное лицо, не в силах сдержать усмешки. Он говорит что-то типа: «ага, хорошо», зарывается пальцами в рыжие волосы на макушке, не давая сдвинуться, и снова начинает двигаться, примерно под тем же углом. Он видит как в голубых глазах с бешеной скоростью проносятся миллионы эмоций, Чуя запрокидывает голову, пытаясь закрыть рот ладонью, чтобы заглушить рвущиеся наружу стоны, до неприличия громкие, но Дазай не даёт ему этого сделать, переплетая пальцы и прижимая его руку к кровати. Чуе кажется, что он вот-вот потеряет сознание, ему слишком жарко, дышать совершенно нечем и он точно сломает себе позвоночник, если снова так сильно прогнется, пытаясь прижаться теснее. Дазай слышит, как он начинает дышать всё чаще, вздрагивая всем телом от каждого движения, прижимается губами к пульсирующей жилке на шее, оставляя алеющий след, прочерчивает кончиком языка дорожку и прикусывает зубами бусинку соска, ощутимо сжимая. Чуя вскрикивает, протяжно застонав от резко нахлынувшей волны жара, распускающейся внизу живота, чувствует как чужие губы прижимаются к виску и содрогается всем телом, изливаясь себе на живот. Дазай продолжает размашисто двигаться, сжимая пальцами медные пряди, от тихих, скулящих стонов у самого уха по телу пробегает табун мурашек, он успевает выйти, утыкаясь лбом в подрагивающее плечо, прежде чем кончить. Он не знает сколько прошло времени, в голове приятно пусто, но руки уже начинали ныть, потому что Дазай пытался не завалиться на лежащего под ним Чую, который всё ещё пытался отдышаться. Брюнет сел в кровати, окидывая взглядом разметавшегося парня, улыбнулся, прикрывая глаза и встал, оставив на острой коленке лёгкий поцелуй. Он приносит из ванной смоченное полотенце, протирает живот и бёдра абсолютно не реагирующего на него Чуи, любуется его расслабленным лицом, которое сейчас заливал яркий румянец, каким-то успокаивающим жестом гладит всё ещё дрожащую ногу и, наклонившись, аккуратно целует приоткрытые губы. Чуя отвечает не сразу, устало вздыхает, вызывая у брюнета беззлобный смешок, закидывает ослабевшие руки за его шею и медленно проводит языком по губам, проскальзывая внутрь. Дазай лежит на боку, подперев голову ладонью и смотрит на засыпающего Чую, который забавно хмурился каждый раз, когда проваливался в секундный сон. Он гладит его по плечам, обводит пальцами ключицы, зарывается в волосы, пропуская пряди сквозь пальцы и тихо смеётся, когда его руку пытаются оттолкнуть. — Я уверен в том, что это был твой лучший секс, — Чуя что-то бубнит в ответ, Дазай придвигается ближе, наклоняясь к его лицу, — что, прости? Тяжелый вздох раздается на всю комнату, он нехотя открывает глаза, смотрит прямо на довольное лицо брюнета и фыркает, переворачиваясь на другой бок, к нему спиной. — Мне не с кем сравнивать. До Дазая смысл сказанного доходит непозволительно долго. Чуя сверлит взглядом стену напротив кровати, успевая покрыться холодным потом, чувствуя, как волна паники поднимается до самого горла. Он уже решил отшутиться, мол, идиот, ты правда поверил в это? Но едва открыв рот Чуя слышит какой-то неопознанный звук, оборачивается через плечо и выгибает бровь, стараясь понять застывшее выражение на лице Дазая. Тот смотрел на него огромными глазами, кажется, будь у него хвост как у собаки, то он непременно бы мотался туда-сюда как бешеный, потому что его лицо нельзя было описать никак кроме как: «слишком счастливый щенок». — Ты чего? — Дазай резко сгребает его в объятия, прижимая к себе, зарываясь носом в волосы на макушке, — Эй! Ненормальный! — Теперь ты точно обязан выйти за меня замуж, Чу-уя! — Накахара удивленно вскрикивает, начиная вырываться, пытаясь хоть немного сдвинуть обхватившие его руки. — Пусти, придурок, блин! — он медленно выдыхает, закрывая глаза и поворачивается обратно к Дазаю, обхватывая его лицо ладонями, сжимая и тихо прыскает от смеха, из-за глупого выражения лица брюнета, хлопающего глазами. Чуя тепло ему улыбается, целуя в лоб и Дазаю хочется ещё сильнее обхватить его руками, так, чтобы хрустели кости. Он так и делает, несколько секунд наслаждаясь ощущением, а затем получает болезненный шлепок по голой спине раскрытой ладонью, шипит сквозь зубы, навалившись на удивленно вскрикнувшего парня и целует искусанные губы его Чуи, чувствуя как от этой мысли по телу проходит волна удовольствия.
