Killing Butterflies

Там нет меня Вокруг тебя невидимый. Ты знаешь, без тебя ни дня, Ты знаешь, без тебя ни дня ...прожить нельзя мне видимо.

◕◕◕

Начиналось всё так нежно, так сладко и мягко, что, казалось, даже лёгкое прикосновение пальцев к чувствительным местам сегодня излишне. Они погуляли с собакой, потом поужинали и улеглись смотреть очередную серию сериала, начатого ещё несколько месяцев назад. С их очерёдностью встреч закончат они его через год минимум. За окном сырая мокрая мерзость, именуемая весной, и есть в ней только один плюс – цветение яблонь за окном. Серия была неинтересной, а поцелуи слишком приятные. Се Лянь смеялся от щекотки, а пальцами сжимал простынь, потому что поцелуи Хуа Чэна опускались ниже и ниже. Начиналось всё действительно нежно и ласково. Таким и планировалось остаться. Но уже спустя пару часов Се Лянь разжимает зубы, выпуская собственное запястье изо рта и про себя отмечает, что останется след – он сам не заметил, как крепко кусал его. Впрочем, это будет далеко не единственный след на его теле. На шее, плечах и лопатках, кажется нет живого места. К его спине Хуа Чэн вообще питает особые чувства, обожая водить по ней ладонями и покрывать поцелуями. Сегодня это были не поцелуи, а укусы, дикие, животные. Как и хватка на бёдрах крепкая, оставляющая после себя следы от пальцев. Колени Се Ляня давно уже не держат, и он просто падает на живот. - Боже… - выдыхает он. - Прости, я… - дыхание Хуа Чэна так же сбито. Он опускается рядом и нежно водит ладонью по спине своего парня, - я перестарался. - Всё хорошо, - Се Лянь улыбается и поворачивает голову, встречаясь с родным взглядом, - даже очень и очень хорошо. Это так… боже… Только и остаётся, что молиться. Смущение берёт верх, и он утыкается обратно лицом в подушку. Хуа Чэн смеётся и тянет парня на себя. Целует скулы, веки, дрожащие ресницы, нос и несколько раз сцеловывает улыбку, разбавляя её своей собственной. Телефонный звонок вызывает желание долго и с чувством материться. Звонит отец – играет его мелодия, поэтому не ответить он не может. - Прости, - шепчет Хуа Чэн, целуя любимые губы, и выбирается из объятий. Абсолютно голый он уходит ответить на звонок и Се Лянь пользуется этим, пока никто не видит – откровенно рассматривает обожаемое крепкое тело, широкую спину, подтянутые и упругие ягодицы. Иногда он внезапно осознаёт, что это всё – его. И сходит с ума от переполняющего жара чувств. Се Лянь хочет завернуться в простынь, но она вся в сперме, поэтому он перекатывается на более менее чистую сторону и пытается то ли перевернуться набок, то ли сесть, но выходит только жалобно простонать и смирно лежать дальше. Он слышит, как Хуа Чэн обсуждает что-то с серьёзным выражением лица, договаривается о чём-то и по его тону ясно, что ситуация не из приятных. Такие разговоры всегда заканчиваются одним и тем же. - Мне нужно уехать. - Скажи, что там ничего серьёзного, - просит Се Лянь и всё же садится на кровати. - Прости, я не могу врать своему гэгэ, - с сожалением отвечает Хуа Чэн и садится рядом. Поцелуй глубокий, сладкий и отчаянный. Се Лянь не показывает этого, но всё внутри него кричит от страха за любимого человека. Он хочет вцепиться и ни за что на свете не отпускать его, однако знает, как много вокруг обстоятельств, не подвластных простому «хочу». Пока Хуа Чэн собирается он вновь рассматривает его. В его стиле удивительным образом сочетается классика и спорт. Однажды он приехал к нему в классическом строгом костюме после какого-то важного мероприятия. Се Лянь тогда чуть не свалился прямо в подъезде из-за резко подкосившихся коленей, а потом затащил его в квартиру, хватая за чёрный галстук. В другой раз Хуа Чэн был в простой футболке и обычных джинсах. Вроде нет никакого подвоха, но вечером они попали под сильный дождь и, оказалось, что мокрая белая футболка на Хуа Чэне вместе со стекающими капельками дождя с его слегка отросших чёрных волос это прямой зов согрешить прямо посреди коридора. Сейчас он одет в красную водолазку, черные джинсы и черное классическое пальто. И у Се Ляня снова перехватывает дыхание. Хуа Чэн наклоняется к нему и ещё раз целует, желает спокойной ночи и еле сдерживается, чтобы не пообещать вернуться утром или к обеду. Он не может такого обещать – они оба не властны над своим временем. Се Лянь укатывается обратно на чистую половину кровати и засыпает, обнимая подушку своего Сань Лана. Но успевает поспать не больше трёх часов, когда слышит звонок теперь уже своего телефона. - Господин, прошу прощения. Ваш отец просил немедленно доставить вас домой. Се Ляню требуется несколько дополнительных секунд, чтобы осознать, что звонит один из его личных охранников. - Ч-что случилось? – сонно бормочет он в трубку, а сам уже поднимается и оглядывается в поисках своей одежды. - Мне неизвестно. Мне забрать вас по тому же адресу, по которому я отвозил вас вчера? - Да, подъезжай к супермаркету.

◕◕◕

Хуа Чэн уже несколько минут слушает крики отца на кого-то по телефону. Сам при этом нервно постукивает пальцами по краю стола и думает о том, как невыносимо хочется курить. Но он бросил уже четыре года как. - Суки, - бросает отец и прекращает телефонный разговор, - три облавы! Клубы вскрыты. В каждом - наркотики, и не этот ваш детский сад из таблеток, а героин! Откуда? Твою мать, откуда? - Это не наши, - отвечает Хуа Чэн, стараясь сохранять спокойствие, - ты ведь лично устраивал проверки. Это не могут быть наши. Снова раздаётся звонок. И последующий за ним разговор по телефону отдаёт смесью боли и гнева. Хуа Чэн слушает, смотрит и догадывается сам. Голова начинает раскалываться. Он подходит к сейфу и достаёт кобуру и пистолет. Эта война идёт уже больше двенадцати лет. Она то затихает на годы, то снова разгорается кровавым месивом. Первым выстрелом были выборы мэра. Се Мин У собирался подчинить город себе и был категорически не согласен с тем, что эту должность уже давно занимает клан Хуа. Чей глава – ЦзюньУ – как раз начинает открытие клубов-казино по всему Чунциню. Мэр знал, что полиция в договорённости с кланом, поэтому первым делом занялся её полным замещением. Получилось лишь наполовину. К тому времени его племянник Ци Жун, имея очень своенравный и дикий характер сам решил вступить в борьбу с теми, кто, по его мнению, слишком многое о себе возомнил. Он устраивал подставы и переманивал людей клана на свою сторону, чтобы потом, приблизив к себе, убить лично. Но просчитался и был пойман, когда устроил пожар в городской больнице. Он надеялся, что дядя прикроет, а пожар повесят на клан. Но тот отдал его на растерзание "Игрокам". Это послужило небольшим затишьем в их войне. Мэр долгое время был занят политическими делами. А клан Хуа постепенно обратно переманивал на себя полицию. Вторым выстрелом стала болезнь жены мэра и её слишком подозрительная смерть в больнице. Даже Хуа Чэн не был уверен в непричастности их клана. И от этого хотелось удавиться. Он просил прощения у Се Ляня, хоть тот и не обвинял "игроков", уверенный, что мать умерла из-за болезни. И вот, после долгого затишья, выстрел происходит вновь. Но на этот раз крупнее и болезненнее. Люди мэра убивают родного дядю Хуа Чэна – младшего брата его отца. И на этот раз затишье наступит только если посмертно. Хуа ЦзюньУ переворачивает стол, но пугает не это. Пугает ледяной тон и то, как уверенно он достаёт оружие и патроны. - Бери людей Хэ и уничтожь все клубы, - бросает он Хуа Чэну. - А ты? - Лично разберусь с Мин У и его ублюдками. Они - герои шекспировской пьесы. Игрушки в руках Бога. Песочный замок под ногами шумного ребёнка. Хуа Чэн может придумать ещё много красивых метафор, но ни одна из них не будет полностью отображать суть. Он стреляет в людей, которых когда-то считал частью клана, и даже не сожалеет. На самом деле ему плевать на них. Возможно - чувствовал, а возможно - он такой человек. Эти люди уже давно не являлись частью большой семьи. Предали, сбежали туда, где дают больше денег, где обещают золотые горы и, главное, снабжают героином. Все их клубы взращивались, словно камикадзе, чтобы в удобный момент взорваться, обнажая изнаночную сторону клана "Игроков". Хуа Чэн ненавидит, когда его обманывают, откровенно водят за нос и используют. Он, как и отец, полон гнева и справедливого желания наказать. Смертью, естественно. В «Игроках» не прощают ошибок. Рядом с ним молчаливо стеной идёт Хэ Сюань. Его отец был убит прошлой ночью. Труп нашли лишь несколько часов назад на берегу Янцзы. Причина смерти - самоубийство, утопление. Но Сюань, как и многие другие, уверен, что его убили люди мэра. Доказать невозможно. Но можно отомстить. Жажда убийства хуже любого наркотика. Хуа Чэн думал, что она поглотит его, сделает из него монстра, такого же, как отец. Но оказалось желание свободы сильнее. Оно питается любовью к Се Ляню. Оно живёт ненавистью к несправедливости и играм судьбы. Оно заполняет всю его душу, предвкушая, как вырвется и станет реальностью. - Улетай в Макао. - Сейчас? Ты уверен? – Хэ Сюань проверяет количество патронов и убирает пистолет. - Полиция не станет долго ждать, - отвечает Хуа Чэн, - но возвращайся обратно на машине. Они будут отслеживать перелёты. Не хватало ещё и тебя потерять. - Ой, как мило, - фыркает Сюань и подходит к мотоциклу, на котором передвигается последний месяц, - тебе повезло, что я оставил там свой лифан прошлый раз. Они разделяются, и Хуа Чэн едет в одну из их резиденций. Ему уже давно казалось, что отец напрасно продолжает создавать иллюзию власти. Она угасала с каждым годом, переставая быть чем-то значимым. Другое время, другие люди. Методы не меняются, а зря. Да, их всё ещё боятся, но это лишь имя. Информация о том, что даже люди из клана не уважают Хуа ЦзюньУ и легко предают, распространится моментально. И имя тоже начнёт стираться. Хуа Чэн объяснял это своему отцу ранее. Но тот отказывался слушать. Считал его ещё ребёнком, глупцом, слабаком. И в этом тоже заключалась проблема – даже Хуа Чэну было плевать на их клан, на собственного отца и его идеалы. Он видел, как сильно они устарели, а отец уже давно просто играется в мафию. Хуа Чэн жил благодаря своей цели. Благодаря желанию свободы. Он оберегал Се Ляня и их любовь, потому что знал, что совсем скоро сможет забрать его отсюда, увезти из грязи и подарить безопасный мир, в котором они оба смогут жить. - Что ты сделал? – ледяным тоном спрашивает глава клана и поворачивается, сжимая в руке пистолет. – Ты должен был зачистить только клубы. Где остальные? Где Хэ Сюань? - Я очень долго наблюдал, как ты играешься в злого босса. Теперь это не актуально, - Хуа Чэн успел вовремя. Отец собирался отдать приказ на убийство мэра и его семьи. Но его остановила новость, что Хуа Чэн уничтожил не только людей, ответственных за клубы и предавших их, но и всех остальных людей клана. Остались лишь те единицы, что уже давно безропотно следуют за самим Хуа Чэном. - Сукин сын, - выплёвывает мужчина, - это всё из-за выродка Мин У, не так ли? - Заткнись. - Только не говори, что ты до сих пор с ним общаешься?! – ухмыляется Хуа ЦзюньУ. - Всегда поражался тому, насколько же ты слеп. Неудивительно, что в клубах завелись крысы. Неудивительно, что женщины изменяли тебе. Раньше я думал, что тебе проще делать вид, будто ничего не происходит. Но со временем понял, что ты просто слепец. - Самой главной крысой, которую я не замечал, был ты, - Хуа ЦзюньУ направляет на него ствол пистолета и выстреливает.

◕◕◕

Се Лянь сидит в большой гостиной на диване, поджав под себя ноги, и смотрит новости. Кровавая перестрелка в трёх клубах-казино. Раскрыт их владелец – Хуа ЦзюньУ, который является главой крупной мафиозной группировки «Игроки». Се Лянь держит телефон в руках и ждёт, что Хуа Чэн напишет. Ждёт, несмотря на то, что боится. Он не глупый, но, чёрт возьми, лучше бы он был таковым. Догадываться о чём-то, даже знать – сейчас слишком тяжело. Местами больно. Неприятно. Обидно. Се Лянь чувствует себя так, словно на его глазах разбили очень дорогую вещь. Ценную и такую необходимую. И даже осколки собрать не позволяют. Он до крови кусает губы и ненавидит себя за то, что пообещал Хуа Чэну в такие вот моменты не предпринимать каких-то поспешных действий. Он знал и специально когда-то давно взял с него это обещание. И что теперь остаётся? Сидеть и просто ждать? Се Лянь думает, что сойдёт с ума. Он даже не знает, чего именно ему ждать. Он даже не знает, что там, среди трупов в клубах, нет его Сань Лана… - Младший господин Се! – двери зала распахиваются, словно от пинка. - Фэн Синь! – Се Лянь вздрагивает и строго смотрит на своего охранника. Нашёл время влетать в их дом, когда сидишь и боишься любого внезапного шороха. Хоть Се Ляня и нельзя назвать трусом, конкретно в эти минуты он слишком напряжен и взволнован. - Прошу прощения, но вам необходимо поехать со мной. - Му Цин в два ночи привёз меня сюда по велению отца. Теперь я снова должен куда-то уехать? Будете возить меня из одного места в другое, пока… пока что? – Се Лянь раздражённо выключает звук на телевизоре и поднимается с дивана, собираясь уйти в свою спальню. - Господин! – Се Лянь слышит, как Фэн Синь снимает с предохранителя пистолет и замирает столбом, успев только обхватить пальцами ручку двери. – Это приказал не ваш отец. Это приказ главы клана Хуа. Се Лянь медленно поворачивается и не верит собственным глазам. Этот человек был ему другом последние четыре года. Неужели… - А Му Цин?.. - Му Цина больше нет. Началось. Всё это началось, а он даже не знает, где Сань Лан. Его будут использовать, как приманку для отца, возможно, пытать, бить, держать в подвале с мешком на голове. Но всё, что беспокоит парня это Сань Лан. Ему необходимо связаться, узнать, что всё хорошо, услышать любимый голос и обещание, что когда-нибудь всё закончится. Ведь всё, что имеет начало, так же имеет и конец. Остаётся только надеяться, что этот конец будет не смертельным для них. Се Лянь спокойно садится в машину. Без лишних слов отдаёт телефон Фэн Синю и смотрит, как тот вытаскивает сим-карту и ломает её. Он чувствует себя растоптанным и с вынутой душой. В его мире творится апокалипсис, а он теперь всего лишь игрушка в чужой войне. - Напоминаю вам, младший господин Се, на случай, если вы решите напасть на меня – я с отличием закончил полицейскую академию и так же, как и вы, владею навыками боевых искусств. Чёрт. Да, Се Лянь подумал об этом, но теперь его руки опустились окончательно. Впрочем, в какой бы ситуации он не оказался, главное, чтобы всё было в порядке с Сань Ланем. Он закрывает глаза и читает про себя строки «Дао Дэ цзин». Неизвестно, что помогает сильнее – попытка вспомнить нужные слова, или сам трактат. Но Се Лянь за всем этим не замечает, как они подъезжают к большому дому. - Э-Мин? – произносит он удивлённо, когда выходит из машины и видит знакомого пса. Тот сидит на крыльце особняка и, при виде уже практически своего человека, радостно машет хвостом. Воспитание не позволяет собаке сорваться и побежать навстречу. Но смелость позволяет сделать это Се Ляню. Он подходит к Э-Мину и чешет его за ухом, чувствуя, как тот тянет морду, чтобы облизать руку. - Вы знакомы с собакой босса? - спрашивает Фэн Синь с замешательством глядя на эту картину. - Чьей собакой? – Се Лянь поворачивается к нему, продолжая гладить пса. - Гэгэ! Се Лянь иногда вспоминает этот день. Он не может назвать его особенным. И тем более не может назвать его одним из лучших. О нет. Се Лянь тогда готов был сорваться на откровенную истерику. Хотел ударить и накричать за то, что заставил волноваться. За то, что ничего не сказал и держал в тайне тот факт, что Фэн Синь уже давно работал на Хуа Чэна. Он чувствовал одновременно сильное облегчение и невыносимое волнение за всё сразу. Его Сань Лан жив и здоров, обнимает его и просит прощения за то, что заставил беспокоиться. А Се Лянь прячет своё лицо на его груди и не верит, что всё закончилось. Сань Лан рассказывает ему всё-всё. Особенно о событиях последней ночи. Как убил тех, кто предал его клан и работал на мэра. Как зашвырнул вторую половину за решётку. Как Фэн Синь вычислил, что Му Цин оказался наёмником, чтобы в удобный момент убить Се Ляня. И как сдал своего отца полиции. Хуа ЦзюньУ всегда придерживался позиции, что врагов надо держать ближе к себе, чтобы можно было легко с ними разделаться. Поэтому он одобрял дружбу с Хэ Сюанем. По этой же логике он поддерживал идею знакомства сына мэра и Хуа Чэна. Но он и не предполагал, что его сын не будет следовать его идеалам и пойдёт по своему пути. Хуа Чэн признаётся, что ему придётся на время бежать из города. И зовёт с собой. Се Лянь отказывается и не верит, что побег это выход. Они проводят вместе сутки, и он сбегает, уверенный, что так решит все проблемы. Они ведь из-за них, из-за их любви. Эта отчаянная попытка вечно удержаться на плаву, найти место в мире, защитить друг друга – такая глупая, словно детские слёзы из-за разбитой игрушки. Кажется, что целая трагедия, а на деле… А на деле это действительно оказывается трагедией. Через два дня Се Лянь возвращается и, боже, как вовремя. Хэ Сюань уже вернулся из Макао и они собираются в путь. Куда – неизвестно. Им нужно какое-то время поколесить по границе Чунциня, чтобы волнения улеглись, а полиция слегка ослабила контроль. Да, она на их стороне, но откровенно прикрывать убийцу они не могут. Тем более, когда выяснилось, что Хэ Сюань – сын главы одного из полицейских отделов - тоже в этом замешан. Хуа Чэн покрывает поцелуями его лицо и прижимает к себе. А Се Ляню потребовалось всего пара дней, чтобы представить себе жизнь без него и понять, что он не сможет. Хэ Сюань на водительском сидении закатывает глаза – он не сомневался, что этим всё закончится. Рядом с ним в машине сидит какой-то неизвестный улыбчивый парень, вопросов не задаёт, лишь быстро-быстро обмахивается веером. Вопросы потом хочет задать Хуа Чэн, но замечает, как ласково Хэ Сюань сжимает руку этого неизвестно откуда взявшегося Циньсюаня, и вопросы отпадают сами собой.

◕◕◕

- Не стоило тебе этого видеть. Циньсюань молчит и только дышит часто-часто. Страх не позволяет ему сделать и шага. Только вот он с каким-то трепетным ужасом обнаруживает для себя, что не страх за Се Ляня. И даже не того, что его самого могут убить. - С-сюань, - зовёт он, сам не зная для чего именно. Хочется подойти и обнять, дать понять, что в какой бы ситуации они не оказались, и что бы ни произошло, он будет на его стороне. Он даже почти делает этот шаг, но внезапно его хватают и возле виска он чувствует холодное дуло пистолета. Хуа Чэн! - Опусти пистолет, - приказывает он Сюаню. - Сука, - сквозь зубы произносит тот, но руку не опускает. Се Лянь всё так же сидит неподвижно и только смотрит, не отводя взгляда. - Давно ты работаешь на моего отца? – холодно спрашивает Хуа Чэн и удобнее перехватывает Циньсюаня. Последний чувствует себя жалкой мышью в руках льва. Но переживает всё равно не о себе. Даже в такой момент. Чёрт с ним, плевать на Се Ляня, хоть они и стали хорошими друзьями, но, о, небо, Хуа Чэн же растерзает Сюаня, если тот посмеет тронуть любовь всей его жизни. И именно этого боится Циньсюань. - Всегда на него работал, - отвечает Сюань, - я помог ему нанять Му Цина. - Я превращу твою жизнь в Ад. - Не сомневаюсь. Циньсюань не выдерживает. Дёргается, отвлекая на себя внимание Хуа Чэна, нагибается и со всей силы ударяет его локтём в пах. Тот матерится и ловит его обратно. Но этих секунд хватает, чтобы Сюань выстрелил в Се Ляня. Или нет. Один всхлип Циньсюаня, из-за того, что Хуа Чэн больно хватает его за горло. Один выдох облегчения Сюаня. И отчаянное «нет!» Хуа Чэна. Одна секунда и из кустов, недалеко от Се Ляня, выпадает труп мужчины. Хэ Сюань бросает на землю пистолет и поворачивается к Хуа Чэну: - Отпусти его. Циньсюань в ту же секунду оказывается освобождённым и бежит к своему парню. Виснет на его шее, прижимаясь всем телом, и шепчет: - Слава богу, слава богу, слава богу… - Они следили за нами от самого Чунциня, - объясняет Сюань, - их было двое, я знал о них с самого начала. Одного тихо зарезал прошлой ночью, когда ходил в туалет на заправке. Он сам подошёл ко мне, думая, что я на их стороне. Я должен был. Но… Неважно. А этого случайно увидел сейчас, когда вышел из дома. - Почему ты не сказал мне, что за нами слежка? – почти рычит Хуа Чэн, всё ещё не совладав с гневом. Се Лянь уже подошёл к нему и был тут же заключён в объятия. Но ясно, что успокаивают сейчас не его, а он. - Чтобы ты сразу выдал себя, заставив их действовать активнее? – Сюань отцепляет от себя Циньсюаня и уходит к машине. – Се Лянь всегда был рядом с тобой, и они не могли ничего сделать. Поэтому я был относительно спокоен. Да создавать лишний шум – ты знаешь – мне не нравится. Он достаёт из багажника лопату и подходит к дереву - роскошной пышной цветущей яблоне. - А сейчас лучше помогите мне закопать труп. Надеюсь, блять, это последнее убийство перед тем, как мы улетим в Австрию. - К-куда? – удивлённо хлопает глазами Циньсюань. - В Вену, - со вздохом отвечает Хуа Чэн и уходит помогать Сюаню, - учи немецкий.