Вот,что делает с людьми любовь

      У вас бывали дни, когда все плохое, что могло случиться, случалось? Сегодня у меня именно этот день.       Передо мной стоял болезненно знакомый дом. Прошу, пусть это будет галлюцинация… Родные окна с желтыми занавесками, обрамленными кружевом, бежевый фасад из тонких досок, старое деревянное крыльцо с прогнутыми ступеньками, неухоженный сад с понурыми кустами сирени и навес, под которым стояла папина машина. От этого вида, по телу прошел каскад мурашек, губы задрожали, конечности стали ледяными, а внизу живота, завязался узел горести и боли. Папа… Ну неужели мне надо выполнять задание, связанное с ним? Это невыносимо, я не смогу. Если от одного взгляда на свой дом в таком запущенном состоянии, мои коленки начинают дрожать, как на школьном выступлении, то что я испытаю при виде своего отца? Как они могут назначать такие ужасные задания? А кстати, какое задание?..       Обняв себя руками, я опять погрузилась в воспоминания. Слишком много их за сегодня. Неудачные отношения, папа, беременная девочка подросток, что-же дальше?       -Ты в норме? — я и не заметила, как моих напарников выплюнул водоворот. Теперь их лица были напряженные и, словно, сочувствующие. Не было привычных ухмылок и бесконечных споров, кто прав, а кто виноват.       -Тебе ответить честно или самоуверенно? — я продолжала истреблять взглядом наш участок. Погибшие цветочки в клумбах, высокая трава, большое количество писем в почтовом ящике, неряшливо уложенные декоративные камни вдоль тропинки, ведущей к двери. Все это бросалось ко мне в глаза. Раньше папа любил возиться с растениями и с домом. Даже несмотря на большую нагрузку на работе и на усталость. Время покопаться в земле он находил всегда. Он бы ни за что не позволил себе так запустить хозяйство.       -Можешь не отвечать, — я чувствовала тяжелый взгляд Люцифера даже повернутой к нему спиной. Дино же, стоять на месте не стал. Он обошел меня и перегородил взор на дом своим телом. Ну вот зачем он все это делает? Либо у меня уже предвзятое к нему отношение из-за многочисленных, выводящих меня из себя, поступков, либо он реально делает откровенный и очень бесящий бред. Я лишь отошла от него в сторону и продолжила всматриваться в каждый уголок любимого участка, где когда-то училась ходить, падая на мягкую и аккуратно подстриженную траву, устраивала ночевки с подружками и пряталась от грозы. Да, в копилку моих главных страхов входят грозы, молнии и ураганы. Раньше с каждым разрядом на небе я вздрагивала и плотнее вжималась в защитное одеяло. Страх ничем не подкрепленный. Обычный и абсолютно пустой. Мои думы опять нарушил Дино.       -Вики, я понимаю, что это будет тяжело для тебя… — было видно, как он старательно подбирает каждое слово, он даже глаза отводил, не в силах придумать подходящие фразы.       -Раз понимаешь, хватит тянуть, скажи уже как есть, и мы быстрее покончим с этим, как я понимаю, неприятным заданием, — я собрала всю свою силу для того, чтобы выдавить из себя эти слова. Я держусь и не раскисаю. По крайней мере, внешне. Ангел был удивлен такой моей реакцией, а демон не особо. Он также смотрел на меня и только еле заметно покачал головой.       -Ладно. Вики, как ты уже поняла, это задание связано с твоим папой… — Раз. Горечь во рту возрастает. — И тебе надо будет решить, отговорить его от этого поступка или подтолкнуть… — Два. К горечи подкрепляется жар. — Это будет сложно, в силу того, что насколько мне известно, ты планируешь быть демоном… — Три. Я втыкаю миндалевидные ногти в кожу рук, оставляя фактурные метки. — Твой папа… он… — Четыре. Я чувствую, как внутри меня в прямом смысле сжимаются все органы. К горлу подступает тревожная тошнота. — Он думает совершить самоубийство… — Пять. Все отмирает. Я не слушаю, что дальше говорит ангел. Всю информацию я уже услышала. Слез нет. Есть прожигающая боль в области сердца. Хотя, она повсюду, в каждом участке моего тела. Желание все прекратить. Желание пропасть. Страх. Понимание того, что от моего решения, зависит жизнь близкого для меня человека. Моего папы… Во рту очень сухо. Дыхание сопровождается сдавленной болью в животе. Я ни о чем не думаю, как может показаться со стороны. Просто стою на месте и смотрю в потрескавшийся асфальт под ногами, ожидая от него поддержки. Теперь у меня нет желания разглядывать старые занавески или выискивать новые изъяны сада. Я начинаю слегка теряться и дрожать. Молчание затянулось, никто не решался нарушить настигшую тишину. Никто, кроме Люцифера.       -Можем поговорить? — я не оборачиваюсь к нему. Я понимаю, что пока я не отдалась истерике, которая медленно, но верно накрывала меня, надо действовать, как-бы сложно это не было. Понимаю, что с каждой секундой мне все сложнее контролировать себя и свои эмоции. Понимаю, что, прождав еще немного, я просто не смогу даже подойти ближе к дому, не смогу даже слова сказать.       -Не можем, у меня задание, — с этими словами, я двинулась к дому, от которого у меня ныло сердце. Я шла, не оборачиваясь по сторонам. Было бы эффектно, сбив меня сейчас машина. Я слышала быстрые шаги за собой. Ну конечно, не все же так просто. Мне же еще нужно делать все это сообща… Забор. До боли приятные деревянные балки. Старая щеколда. Ее давно уже пора сменить, сейчас никто не пользуется такими средствами безопасности.       Я замираю. Руки не могут прикоснуться к холодному замку, не могут постучать по дереву, с облупленной краской. Сердце не может найти свой правильный ритм. Ноги не могу перестать подкашиваться от критически близкого расстояния с моими воспоминаниями.       -Вики… — как же меня раздражает свое имя из уст Дино. Он так странно произносит его. Словно, с вечной претензией. Я бросаю короткий взгляд и открываю дверь, попадая на территорию сада. Иду, не взирая ни на что. Вблизи еще заметнее все недостатки и неряшливости… Шаги по отсыревшим ступенькам. Контрольный взгляд всем в глаза. Неловкий удар по двери, окрашенной в нежно голубую краску. Послышалось приближение. Я кусала губы, щеки и все, что только возможно. Лишь бы не залиться слезами. Поворот ключа. Дверь приоткрыта. Из внутренней стороны губы начинает сочиться кровь с металлическим привкусом. Как же ты изменился… Теперь, передо мной стоял не улыбающийся мужчина средних лет, с вечным прищуром и заражающей улыбкой, а мужчина, со смертью в глазах. Губы теперь не расплываются в счастье, они потрескавшиеся и плотно поджатые. Щеки впали. Кожа обрела нездоровый вид. Под глазами виднеются характерные синяки усталости или горя. Как же больно… Стараясь унять раздирающую душевную боль, я расковыриваю ранку в полости рта. Но это не помогает. Физическая боль ушла на второй план. При виде нас, папа начинает взираться по сторонам.       -Добрый вечер, чем могу помочь? — даже голос изменился. Тихий, безжизненный и полностью без эмоциональный. Терпи…       -Добрый вечер, мы… друзья Вики, — Дино бесстыдно влез. Где была такая настойчивость на его задании? Я прикрыла глаза и постаралась перевести дыхание. При упоминании моего имени, папа мгновенно стал еще более опечаленным. Как же не хочется доставлять ему еще больше боли…       -Рад знакомству, жаль, что при таких обстоятельствах… — он вышел из дверного прохода. На нем были синие джинсы и серая водолазка, немного скатавшаяся от многократных стирок. Лицо украшала недельная щетина. Только в отличии от мужчин в клубе, у папы она была вынужденной. Сомневаюсь, что он специально отращивал ее — Могу узнать ваше имя? — он окинул всех взглядом, от которого, мне захотелось прильнуть в его объятия и никогда не отпускать. Он старательно скрывал грусть, натягивая улыбку. Он старательно искал в нас отголоски своей дочери.       -Амелия, — я подалась вперед, чтобы обнять его. Снова ощутить такое родное тепло. Папа не мешкаясь заключил меня в теплые объятия. Мне так не хотелось их разрывать, но я понимала, что сейчас я для него незнакомая подружка погибшей дочки. Отстранившись, я ощутила всю глубинную пустоту внутри себя. Не было и дня, чтобы я не думала о папе. Раньше мне больше всего хотелось быть рядом с ним, а сейчас, я хочу, чтобы он был просто счастлив. Без меня.       -Ваша дочь, была прекрасным человеком, — начал заливать Дино. Ох не тебе это говорить, совсем не тебе… Да и вообще, что это за слова? Классический набор вежливости, спасающей от незнания, что говорить в этой ситуации. Лучше бы просто молчал.       -Да, ангел воплоти… простите, а где вы с ней познакомились? — Люцифер молча наблюдал за всем этим, не влезая. Я оценила, это было то, что мне нужно. Но Дино затыкаться не собирался…       -Мы встретились в парке, она сразу влилась в нашу дружную компанию… — мне было не интересно слушать этот сказочный бред. Я хотела быстрее выполнить свое задание и бежать отсюда. Бежать и плакать, потому что с каждым словом, сдерживаться становилось сложнее. Папе вроде нравилось слушать надуманные истории о моей жизни, он ловил каждое ангельское слово. А мне вовсе не нравилось вводить его в заблуждения.       -Простите… — я прервала эти чудесные байки, Дино будто специально все это делал. — Мы можем поговорить?       –Конечно — папа удивленно закивал головой и открыл дверь в гостеприимном жесте. От осознания того, что я сейчас еще сильнее окунусь в болезненные воспоминания, в висках все загудело. Нет, не хочу уходить назад. Пора покончить с этим.       -Если вы не против, я бы предпочла остаться на улице… — я старалась быть холодной и беспристрастной. На столько, на сколько мне позволяли собственные чувства.       -Да, можем отойти за дом, если вы хотите, — я согласилась. Оставив соперников наедине, мы пошли в сторону заднего двора. Раньше здесь стояли скрипящие качели зеленого цвета, на которых я любила подолгу кататься. Сейчас, тут заброшенная земля. Пустая и безжизненная. Впрочем, как и ее владелец…       -Вики много говорила о вас, — я не знала, что мне говорить. О чем тут говорить, если я и вовсе не знала, что мне делать. Я хочу быть демоном, это я поняла уже давно. Меня однозначно привлекает эта сторона и все, что с ней связано. Но я четко уверена в том, что не готова собственноручно убивать отца. Я не смогу это сделать, точнее, не хочу.       -Доченька… — я видела в его глазах светлые лучики воспоминаний. Как бы мне хотелось, чтобы он улыбался. Искренне, а не вынужденно скрывая истинные эмоции.       -Я не знаю, что правильно говорить в такой ситуации. Поэтому просто скажу, что думаю, — ну, была не была… — Я и представить не могу, насколько вам сейчас тяжело. Вики любит вас, как и вы ее. Меньше всего, она бы хотела видеть, как вы сдаетесь. Не надо, поверьте. Да, сейчас тяжело и невыносимо больно. Но нужно перетерпеть и стараться искать дороги, ведущие вперед. Не бывает и не будет легко сразу. Я искренне сочувствую вам, и понимаю, что вам не станет легче от моих слов. Но я надеюсь на это, очень надеюсь. Это больно. Но еще больнее видеть, как вы истязаете себя. Какой бы темной ночь не была, солнце непременно взойдет. Живите. И будьте счастливы. Несмотря ни на что…       Я говорила все это на одном дыхании. Я была не довольна своей речью, она абсолютно не убедительная, а вовсе какая-то сумбурная. Но я тоже все это чувствую… Меня также распирает от безграничной боли и вселенской печали за папу. Хотелось кричать. Громко. Топая ногами и захлебываясь от соленых слез. Так, чтобы горло болело. Так, чтобы не осталось ни малейших сил. Так, чтобы хоть на секунду стало легче… Неожиданно, папа обнял меня. Крепко и по-домашнему. Также, как обнимал меня раньше перед сном. Слегка подтягивая меня наверх, вынуждая становиться на носочки. Я так хотела этого. Но это только усиливало мою боль. Безграничную боль. Прикоснувшись руками до его спины, я ощутила фактуру водолазки и его тепло. Такое… родное и забытое. Мои глаза давно купались в плескающейся воде, которая так и норовила вылиться за края. Не сейчас. Держись из последних сил. Вытерпев эти теплые объятия, я заглянула ему в глаза. Он смотрела на меня так, словно он видит во мне свою дочь. Словно, перед ним стоит не Амелия, которую он видит первый и последний раз, а Вики, его ребенок. Я несколько раз немо кивнула и скорым шагом пошла к выходу. В спину я услышала лишь тихое «Вики…»       Перевалившись за дверь, я хотела бежать. Долго и быстро. Чтобы ноги болели, чтобы все мысли пришли в норму, чтобы заносило на поворотах. Но сил не было. Поняв, что папа зашел в дом, закрыв за собой тонкую дверь в мое детство, я дала себе разрешение выпустить те потоки слез. Все. Слезы лились так, словно это маленькие водопады, на которые съезжаются посмотреть тысячи человек. Тысячи человек находят в них беспрекословную красоту. Тысячи человек находят эстетику в слезах… Любые запреты внутри меня были сняты. Точнее, их снес поток горькой воды. Казалось, посмотреть на мои всхлипы сейчас тоже соберется тысяча человек. Но пока что, пришел только один. Он развернул меня лицом к себе, чтобы поближе посмотреть на высокие и нескончаемые водопады. Оставалось только смотреть в ответ. Не было никаких сил выдавить из себя ни одного слова. Хотя, с ним мне не привыкать молчать, это наши привычные диалоги. Вместо всех многочисленных слов, приходят поступки. Видя все это, видя меня на грани глобального срыва, он молча поднял меня на руки и понес в глубь знакомой улицы. Нет сил. Нет сил смотреть по сторонам. Или идти самостоятельно. Нет сил прекратить свои страдания. Даже находясь на руках мужчины, к которому я испытываю беспрекословно сводящие с ума чувства, я не в силах успокоиться. Люцифер доходит до одиноко стоящей лавочки. И садиться на нее, все еще держа меня на ручках. Я стараюсь что-то сказать, я хочу что-то сказать, но не могу. Не могу сложить слова из звуков, не могу составить предложения в своей голове, не могу перестать ронять слезные капли водопада на черную одежду демона. Не могу взять себя в руки. Слишком долго они держали меня в тисках.       -Я… — все, это мой максимум, больше не могу. Я и представить себе не могла, что я так отреагирую на приход в это место. В прошлый раз, все было более-менее спокойно. Хотя в прошлый раз, мне не надо было отговаривать папу от самоубийства… Я же отговорила? Это же все не зря?       -Все в порядке… — Люцифер прижимает меня ближе к себе, одной рукой поглаживая затылок, а другой, аккуратно и успокаивающе похлопывая по бедру. Наверное, это единственное, что мне нужно сейчас. И единственное, что я способна принять. Я немного расслабляюсь в его крепких руках, но голубые глаза по-прежнему являются поставщиком соленой жидкости. Все-таки, я люблю тишину. Хоть иногда она и порождает сомнения и недосказанности. Сейчас, тишина убаюкивает меня. Ну, или это все покачивающие руки демона. Да, в нем есть нежность, как бы он не старался скрыть ее или подавить. Такая простая и светлая. Такая жизненно необходимая. Рядом с ним, я не могу притворяться. Не могу закрываться масками безразличия, делать вид, что со мной все нормально, скрывать свои эмоции, закрываться в себе. Точнее, это просто не нужно. Правильнее сказать, рядом с ним, я могу этого не делать. И это чертовски приятно…       Гул рядом проезжающих машин и шум смешавшихся разговоров людей. Все это почти незаметно, но в нашей интимной тишине, заметно все. Каждый шорох, каждый упавший с дерева листочек. Люцифер сидит, облокотившись на твердую спинку скамейки, а я, развалилась у него на коленках. Понятия не имею, сколько времени прошло, но я потихоньку начинала приходить в себя. По правде говоря, у меня просто закончились слезы и начала болеть голова. Люцифер ни на минуту не прекращал гладить меня по голове и еле ощутимо похлопывать по бедру. Это влияло на меня также, как и колыбельная для маленьких деток, когда родители отвлекают их всеми силами, уводя грусть и вселяя спокойствие. Переживания и боль перекрывалась тактильным теплом другого человека.       Горячая тишина являлась неотъемлемой частью нашего общения. На удивление, она не обжигала. Она прогревала каждую косточку и расслабляла мышцы в приятной истоме. Я любила разговоры, долгие и очень содержательные разговоры по душам. Это отпускало все плохие мысли в небо, забивая голову другим. Раньше, тишина ассоциировалась с неимением общих тем или нежеланием говорить вовсе. Теперь, прямой ассоциацией с этим словом является душевное спокойствие. Когда тебе не обязательно говорить, когда тебе не обязательно просить что-то сделать, когда не обязательно говорить свои желания вслух. Это происходит на подсознательном уровне. Растирая остатки соли по своему лицу, я слегка отклоняюсь от Люцифера и заглядываю ему в глаза. Они выражают полное спокойствие и контроль над ситуацией. Как у него это получается?       -Ты думаешь, я правильно поступила? — не могу сказать, что это действительно волнует меня, но все-таки. Этот вопрос крутится на моем языке. Демон несколько секунд просто смотрел на меня, разглядывая последствия извержения слезного вулкана.       -Не мне тебя судить, Вики. Могу сказать честно и строго, а могу постараться войти в твое положение и приукрасить. Выбирай… — надо же, какое благородство. Войти в мое положение… С каждым днем все интереснее и интереснее. Пару недель назад, максимум, куда ты мог войти, это в меня.       -Как есть, — я не любила подслащивать горькое лекарство. В конечном итоге, тебе придется проглотить в два раза больше.       -Так как ты собираешься идти по пути демона, твой поступок был совсем не рациональный. Совсем… Ты должна понять, что каждое задание влияет на твое будущее, на твой результат. Это задание, ты прошла по пути ангела. Это не значит, что теперь ты обязана идти по этому пути, нет. Просто ты упустила возможность проработать демоническую натуру. А в этом нет ничего хорошего. Также, ты не воспользовалась Дино. Хотя, от него никакой дельной помощи и не получила бы. Но ты сделала все, что было в твоих силах. Я не в праве судить тебя или ругать. Дело остается за тобой. Это твое обучение. Просто на будущее, не забывай, кем ты хочешь стать. Я понимаю, что это было далеко не классическое задание. Я не приветствую такое, но тем не менее. В следующие разы задания уже будут другими, не собирается же твой отец каждый день… — мои ноздри расширились в приближающемся всхлипе, но я смогла побороть его. Смогла заставить себя понять, что я предотвратила смерть своего папы… Смогла. — Суммируем. Я не собираюсь давать оценку конкретно этому заданию. Могу сказать, что я не принимаю такого результата. Но и назвать это каким-то провалом, тоже не могу. Но пойми, стоять и плести, что ты идеально выполняла каждое задание, я не собираюсь. В первую очередь, ради твоего же блага. Обучение, дело серьезное и сложное. И очень важное. Только пройдя полный курс обучения, можно добиться каких-то успехов на небесах. Как-бы тяжело и больно не было, — ничего нового я для себя не услышала. Собственно, этого я и ожидала.       -Где Дино? — мне было абсолютно плевать. Просто не хотела обсуждать произошедшее. Я даже наоборот была рада, что он наконец оставил нас и удалился в неведомом направлении. Мозг может отдохнуть от его нескончаемых наездов и упреков. Ну да, весь в отца…       -Тебе правда интересно, куда провалился этот ангелок? — Люцифер резко дернулся, отчего я чуть не упала носом на асфальт, но сильные руки с легкостью удержали меня. Сам чуть не убил, сам спас. В принципе, идеально подходит под наши… а все-таки, что это? Ну мы точно знаем, что больше, чем просто секс. Уже радует. — Побежал скорее домой, папа волнуется, — он усмехнулся и переложил руку мне на талию, я удобнее устроилась и грубо выдохнула. Словно, старалась выплюнуть весь сегодняшний день. А точнее, осадок от последнего задания. Ни я, ни Люцифер не торопились вставать с этой скамейки. Хоть она и была невероятно жесткая, холодная и вовсе не удобная, мне было так комфортно, так тепло.       -Надеюсь, сегодня ты обойдешься без попытки расследования своей смерти? — честно, если бы не такое высокое эмоционально потрясение, я бы этим и занялась. Я шла на задания с мыслей, что именно расследованием и закончится этот день. Но у меня не было сил. Совершенно не было. Как бы мне не хотелось узнать убийцу, как бы мне не хотелось увидеть его лицо, как бы мне не хотелось насытить свое любопытство, головная боль и до сих пор подрагивающий голос были сильнее.       -Сегодня обойдусь… — на щеках уже высохли дорожки слез, грудь перестала сотрясаться в коротком ритме, голос почти пришел в норму, руки перестали потряхиваться, а нос почти потерял красный оттенок. Рядом изредка проходили люди. Я ловила их взгляды на нас. Они смотрела так, словно мы устроили оргию на глазах у всего народа. Да уж, люди не привыкли нормально реагировать на девушку, сидящую на руках у парня. Будто мы совершаем преступление века.       Вдруг, среди проходящих мимо людей, я вновь увидела свою боль. Почему, ну почему, как только я успокаиваюсь, все повторяется. Папа куда-то стремительно шел. Лицо было сосредоточенно и задумчиво. Я вся сжалась и вновь тяжело задышала. Куда он идет? О чем он сейчас думает? Что собирается делать дальше? Как же меня мучают эти вопросы… Заметив мой внимательный взгляд, он улыбнулся и развернулся к нам. Подойдя ближе, он бережно обвел меня глазами, а затем и Люцифера.       -Амелия? У вас что-то случилось? — он говорил так, словно в его жизни все наладилось, словно, час назад он не был поникшим и убитым. Это не могло не радовать…       -Нет, что вы. Все в порядке… — как приятно смотреть на него и видеть спокойствие и отступление печали. Я не знаю, как на него подействовали мои слова, точнее, моя энергия, но надеюсь, что я смогла отогнать от него злые намерения. — Просто, воспоминания…       -Хотел сказать вам спасибо. Вы и вправду вселили в меня уверенность и надежду на лучшее. Думаю, Вики было бы неприятно смотреть, как ее отец сдается. Помню ее любимую фразу, она всегда заставляла меня говорить ее, как мантру. «Скажи, что ты думал, что будет хуже» И я говорил. Даже если был не согласен со смыслом этих слов, они ее успокаивали. Не удовлетворительная оценка на контрольной, новые начинания и первые результаты, видео с танцевальных выступлений — «скажи, что думал, что будет хуже» Как же Вики недооценивала себя и свои возможности… — я закрыла глаза. Только потому, что не могла поверить в это. Не могла посмотреть и осознать, что теперь, папа говорит это с улыбкой и теплыми чувствами. Как я и хотела… — А как вас зовут, молодой человек? — папа обратился к Люциферу. Поняв то, что я до сих пор сижу у него на руках, я тут же поменяла место положения на менее удобное, на свободный край скамейки. Демон чуть привстал и протянул руку.       -Джейсон, очень приятно… — они скрепили свое знакомство крепким рукопожатием. Джейсон значит…       -Взаимно. Честно, Вики мне не разу не рассказывала о своих друзьях. Хотя, возможно и рассказывала, а я просто не запоминал, — было заметно, как папа начал капаться в чертогах памяти. Не самый лучший вариант, сейчас опять могут нахлынуть воспоминания.       -Мы не так долго знакомы. Но даже за столь короткий промежуток времени я понял насколько она особенная. Ни разу я не встречал такой концентрации добра, открытости и красоты в людях. Все ее поступки сводят с ума не только своей необдуманностью и безумием, но также бескорыстием и незаурядностью. Вики не просто прекрасный человек, она делает людей вокруг лучше. И у нее это получается… — все это время, я молча слушала. Не знаю, что я испытала, услышав эту лестную усладу для ушей. Я даже не знаю, правда ли, то, что он сказал. Но папу определенно порадовали эти слова.       -Как приятно осознавать, что она подарила многим людям свет и хорошие воспоминания. Я благодарен вам. За сегодняшнюю встречу, за разговор, за приятное времяпрепровождение, это действительно было необходимо мне. Для переосмысления и разрядки. Не буду вам мешать, молодость, она одна. Главное, не растрачивать ее на ерунду, такую как ссоры и обиды. Никогда не знаешь, когда настанет конец, — я вся сжалась от его слов. Надеюсь, он действительно отогнал злые мысли. — До свидания! Надеюсь, еще увидимся.       -До свидания, было очень приятно с вами познакомиться и пообщаться, — я лишь поддакнула словам Люцифера. Папа напоследок по-детски помахал нам рукой и ушел в сторону дома, цвета морской волны. Я и вспомнить не могла, кому он принадлежит. Вроде, там когда-то жил мальчик Джейк со своей мамой. Точно! Когда мы приходили к ним в гости, в их доме всегда пахло лимонным пирогом, но самого пирога никогда не было. Каждый дом, как и человек имеет свой фирменный аромат. Ароматом семьи Оуэнов являлся лимонный пирог. Такой, агрессивный и немного химический запах от которого слизистая носа неприятно щипала. Казалось, его можно было ощутить на вкус, если сделать глубокий вдох через рот. Виделись мы очень редко, он все время сидел за уроками, а его мама постоянно работала. Ее мужа убили много лет назад. Я всегда жалела Джейка и миссис Оуэн, такая тяжелейшая потеря… Я опять начала ковырять заусенцы на руках. В эти моменты я ни о чем не думала, мне просто надо было на что-то отвлечься. А нанесение кровавых ран на фарфоровые пальцы отлично отвлекало.       -Думаю, если ты сейчас поднимешь взгляд, твое настроение улучшится… — я непонимающе исполнила его предложение. Он угадал… При виде того, как папа проходит в распахнутую дверь дома с кустами шиповника и дикой розы, я улыбнулась. Напрягая глаза, я смогла разглядеть миссис Оуэн. Она вовсе не изменилась с момента последней нашей встречи. Золотистые, слегка вьющиеся, волосы по плечи, светло-синяя рубашка на маленьких белых пуговицах и черные брюки, подчеркивающие ее длинные ноги. Эллен всегда выглядела ухоженно и статно. Как и сейчас. Поцелуй в щеку и дверь закрывается. А на мою душу словно вылили огромный бочонок меда. Такого сладкого и натурального. На который у меня нет аллергии. Напротив, я очень его люблю. Мед подействовал сродню успокоительному. Пожалуйста, будь счастлив… Расслабилась, не только моя душа, но и тело. Я перестала мучать руки, вытянула ноги и почувствовала, какая же неудобная эта лавка. Повернувшись в пол-оборота чтобы иметь хорошо налаженный зрительный контакт с Люцифером, я просто рассматривала его. Мягкие губы, шершавые щеки, прохладный кончик носа, нежные волосы, тонкие хрящики ушей, татуировки, покрывающие его шею и начало груди. Вроде, смотрела глазами, но одновременно я ощущала это тактильно. Очень интересно…       -То, что ты говорил папе… — да, мне интересно, говорил он это искренне или просто от балды. Ну что, имею полное право знать — Ты согласен со своими словами? Ты действительно считаешь меня такой? — Люцифер язвительно ухмыльнулся, смочил верхнюю губу и прошелся по мне глазами.       -На сколько я помню, я говорил вовсе не про тебя, Амелия, — это надуманное имя он растянул по слогам, пробуя каждую буковку. Я усмехнулась и продолжила смотреть на него с хитрым прищуром. — Девушка, я вас вообще в первый раз вижу, а вы так нагло раздеваете меня своими небесными глазами, не стыдно? — ролевые игры? Ну что ж, не я начала этот спектакль.       -Раз вам не нравятся мои глаза, не буду вас смущать, Джейсон. Вам, наверное, домой пора, кроватка остывает? — я видела, как постепенно мирно переливающиеся огоньки в глазах распаляются в огромный пожар, не щадящий никого и ничего вокруг.       -Все же, все разговоры сводятся к постели. Интересная вы личность, Амелия.       -Если вас напрягают такие разговоры, я могу не докучать вам и найти более подходящего собеседника, который не будет стыдиться таких тем, — ноздри расширяются от каждого обширного вздоха, но ухмылка никуда не сходит. Ни у меня, ни у Люцифера.       -Желаю удачи. Помочь с поиском? — сказать, что я получала удовольствие от такой манеры общения, ничего не сказать. Это же так… пробуждает все чувства и будоражит сознание.       -Поверьте, я очень самостоятельная девушка, без проблем найду себе напарника на вечер. Молодость, что тут скажешь… — я приподнялась со скамейки и сразу ощутила, как затекло все тело и как мне хочется отдохнуть.       -Ну, насчет «без проблем» я бы не зарекался… — он дернул бровями и слегка похрустел костяшками кистей рук.       -Это что, прямая угроза? Я ведь могу обратиться в полицию. Подумайте, Джейсон, как вы хотите провести несколько ближайших лет. Сколько там за убийство дают? — я нарочито медленно попятилась назад, идя наощупь, чтобы не прекращать смотреть на него и следить за реакцией. Люцифер встал с деревянной лавочки, которая за это время уже стала нам, как родная и пошел в мою сторону, также медленно перебирая ногами.       -Ну, во-первых, никаких угроз, просто, предупреждение, — он становился все ближе. — Во-вторых, я уже имею прекрасное представление о планах на будущее, — он уже прижался ко мне максимально близко, разрушая любое личное пространство. Носом оттолкнул прядку волос и как всегда, прошептал, от чего, я не вольно прикрыла глаза и попробовала стоя сократить мышцы тазового дна. — Ну и в-третьих, от того, что я тебя отшлепаю, ты не умрешь, я постараюсь на этот счет… — он мог бы говорить все, что угодно. Мне от любых слов, исходящих из его сладких и мужественных уст хочется заныть от желания. Но от таких, в квадрате.       -То есть, вы говорите малознакомой девушке о таких, мягко скажем, интимных намерениях и еще умудряетесь упрекнуть меня в бесстыдстве? Интересный вы человек, Джейсон, — я также, как и он несколько минут назад, протягиваю его имя, его ненастоящее имя. — И кстати, мы не переходили на ты, — я стрельнула глазками, развернулась на каблуках, будто бы случайно взмахнула волосами так, чтобы они хлестнули по его лицу и пошла, сама не зная дороги. Просто, это идеально вписывалось в нашу игру. После того, как я услышала резкий и сухой смешок, я поняла, что вышла победителем. Не удивительно, большую часть жизни, я именно так и общалась. Ну, за исключением фразы про шлепки. Любые подкаты со стороны парней я переводила в такие театральные инсценировки. Они тратили время и деньги, думая, что эта игра прекратится и я проведу с ними ночь. Она и вправду прекращалась, но только тогда, когда я приезжала к себе домой и смывала косметику. Дальше легкомысленного флирта не доходило, хоть все и очень старались. Уверена, в мой адрес выливались тучи оскорблений, но это забавляло меня. Нравилось смотреть, как люди думают, что побеждают, а на деле, слепо становятся аутсайдерами. Так происходило всегда, за исключением Люцифера. С ним, мне вовсе не хотелось останавливаться на безобидном флирте и заигрываниях, не хотелось, чтобы он проигрывал. Наоборот, я была согласна на проигрыш с моей стороны, если это подарит нам друг друга. Хотелось большего. Ну впрочем, это и было. Мы поравнялись с ним.       -С вами играть, себе дороже, — я невинно улыбнулась и похлопала глазками.       -Не понимаю, о чем вы говорите. Куда нам сейчас?       -Нам? Если мне не изменяет память, вы, Амелия, собирались отправляться на поиски напарника для разговоров о постели. У меня тоже есть несколько вариантов, но я ищу напарницу далеко не для разговоров, а непосредственно, самой постели, — даже несмотря на явную игру, сердце пропустило несколько острых ударов, и я чуть поперхнулась воздухом. Это не осталось незамеченным. Люцифер колко улыбнулся.       -Мне кажется, что я уже нашла этого заветного собеседника. По крайней мере, на сегодняшний вечер точно, — я случайно, а на самом деле преднамеренно коснулась его руки, проверяя реакцию. Реакция последовала двоякая. Он на секунду сжал мою кисть, а затем выпустил, можно сказать, оттолкнул.       -Амелия, вы правда думаете, что такой идеальный во всех отношениях мужчина, как я, свободен на сегодняшний вечер? — было видно, что ему нравится все это. Сладкий, даже приторный до головокружения флирт, заигрывающие прикосновения, перемены в настроении и нескончаемые сложности, даже в играх.       -А вы идеальный? Никогда бы не подумала… И что же в вас такого идеального? — мы стояли посередине дороги. Сейчас, словно по дуновению наших желаний, все прохожие люди резко поменяли путь. Иначе было не объяснить тот факт, что только что плотные толпы, испарились и вновь оставили нас наедине. Ах точно, не нас. Амелию и Джейсона.       -Для перечисления всех моих умопомрачительных качеств не хватит и целого дня. Например, я очень красив. Сказал бы даже, чертовски красив.       -Значит, все ваши, как вы говорите «умопомрачительные» качества являются лишь симпатичной мордашкой? Все так говорят «целого дня не хватит», а на деле, справились меньше чем за минуту… — я испепеляю его опьяненным взглядом и машинально прикусываю губу. Кто сказал, что для того, чтобы опьянеть нужно напиться алкоголя? Во мне быстрее повышался градус не от выпитого виски, а от прокатного взгляда по его телу. Магия, не иначе.       -Значит, поклонница моральных ценностей? Если скажу, что каждый день собак бездомных кормлю, Оскара Уальда читаю и благотворительностью занимаюсь, перекроет ли это то факт, что вы и сами знаете, что мы не обходимся одной минутой… — не умеешь ты играть в эти игры. Слишком быстро сливаешься, уже второй раз.       -Я знать не знаю, чем вы там обходитесь. Но поверьте, мне это не так интересно, как допустим, любовь к детям… — я даже не буду вести счет между нами. И так понятно, что золотая медаль сегодня за мной. Или какой там главный приз?       -Значит, телепатия ваш конек? — глаза блестят с новой силой. Радужка в цвете «клубничного меда» Да, именно это сочетание идеально описывает оттенки. Кажется, в скором времени я стану настоящей поклонницей этого сладкого и липкого десерта.       -Ну почему же. Просто назвала первое, что пришло в голову. А дальше вы и сами сдались, — как приятно наблюдать борьбу эмоций в твоем теле, как же это приятно…       -Принял к сведениям, нужно быть осторожнее с языком, — он всматривался в каждую клеточку моего лица, не сводя глаз ни на минуту, ни на минуту, не давая мне отдохнуть от такого пристального надзора, а отдых мне бы не помешал. — Дети интересуют?       -Интересуют, — я не видела ничего необычного в его любви к этим маленьким существам. Любви без разницы на то, что ты пытаешься строить из себя. Она есть и есть. Я любила детей. Особенно маленьких. А особенно хорошо воспитанных.       -Ну что вы хотите услышать? Да, мне нравятся дети. Нравится наблюдать за ними, за их поступками и ходом мыслей. В детях нет бесконечного притворства, нет озлобленности на весь мир, нет загруженности. Пока нет. Приятно смотреть на это. На простоту и открытость. На отсутствие ненужных масок, — да, в этом наши мысли сходились. Мне нравилось смотреть на детей, как на еще не сломанных личностей. На тех, кого еще не сломали реалии жизни или амбиции родителей. Это так… приятно. Просто приятно.       -Солидарна с вашим мнением, Джейсон… — наши сочиненные имена, были как предупреждающие выстрелы в небо. Как бы напоминая, кто мы сейчас.       -Надо же. Впервые вы не лезете на рожон и не спорите, какая неожиданность, — по его взгляду было видно, что он, как и я, измотан сегодняшними путешествиями и несмотря на увлекательнейшую игру, которую, я уверена, мы могли бы продолжать до бесконечности, необходимо возвращаться домой… А когда я перестала называть землю домом? Ну, это то, что должно было произойти. И я рада этому. Рада тому, что привыкаю к таким будням, рада тому, что смогла начать отпускать, рада тому, что нашла его… Знаю же, что он ни за что самостоятельно не сдастся первым. Поэтому поступаю, как мудрая женщина. Молча иду в ту сторону, с которой все началось. В сторону водоворота. Он замечает мою подводку к возвращению. И он согласен с этим. Конечно, я не собираюсь молчать по пути, хоть он и очень короткий. Это Вики с Люцифером любители помолчать. Джейсон и Амелия будут говорить до победного.       -Раз вы весь такой идеальный, ваша девушка не против того, что вы гуляете с едва знакомыми дамами и водите светские беседы? — да, снова небольшая женская хитрость. Я и сама понимаю, что то, что происходит между нами не отношения парня и девушки, но мне уже хочется понять, что, черт возьми, это такое.       -Такой ненавязчивый вопрос… А с чего вы взяли, что у меня есть девушка? Считаю, что отношения — это абсолютно ненужное бремя. Могу сказать, что вообще не вижу смысла долгого совместного общения. Это так надоедает… — а вот я могу сказать, что в тот момент у меня похолодели все конечности, а во рту вновь появилась не проглатываемая горечь. Ну чего я могла ожидать… Глупая.       -Поэтому, у меня нет девушки. И навряд ли когда-нибудь будет. Только если я слечу с катушек и мне потребуется сиделка. Считаю, что отношения заводят либо совсем отчаянные, либо отшибленные на голову, — я бросила короткий взгляд. Теперь мне вовсе не хотелось продолжать эту клоунаду. Все что мне надо, я узнала. Но при виде лица Люцифера я попала в смятение. Он… нагло ухмылялся. Ну да, конечно. Это же не ему сообщили, что все, что происходит всего лишь глупый, одноразовый, но уже вошедший в привычку, секс. Очень мило.       -Я поняла, — больше мне нечего было ему сказать. Я чувствовала разрывы каждой камеры сердца, каждого капилляра. Нет, мне никто не разбивал сердце, как пишут в сентиментальных романах в мягкой обложке. Я сама отдала его в руки дьявола. А что он может с ним сделать? Только спалить дотла и даже пепел не развеять, просто смыть в раковину. Сейчас по моим венам течет не кровь, а самая настоящая лава, разрушающая организм. Теперь мне горячо. Но это не тот жар, приятно прогревающий тело. Это та жара, от которой приходят галлюцинации и ломятся кости. Болезненная жара.       Подход к водовороту. Взгляд. Предупреждающий выстрел. Но на этот раз, он направлен мне в голову. Даже леденящий воздух, окатывающий мою кожу не способен унять горячую боль. Голова погружена в пьяную пелену. Но теперь, это не то приятное опьянение, от которого хочется целоваться под дождем, как влюбленные подростки, только что сдавшие экзамены. Это то опьянение, от которого единственное, что хочется, это хорошенько прочистить желудок и улететь из сознания. Хочется, но не получается. Хоть пальцы в глотку суй, хоть головой об стену бейся. Будет больнее, но никуда ты не денешься. Так и останешься мучиться в сознании. Только теперь с поцарапанными стенками горла, оплеванными пальцами и разбитым лбом с тонкой струйкой девственно алой крови. Не очень привлекательно. Пустой момент. Я стою в потускневшем коридоре. Словно, мы вернулись тысячу лет спустя и здесь уже давно никого нет. Но это не так. Вдалеке слышаться звонкие голоса и топот. Мне так не хочется ничего слышать. Ничего и никого.       -Ты сегодня устала, тебе следует отдохнуть… — как мерзко слышать эту напыщенную псевдо-заботу. Не могу я, как бы не сходила с ума после каждого его слова, после каждого мягкого, а чаще, грубого и требовательного прикосновения, после каждого вдоха его аромата. Не могу я представить себя на месте очередной подстилки. Дело далеко не в моральных устоях, они давно уже полегли на дно. Дело в желании быть выше. В желании иметь для него значение. А если этого не происходит, как бы мне не было больно, я не смогу быть рядом с ним. Не смогу…       -Я знаю, — после этой короткой фразы, я быстрым шагом удалилась в сторону своей комнаты. Шла я громко. Вбивая каблуками весь свой не распыленный гнев в мраморный пол.       Дернув ручку двери, я убедилась в отсутствии своей соседки. Комната была пуста и холодна. Скатившись по стене, я с грохотом швырнула с ног туфли. Пелена озлобленных слез перекрывали мне вид на темную комнату. Из-за воды все расплывалось. Никаких высоких окон, по которым я совсем недавно стучала руками и прижималась грудью, ощущая накаты удовольствия. Никакой мягкой, вновь не заправленной кровати, на которой еще утром я нежилась в объятиях дьявола. Нет ничего. Есть лишь непроглядная и резкая боль. Как это происходит? В моей голове всегда было и есть понимание того, что я не могу рассчитывать на нечто большее со стороны Люцифера. Но эти чертовы надежды… Иногда я забываюсь и воспринимаю их за истину. Какая же глупость. Вот, к чему это приводит. К немой истерике, непонятно какой по счету. Мне не плохо, я не удивлена и уж тем более, я не умираю. Но внутри образовалась пустота и отвратительный скрежет. Но я уже давно не девочка-подросток с бушующими гормонами. Я не собираюсь сидеть и страдать по какому-то парню, даже учитывая то, что именно этого мне и хочется. Мне не в первой разочаровываться в своих чувствах к другим, да даже к самой себе.       Расслабься, ты уже знаешь, как действовать. Для начала, нужно самой перестать себя жалеть, тем самым, только сильнее нагонять тоску. Встать наконец с этого холодного пола и привести себя в порядок. Сходить в душ и лечь спать. Да, идеальный план. Но когда-нибудь я следовала планам? Правильно, нет… Вместо всех этих благих намерений, я встаю и плетусь к заветному зеркальному шкафчику. Прошу заметить, из этого праведного плана я выполнила целый пункт, я все-таки поднялась с пола, но уверена, что ненадолго. Зеркала хранят в себе много интересного и таинственного, это, например, хранит текилу. Да, крепкий алкоголь, но мне нравится. Пью я редко, но метко. Без колебаний, я вынимаю стеклянную тару и откручиваю крышечку с сопровождением неприятного скрежета, примерно такого же, как и внутри меня. Глоток. Я не собиралась прикончить всю бутылку, даже несмотря на то, что там оставалось меньше половины. Я предпочитала употреблять ее в коктейлях, ну или из маленьких рюмочек с соленой кромкой. Сейчас, за место бисеринок соли были мои слезные щеки и губы, а лайм сменился прикусом губы, который раз за день. Алкоголь не является моим способом «забыть» или «обезболить», с ним не становится легче или приятнее. Я просто чувствую вкус. Собственно, на вкусовых насыщениях все и заканчивается. Я не перестаю чувствовать убийственную… привязанность к нему, не перестаю нуждаться в его присутствии и касаниях, не перестаю… как это назвать? Любить? Нет, это очень громкое слово, ассоциация с которым у меня «становиться предвзятой и слепой» Я слепо продолжала любить Алекса только из-за того, что когда-то начала. Опять. Опять посторонние и очень неприятные люди имею косвенное влияние на меня и мою жизнь. Это прекратится когда-нибудь? Интересно, а если бы я заранее знала ответ Люцифера, задала бы тот вопрос? Была бы вновь слепой, но счастливой. Черт, о чем я думаю? Конечно задала бы, зато вся эта наигранность и надежды на что-то большее быстрее прекратились. А точно ли я хотела этого?       Собираясь сделать еще один горячий глоток, я выронила бутылку из рук. Даже не выронила, я ее кинула со всей силы. Дело было не в нахлынувшей агрессии или влиянии алкоголя на мой разум, нет. Тем более, я сделала буквально несколько глотков, можно сказать, я была трезва как стеклышко. Причиной такой расправы с ни в чем невиновной текилой являлась боль. Боль в всем теле. Уже знакомая, но возведенная в куб. Та боль, от которой когда-то помог мне избавиться Люцифер. Что-то там с крыльями связано. Ощущения сродни пыткам. Словно, мне на живую собираются пересаживать кожу со спины. Или, собираются поджарить на огне. Крылья меня совершенно не слушались, нервно вздымались и опускались, тем самым только добавляя острых ощущений. Хотелось выдернуть их к чертовой матери! Секундная боль, а затем бы все прекратилось, не то, что сейчас. Я и понятия не имею, как долго все это будет происходить и закончиться ли вообще. Без посторонней то помощи. С уст слетали сухие вздохи и всхлипы. Если бы я могла сейчас говорить, крыла бы всех и вся отборным матом, но к сожалению, а возможно и к счастью в каком-то смысле, я не могла проронить ни слова. Накаты сдавленности покрывали меня. Обессиленно я рухнула на четвереньки. Как удачно мне постелился стеклянный ковер вперемешку с остатками текилы. Теперь, ран на моем теле стало больше. Мелкие осколки входили под верхний слой кожи. Крупные, делали глубокие порезы. Но я словно не чувствовала боли от этого. Вся концентрация была в крыльях и спине. Ржавые гвозди царапали шовную часть соединения крыльев. Воздуха не хватало, казалось я сейчас потеряю сознание либо от боли, либо от кислородного голода, либо от потери крови, либо от количества стресса и вылитых слез. Выбирай, что по душе. Но я понимала, что кроме меня самой, мне никто сейчас не поможет, поэтому надо держаться из последних сил и придумать, как все это прекратить. Я знатно изнурилась. Сил не было даже подняться с пола, усыпанного кристаллами плотного стекла и залитого алкоголем, смешанным с моей кровью. Платье уже давно потеряло свой истинный фисташковый цвет. Теперь, это цвет кровавого рубина. На колени пришелся очень сильный удар. Проводя по ним рукой, я чувствовала острие граней. Я понимала, что надо просто перетерпеть, что это все проходят и я не умру. Надеюсь на это… Запрокинув голову, я старалась абстрагироваться, представить, что этого всего нет, что я занята абсолютно другим делом. Раньше, на меня действовала эта техника. Например, в кабинете стоматолога я лежала с закрытыми глазами и детально представляла каждое свое действие. Как гуляю сумеречным вечером с хорошей компанией. Продумывала наряды, открывающиеся виды, темы для беседы и людей, проходящих мимо. От таких приятных фантазий, я забывала о том, что мне проводят болезненные процедуры и спокойно витала в облаках. Хоть это и было в подростковом возрасте, надеюсь я не утратила такую привычку. Закрываю глаза, стараясь не обращать внимание на огненное распирание в области лопаток. Вопроса, что представлять у меня не возникает. Как только веки смыкаются, всплывает образ бесконечно сложного, дерзкого, но такого необходимого мужчины… Бессменная, многообещающая ухмылка украшает его лицо. Вспомнить все. Каждое его прикосновение, каждое слово и несомненно, каждую будоражащую близость. Да, с восьмого класса мои фантазии явно изменились. Но тем не менее, это работало. Совсем немного, но помогало отвлечься от издевающейся боли. Вспоминая, как он кричал о том, что никогда не будет ночевать со мной в одной постели, а спустя некоторое время, любезно доставал второе одеяло и сам обнимал меня, держал за ручку, как застенчивый мальчик, который не может решиться на большее, я улыбаюсь, даже сквозь страдания. Как одной рукой сжимал горло до хрипов, а другой нежно оглаживал, доводя до желанного исступления. Вспоминаю его энергию. Я до сих пор не понимаю, как он уживается с ней. Это нескончаемый пожар внутри, пожар, сопровождающийся доводящими ощущениями. Все это есть во мне и уже никуда не денется, как бы я не старалась. Я старалась забыть, старалась выкинуть сладостные мечты, но я все помню. Все, до последнего слова, до финального всхлипа. Я чувствовала, как боль медленно уменьшается. Ну, либо я уже привыкла к ней. Но настолько медленно, что это приносит еще больший дискомфорт. Это подобие ожога горячей водой. Сначала тебе даже немного приятно, ты и не замечаешь, что градус неприлично высок, но стоит вытащить руку, согнешься от невыносимой боли и ничего не поможет ее унять, ни холод, ни крема. Только время. Ну, или оставленный поцелуй на обожженной ручке, переживающим за тебя человеком. Либо это и впрямь работает, как по волшебству, либо ты просто хочешь облегчить переживания человека и делаешь вид, что тебе на самом деле стало лучше после поцелуя. Оставим это за завесой тайны. Чувствую расслабление и отход от мыслей. Привкус тошноты, бешеное сердцебиение и мокрые ладошки. Кажется, я постепенно теряю сознание. При жизни это происходило так часто, что я научилась более-менее контролировать «приступы» Главное не нервничать. Страх и является провокатором обмороков. Руками я стараюсь нащупать любую ткань, потому что мне бы стоило попробовать остановить кровь от порезов и оставшихся в коже осколков. В таком плохом состоянии я впервые, я действительно задумалась о возможности не пережить эту ночь. Одно прикосновение. И я поняла, что я выживу.