Ступая медленно в лучах луны

— Почему первым делом ты не пришёл и не рассказал нам всё это? Ты мог притвориться, что согласен на союзничество, мы могли подготовить засаду, загнать нежить в угол и продолжить работу… Вопросы сыпались по кругу, повторялись на разные лады, и Отабек стал просто смотреть мимо, в окно. Луна двигалась по небосводу, увлекая за собой тени. Какой бы ответ он ни давал, допросчиков его объяснения не устраивали. Всем хотелось, чтобы у его действий нашлась чёткая, заурядная причина. Отабек не мог объяснить, как вначале чувствовал, что контролирует ситуацию, а потом постепенно терял почву под ногами. Как смотрел сквозь пальцы на то, что Юра убивает, ведь, несмотря на это, они спасали сотни других. Как слаженно и безупречно их дуэт взаимодействовал в боях. Как опьяняет такая глубина взаимопонимания между людьми. И многое другое, о чём он говорить не мог. Джей-Джей притулился в углу штаба, привалившись к стене, долгие минуты изучая одну и ту же половицу. Отабек опирался на стол Минако, как можно дальше отодвинувшись от неё и от Виктора: оба они буквально нависали над ним в ходе допроса. Юри стоял сбоку. Он пока мало что высказал, больше задумчиво смотрел внутрь себя. Отабек гадал, может, он испытывает такое отвращение, что просто не находит слов. — Я всегда знала, что с тобой что-то не так, — покачала головой Минако. Отабек хмыкнул, радуясь, что она затронула эту тему. — И почему же ты так предполагала? Она прищурилась сильнее. — В твоих стремлениях никогда не было энтузиазма. Никогда не понимала, почему ты вообще захотел стать охотником. И ты всегда был так одинок. По моему опыту, настолько глубокое и долгое одиночество частенько заставляет пытаться заполнить пустоту внутри наихудшим способом. Отабек впился пальцами в край её стола. Слова Минако как будто были кусочками головоломки, из которой состояла его личность, но при этом она пыталась вставить их не на свои места. Слова были нацелены уязвить его, но промахивались раз за разом. Эти люди не понимали его. Вероятно, частично он сам был в этом виноват, и здесь Минако не ошиблась. Он так и не сблизился здесь ни с кем. Самым близким ему был Юри, но прямо сейчас он не мог даже прикинуть, что тот о нём думает. Но и одиноким он никогда себя не чувствовал. До недавнего времени — пока у него не появилось, что терять. — Ты мог взять на себя эту миссию из благих побуждений, но мы не можем тебе доверять, Отабек. Ты и сам это понимаешь. Несмотря на то, что у нас общая цель, мы больше не можем тебе верить. Ты угроза. Этот… вампир — угроза и всегда ею останется. — Меня, в основном, тревожит то, как ты защищаешь эту нежить, — добавил Виктор. При этих словах Минако подскочила, будто загорелась какой-то новой идеей. Отабеку ничего не оставалось, кроме как стерпеть то, как она вторглась в его личное пространство и протянула руку. — Дай мне свою куртку. Это сбило его с толку. — Что? — Дай мне её, — она требовательно протянула руку ближе. — Подождите, — наконец вмешался Юри, подходя. Джей-Джей повернул голову, с явным любопытством наблюдая, что выйдет из требования Минако. — Что, Юри? — фыркнула она. — Могу я переговорить с Отабеком наедине? — Юри, сейчас не время, — вздохнул Виктор, качая головой. Они сцепились взглядами. Ни один из них не сказал ни слова, но спустя какое-то время Виктор отступил, поднимая руки, как проигравший. Их общение без слов вызывало в Отабеке чувство сопричастности. Пришло некоторое понимание, кусочек картины сложился. Он понял, почему Виктор и Юри настаивали на том, чтобы охотиться вместе. Быть может, не только он знал, как ощущается синхронность. Раньше он никогда бы не подумал, что будет сравнивать себя с этими двумя. Отабек внезапно осознал, зачем Минако потребовала, чтобы он снял куртку, и едва удержался от того, чтобы запахнуться в неё сильнее и не дать никому и никогда выведать хоть что-то о шрамах у него на руках. Вот так быстро они распутали всю его ложь. — Ты согласен поговорить со мной с глазу на глаз, Отабек? Он был так ошеломлен собственными мыслями, что едва выдавил согласие. — Минако? — уточнил Юри. Она скрестила руки на груди, но слишком симпатизировала Юри, чтобы спорить с ним всерьёз. — Идите оба в кладовку и лучше не задерживайтесь. — Отабек, сними куртку, пожалуйста, — попросил Юри, едва они оказались одни. — Я просто могу сразу ответить «да» на твой вопрос. Юри не смог скрыть дрожь. — Ладно, — сказал он хладнокровно. Отабек оценил его попытку сохранить нейтральный тон. — Ладно. — Почему ты захотел поговорить наедине? Кладовка была забита шкафчиками и коробками. Она до странности напоминала ту церковь. Юри стоял в центре помещения, бездумно оглядывая завалы. Он заговорил не сразу, собираясь с мыслями, как будто мог выудить их из нагромождения вещей вокруг. — Так странно, — набрав в грудь воздуха, начал Юри. — Мне кажется, я догадался давно. Я не хотел верить, но подумал, может, ты защищаешь напавшего на тебя вампира… но никак не мог понять причину. Отабек промолчал. Было оскорбительно слышать, что кто-то начал подозревать его так быстро и ничего не сказал. В то же время пришла надежда — ведь если Юри уже продумал, как разрешил бы ситуацию, груз на его совести может быть полегче. — Ты хорошо скрывал его, — продолжил Юри. — Но в ту ночь у тебя было открыто окно, плюс ты внезапно стал в разы успешнее на охоте, и началось это сразу после той стычки, — Юри покачал головой. — Но когда я увидел его сегодня ночью, — Юри мимолетно улыбнулся. — Напомни, как его зовут? Отабек так и не назвал им его имени. — Юрий. Юри едва слышно хохотнул. — Я помню его. Отабек отшатнулся. — Что? — А, ну да. Юрий Плисецкий. Полное имя странно цепляло слух. Юри наконец повернулся и встретил взгляд Отабека. Тот оказался не готов увидеть в его глазах грусть. — Я был тем охотником, который пришел на место нападения слишком поздно. Я был там, когда Сэл обратил его. — ...Что? Юри наморщил лоб и поправил на носу очки. — Постой-ка, он что, не рассказал тебе? — Сэл обратил Юру? — Ты считал, что его мотивом был страх перед властью Сэла? Но это очевидная месть, Отабек. Он не сказал тебе? Отабек покачал головой. Новая информация вписалась в картину очень легко, но с такой силой, что разнесла на части остальное. — Юра не помнит… говорил, что не помнит, как был человеком. — Я… мне жаль, Отабек, — заговорил Юри, аккуратно выбирая слова. — Я думаю, что… я не знаю, что между вами происходило, но я полагаю, он не был до конца с тобой честен. Потому что… — Что? — Я точно знаю, что он узнал меня сегодня. Отабек отвел глаза и уставился на закрытое шторами единственное окно. Тревожный взгляд Юри был слишком въедливым, слишком осторожным, и с наплывом информации было трудно справиться под его молчаливым пытливым вниманием. Сквозь дверь глухо доносились голоса. Ему нужно было выбираться отсюда побыстрее, и всё обдумать, и найти Юру. — Зачем ты увел меня сюда? — Потому что как только мы выйдем, я скажу всем, что мы будем работать с тобой и Юрием сообща. Отабек напрягся, но на Юри пока не смотрел. В том, что он сказал, не было смысла. Боже, да он ни в чем не мог найти смысла. — Думаешь, что сумеешь их убедить? — Минако меня любит. Она доверится моему решению. Виктор доверится моему решению. А я решил, что мы можем тебе доверять. Но поверит ли нам Юрий? Отабек выдохнул, тяжело от внезапной усталости, и разрешил себе посмотреть Юри в лицо. — Больше всего на свете он хочет прикончить Сэла. Я более четко понимаю теперь, почему, и думаю, он сделает для этого всё что потребуется. — Тогда ладно, — Юри кивнул, окончательно принимая решение. — Тогда это всё. Но не надо больше лжи, хорошо? — Да. Но, Юри, — Отабек замялся, не желая погубить этот шанс неосторожными словами. — Почему ты захотел помочь ему? Ну, пусть даже ты был там, когда… — Отабек осёкся, подыскивая нужное слово. — Он посмотрел на меня в упор, — перебил Юри быстро, пытаясь за потоком слов спрятать, что у него самого дрожит голос. От его внезапного всплеска эмоций у Отабека почти кружилась голова, притом что его собственные и так напоминали водоворот. Юри прерывисто вздохнул и уставился в потолок. Отабеку показалось, что ему на глаза навернулись слёзы. — Сэл отпустил его на секунду. Он открыл глаза и увидел меня, и я точно знаю, что он увидел, что лежит на теле своего деда. Я не смог спасти ни одного, ни другого. Я никогда не забывал об этом. Молчание оглушило. Отабеку показалось, что его нутро заполнено тошнотворной теменью. Он попытался представить то, что описывал Юри — того Юру из далекого прошлого, который очнулся, когда для него было уже слишком поздно. Который воочию увидел свою гибель и гибель того, кого любил. Что же случилось потом? Он оставался в сознании на время обращения? Почему он помнил свою человеческую жизнь? Вопросов было так много, что он увязал в них, как в трясине. — К тому же, я так и не узнал от Минако ничего про Пхичита, — добавил Юри. — А Сара и Мила не говорят ничего. Я волнуюсь, но не могу сейчас уехать из города. Я просто устал следовать старым правилам. Тут он резко втянул воздух и развернулся к двери. — Тебе есть, что добавить к сказанному мне, прежде чем мы вернёмся к остальным? — Нет. Просто… спасибо, что доверяешь мне, Юри. И что веришь Юре. Юри коротко улыбнулся и подошел к выходу, но замер, взявшись за дверную ручку. — Вообще-то есть ещё кое-что, — он глянул через плечо, — насчёт того, почему я тебе доверяю. — Да? — Если бы в церкви вот так же ранили Виктора, у меня было бы такое же выражение лица, как у тебя. Вдохнуть свежий воздух после атмосферы штаба стало благословением. Способность Юри расколоть любого до нутра и заглянуть им в самые неприглядные уголки — и все это с самой доброжелательной, смущенной улыбкой — была первой ласточкой. Минако давила подозрениями даже после того, как Юри поручился, что сотрудничество с Юрой безопасно, Виктор до конца собрания переводил сердитый взгляд с Отабека на Юри и обратно, Джей-Джей снова начал дуться, едва Отабек вернулся в комнату. И вот это стало настоящим испытанием. Отабек знал, что сам на это подписался. Знал с тех пор, как пригласил Юру в свой дом. Все были измотаны и еще не отошли от шока. К тому моменту, как его отпустили восвояси, настроение в штабе напоминало топкое болото, несмотря на перспективы, которые открывало новое сотрудничество. Отабеку было поручено сообщить Юре, что охотники будут с ним работать, не станут нападать на него ни до, ни после боя с Сэлом — пока он не вредит никому из них. Минако также заметила, что пребывание Юры в городе после расправы над Сэлом весьма нежелательно, но Отабек рассудил, что проблемы стоит решать по мере их поступления. Сама идея жизни после Сэла была окутана слишком большой неопределенностью, чтобы думать о ней заранее. Над горами занимался рассвет. Тяжесть внутри напомнила Отабеку о себе в сотый уже раз. Всё ли с Юрой хорошо? Успел ли он исцелиться вовремя? Успел ли добраться до убежища? Сэл обратил Юру. Почему Юра не рассказал ему об этом? Отабек сверлил землю под ногами тяжёлым взглядом, в груди рос пожар. Он ненавидел те мысли, что заползали в голову, как муравьи; сотни мимолетных деталей, но все вместе они выстраивали образ, от которого он с содроганием грыз губы. Сэл, приманивший Юру вампирьим взглядом; Сэл, грубыми руками удерживающий тело Юры в мнимой безопасности. Те шрамы у Юры на шее… Представлять Юру человеком было странно. Отабек как-то не думал о Юре-до-обращения, о том, что он жил где-то рядом в Холлоу, был кем-то, кого Отабеку следовало защищать. Был ещё одним горожанином, которого подвели охотники. Затем он вспомнил глаза Юри, грустные от размышлений о смерти, которую он предотвратил — почти. И снова: помнил ли Юра всё на самом деле? Когда Отабек дошел до дома, в саду копалась госпожа Нишигори. Она стояла на коленях у грядок волчеягодника, осторожно перебирая пальцами новые бутоны. — А, Отабек, доброе утро, — улыбнулась она ему, пока он проходил мимо. — Доброе, — ответил он. — Уже почти весна, — вздохнула она и села на пятки, вытирая руки о штаны. — Время всегда опережает нас на один шаг. Отабек кивнул. Она этого могла и не увидеть, но он всё равно уже вошёл внутрь. Он поспит, спланирует, что скажет Юре, и будет ждать, с надеждой, что вечером тот вернётся. Юра не вернулся. В принципе, в этом не было ничего необычного. Юра наверняка опасался, что Отабек не захочет видеть его снова, или что другие охотники будут ждать в засаде, чтобы убить его, раз теперь им всё известно. Но Отабек оставил окно открытым. Никого другого поблизости не было. Отабек мог бы списать это на миллион разных причин, но к моменту, когда стрелки часов показали три утра, а его ноги устали мерить шагами пол, он чувствовал себя на пороге сумасшествия. Была и ещё одна возможность. Она зудела на задворках сознания, и чем большую вероятность волей-неволей приписывал ей Отабек, тем сильнее ему казалось, что его сердце медленно режут по живому. Юра мог не захотеть больше его видеть. Наверно прибытие других охотников напомнило Юре, кем был Отабек и что ему следовало делать. Может быть, Отабек прикладывал недостаточно усилий, чтобы разорвать отношения, пока они не зашли так далеко, и Юра счёл, что он занял сторону охотников. Отабек встряхнулся, перестав давать волю раздражению, только когда постучали в дверь. Он коротко глянул в окно, на качающиеся занавески, прежде чем идти открывать. На нелепый миг он подумал, а вдруг это Юра решил разок пойти у него на поводу и войти как нормальный человек. В действительности он в это не верил, но от разочарования всё равно стало тяжело на сердце: за дверью было постное лицо Виктора. — Привет, — запнувшись, сказал Отабек, честно не понимая цель этого визита. Виктор глянул в комнату поверх руки Отабека, которой он придерживал дверь. — Отабек, я подумал, ты захочешь узнать, что прошлой ночью мы направили Милу и Сару обыскать церковь. Она была пуста. А, ну и ладно. Отабек сказал спасибо и тогда же впервые ощутил каплю искренней благодарности к тому факту, что его соратники знают про Юру. Теперь они, по крайней мере, помогут Отабеку его найти — в зависимости от того, насколько реально ценят. Виктор перестал всматриваться внутрь квартиры, явно не обнаружив там искомого вампира. Взгляд его, тем не менее, напоминал сжатую пружину. — Я видел, у тебя окно открыто, — намекнул он. — Он ещё не приходил, — заявил Отабек. — А, — Виктор снова глянул в квартиру. — Не хочешь зайти? — предложил из вежливости Отабек, молясь, чтобы Виктор отказался. — Нет, — быстро ответил тот. Держи нас в курсе, Отабек, — и ушел по коридору прочь. К рассвету он попытался урвать время на сон, но тревога не дала ему заснуть. Мысль о том, что Юра разорвёт с ним всякие отношения, завладела им, как раковая опухоль. Город залило солнечным светом, но это лишь напомнило: существует бесчисленное количество укромных мест, где Юра мог бы прятаться. И всё же ночью ему казалось, что Юра вот-вот появится. В противном случае он бы всё равно предпринял попытку его найти, не считай он более разумным дожидаться его на месте. Отабеку казалось, что он знает Юру достаточно хорошо, чтобы найти, если взаправду начнёт искать — но потом он вспоминал, что не знал даже того, что обратил Юру тот самый вампир, на которого они месяцами вместе охотились. Он бы расспросил Юру о его жизни во всех подробностях, если бы знал. Отабек хотел знать о нём всё, каждую деталь, которая делала его тем Юрой, которого он встретил той ночью в заброшке. Отабек жалел, что недальновидно упустил из памяти маленькие Юрины странности: то, как он предугадывал каждый шаг других вампиров, то, каким отстранённым видом он встречал некоторые вопросы. Отабек подмечал эти моменты, даже ценил, но редко подвергал сомнению. А что если бы он задавал вопросы? Сказал бы ему Юра правду рано или поздно? Хотя, конечно, выбор, делиться воспоминаниями или нет, полностью принадлежал Юре. Хотел бы — поделился. Глупо, как глупо… Ведь их союз продлится ровно столько, сколько существование Сэла. Юра ничем ему не обязан. Госпожа Нишигори снова была на улице, когда Отабек уходил, как будто и не отлучалась. Она только солнечно улыбнулась ему мимоходом и тут же отвлеклась на крики детей, обнаруживших особенно крупный бутон на волчеягоднике. Отабек купил у господина Клайдена серебряных пуль и связку кольев, не глядя тому в глаза. И хотелось бы пройтись по городу медленно, чтобы убить время, но на каждом шагу в спину подталкивала нервозность. Когда Отабек прибыл в штаб-квартиру, там сидели только Минако и Виктор. Оба посмотрели на него, когда он распахнул дверь, и Отабека кольнуло пониманием, что он вошёл туда, где его только что обсуждали. — Он не приходил ко мне прошлой ночью, — сообщил Отабек. — Сегодня снова попытаюсь дождаться. Минако откинулась на спинку стула, Виктор изучал пол. Отабек искренне жалел, что общается не с Юри. — Ты точно уверен, что он не избегает тебя просто-напросто? — спросила Минако. — Пока нет, — ответил Отабек, не опуская головы. Ненавистно было признавать это вслух; озвученная, неуверенность задевала больнее. — Мы не можем долго тянуть время, — Минако поднялась, беря стопку бумаги и ручку, вышла из-за стола, громко цокая каблуками. — Опиши всё, что Юра говорил о Сэле и что может оказаться важным. Она выпустила канцелярские принадлежности в ту же секунду, как их взял Отабек. — Если сегодня ночью он не явится, завтра мы в любом случае идём в рейд. Юра не появился. Неужели он действительно, на самом деле разочаровался в их идее? В Отабеке? Он не знал. Но тогда почему он уже просто не вернулся? Выглядящий всё более реально вариант заставлял его краснеть от гнева. Они прошли вместе слишком многое, чтобы просто так сдаться. Юра не мог этого не понимать, определённо. Он мог притвориться ненадолго, что всё кончено, но его собственные мысли и совесть рано или поздно его бы настигли. К тому же, Отабек найдёт его. Однажды. Он будет искать, пока они не расхлебают ту кашу, которую заварили, какой бы ни был итог. Какой — это они решат только между собой. Минуты тикали прочь, а Отабек продолжал надеяться, что Юра перемахнёт через подоконник с наглым замечанием, опоздал, мол. Он бы притворялся беспечным по поводу стычки в церкви, но он был бы здесь, целый и невредимый. Однако из-за гор выполз день, и город непреклонно осветило солнцем. По улицам к окнам Отабека протянулись тени от зданий, как последние бастионы ночи, которые он обшаривал взглядом. Он отстранился от окна, разочарованный. Провёл рукой по волосам, пытаясь обдумать ситуацию. Это конец, так ведь? Минако больше не желала дожидаться Юры. Отабек не представлял, где искать его днём. Ему следовало ходить в рейды эти несколько ночей, но Юра с большей вероятностью объявился бы у него в квартире. Юра всегда приходил к нему, а не наоборот. К разочарованию примешивались другие чувства. Некоторые Отабек принять мог: замешательство, гнев. Он был зол на ситуацию в целом, зол на Юру, зол на себя. Стиснув зубы, он резко зачесал назад волосы, как будто разгоняя лютующую в мыслях грозу. Но было и ещё кое-что. Эмоция, которая проскользнула в самый низ и подстёгивала, нагнетала остальные, пока в груди не стало тесно даже рёбрам. Она давила на сердце, крушила лёгкие. Да что за чертовщина с ним творится? Отабек отошёл от окна ещё на шаг, не зная, что ему с собой делать. Сон, понятное дело, ему даже не светит, однако часть его желала только этого — заснуть. Проспать не только сегодняшний день, но и все последующие, пока не появится ясный ответ, чёткий путь. Или Юра. Отабек думал, что готов сдержать этот удар. Он попытался сделать глубокий вдох, но ощутил только тиски. Ничего похожего на обещание жизни, как однажды описывал Юра. Казалось мир выцветал тем сильнее, чем больше людей появлялось на улицах, чем щедрее солнечный свет заливал комнату теплом — оно его не достигало. Он был невосприимчив к пробуждению жизни. Все драматичные заявления в духе «чувствую себя мёртвым!» показались несусветной глупостью. Потому что вот — вот теперь он внутри окончательно, блядь, мёртв. И так полон… грусти. Грусти от того, что Юра не вернётся. Его фантазии о том, как он выследит Юру, испарились. Какое это будет иметь значение, если сейчас Юра не хочет его видеть. А если не сейчас, то значит и никогда, потому что, смысл? Отабек сел на кровать, сжав ладони в кулаки. Примёрз взглядом к полу, согнулся так, что упёрся в костяшки пальцев лбом. Что же ему нахуй делать дальше? Как сделать рывок обратно к нормальной жизни? Особенно теперь, когда все, кого он мог с натяжкой назвать друзьями, либо ненавидели его в какой-то мере, либо питали к нему отвращение. В такой позе дышать было больнее, так что он стянул куртку, небрежно скинул её на пол и вытянулся на кровати. Если он пролежит достаточно долго, так или иначе заснуть просто придётся, правда же? Тело рано или поздно проиграет усталости. Потому что больше он ничего сделать не мог.