Кина не будет. Электричество кончилось

— А-а, да чтоб тебя!       Летящий в стену джойстик едва не задевает твое плечо. Хотя кто-кто, а уж ты здесь — если и виноват, то только косвенно. Кто же знал, что подаренная твоими родителями плазма — вовсе не нужная тебе вещь — так кстати сгодится для очередного заезда в GTA твоему соседушке.       И это после его милейших выходок с разбросанными по твоим чистейшим простыням чипсами — твоих чипсами, на минуточку, и вечно раскиданных по всей комнате грязных носков — его носков, кстати.       Но разве можно было устоять, когда его чернющие глазища словно воспламенились, едва Тайп увидел поставленный посреди комнаты девайс.       Собственно, он и не спрашивал. Лишь с победоносным кличем «надрать тебе задницу» при первой возможности понёсся покупать последние выпуски игры.       В общем-то, насчёт «надрать зад» — ты не особо против. Только не в пассивной роли. Тем более, разик ведь почти получилось. Пусть Тайп и визжал поутру, что это всё по пьяни и что больше он твою похотливую тушу уж точно к себе не подпустит. Тебе и не надо.       Ты знаешь: рано или поздно сам придет. Разденется и попросит. Уж чего-чего, а выдержки тебе не занимать.       Но сейчас эмоции Тайпа — перебор. Этот вечер пятницы ты рассчитывал провести наедине с учебником по экономике — экзамен не за горами, и тишина была бы сейчас лучшим дополнением, и ты уверен — если бы не затянувшийся локдаун — ради уик-энда Тайп бы тоже давно свалил в какой-нибудь бар с дружками — но ничего не поделаешь. Вы вынуждены проводить которые выходные вместе.       Просить его вести себя потише, конечно, бессмысленно. Поэтому ты делаешь всего лишь осторожное замечание. Как умеешь. — Что-то не получилось?       В ответ слышится сопение и, наконец, раздается раздражённое: — Не ссы. Не сломал. — Ну, я был бы не против, если честно. Твои вопли и щелчки не весьма располагают к запоминанию «Теории мирового экономического кризиса». — Потерпишь, зубрила, — сейчас Тайп скривит такую предсказуемую рожицу, что едва удерживаешься от громогласного хохота. Ох и дождется же он когда-нибудь.       Поднявшись на ноги, Тайп в развалочку топает за брошенным джойстиком, попутно салютуя тебе средним пальцем из-за спины. Интересно, есть ещё надежда, что пубертат Тайпа когда-нибудь закончится? Кажется, ты ставил на пару месяцев…       На пять минут воцаряется долгожданная тишина, но едва ли Тайп успевает запустить по новой игру, а ты — погрузиться в свой учебник, как вся ваша комната, равно как и все общежитие, погружаются во тьму. — Блядство!.. Какого хрена?!       Кажется, за последние десять минут джойстик совершает второй полет через вашу комнату.       Отчего-то тебе никак не сдержать сдавленного смешка. — Чё ржешь, придурок?! А? И что делать будем?! Это надолго?!       Тайп высовывает голову в коридор, но, по всей видимости, так суетиться начал только он.       Сейчас сизый сумрак комнаты нарушает лишь свет, проходящий через окно — от уличных фонарей, луны и стоящего напротив вашего соседнего общежития. По странному стечению обстоятельств там свет остался. — Чего делать-то будем, а?! — настырно требует ответа Тайп. — Даже не знаю. Вроде бы, у меня где-то были свечи. Можем зажечь, если хочешь. — Ага, как же, жди, блять — не дождешься! Чтобы кто-нибудь случайно зашёл к нам и увидел эту картину маслом. — Какую картину? — свешиваешь ноги с кровати и непонимающе щуришься на него в темноте. — В голубых тонах, — огрызается Тайп. — Прибереги эту херову романтику для свиданий с тебе подобными.       Ничего не отвечая, открываешь верхний ящик прикроватной тумбочки и достаешь оттуда фонарик. — А, ну охренеть, нашел для себя выход, значит! — резюмирует Тайп, наблюдая, как ты обратно укладываешься на кровать, подминаешь под себя ноги и, подсветив текст учебника фонариком, продолжаешь читать. — Тайп, хватит, — наконец, обращаешься к нему. — Ничего катастрофического не произошло. Электричество дадут через пару часов, может и того меньше, а пока ты можешь… можешь просто поспать. Время все равно к ночи идёт, так что — да. Просто ложись спать. И, — здесь не можешь сдержать ухмылки, — если надо посветить фонариком в душе — обращайся. Даю слово — приставать не буду. — Ха-ха-ха. Я прям загнусь сейчас со смеху от твоих баянистых шутеек, — его средней палец вновь маячит тебе от двери, а затем Тайп идёт к своей кровати и плюхается на нее ничком.       С шумом выдыхаешь и как бы промеждупрочим предлагаешь: — Хочешь, я почитаю вслух? — Ещё чего скажешь? Я и сам могу, если захочу. Больно интересно. — Ну, а что? По нынешним временам разбираться в экономике не повредит никому.       Проходит не больше пяти минут долгожданного спокойствии, как возле самой твоей кровати раздается упрямое: — Двигайся. Мне скучно.       Ты, вроде как, даже не ожидаешь и потому только туповато молчишь, совершено не замечая, что направляешь сейчас фонарик на Тайпа. Правда, вовсе не на лицо. — Так чего? Можно, нет?       Медленно переползаешь к краю, уступая ему место — даже больше, чем нужно, как слышишь: — И только попробуй пустить в ход руки. — А если попробую? — А если попробуешь, — Тайп устраивается совсем рядом и все же с небольшой дистанцией, — фонарик не потребуется. Под каждым глазом собственным светить будешь.