Ступая медленно в лучах луны

Три дня спустя Минако собрала охотников снова. — О, как хорошо, что и Отабек здесь! — выкрикнул Джей-Джей, едва Отабек переступил порог штаб-квартиры. — Хорошо, — Минако уже подпирала стену, сверля его взглядом. Одна её бровь была выгнута в знак неодобрения — чего именно, Отабек сказать затруднялся, но постарался встать ровнее, несмотря на боль в пояснице. — Доброе утро, — сказал он. — Я здесь, чтобы доложить… — Сколько убито? — закатив глаза, Минако потянулась к столу за ручкой. — Десять? Двадцать? Отабек скрипнул зубами. Если ей есть что сказать, пусть говорит прямо. — Ни одного, — сказал он. Взгляды и Минако, и Джей-Джея скрестились на нём, последний был просто обескуражен; её же глаза сузились. — Ни одного? — Восточный сектор, похоже, сейчас пуст. Хотя утверждение было правдой, стало таковой оно только в результате их с Юрой зачистки прошлой ночью. Записи о которой, само собой, в архивы не попадут. Не впервой. Отабек не отступил под пронзительным взглядом Минако; сломить его она не могла, независимо от того, насколько ей хотелось пробиться за возведённый им фасад. — Так это же хорошо! — кашлянул Джей-Джей. Распахнувшиеся двери чёрного хода сбили сгустившееся в комнате напряжение. Вошёл Виктор, придержав дверь ногой, давая пройти двум незнакомкам и Юри вслед за ними. Это определённо были охотницы, в том, как обе они оглядели Отабека, читался острый ум. — Отабек! — приветливо махнул ему Юри. — Это охотницы из Селлоу. Это Мила, — он указал на женщину с короткой рыжей стрижкой. Глаза её сверкали улыбкой, походка пружинила, когда она подошла пожать Отабеку руку. — И Сара, — продолжил Юри. Сара тоже пожала ему руку, улыбка у неё была совсем иной — казалось, что за обменом дежурными любезностями она уже строит сложный расчёт. В этом она вполне могла посоперничать с Минако. — Рад познакомиться с вами обеими, — кивнул Отабек в ответ. Минако выступила вперёд, её манеры стали куда обходительнее, когда в помещении появились гости и те, кто не Отабек. — Сара и Мила — лучшие в Сэллоу, — объяснила она. — Они будут помогать нам, пока мы не возьмём под контроль ситуацию с Сэлом. — Всем жителям Холлоу будет спокойнее, зная, что мы привлекли помощь со стороны, — добавил Виктор. Сара и Мила переглянулись с улыбкой. Стало ясно, что они близки друг другу, и вероятно, великолепно сработались как боевая двойка. — Я думаю, с нашим пополнением, можно перестроить сетку рейдов на неделю, — сообщила Минако. Пока они занимались этим, Отабек примечал, где кто будет. До сегодняшнего дня было довольно просто избегать встречи с другими охотниками. Они с Юрой частенько уходили совсем в другую сторону от локаций, которые поручали обыскать Отабеку в штабе. А Юра водил их вне поля зрения любых горожан, оставшихся на улице после наступления ночи. Но больше охотников означало больше риска. Сару и Милу попросили охранять жилой сектор. Хоть так — эти районы Юра и Отабек избегали чаще всего. Отабек обвёл взглядом остальных охотников, гадая, что бы каждый из них сделал с ним, если бы знал. — У тебя весёлый вид. Отабек прошёл внутрь мимо Юры и постарался сдержать улыбку. — Это так для меня необычно? — Так же, как и для меня. — Вообще, я с новостями. Мы пригласили ещё двух охотников из Селлоу, так что у всех сменились локации. — Блин. Ну и что поменялось? Юра зачесал назад волосы, заводя пряди за уши — они тут же упали обратно. Отабек тяжело сглотнул. — Обходи кварталы рядом с Восточной площадью и где лавка Клайдена. — А, ну ладно, — Юра поднял лицо к небу, волосы с его лба упали назад. Он сверлил взглядом месяц, задумчиво щурясь. — А как насчёт того дома рядом с баром «У дуба»? Отабек чуть не кивнул согласно, мол, да, конечно, куда захочешь, но вовремя спохватился. — Это довольно близко к Клайдену. — Да, но я думаю, там что-то есть. — И много этого чего-то? — Двое его вампиров, я полагаю, — Юра перестал задирать голову, снова смотрел прямо, и Отабек ясно видел, как вспыхивают в них тлеющие угли его решимости. — Ближники. Непростая задачка. У Отабека сжалось сердце; вырезая вампиров-сторонников Сэла, Юра сиял в эйфории — и Отабек в свою очередь наслаждался им. Юра тогда улыбался, пока они избавлялись от трупа, по-настоящему улыбался, с детским восторгом пересказывая бой во всех деталях. Юра тогда оставался на всю ночь, он казался практически милым. На лице его мелькали призраки черт того человека, которым он был когда-то. Взгляд становился глубже, он всматривался в Отабека сверху ли вниз, снизу ли вверх, как будто в эту ночь вплотную приблизился к своей цели. — Мы сможем одолеть их? У Отабека уже руки чесались прикоснуться к Юре. Ему хотелось обхватить его лицо ладонями и целовать его в потоках лунного света и прохладного воздуха, на фоне которого Юрина кожа такой уж холодной не воспринималась, и чтобы голод под ней тянул Отабека ближе. — Не вопрос, — Юра взглянул на него, и Отабек очень вовремя перестал залипать на изящество его черт и встретил его взгляд прямо. — Слушай, если сегодня всё пройдёт гладко, давай кое-что сделаем? — Например? — Отабек с трудом удержался, чтобы дрогнувшим голосом не выдать своё удивление. — Есть идея, — объяснил Юра, кротко улыбаясь, отчего Отабеку захотелось сдохнуть. — Но давай поговорим о ней после. — Зачем тогда сказал о ней сейчас? Юра цокнул языком и ухмыльнулся одними глазами. — Что, мучиться будешь, не зная, что я собираюсь с тобой сделать? Отабек не нашёлся с ответом — так вспыхнуло лицо, закусил губу только. Они оба знали, что да. Чем больше Юра дразнил Отабека собой, тем больше он горел, прирученно и ровно. Юра был целой стихией — ураганом, Отабек попался на его дороге, и пути прочь не было. Но уходить он не хотел и сам. — Ладно, — откашлялся он. — Но нам надо очень постараться, чтобы не нарваться на других охотников. Юра расправил плечи, и в его глазах сверкнула решимость. — Разумеется. На другом конце города стояло здание, которое когда-то было церковью. Полгода назад оно наполовину выгорело, следом прогорел и финансовый проект по реконструкции. Они подошли ближе. На здание падала зловещая тень, крыша кое-где просела внутрь, многие витражи выбило взрывами во время пожара, но лунные лучи кое-где цеплялись за красные и синие осколки по стенам. — Какая ирония при выборе логова, — заметил Отабек. — Ну а я о чём! В животе что-то ёкнуло, сегодня вечером необычайно сложно было сосредоточиться на охоте. — Дверь, кажется, открыта, — прошептал Юра. И точно, одна из створок торчала наружу. Изнутри здания ручейком сочилась тьма. — Готов? — спросил Отабек, вытаскивая из внутреннего кармана фаер. Хотя вряд ли он сильно поможет среди множества скамеек рядами. — Иди вперёд, — Юрина улыбка зубасто блеснула в тусклом свете, и у Отабека сжало в груди. Впервые он не хотел ввязываться в бой. Было ощущение, что он сталкивался со смертью много раз — он знал её обличья. Видел её след на лицах бесчисленных вампиров. Наблюдал, как она меняет людей. И всё же, разве раньше он хоть раз вступал в бой, гадая, что ждёт его на другой стороне? После всех этих лет он наконец нутром осознал обыденность смерти. Шанс на очередную победу над вампирами выглядел бледно на фоне шанса увидеть звёзды и следующей ночью тоже. Не потому ли Джей-Джей мог примёрзнуть к месту во время стычки с нежитью? Не потому ли Виктор и Юри никогда не спешили? Отабек двинулся вперёд, кажется, едва ли отдавая себе в этом отчёт. Он толкнул дверь и проскользнул в бывшую церковь. В фойе пахло мокрым ковром и гниющей листвой. Юра бесшумно скользнул мимо него. Он сегодня был особенно воодушевлён, его подстёгивала вера в то, что эти вампиры приведут его ближе к Сэлу. В темноте к нему пришла ещё одна мысль: возможно, недоверие Минако к нему было вызвано тем, что она видела внутри него пустоту — то, как он стремился вперёд с мёртвыми глазами, то, что его бесстрашие не столько храбрость перед лицом зла, сколько отсутствие чего-то, что он боялся бы потерять, проиграв. На секунду Юра ступил в островок лунного света, льющегося сквозь потолок. В лучах танцевали пылинки, парили мягко над его головой, медленно-медленно, как те снежинки, что составляли им компанию многими зимними ночами. В лунном луче время двигалось будто нехотя. Юра повернулся к Отабеку, всё ещё усмехаясь, кажется, он хотел что-то прошептать. Улыбка дрогнула, когда Юра разглядел выражение его лица. Они сцепились взглядами, откровенными, — и на миг мир стал чёрным с единственным белым пятном в нём — Юрой. Он мог бы быть ангелом божиим. У входа громыхнуло, и Юра резко развернулся на звук. В следующий миг в островке лунного света стало пусто. Отабек вынырнул из задумчивости и уже на бегу чиркнул фаером о стену, зажигая его. Он швырнул его в проход, с обеих сторон подскочили тени скамей. Отабек выхватил кол и резко затормозил, разворачиваясь на пятке и делая выпад назад. Вампир перестал гнаться за ним. Это была женщина с длинными волосами, спускающимися по плечам на грудь. Она оскалилась, зашипела, глянула на пол у Отабека за спиной — и метнулась сквозь ряды сидений, тут же скрывшись из виду со зловещей лёгкостью. Рядом возник Юра. — Быстрая, — прошептал он. — Юрий, — позвал глубокий голос, разнося по церкви эхо. Отабек не позволил себе замереть при звуке Юриного имени. Они оба развернулись. Кто-то стоял за кафедрой, словно пастор восстал из мёртвых и выбрал этот момент, чтобы начать запоздавшую проповедь. Фаер пускал на его лицо красные блики, и тень вампира маньячески плясала по трубам органа, поднимающимся от самого пола. Вампир не шевелился. Отабек старался на слух отследить передвижения второго. — Сэл недоволен твоими действиями. Юра только языком цокнул, покачиваясь, в любой момент готовый метнуться через места для прихожан. Отабек сознавал, что лучше игнорировать всё сказанное нежитью, но тон старого знакомого, которым вампир обращался к Юре, сбивал с толку. — И да, он знает. Ты у нас настоящий, блядь, возмутитель спокойствия, да? — Заткнись, — рыкнул Юра. — Ну честное слово, — вампир продолжал дразниться. Он сделал несколько медленных, крохотных шажков к затухающему фаеру, и Отабеку стало лучше его видно. Уверенные манеры, явно здравый в какой-то степени разум — всё это напоминало Юру и, быть может, пару других вампиров, против которых они сражались. И Сэла. Опять возникло это противное ощущение, будто Отабек упускает какую-то часть происходящего. — Тебя ждало великое будущее, Юрий. Отабек глазом моргнуть не успел, как Юра рванулся влево. Потом исчез и другой вампир; Отабек почувствовал, что остался один — почти. Такое случалось иногда. В бою фокус смещался на вампиров, всё остальное кружило вокруг Отабека, как поделенное на полусекунды, и никак не давалось себя поймать. А затем — заминка, ошибка, излом, — и он снова оказывался в горячке столкновения. В глубине церкви шаркнуло, и Отабек развернулся и попятился ко входу, вглядываясь в темень. Фаер прогорел, но немного света давали прорехи в кровле. Из бокового нёфа крикнули знакомым Юриным голосом. В конце ближайшего ряда сидений раздался тихий звук. Отабек выстрелил привычным лёгким движением; треск дерева, никто не крикнул. Он вытащил нож; что-то явно должно было произойти. Из теней под скамьёй на него бросилась давешняя вампирша, Отабек парировал её выпад ножом. Лезвие коротко блеснуло белым. Серебро едва оцарапало нежити руку, но та зашипела, и ей шипением вторило эхо. Вампирша метнулась в тени среди сидений с другой стороны от прохода. Она явно собиралась измотать его игрой в прятки. Отабек ускорил шаги, всё ещё пятясь ко входу, пока не оказался за пределами места для прихожан — теперь нежити придётся нападать только в лоб. Отабек заметил какое-то движение под первым рядом слева, но смотрел строго в проход, притворяясь, что ничего не видел, но держа палец на спусковом крючке. Нож он сменил на кол. Нежить двигалась осторожно, припадая к земле. Отабек намеренно скосил глаза вправо, чтобы спровоцировать её. Он услышал, как где-то в здании церкви другой вампир сказал что-то Юре, но не различил слов. Как только вампирша решилась выскочить на открытое место, Отабек выбросил все мысли из головы, мгновенно прицелился влево и выстрелил. Вспышка, попадание, и вот он уже крутанул в пальцах кол, взял его на изготовку — убивать. Нежить заорала что-то, споткнулась прямо перед ним. Пуля шипела у неё в животе. Она поймала его взгляд, он почувствовал её попытку завладеть его разумом, но он оказался ей не по зубам. Отабек сунул пистолет в кобуру и пошёл на неё с колом наперевес. Вампирша неловко увернулась, но отскакивая, всё же вполсилы попыталась достать его. С такого близкого расстояния Отабек отлично видел выражение её лица — ярость и этот доводящий до безумия, всепоглощающий голод. Она промахнулась, потеряла равновесие и влепилась прямо в клавиатуру органа. Инструмент разразился громоподобным воем, от которого заходил ходуном пол. Отабек оттолкнулся ногой и кинулся вперёд. Вампирша растеряла всю свою свирепость. От глубокого, раздражающего звука, рикошетящего от стен, она закаменела, широко раскрыв глаза. Отабек занёс над ней кол. Между ними пронеслась тень смерти — и коснулась её в тот момент, когда кол пробил нежити грудь. Орган прогудел снова, мрачным оркестровым фоном к её воплям и треску ломающихся костей и летящих искр. С её лица слетели последние следы ужаса. Нежить сползла с клавиатуры и грохнулась наземь. Отабек проморгался: от органа всё ещё звенело в ушах. Ничего ещё не было кончено. Он вытащил другой кол из внутреннего кармана куртки и снова повернулся к главному нёфу. В проход выпрыгнул Юра, стрельнул в него глазами и исчез в следующем ряду. Размываясь в воздухе, другой вампир пронёсся за ним, явно клюнув на соблазн поохотиться. Вампиршу убрали, и Юра снова сведёт бой к парной работе. Отабек выступил вперёд, настороженно вглядываясь между рядами. Юра спрыгнул обратно в проход, совсем рядом, и Отабек сократил дистанцию. Из фойе донеслись звуки открываемых дверей, как будто на входе столпилась целая процессия. На секунду Отабек подумал, что вампир сбежал. Но потом было движение справа от них, и Юра отступил на другую сторону, чтобы не мешать ему. Отабек выхватил пистолет, готовый стрелять, сжав в левом кулаке новый кол. Но прежде чем он успел выстрелить, движение пропало. — Что это было? — спросил он Юру. Они отошли на шаг, уйдя с прохода. Юра не ответил, и внезапно церковь наполнилась звуками, и было их так много, что Отабек не успевал их отслеживать. Шаги, более многочисленные, чем должно бы быть — если только они не попали в засаду. Отабек рискнул взглянуть на Юру, и у него упало сердце: тот стоял, глядя в сторону дверей, абсолютно неподвижный, и в глазах его был страх. Мысли Отабека понеслись вскачь, обгоняя друг друга: ещё вампиры, Сэл самолично… Но он никак не ожидал услышать то, что услышал. — Отабек? Мир схлопнулся до звуков его имени; они раскатились по пустым рядам скамеек и ударили в него волной ужасного предчувствия. У входа, в луче лунного света стоял Юри. Он обвёл взглядом мизансцену перед собой, и Отабек уловил тот момент, когда он разглядел Юру. Из тени выступил Виктор и выстрелил; пуля прошла от Отабека справа, кажется, именно там он видел вампира пару секунд назад. Разлетелось вдребезги стекло: вампир проломил остатки оконной рамы и сбежал в ночь. — Проклятье, — ругнулся Виктор и замер, заметив остальное. — Постойте, — Отабек вышел вперёд. Рука с пистолетом сама потянулась вверх, немедленно ужаснувшись, он тут же опустил её, но понял, что Юри успел заметить его движение. Юри раскрыл рот, скользнув взглядом снова к Юре, но секунды шли, а он молчал, так и не найдя слов. Мысли Отабека ходили по кругу, пытаясь найти выход. Они договаривались, что будут делать, если другие охотники застанут их вместе. Юра сбежит, Отабек постарается не дать себя казнить. Почему они не продумали ещё на несколько шагов вперёд? Почему не предусмотрели, что в этот момент реальность догонит их союз, выволакивая их в бурные воды, после того как они так долго притворялись, что в океане совсем нет угрозы. Ночь наконец-то настигла Отабека, захватила его и дала понять, что он играл в опасные игры. — Это ещё что? — спросил Виктор. Слова его как будто исказили самый воздух, и всё пошло наперекосяк. Юра напрягся, сжав кулаки и пригнувшись. Отабек отчаянно хотел, чтобы он сбежал уже, выбрался отсюда! — Это тот самый. Рядом с Юри внезапно возник Джей-Джей, раскрепощённый и больше не колеблющийся. Ученичество у Юри и Виктора давало такой эффект, к счастью или к несчастью. Джей-Джей поднял пистолет; звук выстрела срикошетил от стен. Отабек заорал «Нет!», опоздав как будто на сотню лет. Белая вспышка, вопль, неестественно медленное движение назад от ударной силы. Юра согнулся и схватился за бок. Отабек со стуком уронил кол. Юра вскинул голову и поймал взглядом Джей-Джея. Сцепил зубы от боли, глаза его словно заволокло тьмой. Зарычал тихо, оскалив клыки. У Отабека чуть не остановилось сердце. Время, кажется, стало течь для каждого из них по-разному. Отабек потянулся к Юре, но упустил его. Юри едва не схватил за руку Джей-Джея, а Виктор вроде попытался ему помешать. Но ни Джей-Джея, ни Юры среди них уже не было. Ещё выстрел. Джей-Джей был слева, в дальнем от алтаря углу. Отабек не разобрал, но молился, чтобы Юра не получил эту пулю, пока вопреки здравому смыслу бежал по проходу. Юри развёл руками, словно пытаясь воззвать к голосу разума и решить всё переговорами, но Отабек метнулся влево и через ряд, завидев, как Джей-Джей поднимает кол. Юру Отабек пока не видел. Он будто наглотался свинца, и это замедляло его. Мир воспринимался нереальным, словно сон. Секунда — и перед Джей-Джеем стоит силуэт, Юра наверняка, секунда спустя — он исчез, и удар охотника пришёлся в пустоту. Ещё секунда — и Джей-Джей полетел на пол, сбитый подсечкой. Господи, да кто бы из них ни убил другого, будет катастрофа! Юри что-то крикнул, отталкивая Виктора назад, и крикнул снова и снова, раскаты его голоса метались под сводами и сливались с шумом схватки. Наконец, Отабек пробрался в проход между рядами скамеек слева и несущей стеной. Пистолет у Джей-Джея Юра вырвал из рук и отбросил, так что он уехал по полу в сторону. Пулевое ранение в бок пока не исцелилось: серебряная пуля внутри всё ещё сверкала, обманчиво безобидная, как драгоценное украшение на коже. Рана была слева, и Юрина левая рука подрагивала, когда он прижал Джей-Джея к полу. Тот орал ему отвалить, обзывал нежитью. Не обращая внимания на оскорбления, Юра вдруг взял… и отвалил, отвесив ему пинка. Джей-Джей поспешно принял сидячее положение, отыскивая взглядом пистолет (далеко), прежде чем потянуться за выбитым из рук колом. Ближайшее к ним окно зияло без стекол и рамы. Юра подтянулся на подоконник. Отабеку сразу стало легче дышать: Юра сможет выбраться. Во взгляде, брошенном Юрой на Отабека, тот не смог прочитать ничего. Ни намёка на следующий шаг, ни плана на будущее, ничего. Только признательность. Этого было недостаточно. Но Юра уже ускользнул в ночь. — Чёрт, — простонал Джей-Джей, поднимаясь на ноги. — Вот срань, поверить не могу, меня нежить трогала… — Замолчи. К удивлению Отабека, Джей-Джей действительно замолчал. Выражение его лица было нечитаемым. Юри сумел утихомирить Виктора, и теперь они трое стояли и сверлили взглядами Отабека. С какой лёгкостью ночь раскрыла все его секреты!.. Дёрнула за единственный кончик — и беспрепятственно распустила всё то, что они сметали на живую нитку. Оказывается, всё это время их партнёрство было весьма и весьма хрупким. — Отабек, но почему? — спросил Юри. Его запинающийся голос казался таким неуместным в тишине. Призраки хаоса всё ещё нависали слишком близко и слишком тяжело. Мысленно он снова видел, как подстрелили Юру. Воспоминание осело в желудке новой порцией свинца. Юра не сдался без драки, но был ранен. Он исцелится, но сейчас-то он был где-то там, с раной в боку и другим вампиром на хвосте, желающим закончить дело. — Я охотно объясню, — попытался он сквозь грохот собственного сердца. Не время было сейчас для этого, но Отабеку нужно было выжить несмотря ни на что. Сотрудничество было единственным, что он мог предложить. Быть может, их план изначально должен был предусматривать и побег Отабека. Шанс на то, что хоть кто-то из тех, кто сейчас глазел на него в изумлении, станет его слушать, внезапно показался весьма невелик. — Ты работал с нежитью, — прошептал Джей-Джей. Отабек не то что не ответил, а даже не посмотрел на него. — Но почему?.. — настаивал он, и Отабек ненавидел эту боль в его голосе. — Тебе лучше пройти с нами, — громко сказал Виктор. Отабек постарался проигнорировать то, как одна его рука скрылась под пальто. Он поднял раскрытые ладони. — Я пойду.