Вот,что делает с людьми любовь

…Так кто ж ты, наконец?  — Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо… Гете. Фауст

POV Люцифер       Что я делаю? Этот хренов вопрос буквально начал преследовать меня. Вот что я делаю в данный момент? Захлопываю дверь собственной комнаты. Зачем? Чтобы остаться наедине с собой, без этой умалишенной, взвинченной, глупой и до одури своенравной особы. Последние события были в таком сумбуре, что некоторые вещи доходят до меня только сейчас. Притвориться умирающим. Как гениально и одновременно тупо. Ну я же не первый день существую, не первый раз вижу Уокер, черта с два она бы продолжала это идиотское крылоборство, это же было ясно с самого начала. Зачем я вообще его придумал, занимался бы своими делами, нет, надо было полезть на амбразуру. Давай, я тебе помогу, научу, подскажу. Мне бы кто помог. Впервые я чувствую себя беспомощным… До тошноты противное чувство, и как с ним живет подавляющее множество такое количество времени? Я бы лучше перерезал себе глотку куском стекла, чем ощущать себя настоящим куском дерьма.       Сигарета. Вдох. Выдох. Дым слегка туманит взгляд. Чувство постепенно отходит. Еще вдох. Хочется задержать дыхание надолго, только бы мысли немного нормализовались. Выдох. Хочется, но легкие и глотка начинают нещадно гореть из-за крепости табака. Ко всему этому, добавляется еще и ноющая боль в спине, она все-таки смогла разгадать мое уязвимое место. Интересно, методом тыка или включая логику? Хотя, выбор очевиден. Вдох. Правды она от меня хочет… Эта правда, которую все преследуют, зачастую оказывается лишь удобной отговоркой, которую нужно молча принять и не иметь права оспорить, это же хренова правда, на которую еще и обижаться нельзя. Только вот никто не дает гарантии, что эта заветная правда, не есть чуть приземленная ложь. Это просто успокоительное, которое каждый так жаждет заполучить. На самом деле, никто не хочет знать правду, особенно, если она бьет прямо в точку. Стало ли кому-то лучше от моих слов? Сомневаюсь. Выдох. Почему я здесь? Потому что услышал правду, к которой не был готов, которая все время была для меня ложью, причем, настолько приукрашенной, сродню ванильных единорогов с розовыми хвостами и шаблонной фразы «у меня все нормально». Что, испугался того, что эта Непризнанная не поддается моему воздействию? Или, наоборот, обрадовался?.. А это точно обычные сигареты? Было невозможно слышать от этой чокнутой с мягкими руками то, что все эти прижимания ко мне были не односторонним порывом. Как это… Она же не избранная, не рожденная под «счастливой звездой» и не была послана во спасение народа. Это самая заурядная Непризнанная, самая обычная, самая простая, самая… Хоть это и звучало, как самая глупейшая ложь, я бы, наверное, и хотел, чтобы именно ею и являлись эти слова, но противиться моей силе, не имея при этом привилегий, невозможно. Когда я ставлю задачу сделать так, чтобы человек полностью отдался мне, это происходит само по себе. Их разум поддается мне и питается моими желаниями. Избежать нельзя, закрыться нельзя, отказаться нельзя. Видимо, у всего бывают исключения. А меняет ли это что-нибудь? Да понятия я не имею, что вообще все это означает, к чему приведет, нужно ли все это. Но я впервые чувствую желание хотя бы приоткрыться для кого-то, совсем немного внести ясности, ведь может, выбранная схема по сохранению постоянного молчания, дистанции вытянутой руки и полное отсутствие обсуждения того, что хранится внутри, была ошибкой? Может, не так уж и плохо иметь возможность говорить с кем-то на насущные темы, может быть не обязательно, отталкивать от себя людей? Может быть…       А вообще, кто мне эта Непризнанная? Почему только эти чертовы, голубые глаза заставили меня задуматься об этом? Почему она? За что именно эта неугомонная Непризнанная? Слишком эмоциональная, вспыльчивая, нелогичная, безумно вредная, просто сводящая с ума личность. Мне все это не нужно, а ей тем более. Все это слишком глупо, абсурдно, невозможно, совершенно не вовремя. Совсем скоро у нее распределение по сторонам, не удивлюсь, если она в последний момент решит все поменять и станет ангелом самой себе назло. Угадать, что стрельнет ей в голову не реально. А что, мамашка ее Серафим, так что, у нее все рукава забиты козырями настолько, что скоро карты начнут выпадать. Встанет с Дино и другими посредственными ангелками по одну сторону и будет у нее все хорошо. Хотя я прекрасно знаю, что она и дня не продержится, играя по их правилам. Ей нужен драйв, призрачная опасность, захлестывающие эмоции, ей нужны постоянные ощущения. Всегда нужно находиться на опасной глубине, чтобы потом умножать наслаждение от кислорода, надо загонять себя в клетку, чтобы после, упиваться удачным выходом оттуда. Все одновременно так чуждо и так знакомо мне. Словно, я переместился назад, когда был менее зрелым, когда не понимал, что мне надо, когда все казалось слишком простым и бесконечным. Мне не хотелось глубоко мыслить, не хотелось принимать истину, я создавал свое и следовал тому. Это казалось таким интересным, будоражащим и невероятным ровно до тех пор, пока я не обжегся об огонь суровых реалий, где необходимо было в прямом смысле выбивать себе даже возможность на успех, когда пресловутые ангелы с самого появления были возвышенны и привилегированны, в то время как демонам приходилось бороться каждый день.       Наши с Дино стычки не закончатся, наверное, никогда. Помимо того, что он ангел, а значит, наши с ним позиции полностью отличны, так он вдобавок является одним из самых язвительных персон, слишком много нерасплесканной желчи таится внутри, но вся суть в том, что ее запас никогда не закончится, потому что пополняется ежедневно. Фенцио сделал все для того, чтобы вырастить настоящего монстра в белом костюмчике. Вранье, лицемерие, подхалимство и подстрекательство — это неполный список составляющих этого ангелочка.       Когда я услышал от Уокер слова о том, что Дино приложил к ней свою руку, я был готов ежесекундно придушить его и плевать мне на последствия. Он уже давно пересек границу дозволенного, но это… Впервые во мне заиграли собственнические чувства, а главное к кому, к Уокер. Но никто не имеет права причинять ей боль, даже я сам. Бывает такое, что ты отключаешься от происходящего, а тело продолжает работать на автопилоте? Так вот, мой автопилот почему-то вбил в свою базу маршрут до комнаты этой чертовой Непризнанной. Почему она преследует меня повсюду? Ладно, это все равно надо было бы сделать рано или поздно. Лучше сразу решить очередные недосказанности, чем растягивать их надолго. Почему именно перед этой дверью я ощущаю себя пятнадцатилетним мальчишкой, не решающимся подарить понравившейся девочке хренову валентинку.       Стоп-стоп-стоп… Уокер мне не нравится, я ее не переношу на дух, все эти ее раздражающие привычки, разговоры, бесящее цоканье языком и закатывание глаз. Это просто не может нравиться, это может только выводить из себя и вызывать желание свернуть ее тоненькую шею. Все, хватит, взрослый же мужчина. Стук по дереву, в голове проносится глупая мысль о возможности быстро ретироваться отсюда и не начинать этот заранее проигрышный разговор. Люцифер, помни про свой возраст… Еще стук, дающий понять то, что за дверью не собираются отступать, хоть на деле очень даже хочется. Это идиотское ожидание, нагоняющее неведомое волнение, а волнение во мне из-за того, что я уже имею представление о том, что собираюсь ей говорить и честно признаться, разговор не из легких…       -Люцифер? Я думала, ты не смог принять тот факт, что не все готовы кинуться тебе на шею со страстными поцелуями и решил наложить на себя руки, — она стоит в проходе, одетая в черный, зашнурованный топ, подчеркивающий ее грудь и при этом, в непонятные домашние штаны. Такое ощущение, будто с нашей последней встречи прошло несколько дней или она и вовсе все забыла. Полная уверенности и умиротворения, только вот черные не до конца вытертые подтеки на лице свидетельствуют о том, что все еще очень даже свежо.       -Обрадовалась?       -Относительно… Ты что-то хотел? — из ее комнаты доносились приглушенные звуки разговоров и перезвон бокалов. Неудивительно…       -Да, мне нужно чтобы ты сейчас сказала своим друзьям, или кто там у тебя, что отлучишься, ненадолго.       -Хочешь открыть в себе новые способности? Дар убеждения — это явно не твое. С чего вдруг я должна это делать? — как слова могут одновременно дико выводить из себя и забавлять? Что-за безумная манера общения, из-за которой я точно скоро придушу ее или сойду с ума и тогда мы с ней будем на одной волне.       -Нам надо поговорить. Сейчас.       -Меня накрывает некое дежавю… В прошлый раз все прошло отлично, я закрыла дверь и продолжила свой культурный досуг. Думаю, не стоит изменять нестареющую классику, — как же мне хочется заткнуть тебя прямо сейчас, схватить и насильно унести отсюда, но думаю, не самый оптимальный вариант и он точно не располагает к продолжению беседы — Ты вот тоже верен своим привычкам, по-прежнему презираешь общение в коридоре, только вот я понять не могу, что стало тому причиной, почему тебе все время надо куда-то уходить?       -Уокер, за это время мы бы уже сто раз все обговорили. Мы прошли то время, когда стоило ломаться для красоты, сейчас уже поздно. Поэтому, просто сделай, наконец, как я прошу. Ты же сама хотела поговорить, так что идем, обещать умопомрачительный разговор не могу, но это будет точно интереснее обсуждения половой жизни Геральда и Мими, — стоять в дверях и ждать, пока она соизволит выйти очень утомляет и, можно сказать, слегка принижает, но разговор, сценарий которого уже имеется у меня в голове того стоит. Она того стоит.       -Ну, знаешь, тебе придется очень постараться, потому что это оказалось слишком занимательной темой для обсуждения… — что, действительно так быстро согласилась? Даже не пришлось приводить тысячу аргументов «за»?       -Если ты заскучаешь, я принесу тебе новости с полей Геральда. Будешь оснащенная двусторонней информацией. Соглашайся, это слишком выгодная сделка, — с такими условиями, она быстро обменялась парочкой фраз с недовольной Мими о срочной необходимости дойти до Фенцио и решить вымышленные проблемы, а затем, молча пошла в направлении моей комнаты. Ладно, это меня тоже устраивает.       -Ты босая, — говорю это как факт, потому что странно было бы спрашивать то, что и так прекрасно видно.       -Сам говорил, что твой разговор срочный. Поэтому пришлось жертвовать собственным теплом, ты же обещал мне слишком интригующую информацию, — непонятно почему, но в голове быстро проскальзывает легкое облегчение из-за того, что мы уже дошли до моей комнаты и ей не придется долго морозить ноги. Такие перемены в ощущениях меня настораживают, очень настораживают.       -Он бы потерпел пару минут, потраченных на надевание обуви. Ты просто пытаешься оправдать свою рассеянность, — я прекрасно замечаю то, как ее рука тянется к зоне декольте, потому что в ее перечень привычек, точнее, дурацких привычек, которые вскрываются во время нервов, входит слегка царапать себе область под шеей, оставляя на нежной коже быстро сходящие красные полоски от ногтей.       -Вот незадача, и телепатия тоже не твое, но ничего, ты сможешь найти свою отрасль, главное не оставляй попытки и все получится!       -Предупреждаю, я не собираюсь платить тебе за эти мотивационные речи, я не нуждаюсь в поддержке со стороны пресловутого психолога или недалекого коуча по решению всех проблем одним махом, — открываю дверь, пропускаю ее внутрь комнаты, которая сейчас кажется самым настоящим хранилищем тьмы. Все потому что коридоры, как и вся школа в целом, сделаны на ангельский лад. Белоснежные стены, молочные фрески на потолке, статуи, совершенно не демонических личностей, бесчисленные картины и гобелены, на которых запечатлены поющие ангелы — все это лишь подтверждает факт отсутствия равноправия и полнейшее возвышения ангелов. Неужели даже учитывая этот хренов ангельский ремонт они будут продолжать убеждать в абсолютном паритете между нами?       Уокер без доли стеснения садится на кровать, которая всегда аккуратно заправлена, в отличие от ее и опускает ступни на небольшой ковер, так удачно располагающийся прямо у подножья кровати. И вот, она согласилась на разговор, сидит передо мной и совершенно бессовестно смотрит мне в глубины глаз, так же, как обычно делаю я.       -А с чьей стороны нуждаешься? — она смотрит совершенно беззлобно, слишком прозрачно, без доли издевки или сарказма, сейчас она походит на чистого душой ребенка, — Я вообще-то тоже не обладаю телепатией, так что тебе стоит мыслить вслух, потому что меня ждут неоконченные дела.       -Твои дела состоят из алкоголя и глупой болтовни с Мими?       -Снова мимо, — закидывает ногу на ногу. — Там еще и Ади имеется.       -Ну конечно, это в корне все меняет. Ости случаем не затесалась в ваших кругах? — замечаю, как от упоминания этого имени, Уокер резко дергает носом, не нравится…       -Знаешь, нет, не сегодня. Она, кажется, занята оплакиванием вашего с ней общения, а это, как ты понимаешь, слишком трепетное занятие, не терпящее посторонних.       -Надо же, очень неожиданная информация. Что же стало тому причиной?       -Я не владею такой информацией, мы с ней не самые близкие подружки, если ты не заметил. Думаю, тебе стоило позвать на разговор Ости, а не меня, потому что в нашем с тобой общении абсолютно ничего не изменилось. Потому что, что может измениться в том, чего нет? — ну вот постепенно и слетает маска хладнокровия с ее лица, теперь можно и поговорить нормально…       -А по-моему, произошло достаточное количество вещей, которые стоят парочки фраз.       -Правда? Неужто ли даже сбегать не будешь? — вот и лисья ухмылка появилась, я уже успел ознакомиться со списком привычек и эмоций Уокер, так что прекрасно понимаю, когда она готова к диалогу, а когда нет, когда говорит серьезно, а когда играется, но, не смотря на это, она всегда умудряется удивить меня очередным заскоком.       -Можно дверь на замок закрыть, для твоего успокоения и уверенности.       -Оставаться наедине с сыном Сатаны за закрытой дверью абсолютно не располагает к уверенности и спокойствию, так что придется просто надеяться на лучшее. Ты хотел обсудить то, как филигранно обыграл меня? Или то, что я абсолютно не готова к скорым соревнованиям? А может, в очередной раз уличить меня в тупости и идиотизме?       -А ты, оказывается, и сама все прекрасно знаешь… — секундная пауза, дающая понять то, что Уокер не в лучшем расположении духа и не слишком горит желанием вести разговор пропитанный сарказмом — Нет, это мы обсуждать не будем.       -Люцифер, мы прошли этап, когда стоило ломаться, начинай уже вещать, — невыносимая…       -Ты вроде хотела услышать от меня какую-то правду? Сейчас у тебя есть возможность насытить собственное любопытство, только я не собираюсь выступать перед тобой со стендапом, задавай вопросы, а я попробую на них ответить.       -Даже так, какая щедрость… Предупреждаю, я не собираюсь платить тебе за это, тем более, я думаю, что за такое я даже рассчитаться не смогу.       -Не переживай, у меня не слишком высокая такса, справишься, — так, на сухую такие разговоры не водят, надо выпить. Индийский односолодовый виски отлично подойдет. Звук обволакивания стекла бокала в терпкую жидкость подогревает интерес к напитку и желание скорее вкусить его, а цвет корня солодки приятно греет глаз.       -Люцифер, ровно этим я и занималась сидя в нашей с Мими комнате, и стоило мне холодить ноги и жертвовать очередной порцией текилы, чтобы посмотреть на то, как ты пьешь ненавистный мною алкогольный напиток?       -Ты слишком нетерпеливая, Уокер. Будешь?       -Не думаю, что это хорошая идея, я быстро опьянею, а я ненавижу быть пьяной. Кажется, что будет круто и весело, а на самом деле тебе грустно и плохо. Ну, еще я стану слишком сговорчивой и не успею хорошенько вмазать тебе по лицу, — ну вот и привычная для меня Уокер. Импульсивная и крепкая на словцо.       -Тогда тебе точно стоит выпить, только вот второго бокала нет, пей из горла, — у нее вырывается смешок и хитрый прищур, конечно, она помнит то, как мы распивали ее любимую текилу и неплохой бурбон в ее в комнате после феерично-глупого общения с моим отцом, уверен, она помнит даже наш с ней диалог. Это не так сложно запомнить, их было не слишком много. Все же, руки тянутся к бутылке. Некая тяга к алкоголю у нее все-таки имеется.       -Ничего, мне не привыкать, — несколько жадных глотков, собирает остаточные капли горькой жидкости с пухлых губ, слегка морщится. –Итак, для чего ты прикинулся умирающим я еще могу предположить, все эти твои нескончаемые соревнования и тренировки с различными исходами, предположим, что все это было из лучших побуждений и опустим тот факт, что я безумно испугалась и чуть не словила мощнейший нервный срыв на фоне твоей выходки, конечно, это же не несет никакой ценности…       -Нет, Уокер, это несет ценность. Но ты должна, наконец, понять, что сейчас у тебя начнется самый сложный этап. Совсем скоро ты пройдешь инициацию, но после нее легче то не станет, дальше ты продолжишь выполнять задания, только уже со стороны ангела, либо демона, как твой больной мозг решит. И если ты думаешь, что это легко, ты ошибаешься. Каждый раз надо доказывать в первую очередь самой себе, что ты сильная и справишься с этим, даже тогда, когда кажется совсем по другому. И мой спектакль является цветочками по сравнению с тем, что тебя ожидает, я не запугиваю, я лишь готовлю, — она решила никак не реагировать на эти слова, лишь злобно выпить из бутылки еще немного и закатить глаза.       -Ты еще даже вопроса моего не услышал, а уже развел огромную дискуссию, что же будет тогда, когда я спрошу, на самом ли деле ты считаешь меня столь двуличной, реально думаешь, что те мои слова и слезы были лишь заранее подготовленной игрой? — ну не верю я, что она и этого не поняла. Хоть она иногда и кажется полнейшей дурой, но не настолько же…       -А ты на самом деле видишь меня таким недалеким, реально думаешь, что я могу так считать? Я же уже говорил, все, что было там, — является частью соревнования, то есть, абсолютной игрой, даже сказанные слова, по крайней мере, мои слова.       -Как интересно получается, можно вести себя как полнейший мудак, а потом просто сослаться на очередную игру. Это изрядно выводит из себя, Люцифер. Как я могу вообще общаться с тобой, если в любой момент ты можешь придумать какие-то игрушки, позволяющие творить любые, даже самые дикие вещи. В том то и дело, что я не вижу тебя. Только тогда, когда мы выпьем или что-нибудь случится, ты решаешься на разговор, только вот суть в том, что после этого чертового виски я нихрена не помню. Какие-то разломанные кусочки остаются в моей памяти, а остальное просто рассасывается вместе с алкоголем в крови, может это вообще все мой пьяный мозг сгенерировал, и на деле ничего не было. Я так не хочу. Я не хочу постоянно гадать, серьезно ли ты говоришь или играешь, а гадать мне приходится из-за того, что я не знаю тебя. И да, я хочу это исправить. Даже невзирая на возможные слова из серии «я не тот человек, ты ошибаешься, ты просто глупая Непризнанная, а я сын Сатаны!» Я хочу, а значит, исправлю, — я не пойму, она уже накидалась или говорит серьезно? Хоть в отличие от Уокер я разбираюсь, когда она устраивает свой детский сад и начинает бросаться заигрывающими фразочками, но вот определить, когда за нее говорит выпитый алкоголь достаточно сложно. Сложно потому что она всегда несет какой-то пьяный бред, даже когда трезва как стеклышко.       -Мне нравится твой пьяненький настрой, считаешь, что можешь делать все что захочешь… — она резко хмыкает и внимательно смотрит на меня своими глазами, цвета Ниагара.       -Не угадал, я полностью в себе. А разве не могу? Это полностью моя воля и я в ответе за свои действия и их последствия. Я действительно могу делать то, что считаю необходимым, собственно, именно этим я и занимаюсь, — она продолжает изводить меня своим надзором, я с легкостью принимаю ее вызов. Смотреть ей в глаза не сложно, сложнее не отвлекаться на параллельные действия, на которых слишком сильно хочется заострить внимание.       Вот сейчас, ее лицо выражает полнейшую строгость и собранность. Губы, я уверен, сохранять статичность которых дается ей очень тяжело, острые скулы, аккуратный носик, который она обычно недовольно морщит и хорошо заметная ложбинка над верхней губой. Уокер выглядит слишком собранной. Только вот то, как она болтает ногами по ковру, иногда зарываясь пальчиками в его длинный ворс, совсем не стыкуется с тем образом, который она старается сейчас поддерживать. Зато прекрасно стыкуется с той Уокер, которую я знаю. В ней одновременно умещается и детская непосредственность с безумием и собранность с невероятно сексуальной загадочностью. И вот, я невольно уступаю ей победу в этом не оговоренном соревновании по выдержке и перевожу взгляд на ее ступни, которые уже наполовину погрязли в мягком ковре. Усмехается… Эта дама не так проста, как может показаться на первый взгляд. За безмолвной овечкой, готовой слушаться и исполнять любые прихоти кроется продуманная роковая женщина, получающая удовольствие от того, как все идет по ее плану, который даже озвучивать не пришлось, все и так работает на нее.       -Хорошо, приступим к следующему вопросу, — точно, вот для чего я ее сюда звал… -Угадала ли я с твоим слабым местом?       -Тебе правда есть дело? По итогу ты все равно оказалась в проигрыше.       -У этого проигрыша есть свой плюс. Я позволила тебе спасти себя… И если спрашиваю, значит есть. Судя по твоей реакции, угадала, — не может скрыть довольной ухмылки, а скорее даже не хочет этого делать. Вижу, как нравится быть правой, как радуется ее внутреннее эго этой маленькой победе, хотя я ее еще даже не объявил.       -Ладно, угадала. Только вот проблема как раз в этом. Ты не должна была угадывать, ты должна была четко знать, иначе был бы полнейший провал, ах точно, именно он и был…       -Избавь меня от своих скучных и ненужных слов о моей беспечности или несобранности, ты все равно не сможешь убедить меня в провале, я же выбрала верное место для приема.       -Даже не собирался говорить ничего подобного, — она кидает недоверчивый взгляд и слегка качает головой. — Ну, разве только парочку слов о полном отсутствии даже намека на педантичность, однако зная тебе, человека, не знающего золотой середины, даже хорошо, что этого качества в тебе нет. Будь ты еще и невыносимой педантичной личностью, я бы точно не сдержался и свернул тебе шею, ну, или просто голову тебе разбил.       -Звучит как тост. Как тост на моих похоронах, — делает крошечный глоток. Я прекрасно знаю, что пить это ей совсем не по вкусу, она просто не могла упустить такой шикарный момент для очередной шутейки.       -Поверь, для такого дела я бы нашел более интересные слова.       -Ну все, теперь я могу спать спокойно зная, что не буду отправляться в небытие под скучные и до одури льстивые слова о моих прекрасных качествах, которые на самом деле никто никогда не видел. Ради такого и умереть второй раз не жалко, — серьезный разговор и Уокер это слова-антагонисты. Ну не может она спокойно сидеть и слушать, не может просто обменяться информацией не съезжая с темы. Ей нужны концерты, нужны постоянные эмоции, нужны скандалы, споры и примирения, желательно в горизонтальном виде.       -Еще немного и мы дойдем до обсуждения главного вопроса жизни, вселенной и всего такого.       -Если ты хочешь услышать глупое двухзначное число, то можно и это обсудить, * — приятно удивлен. Чего-чего, но вот умение вкидывать порой идеально подходящие фразы из книг или фильмов у нее не отнять. И это мне нравится.       -Оставь эту животрепещущую тему на потом.       -Без проблем. Тогда такой вопрос: как образуется уязвимый участок крыльев? С самого их появления или со временем? — неужели ее начали интересовать важные вещи для обучения?       -С того момента, как у тебя вырастают крылья. Здесь уже вопрос в том, что со временем слабое место может измениться. Изначально у меня это была кромка левого крыла, но потом, перетекло именно на середину, туда, куда тебе подсказала интуиция или просто счастливый случай, — сейчас она кажется очень потешной. Сидит и послушно впитывает каждое мое слово с неподдельным интересом, даже передние пряди волос заправила за уши, а это неплохой такой показатель сосредоточенности.       -Почему? Что на это влияет?       -Количество повреждений. Тот участок, который получает рекордное количество физических повреждений и слабеет. У кого-то вовсе не меняется, от случая зависит. Этап не из приятных. Стоило тебе, научится защищать свою «слабость», как приходится учиться заново, что не простая задача.       -И что стало причиной? Из-за кого у тебя поменялось? — зря она полезла в это русло, очень зря. Это именно то, что я не обсуждаю, то, что при любой возможности заминаю, то, что стараюсь даже не упоминать в разговорах, то… — Сатана? Это он подарил тебе «рекордное количество физических повреждений»? — она делает голос тише, говорит размереннее и спокойнее, она не лезет под кожу с расспросами или неуместными словами абсолютно не нужной поддержки, она молча ждет моего ответа, который она и так знает.       -Да, думаешь, кому то еще под силу сделать это со мной? — молчит. Старается передать мне собственную сдержанность через взгляд, что не сильно выходит. — Я удивлен, как за все те избиения я вообще крыльев не лишился, а перенос «слабого звена» не слишком большая плата за все его побои. Неприятно то, что он так и не поплатился за это. Не за меня, не за мои нисходящие много дней кровоподтеки, ссадины и синяки, не за мои унижения и издевательства, а за нее. Для него ничего не изменилось после ее смерти, никто даже слова кривого не сказал, просто не посмел. Никто не отмечал того, что он убил собственную жену и мать их общего ребенка, будто, это само собой разумеющееся. Когда устраивали эту клоунаду с искренними речами и сочувствующими взглядами все подходили к отцу и высказывали ему слова поддержки, лили в уши о том, что они были самой лучшей парой, просили быть сильным ради меня. Знаешь, в чем кроется вся соль ситуации? В том, что каждый присутствующий знал о том, что это он убийца, каждый присутствующий не раз слышал ее крики, всхлипы и знал, что она всем сердцем его ненавидит и желает уйти, каждый присутствующий внутри себя желал отцу оказаться на ее месте, только для начала перенести на себе все то, чем одарил маму. Но одно дело осуждать его сидя в безопасности, а другое осмелиться сказать ему это в лицо. Никто за все года этого так и не сделал. Я не в счет, я при любом удобном случае припоминаю ему то, что он тварь, каких нигде больше не сыщешь. Я также знаю, что ничего не изменится. Никто никогда не поставит собственное здоровье и безопасность ради вымышленного правосудия, которое никогда не случится. Поэтому даже не думай вестись на его сладенькие слова или жесты, он совершенно не такой, каким пытается казаться тебе. Да, он может петь серенады, делать широкие жесты, но все это заканчивается очень плачевно. Оставить вечные шрамы на теле это меньшее, на что он способен. Я понятия не имею, на кой черт я тебе все это рассказал, ведь это не имеет никакого отношения к сути…       -Думаешь, тебе было бы лучше, если все открыто ненавидели Сатану? Ты же понимаешь, что это закончится лишь сильнейшим скандалом и излишним натяжением в отношениях? Никто не считает его хорошим отцом или мужем, да даже просто мужчиной. Он Сатана. На этом все. Поэтому не стоит мучать себя этим, как бы глупо и наивно это не звучало, но ничего кроме как смирения здесь не поможет. Все лгут, изворачиваются и лицемерят. Такова сущность и людей и демонов и ангелов, это не исправить. Спасибо, что ты рассказал мне, это, правда много значит.       -А это и не надо исправлять, просто не имеет никакого смысла стараться изменить систему мышления окружающих людей, это их дело. И не надо благодарить меня за самые обычные вещи… — Уокер уже отложила алкоголь, она умеет определять ту тонкую грань между собственными состояниями. Вопросы, по-видимому, у нее не закончились, поэтому выбирает остаться в более-менее трезвом уме. Мне терять нечего, такое количество меня не берет, а переходить тот порог я не горю желанием. Я уже и забыл, когда последний раз сильно напивался. Раньше делал это для того, чтобы на следующий день не помнить тех дам, с которыми заканчивал свой вечер и начинал утро. Благодаря этому «божественному» напитку я мог с легкостью оставлять все и всех в прошедших днях, даже не вспоминая на следующий. Но со временем это желание начало угасать, как и желание оставлять все в прошлом.       -Это показатель того, что мне действительно было важно услышать это от тебя, я рада тому, что ты решился рассказать мне это. Люцифер, благодарят не только с желанием польстить или пожалеть, я говорила это искренне, как и все за сегодня, — ох Уокер, поверь, я это прекрасно знаю… — Ладно, тогда последний вопрос. Почему ты так стремительно ушел после новости о том, что я не поддаюсь твоим чарам? Расстроился, что не настолько всемогущественный? — зачем я вообще решил устроить эту чертову исповедь? Чувствовал же, что она не ограничится вопросами о крыльях, я уверен ей вообще это было до лампочки, по настоящему ее интересует только то, что касается внутренности других людей, особенно, нас.       -Такая ты все-таки глупая… — еще чуть-чуть и она вспыхнет как спичка, которую предварительно хорошенько облили бензином, а затем со спокойной душой чиркнули о коробок. Знаю, что ее раздражают слова об ее уме, но что тут еще сказать?!       -А ты видимо сильно умный, только вот не придумал ничего лучше, чем уйти в закат, наплевав на все мои слова. Потом не понятно, что ударило тебе в голову, и ты решил устроить «почемучку» со мной, при этом, нормально не отвечая на мой вопрос. И в этой ситуации ты считаешь глупой меня? Я не хочу жить в постоянных догадках, я хочу знать наверняка, с первых уст. Поэтому, если ты не хочешь говорить — не говори, имеешь полное право, тогда я пойду, и не буду докучать тебе вопросами, ответы на которые ты не можешь дать даже самому себе.       -А чего ты ожидала, что бы сама сделала, будь ты на моем месте? Думаешь, так просто принять то, что всю свою долгую жизнь я брал девушек по первому своему желанию, при одном взгляде в их сторону они мягкотело давали согласие на самих себя, не в силах даже подумать. А теперь появляешься ты, отбитая на голову, скандальная, сумасшедшая и до ужаса сложная дама. Дама, с которой у меня постоянные споры, будто мы семейная пара переживающая кризис отношений и фантастический секс, который, оказывается, не только моя прихоть. И как мне теперь себя вести? Что мне делать с тобой и с собой? — впервые я признался самому себе в том, что потерян. Впервые я ощущал себя таким. Мне не нравится это чувство, оно вызывает тошноту, головную боль и холод, пробирающий до костей. Только от этого холода никуда не скрыться, если накрыться одеялом с головой станет только хуже, холод останется и жар прибавится, будешь умирать от контраста ощущений. Остается только находить причину и устранять ее, хотя бы пытаться сделать это. Она сидит так тихо, что я за время пока смотрел во тьму за окном, успел забыть, что где-то здесь притаилась Непризнанная. Ну, давай, мастер нужных советов, вступай со своими речами.       -Делай то, что хочешь, — да уж, стоящий совет, знать бы еще, чего я сейчас хочу. Она хлопает ладошкой по кровати, предлагая присесть рядом с ней. Смотрит в глаза, пытается что-то увидеть, но не получится, мои мысли таятся намного глубже, чем у остальных. Оставлять все самое сокровенное в двух зеркалах, которые совершенно не дорожат этими мыслями и запросто раскроют их любому желающему, совсем нелогично. Нелогично настолько же, как то, что я придвигаюсь к Уокер, проминая кровать, как то, что мне важно услышать от нее любую реакцию на мои слова.       –Люцифер, хоть это и кажется сложным, но ты можешь жить по-другому, это не сделает тебя другим человеком, это не изменит твои привычки, это лишь даст новые возможности, ощущения и выбор. Да, выбор становится сложнее, потому что добавляются те, кто может отказываться от твоего тела, но тем самым и интереснее. Просто послушай себя, пойми, чего ты в действительности желаешь. Не думай, что ты обязан повторять чью-то судьбу или поступать так, как уже привык. Не было еще того выбора, который бы бесповоротно изменил твою жизнь. Поэтому ты свободен в этом вопросе и никто не может надавить на тебя, потому что это твоя жизнь. С твоими ошибками и планами. Только не стоит отталкивать от себя людей, которые всего лишь переживают о тебе, у которых есть мысли о том, что было бы неплохо удостовериться, жив ли тот бесящий демон. У которых внутри все сжимается, когда взору представляется картина, на которой ты задыхаешься… — стыдливо опускает свои глаза вниз, наблюдая за собственными руками, заламывающими пальцы. Ей также тяжело от того, что она чувствует это, ей также не хочется отдаваться слепой страсти или что это, ей также страшно за будущее, а избежать его уже не получится, да и не слишком хочется. Она тоже не хочет верить в то, что все это действительно происходит, тоже прячется за постоянными играми с эмоциями, чтобы воссоздать иллюзию новой реальности, где можно игнорировать происходящее внутри себя и снаружи, где можно притворяться, что ты вовсе не страдаешь от невозможности быть с человеком полностью честным, где при одном только взгляде в его сторону внутренности жалобно не ноют.       Смотря на ее бегающие глазки, губы, которые что-то говорят беззвучным шепотом, тяжелое дыхание, которое она старается уладить, но, увы, не может и растерянность, которая настигла ее за считанные минуты, мне хочется укутать ее от всего. Хочется, чтобы она успокоилась, потому что глядя на это, я и сам начинаю нервничать. Происходящее ближайший час в моей комнате невозможно как-то адекватно истолковать, это неподвластно ни логике, ни здравому смыслу, ни многолетним предубеждениям и установкам. Это внезапный порыв, которого ранее не случалось ни разу. Болезненно внезапный. И с моей стороны и с ее. И все из-за чего? Из-за того, что она поставила под угрозу собственную жизнь, только бы сохранить паршивую гордость, из-за того, что я всегда выбирал накрываться с головой, как только дело доходило до копаний в себе. И это изрядно надоело…       Уокер буквально за несколько секунд тишины и переваривания всего только что сказанного, а было столько всего, что хватит надолго, успела в очередной раз намочить глаза. Она никогда не прекратит реветь?! Что может быть приятного в этом процессе, где из тебя льется соленая жидкость, лицо распухает, нос закладывает, а губы дрожат? Гадость полнейшая, но почему то у нее даже это вовсе не эстетичное дело получается довольно славно. В такие моменты, некогда волевая женщина с пробивным характером и потоками различных упреков вперемешку с грязными словечками, превращается в подобие маленького ребенка, который резко начал нуждаться во внимании, а дети вызывают гормональную реакцию. Идиотское подсознание…       -Я слишком испугалась за тебя… — шепчет так тихо, что я едва разбираю, что она говорит. Испугалась… Ну и стоило это того? Слишком много жертв ради этого фальшивого крылоборства.       -Знаю, — если сейчас перейти черту, я чувствую, что назад уже дороги не будет. Пока еще есть шанс принять верное решение, ну же, надо работать свежей головой. Почему эта Непризнанная так въелась в мое сознание? Какого хрена от нее столько проблем? Жил же спокойно и все меня устраивало. Секс, власть, алкоголь, соревнования, развлечения, что еще надо? Ну, может немного ее криков, а лучше даже стонов, щепотку строптивости, хотя какую нахрен щепотку, в ней этого добра валом, ее неадекватной манеры общения и ее запаха. Малиново-земляничное варенье с небольшой кислинкой, накрывающееся ароматом розы. Я слишком давно его не чувствовал, потому что во время полета мне было не до наслаждения. Не знаю, принято ли это решение, но я беру ее за талию и сажаю к себе на колени. Она сидит, притаившись, как зайчонок, увидевший волка неподалеку, хотя на деле она самая настоящая лисица, просто иногда превращается в безобидный пушистый комок.       –Ладно, я признаю то, что это был не лучший мой план. Но не обольщайся, во всем их множестве один неудачный не портит картину.       -Я должна тебе кое-что сказать. Кое-что очень важное… — что еще важного она хочет мне сказать? Сегодня был и так словесный перебор, а такие подготовительные фразы обычно не сулят ничего хорошего. Но взгляд у нее сразу стал серьезный, деловой такой, будто она собирается предложение мне делать. Стоп… Откуда у меня вообще такие мысли?! Вот, стоило только допустить возможность небезразличия к этой девчонке, так все, в голове марш Мендельсона начинает играть? Когда я превратился в простодушную школьницу средних классов?       -Так говори, не обязательно предупреждать меня об этом.       -Я скажу только на ушко, — оказывается, не только я перенесся далеко назад, может еще гороскопы почитаем? Она приближает свое лицо, чуть ли касается губами хряща уха.       -Что-за детский сад…       -Неправильный какой-то детский сад у тебя был, Люцифер, — щекочет меня своей усмешкой. Мне стало действительно интересно, что же такого она собирается мне сказать…       -Я только хотела сказать… что на самом деле…       -Уокер, если ты хочешь, чтобы я уснул, так и не дослушав, то ты на верном пути. Можно как-нибудь сократить паузы между словами?       -Это и так слишком щепетильный вопрос, а ты лезешь со своими нравоучениями! Молчи и слушай, — а вот зайчик потихоньку и шубку свою менять начал… — На самом деле… ты проиграл, — отодвигается, чтобы посмотреть своим довольным взглядом на меня.       -Я тоже могу начать выдавать желаемое за действительное. Это все очень забавно, но совсем не остроумно. И ты боялась, что стены моей комнаты услышат твое вранье? Не стоило, кирпичи не сильные борцы за правду.       -Хорошо, я попробую тебе все разжевать, раз ты сегодня не слишком внимательный мальчик… Итак, суть крылоборства в том, чтобы последним встать на пол, так? — киваю, пока что она права. — Не прилагая особых усилий вспоминаем наше «фееричное» возвращение вниз. Чьи же ножки первыми наступили на траву?.. Не хочешь напомнить, а то я в это время нежилась в чьих-то руках, заботливо удерживающих меня от поражения… — секунда на обдумывания и пара секунд на довольствование ее ликующим лицом. Ей слишком идет побеждать. И даже немного покрасневшие глаза не отнимают у нее искры самодовольства.       -Хочешь сказать, что смогла победить того красавчика-демона?       -Нет, с ним я еще не соревновалась… — и нет, меня не колышет ее высказывание. Я до последнего надеялся, что она хотя-бы попытается изменить свое положение, но признаться честно, она смогла меня удивить. Приятно удивить. В тот момент я действительно забыл о том, что собственноручно передал ей победу. Но это того стоит. Ее довольное лицо, которое выражает абсолютное спокойствие, будто она только что не уделала меня. И нет, меня это вовсе не обижает, этого я и добивался. Ей было необходимо понять то, что она способна на гораздо больше, чем множество других непризнанных. — Я победила того демона со скверным характером и высокой самооценкой, но мордашка у него тоже ничего…       -Я это запомню. Ну что ж, мадемуазель Уокер, мне остается лишь поздравить вас с победой, невзирая на очередную хитрость.       -Что, даже не скажешь, что это не считается или это не честно? Неужели так спокойно примешь свое поражение? — хоть она и сидит на моих ногах, между нами сохраняется небольшая дистанция в виде ее полусогнутых рук, покоящихся у меня на плечах. Глядя на нее понимаю, что это самая настоящая лиса, даже улыбка такая же, не хватает только пушистого хвоста.       -Это не поражение. Я же твой учитель, поэтому большая часть победы по-прежнему за мной, — кидает на меня укоризненный взгляд и слегка прикусывает нижнюю губу своими «клыками». — Ну ладно, сойдемся на пятидесяти процентах…       -Какая же у тебя щедрая душа… — начинает тихонько посмеиваться, шмыгая носом. Вот они, последствия «слезопролития» — Тогда я жду подарка за мои законные пятьдесят пять процентов победы.       -Уже успела лишние пять процентов себе заграбастать… Во первых, напрашиваться на подарки совсем не культурно, а во вторых… Чего ты ждешь? Поздравительный торт с подгорелыми коржами, неудачно скрывающимися за обилием приторного крема?       -Не самый лучший подарочек, но возможность увидеть то, как сам сын Сатаны борется с тестом, которое никак не хочет густеть, слишком заманчива. Так что я согласна.       -Я тебе еще ничего не предлагал, а ты уже все решила… Да уж, поговорка «палец в рот не клади, по колено откусит» точно о тебе. Тогда устроим бартер. Я тебе этот чертов торт, а ты… — ну и что мне от нее надо? Думаю, просьба начать думать головой не принимается, она все равно не сможет это выполнить. — А ты, попробуешь меня удивить. Неважно чем, просто сделай то, что вызовет у меня неподдельное удивление, то, что переплюнет все твои предыдущие выходки. Согласна на такой обмен? — замечаю, как она смутилась. Неподвижно сидит и смотрит в одну точку, лишь губами водит. Значит, прокручивает в своей голове мои слова и пытается принять решение. Почему ей никогда не дают покоя собственные губы? Хотя, я тоже не могу не задерживать на них внимания…       -Значит, тебе всего лишь готовить какой-то торт, а мне надо голову ломать над тем, как же тебя удивить?! Странный ты такой, я ведь могу просто подкараулить тебя из-за угла и резко крикнуть, ты тогда тоже удивишься. Пойдет такое исполнение? — знаю, что хоть она и отнекивается, ей самой интересно такое задание. Это же игра, а значит, ее любимое занятие!       -Устроит.       -Не слишком убедительно. Ладно, но если твой торт окажется отравленным, или еще хуже, с шоколадом, он полетит тебе в лицо. И тогда ты точно удивишься.       -Уокер, я сильнее удивлюсь, если ты начнешь себя вести, как взрослый и уравновешенный человек, а то, что начнешь бросаться сладостями не вызовет у меня никаких новых эмоций, — она слишком азартный человек. Любые споры, соревнования или малейшие игры, где можно обойти противника пробуждает в ней какую-то отдельную личность. Напористую, целеустремленную и непробиваемую. Кажется, если с ней поспорить на то, что она не сможет взлететь без крыльев, она и это умудрится сделать, только бы не проигрывать.       -Мы еще посмотрим, что там у тебя не вызовет эмоций. Кстати, — она когда-нибудь закончит говорить? То есть, все это время она насильно затыкала себя или я просто не замечал ее нескончаемый словесный поток? — Я кое-что забыла…       -Что же? — не успеваю я подумать, как ее хлесткая ладонь соприкасается с моей щекой, прямо под скулой. Силы в ней осталось совсем немного, она всю растратила на соревновании, но это не успокаивает меня и не охлаждает мою кровь.       -Во-первых, это было совсем некстати, а во-вторых, какого хрена ты творишь?! — держу ее за правое запястье, только что дарующее мне пощечину. За всю мою жизнь никто не позволял по отношению ко мне такого, как эта истеричка за короткое время с нашего знакомства.       -Я собиралась сделать это еще тогда, когда ты бессовестно притворялся умирающим лебедем и говорил слишком отвратительные для меня слова. А я, как уже ранее упоминала, делаю что захочу, — что бы то ни было, эта часть Уокер мне нравится. Самостоятельная, отважная, слегка эгоистичная и по-прежнему сумасшедшая и сводящая с ума остальных. Ее хочется заткнуть поскорее, но одновременно хочется продолжать слушать, хочется и кричать на нее, чтобы выплеснуть хотя бы каплю подаренных эмоций и молчать, чтобы не пропустить ничего из ее слов и действий. Хочется, не переставая чувствовать ее.       Импульс. И я ощущаю теплоту и мягкость ее губ своими. Пальцы бесповоротно запутываются в ее волосах, прижимая еще ближе, хотя, казалось бы, разве это возможно? Заметно, что она стушевалась на пару секунд, испуганно приоткрыв рот и перекидывая на меня все бразды правления, но разве она способна долгое время бездействовать?.. Чувствую ее проворный язык на оборотной стороне нижней губы, слегка прикусываю его, усиливая, опьянение друг другом. Она неспокойно извивается, не реагируя на мою удерживающую руку на ее талии, прикрывает глаза, но знаю, что оставляет маленький просвет, чтобы подглядывать. Если разрыв поцелуя обычно сравнивают с выныриванием из-под воды, то я скажу с точностью наоборот. Ты погружаешься на слишком серьезную глубину, из которой хочется поскорее выбраться и наслаждаться морскими рифами и безмятежным ощущением, невзирая на то, что на деле в легких давно закончился кислород, а глаза нещадно разъедает соленая вода.       -Что ты делаешь?.. — она глубоко дышит, непонимающе щурит глаза и облизывает губы.       -Следую твоему совету: делаю то, что хочу. Думаешь, только тебе можно?       -Если ты забыл, то я абсолютно спокойно могу противостоять твоим «феромонам». И здесь мало одного твоего желания, мое тоже необходимо, а его нет, я устала настолько, что еле сохраняю глаза открытыми. Чувствую, что еще чуть-чуть, и я лягу прямо здесь, не успев даже снять этот до жути неудобный топ, а наутро буду мучиться от глубоко впившейся шнуровки. Поэтому, я пойду в комнату где, скорее всего до сих пор сидят Мими с Ади, а бутылки давно опустели, и, несмотря на их треп, нырну под одеяло и отключусь часов на десять. Как тебе мой план? — видно, насколько она устала. Неудивительно, сегодня у нее было два полноценных крылоборства плюс не самый простой исход последнего и выпитый алкоголь. Не самый бодрящий коктейль. Сообщая мне свои планы на оставшийся вечер, она несколько раз утомленно потирала глаза и чуть ли не клевала носом. В такие моменты она слишком забавная. Простая и невинная. У нее даже нет сил придумать какую-нибудь остроумную колкость или в очередной раз разыграть сцену.       -Я же уже говорил тебе, что лучше не делиться своими планами. Если ты, конечно, хочешь, чтобы они исполнились, — либо это выпитый алкоголь начал постепенно доходить до ее организма, полностью расслабляя его, либо у нее какая-нибудь нарколепсия*, иначе как объяснить то, что она мирно устроилась на моем плече и чуть ли не начала посапывать? Вот сейчас я могу в полной мере прочувствовать ее запах. Запах спокойствия и кипящего азарта. Ну и немного ноток малины.       -Хочу конечно, я пошла к себе, к Мими с текилой… — сквозь некрепкий сон бормочет себе под нос. Хочет она, как же…       -Непризнанная, для того, чтобы остаться со мной не обязательно было слюнявить мне плечо и сопеть на ухо, для этого существует навык речи. Но кто-то же слишком гордый для разговоров.       -Надо же, кто вспомнил про разговоры… Я уже ухожу, вообще-то.       -Я вижу, но не думаешь, что такими темпами и до утра не дойдешь? — ее словно током на секунду пробило. Распахнула глаза и начала жалкие попытки сползти вниз, но это бесполезно. Бесполезно до тех пор, пока ее удерживают мои руки. — Хватит брыкаться, Уокер. Не думаю, что ты в состоянии дойти до комнаты, поэтому любезно предоставлю тебе услуги ночлега. Оставайся, — давай ты будешь умной девочкой и не станешь акцентировать на этом внимание и лишь послушно согласишься, а потом просто заснешь?       -Люцифер, для того, чтобы я осталась с тобой не обязательно создавать видимость того, что ты делаешь мне одолжение… — возможно когда-нибудь, в далеком и скорее всего не существующем будущем она превратиться именно в такую, но явно не сегодня. Сегодня она остается несносной Уокер, которая даже на гране между сном и реальностью не может упустить момента, чтобы продвинуться в уровне язвительных комментариев.       -Я запомню на будущее, но совсем не обещаю того, что буду пользоваться твоим советом, — ей совсем без разницы, как и где спать? Она засыпает в полусогнутом состоянии, сидя у меня на коленях и облокотившись о плечо. Может тогда она на полу ляжет, если ей непринципиально… — Уокер, это не самая удачная поза для сна, по крайней мере, моего. Давай, надо принять горизонтальное положение и можешь продолжать напрягать мой слух своим сопением.       -Ничего я не соплю, не надо наговаривать на меня, у тебя просто слуховые галлюцинации начались, — она переползает на ледяную сторону кровати, морщась от накатившей прохлады. Или от чего-то другого, я могу лишь догадываться.       -И не такое начнется, когда ты постоянно под боком. Кстати, не думаешь, что будет целесообразным снять это черное недоразумение с себя?       -И ради какой цели? Я не собираюсь сегодня спать с тобой. То есть, только спать и собираюсь, короче…       -Не продолжай, иначе твой мозг разлетится на крохотные части. Ради того, чтобы завтра не рассматривать на теле дорожки от шнурка и швов. Но если ты мазохистка, то как пожелаешь.       -Хрен с тобой. Желание адекватно поспать, не получая «ранений», перевешивает моральную составляющую…       -По-моему, во сне ты не утратила свою возможность строить простые предложения слишком усложненно, — как и водить разговоры вместо того, чтобы делать. Она опять задремала, компактно свернувшись на краю кровати.       -Уокер, ты же завтра будешь жалеть, что не потратила сейчас минуту на переодевание, — ноль реакции. Ладно, сегодня и так слишком странный день, так что это не усугубит мое положение.       -И только попробуй потом обвинить меня в каком-нибудь сексуальном домогательстве… — тяну за шнурок, но он не торопится развязываться и избавлять меня от лишней заботы. Как она вообще его завязывает?!       -Неужели ты думаешь, что кто-то будет постоянно заниматься завязыванием и развязыванием? — не двигается, только тихо и немного скомкано разговаривает. Чтоб еще раз я начал такой заведомо дурацкий разговор…       -Я не думаю, потому что не ношу вещи на идиотских завязках, мне есть, на что тратить время кроме как вывязывания этих морских узлов.       -Сбоку молния, не только ты любитель экономии времени, — первый человек, которого я раздеваю, зная, что не займусь с ней сегодня сексом. Все это конечно… странно, да, именно так.

***

      И вот, с долгим переодеванием, а точнее, разгадки головоломки в виде женской одежды закончено. Уокер размеренно дышит, накрывшись одеялом по самые уши. А я смотрю на эту картину и пытаюсь понять, какого хрена я не могу согнать улыбку со своего лица?       -У меня всего лишь два вопроса перед тем, как, наконец, отключиться… — то есть, снять с себя лаковую тряпку она не в состоянии, а вот как трепаться, всегда пожалуйста… Нормально так.       -Задавай тогда. Не хочу всю ночь слушать то, как ты недовольно возишься.       -У тебя же был второй бокал?       -Целый комплект из шести штук.       -Ожидаемо. И второй вопрос: мы ведь не вместе?       -Абсолютно точно не вместе, — и она и я улыбаемся, Вики прижимается еще ближе и со спокойной душой, отходим от безобразной усталости, скопленной за целый день.