Ступая медленно в лучах луны

Он ждал, но Юри так и не заговорил, пока Отабек не налил чай, слишком тот выглядел расстроенным из-за своих новостей, чтобы вести непринужденную беседу. Отабеку оставалось только цепляться за недавние воспоминания, чтобы отвлечься от растущего в комнате тревожного напряжения с Юри в эпицентре. Отабек слишком устал, чтобы бороться с мыслями в собственной голове. В ушах стояли стоны Юры, языком он ощущал его вкус. Он бы поклялся, что даже чует его запах. Юра был повсюду, и теперь, прочувствовав, как оно может быть, Отабек хотел, чтобы всё так и оставалось. Он поставил перед Юри исходящую паром чашку, затем взял себе и занял своё место за столом. — Готово, — сказал он. Юри набрал в грудь воздуха, показалось, он хотел втянуть голову в плечи и спрятаться. — Сэл ворвался в приют и похитил ребёнка. — Вот дерьмо. — Да уж. Юри медленно вертел чашку, даже не пытаясь пригубить. — Давно это случилось? Юри поправил на носу очки и пожал плечами: — Час или два назад, не больше. Отабек отпил чаю, чтобы обжигающая жидкость заглушила болючий комок в желудке. Он сглотнул и ощутил, как опалило горло. — Я понял. Юри покачал головой. — Там Виктор с Минако, пытаются всех успокоить. Сэл теперь может войти внутрь, так что детей нужно разместить по приемным семьям, пока его не прикончат. Я подумал, что должен приехать рассказать тебе, что произошло, до того, как ты утром столкнёшься с суматохой. — Благодарю. — И, конечно, мы удвоим усилия по поискам Сэла. Мы думали, он прятался где-то в районе Западной площади, но теперь у нас есть веские основания полагать, что это не так. Отабек уже знал, что Сэла там нет. Однако никак не мог придумать, как объяснить это знание другим, и от этого чувствовал себя виноватым. Он пытался не обращать внимания на это чувство, но оно всё равно давило на грудь. Он жалел, что у него нет никакой лазейки. Едва ли он мог что-то сказать или сделать, но Юри рядом выбивал его из колеи. Отабек встал, чиркнув стулом по полу. — У меня для тебя кое-что есть. Я сейчас. Отабек проскользнул в свою спальню, приоткрыв дверь на минимально необходимую щёлочку. Включил свет, но на кровать даже не взглянул. Прямо сейчас это было выше его сил. Вернулся он с хлопковым мешочком в руках, который Юра тогда предлагал купить — уже несколько месяцев назад. — Закажите у господина Клайдена ещё что-нибудь вроде такого, раздайте детям и скажите, чтоб не выпускали из рук. Работает по-настоящему сильно. Юри осторожно повертел амулет в пальцах, так бережно, будто стеклянную фигурку, а не мешочек хрен знает с чем. — Хорошо, спасибо. Что угодно, лишь бы им стало легче успокоиться, — он запнулся и вдруг сжал мешочек: — Кое-кто из них... видел. Отабек поморщился. — Могу представить. — Кстати, — Юри сидя повернулся к закрытой двери спальни Отабека. — У тебя окно открыто, что ли? Когда ты пошёл туда, потянуло сквозняком. — А, это я прямо перед твоим приходом решил проветрить. — А-а, — чуть наморщив лоб, Юри снова уставился на свёрточек в своих руках. Отабек прислонился боком к кухонной стойке. Его недопитый чай остался стоять на обеденном столе. Юри поднёс к губам свою чашку, наконец, сделав глоток. По его таким мягким движениям трудно представлялось, что он охотник. Отабек бы в это не поверил, если бы сам не видел, как полыхали у Юри глаза, когда он прошибал колом грудь своих противников-вампиров. — Я могу помочь прямо сейчас? Есть хоть что-то? Юри округлил губы, чуть улыбаясь, втянул пар от чашки, а затем улыбнулся Отабеку шире. — Просто помогай и дальше, — сказал он. Его тон показался каким-то знающим, что ли, и Отабек решил, что становится параноиком. Он попытался стряхнуть темные мысли, грозившие захлестнуть его волной. — Спасибо, что заглянул. Завтра смогу зайти в штаб-квартиру. — Было бы неплохо, — сказал Юри, снова уткнувшись взглядом в чашку. — Минако предпочла бы видеть тебя время от времени, — его глаза сузились, а улыбка стала чуть дразнящей: — Она думает, что ты избегаешь её смен. — Так и есть, — простонал Отабек. Напряженные отношения с Минако сложились у него задолго до появления Юры, и для отлично осведомлённого о них Юри точно не стали новостью. Юри засмеялся, но смех его быстро потух. — Она просто волнуется. Я ей говорю, не надо, но ты же её знаешь. Постарайся, хорошо? — Ладно. Будет… приятно увидеться с ней снова, — сказал Отабек. — Врёшь ты плохо, но и на том спасибо, — Юри сделал ещё один глоток. Отабек полностью отгородился от него, глядя на половицы. В Юри было слишком много сострадания. В том числе к едва ли заслуживающему этого Отабеку. Он не знал, как заставить его уйти, не сказав об этом прямо. Казалось, ещё вот-вот — и Юри продолжит разговор, но каждый раз он мялся и возвращал своё внимание к остывающему чаю. — Ко мне есть ещё что-то? Юри вгляделся вглубь чашки. — Я просто… Отабек, у тебя ведь всё в порядке? — Сам же говоришь остальным, чтобы не беспокоились, так что и тебе не нужно. Юри поймал его взгляд. Чёрт, он же не хотел смотреть ему в глаза. — Это не ответ. — У меня всё в порядке. — Отабек... Что тебе сказал тот вампир? Отабек пригладил рукой волосы и стал искать новое место, куда упереться глазами. Роящиеся в нём мысли плохо сочетались с этой беседой. Он хотел, чтобы на некоторое время его просто оставили в покое. Этого будет достаточно, чтобы привыкнуть к внезапным переменам в своей жизни, чтобы всё улеглось. Пока же всё как под порывом ветра взметнулось вверх тормашками, разлетелось по сторонам и хаотично застыло в воздухе без малейшей системы. — Да уже несколько месяцев прошло. Поверь, всё было куда менее… значительным, чем казалось. Самое худшее, что Джей-Джей подвергся опасности. Вот и всё. — Он становится по-настоящему умелым, — заметил Юри. — Знаю. Юри наконец-то засобирался. — Виктор говорил мне тебя не дёргать с этим, но меня не оставляло ощущение, что что-то не так. Но, думаю, теперь я смогу отвлечься. От нахлынувшего облегчения стало мерзко. — Спасибо, Юри. Он проводил Юри, изображая обыденность, насколько мог, пока не закрыл за ним дверь. Не то чтобы Юри как-то озарял своим присутствием его квартиру, но как только он ушёл, темнота, казалось, просочилась обратно. Ею как кровью истекали стены, крася их в тёмный цвет его лжи. Отабек рухнул на стул обратно, резко сдвигая чай в сторону так, что еле тёплой мутноватой жидкостью плеснуло на стол. — Чёрт, — пробормотал он себе под нос, обхватив голову руками. Внутри разворачивалось что-то уродливое и холодное, поднималось в груди и ширилось до тех пор, пока каждый вздох не стал неподъёмным бременем. Ну пиздец. Они не смогли бы предугадать нападение Сэла. Отабек с Юрой уже поохотились раньше, и в дальний район, где находился приют, просто не заходили. Как бы они узнали… Но Отабек не мог отрицать: они провели время вместе, уменьшая охрану улиц вдвое, пока Сэл рыскал в поисках добычи. Чем дольше он боролся с этой мыслью, тем больше ненавидел себя. Чем они нахуй занимаются? — Отабек? Его сердце подпрыгнуло в горло. Оклик застал его врасплох, захваченного обрушившимся вихрем собственных эмоций — чёрт, от этого он чувствовал себя настолько уязвимым! — Что ты здесь делаешь? — Отабек не хотел говорить так резко. Юра стоял в дверях, положив ладонь на ручку. — Я слышал, — сказал он. — Мне жаль. Ситуация ощущалась странно, и Отабеку это не нравилось. Он не понимал, зачем Юра вернулся обсуждать новости: ведь скоро взойдёт солнце. Чувство вины углубилось от осознания, что он почти счастлив его видеть, потому что это только напомнило ему, как низко он пал. — Мы никак не могли знать заранее. Это случилось бы в любом случае. — Ты действительно в это веришь? — Да, — он прошёл в комнату ещё на один шаг. — Сэл скрытен и отлично прячет собственные следы. А мы уже закончили на сегодняшний вечер. — Ой ли? Юра замер у края кухонного стола, смежного с тем, где сидел Отабек, и подался к нему, сжав руками столешницу. — Поверь мне, я знаю, каково это — думать, а вот если бы я был там, я бы наверняка что-то заметил. Может, я б хотя бы узнал, где он прячется... На какое-то время они замолчали. В комнате Отабеку стало темно и вязко от собственных проступков, но разделенное с Юрой бремя ощущалось как будто легче. Он разделял и его гнев, и Отабек хотел спросить, есть ли что-то ещё, за что Юра ненавидел Сэла. Что-то помимо воплощения угрозы — потому что эта мышиная возня не стоила того, чтобы вампир тратил на неё своё время. Отабек не успел его спросить: Юра опустился перед ним на пол, положив руки ему на колени. — Обещаю, мы убьём Сэла. Клянусь, я не упустил из виду эту цель, и если ты тоже — нет, всё в порядке, — он поднял руки и взял в ладони лицо Отабека. — С нами всё в порядке. Юра поднялся раньше, чем Отабек смог ответить — и к лучшему, потому что в разуме его царила блаженная пустота. — Восход, — вздохнул он. — Что будет, если солнце коснется тебя? — спросил Отабек ни с того ни с сего. Юра усмехнулся, сверкнув зубами. — Если только на секундочку, то таким красивым мне больше не быть. У Отабека получилось улыбнуться. — До вечера? Юра кивнул, и Отабек проводил его взглядом. Он просидел на кухне до тех пор, пока окно не залило апельсиновым светом. — Отабек! — Минако бодро поздоровалась с ним, улыбаясь неестественно широко. — Как мило, что ты нашёл время зайти. От яда в ее словах Отабек стиснул зубы. — Разумеется, — ответил он. — Я здесь, чтобы доложить об убитой прошлой ночью твари. — Убитой где? — она подняла бровь. — Старое здание за несколько улиц отсюда. — Хм. Никак не рядом с Западной площадью, значит. Ты уже слышал? Отабек ровно смотрел ей в глаза. — Да. Это трагедия. Ещё мгновение она изучала его — достаточно долго, чтобы он начал слегка закипать — она что, думает, чёртов Сэл — это он сам?! Но затем она пожала плечами и вытащила из ящика своего стола стопку бумаг и подвинула к краю. — Тогда, вот. Минако сняла со стула куртку и накинула её. — Я отъеду на пару часов, закончишь — запри сам. Когда она проходила мимо, Отабек упрямо промолчал и отказался вздрагивать от громкого хлопка закрытой двери. Вот и приходи сюда, чего ради? Этой ночью их целью стал вампир, затаившийся на мебельном складе. Юра засёк его крадущимся внутрь за несколько минут до того, как утром над горами поднялось солнце. Они сражались с нежитью среди призраков задрапированной в чехлы мебели. Здесь броски Юры из засады оказались особенно эффективными; вампир определенно не ожидал драки с себе подобным. Даже Отабек временами терял Юру из виду среди белых фигур. Не успел Отабек пригвоздить колом сегодняшнюю добычу, как Юра притиснул его к стене и поцеловал. Отабек удивился. Неуместно же, но поцеловал его в ответ и чуть не зарычал, когда Юра отстранился, чтобы спуститься поцелуями по его шее — притом, разомкнув губы! Так чертовски близко к зубам, почти укусы, и как же сильно он хотел, чтобы это они и были! Отабек таял от его касаний… Он сжал Юру за талию, ударяясь об стену запрокинутой головой. — Юра, что ты... — Ш-ш, если только не хочешь меня остановить. Юра вжал бедро между его ног, и Отабек, задохнувшись, уронил голову вперёд, Юре на плечо, пока тот тянул в сторону его рубашку, чтобы коснуться голой кожи — и коснулся, царапнув зубами. Контролировал себя Юра невероятно. От того, как крепко он держался за Отабека, словно тот стал для него якорем, сердце Отабека билось низкими, густыми басами. Он весь превратился в одно это биение. Когда Юрины зубы переместились ближе к шее, Отабек крепче сжал его в объятиях и укусил за плечо, потому что хотя бы он это мог. Услышал в награду тихий, восхитительный всхлип, но Юра быстро пришёл в себя и отстранился немного — чтобы опуститься на колени. Просто смешно, как у Отабека кружилась голова от его прикосновений; от ощущения, что Юра стягивает с него штаны, пальцы сами собой сжались в кулаки, а потом, стоило почувствовать на себе Юрин рот, вдруг прикипели к его волосам. — Снова партию серебра? — господин Клайден отбросил тряпку, которой протирал прилавок, и вытер руки о штаны. — Да, — улыбаться Отабека не тянуло. Лавочник потянулся к полке с пулями в пачках. — На службе, небось, сумасшедший дом? — Из-за того, что случилось в приюте? Да. — Ужас какой, — поддакнул господин Клайден. — Бедные дети. — Их и без того жизнь не балует. — В самом деле, — господин Клайден тяжело вздохнул. — Ну, это будет... Отабек придвинул деньги к нему на прилавок, точно под расчёт, подхватил пачку и развернулся на выход. — Доброго дня, господин Клайден. — Блядь, — выдохнул под ним Юра. Он стискивал руками простыни по бокам, обхватив ногами Отабека за пояс. Он целовал Юру вдоль шеи, теперь он знал вкус его кожи под губами и старался не думать о том, насколько теплее Юра ощущался сегодня вечером. Он кормился недавно, и хотя Отабек знал, что это произойдет, грудь обжигало завистью. Он старался отвлечься от причин этого тепла, подмяв Юру под себя, притягивая его снова и снова. Юру, с его рассыпавшимися ореолом волосами, под ним. Извечно угрюмая маска разлетелась вдребезги, развязный, он будто разлетелся на куски, которые Отабеку ни в жизнь не собрать вовремя. Юра выгнул спину, и Отабек сжал зубы на местечке, где, как он уже знал, остались те самые шрамы. Юра промычал что-то в восторженном забытьи. Когда Отабек отодвинулся на дрожащих руках, Юра ухмылялся, полуприкрыв веки. Он уцепил Отабека за подбородок и притянул вниз, в поцелуй. Отабек распахнул дверь штаб-квартиры и чуть не столкнулся с уходящим Юри. — Привет, Отабек, — Юри улыбнулся ему, шедший за ним по пятам Виктор тоже поздоровался. Бегло осмотревшись, Отабек убедился, что Минако действительно нет, и расслабился. — Привет, ребята. Уже уходите? — он прошел мимо них и направился к столу Минако. Над ним висел отчёт об ещё одной убитой твари, написание которого он всё откладывал. — Ну да, — ответил Виктор. — Кстати, Отабек, — вмешался Юри, — только что вспомнил, что хотел у тебя спросить. Отабек хмыкнул вопросительно, стараясь не показать, что мгновенно напрягся. Вытащил из стола Минако бланки и занялся поисками ручки. — Эти маленькие мешочки от Клайдена, которые ты мне дал, просто великолепны. Спасибо! Но как ты их обнаружил? Отабек пожал плечами. — Методом проб и ошибок. Юра впивался кончиками пальцев ему в бёдра, сильно, жёстко. Не будь там риска пустить кровь, Отабек хотел бы, чтобы Юра вонзил ногти в его кожу, хотел быть вспоротым до мяса, разодранным до самых костей. Он боролся с собой, чтобы только не умолять Юру коснуться его, пока он внутри, в одно и то же время желая и прекратить это, и не прекращать никогда. Отабек приоткрыл глаза буквально на щёлочку, но сознание тут же наполнилось видом Юры — целиком, во всём великолепии тела, не знающего пота, но выглядящего таким растрепанным… раскованным. Он двигался над Отабеком, вжимая его в постель каждым движением мышц. Воздух застрял у Отабека в горле, когда он заметил, как Юрины зубы впиваются в собственные губы; клыки наголо, но острия почему-то не вспарывали плоть. Отабек не знал, как это осмыслить, разве что вообразить, что от накала ощущений при таком сильном организме Юра путает сигналы вожделения и голода. Слишком невероятная мысль, и сам Юра, его вид и его движения были слишком. Отабеку никогда прежде не удавалось достичь разрядки, не прикасаясь к себе, но — вот он, загребает в горсти подушку под головой, стискивает зубы, чтобы не стонать, дрожит крупно, ощущая Юру внутри. Юрины глаза распахнулись — словно его застигли врасплох, он почти запнулся, но потом смертоносно усмехнулся, из-за губ показались клыки, словно он точно знал, что столкнуло Отабека в пропасть, и только ради этого и жил. Отабек саданул обухом кола вампиру в затылок, в это же время Юра напал на тварь спереди, яростно вмазав той в живот — внутри что-то надорвалось с громким треском. Тварь проорала что-то, Отабек не разобрал — зато он разобрал выражение Юриного лица, едва приподнятые брови и метнувшийся влево взгляд. Отабек коротко кивнул в ответ — вот и всё общение, а уже Юра схватил вампира за плечи и развернул — ровно настолько, чтобы Отабек мог вбить кол тому в грудь. Теперь они сражались вместе, как охотники с родственной душой. Больше не требовалось зря сотрясать воздух подсказками. За месяцы совместных боёвок они обоюдно разобрались со стилями и тактиками друг-друга, научились работать сообща, и теперь сам ход сражения да крохотные жесты там и сям подсказывали им следующий шаг напарника. Всё ощущалось настолько цельным и гладким, что иногда Отабек вообще забывал, что рядом с ними враг, а не просто они двое двигались в странном танце. Их встречи теперь фонили постоянным возбуждением, потому что ночных часов внезапно перестало хватать на них двоих. Категорически не хватало времени на то, чтобы уйти друг в друга с головой, ненадолго забыть об ужасах окружающего мира. Но прекратить охотиться они не могли. Если убрать из уравнения первоначальную составляющую, сговор уничтожить Сэла, им пришлось бы дать название тому, чем они занимались. Иногда Отабек задавался вопросом, было ли в его судьбе предначертано хоть что-то нормальное? А если только то, что есть — он радовался, что именно с Юрой. Даже если к утру грудь и постель Отабека уже остывали без него, это стоило тех мгновений, когда Юра заполнял собой всё. — Давай вот от этого избавимся, а? — Юра сверкнул на Отабека улыбкой, заставившей сердце подпрыгнуть. Она означала также, что они не станут морочиться, и Отабеку не придётся ждать утра на улицах города. Час спустя Отабек спускался поцелуями по груди Юры, тот оседлал его бёдра и, поднеся руку Отабека ко рту, пил. Отабек целовал его горло, пока он глотал, и внутри него закручивалось что-то зловещее. Он хотел, чтобы Юра пил подольше, чтобы высушил его до потери сознания. — Думаю, пора… — прошептал Отабек, слова казались дрожаще-хрупкими на контрасте с накалом бури внутри. Юра отстранился, и его голос тоже дрожал. — Я знаю. — выдохнул он прямо Отабеку в ухо. Приумолк, будто всё ещё вытягивал зубы из плоти. Отабек вонзил ногти другой руки ему в талию. Когда Юра снова заговорил, он повторил только: — Я знаю. Отабек ощутил, как Юра снова перевязывает ему предплечье. А когда он поднял подбородок, чтобы посмотреть, волной накрыло головокружение, и зрение на миг помутилось. Юра вдруг поцеловал его, размазывая ртом кровь, и оторвался только чтобы шепнуть у самых губ: — Останься со мной, Отабек. — Со мной всё в порядке, — сказал он и глубоко вдохнул. Быстро стучало сердце. Он проигнорировал любые намёки на опасность и снова прижался к Юре губами. — Понравилось? — Отабек переместился выше, ухмыляясь от того, какое растерянное у Юры выражение лица. Юра спрятался в ладонях. — Не знаю, с чего это я вдруг, — буркнул он, отворачиваясь. Отабек притянул его к себе за бёдра. — Думаю, я знаю, — пробормотал он в светлый загривок, тонкие волосы защекотали веки. Отабек уже засыпал, балансируя на самом краю яви, когда Юра заговорил снова. — Я не нормальный. — Хм? — Отабек лениво обнял его, счастливый даже, что появился шанс провести в ясном сознании лишнюю минутку, пока Юра всё ещё здесь. — Я не нормальный вампир. Глаза Отабека распахнулись, эти слова рывком вернули его в настоящее. — Ну, а я не нормальный человек. — Я серьёзно, — Юра извернулся, чтобы смотреть ему в лицо. — Я так много времени трачу на то, чтобы притворяться человеком. Отабек не знал, как ответить. — Что мы делаем? — настаивал Юра. Отабек вгляделся в его лицо. Он выискивал ту заявленную Юрой человечность. Но не знал, что должен был найти, потому что давно заметил: когда он смотрит в зеркало, видит то же самое, что видел сейчас в Юре. Кажется, они очень похожи. И в какое положение это их теперь ставило? В темноте костёр казался огромным. Они добавили хвороста и дров, чтобы в глубокой яме, организованной городом специально для этих целей, горело веселее. Они с Юрой бросили тело в огонь, где оно медленно сгорит среди других таких же, обугленных, но ещё не прогоревших до конца. На холоде от ямы поднимался приятный жар, и Отабек встал поближе к пламени. Он смотрел на запад — там виднелись горы, практически неразличимые в темноте. Юра рядом с ним молчал. Отабек перевел взгляд с гор на Юру: в глазах последнего мерцал свет, а на лице танцевали тени. Он выглядел прекрасно и жестоко в эти тихие минуты. Отабек боролся с собой, когда видел Юру настолько красивым. Он вспоминал, насколько Юра опасен, но теперь чаще видел только кого-то, ошеломлённого той скоростью, с которой несётся их мир. Как глубоко он мыслил и чувствовал? Повеяло ветерком, пламя в яме взметнулось, блики в Юриных глазах стали ярче. По лицу мазнули так знакомые Отабеку на ощупь мягкие пряди. Он перевёл на Отабека взгляд; кажется, на его губах притаилась улыбка. Часть Отабека, которая замечала в Юре эти черты, которая жаждала дотянуться до него, дотронуться до его щеки, часть, которую на исходе уже этого часа Юра похоронит в его же постели — та самая часть сжимала Отабеку грудь и ранила сердце. — На вид прогорело, — сказал Юра. Отабек моргнул. — Уходим. Ночь была безрадостной, как треск ломаемой ветки: хлопок лопнувшей материальности и ничего более. Снег укрывал город странным молчанием. Воздух пах чистотой. Благодаря отражённому снегом свету Отабек хотя бы видел без помощи луны и трепещущего света уличных фонарей. — Я думал о наших поисках Сэла, — сказал Юра. Его голос звучал наособицу от других звуков, почти отзывался эхом в пустоте ночи. Юра шёл, опустив голову. Отабек подумал, если поднимет его за подбородок и снова заглянет ему в глаза, увидит тяжёлую глубину, два бездонных колодца с ночным небом. Он попытался сосредоточиться. — И что же? Юра пинал снег носками ботинок. Сверху невесомо падали крошечные белые хлопья. — Я уверен, что что-то упустил. Вот я думаю, что он живет на окраине или, по крайней мере, далеко от центра Холлоу. Но все мои зацепки пропадают всухую. И чем больше я об этом думаю, тем больше кажется, что это... в порядке вещей для нормального вампира. Но Сэл не нормальный. «Я не нормальный вампир». — Думаешь, что он обосновался где-то недалеко от городской площади? — Отабек настороженно вглядывался в темноту, не давала покоя мысль о фигуре Сэла, притаившейся за ближайшим углом. — Просто собираюсь рассмотреть и эту возможность, — пожал плечами Юра. — Хорошо. Я тоже подумаю над этим. — Ещё кое-что... Я заметил, около твоего дома цветы растут. Это что? — А, волчеягодник, — Отабек ухмыльнулся, почему-то находя это забавным. — Сильно они пахнут? Предполагается, что их запах дезориентирует. — Определённо. — Прости, если он тебя... раздражает. — Да не особо, — Юра снова пожал плечами. — Но они что, по всему городу посажены? На глаза они мне почти не попадаются, а вот запах их я чую чуть ли не постоянно. — Вроде нет. Юра нахмурился. — Думаю, у них просто очень летучий аромат. Они шли по булыжным мостовым. Под ногами мягко хрустел снег. Отабек сунул руки в карманы, смакуя то немногое тепло, что в них осталось. Юра руки не прятал. — Каково это, быть вампиром? Юрин отстранённый взгляд вернулся к нему рывком. — Нашёл, что спросить, — Юра обвиняюще наморщил нос. — Я серьёзно. На что это похоже? Ещё несколько шагов по камням; Отабек подумал, что Юра так и не ответит. Он бы его понял. — Сделай глубокий вдох, — велел Юра. Отабек послушался; как он и ожидал, холод обжёг ему нос. — Ты почувствовал это облегчение? Облегчение, что ты… что ты проживёшь ещё несколько минут? — Наверное, да. — А я нет. Ничего подобного, — Юра прижал ладони к груди, где под рёбрами находились лёгкие. — Всё блёкло. Я вдыхаю воздух, чтобы говорить. Почти никакие органы больше не работают, но я жив ровно настолько, чтобы не гнить в земле. По венам течёт что-то вроде крови, и это позволяет мозгу продолжать думать. А сердце бьётся постольку поскольку, чтобы всё это не разваливалось на ходу. Он вытянул руки перед собой, раскрыл ладони, словно мог вот-вот поймать собственные слова и сложить из них для Отабека осязаемую конструкцию. — Я как призрак. — А голод? — не мог не спросить Отабек. Вокруг снег начал падать сильнее, бледный пепел на фоне мрачных, продолговатых зданий. Юра нежно коснулся его горла. На ум пришло давнишнее воспоминание — Юра с тем молодым парнем; Юра, едва контролирующий себя, орущий Отабеку, чтобы убирался подальше, пока он не убил и его тоже. — Ему нет конца, — прошептал Юра. Три слова прошелестели отчётливо, раздельно, как твари, крадущиеся в ночи. Ему. Нет. Конца. Они обмотали хребет Отабека снизу вверх, застряли мертвяками между позвонков. Дальше они пошли молча. Показался дом Отабека и заросли волчеягодника перед ним. — Значит, ты помнишь, как это — быть человеком? — Нет, — ответил Юра слишком быстро. Возможно, он и недоговаривал что-то, но Отабек и так уже затянул их разговор до глубокой ночи. Ему хотелось отвести Юру в свою квартиру, растопить его тоскливое выражение лица и заставить сердце биться ради чего-то большего, нежели просто призрак жизни.