Ступая медленно в лучах луны

Госпожа Нишигори, улыбаясь, стояла в дверях. — Добрый день, Отабек! — А, госпожа Нишигори, здравствуйте, — он посмотрел ей за спину, но она была одна. Странно, что квартирная хозяйка вдруг решила навестить его. Возможно, она заметила его отсутствие и просто хотела убедиться, что он все еще жив. — Знаете, — она неуверенно рассмеялась, — вы можете звать меня просто Юко. — Она кашлянула. — Как бы там ни было, у меня есть для вас сообщение. Мне сказали не приходить до обеда, так что я пришла сейчас. — Сообщение? Она кивнула. — От господина Кацуки. Он просил вас прийти на работу сегодня через час после заката. И велел передать, что вы можете прийти “оба”, — она попыталась заглянуть ему через плечо. Отабек подавил желание заступить ей дорогу. Юра спал; она все равно ничего бы не увидела. — Спасибо, что зашли сообщить мне об этом, — он, помедлив, улыбнулся. — Юко. Это ее, кажется, удовлетворило, и она помахала на прощание, прежде чем Отабек закрыл дверь. Он почувствовал какую-то тяжесть от вторжения внешнего мира, хотя они с Юрой оба знали, что с этим придется столкнуться — и скорее рано, чем поздно. Неделя была хорошая; мысль о том, что им все-таки придется поговорить с охотниками, в конечном итоге не исчезла, но словно рассосалась по темным углам, откуда не могла их достать. Странно, сколько нового способно открыть перед тобой принятие собственных чувств. Возможно, это было преувеличением — возможно, — но Отабеку казалось, что за последние пару дней он узнал о Юре больше, чем за все время их знакомства. Рухнувшая защита словно уложила все загадки к его ногам целыми пластами историй, истин, чувств. Отабек мог собрать их, прочесть их, понять и вернуться к Юре с теми словами или действиями, которые были так нужны. Как бы там ни было, его лодыжка почти прошла, и Юре стало лучше — намного лучше. Его сон нормализовался, и то, что они наконец просто поговорили о кошмарах, мучающих его весь последний год, казалось, сотворило чудеса. Иногда его глаза снова заволакивало тьмой, и Отабек мог только беспомощно наблюдать, как его сознание уплывает. Но в такие моменты он обнимал Юру и повторял, что все закончилось и никогда, никогда не повторится. Что до Отабека, то он никогда и не подозревал, что можно стать кому-то настолько близким. Раньше он думал, что у них с Юрой было что-то особенное. Но после того, как он признался Юре в том, что чувствовал все это время... после того, как они оба признались, проследив всю цепочку… это ощущалось потрясающе. Иногда быть настолько откровенным было все еще сложно. Но ему нравилась эта новая жизнь, хоть она и длилась пока всего несколько дней. ...Наверно. Потому что он все еще понятия не имел, чего ждать от встречи с другими охотниками. Когда последние лучи солнца погасли, Отабек коснулся губами Юриной шеи. Юра распахнул глаза и почти сел, увидев его, но Отабек уложил его обратно. — Добрый вечер, — он поцеловал Юру. Юра пробормотал ему в рот что-то неразборчивое и улыбнулся, обняв Отабека и притягивая его ближе. Отабеку порой казалось, что его разорвёт от чувств. Слова “любовь” было просто недостаточно. Он ощущал, как какая-то сила, исходящая от Юры, притягивает самую его душу, и теперь, когда он дал чувствам волю, он чуял и то, как Юру с той же силой тянет к нему. В каждом прикосновении и взгляде: вперед-назад. Хотелось, чтобы Юра не просто хотел его. Если б был способ сплавить их сердца воедино, чтобы они оба при этом остались живы, он бы им воспользовался. Юра вдруг перевернул их, нависнув над Отабеком. От его силы сносило крышу. Как всегда. Но теперь он принимал ее, и скорее играл с ней, забыв про лёгкую вину, которую ощущал прежде. Он взял Юру за руки, переплел их пальцы, опрокидывая его на себя. Юра чуть подался вперед, упираясь в их ладони и прижимаясь еще ближе. Отабек не планировал этого — конкретно этого по крайней мере, — но был не против. Он все же нервничал из-за сегодняшней встречи, его не отпускала проклятая мысль, что что-то может пойти ужасно, фатально не так. Конечно, он бы боролся, что бы это ни было. Они оба боролись бы. Но он хотел позволить Юре оставаться в счастливом неведении так долго, насколько только возможно. Юра расплел их ладони и, переместившись ниже, скользнул губами по его шее, и Отабек запрокинул голову, стиснув зубы, сжал пальцы у Юры на боках. Юра длинно провел языком ему по горлу — это всегда сводило Отабека с ума, даже сейчас, когда они признались друг другу, Отабек все еще испытывал трепет от этого предчувствия опасности. Мысль о том, что Юра, так близко к нему, борется с пьянящими муками собственных желаний, запускала волну мурашек по всему телу. Он хотел бы, чтобы Юра мог его укусить. Черт, как много раз он этого хотел. Почувствовать Юрину дрожь, когда он настолько близко к желаемому. Почувствовать, как собственное сердцебиение перекрывает все прочие звуки, заводя Юру еще больше. — У тебя сердце так бьется, — прошептал Юра ему на ухо, чуть отстранился, ухмыльнувшись. — О чем ты думаешь? Он откинулся назад, потираясь бедрами об Отабека. Идеальная поза, чтобы свести его с ума. — Чего-то хочешь? — Юра, — выдохнул Отабек, прикрыв глаза ладонью и пытаясь восстановить дыхание. — Эй, — в голосе Юры мелькнула улыбка. Он ухватил Отабека за запястья, заставляя сесть. — Я когда-нибудь говорил, насколько меня заводит трахаться с тобой, когда ты вообще-то должен меня убивать? Его слова, словно наркотик, разлились по венам, выкручивая температуру до максимума. Юра провел пальцами по его ключицам. — Мне нравилось думать о том, как ты хотел сопротивляться, как так хотел быть правильным, но не мог перестать думать обо мне. Он сгреб Отабека за ворот рубашки, дергая на себя, снова двигая бедрами. — И когда ты трахал меня — знаешь, я представлял то же самое. Отабек ничего на это не ответил, просто смял снова его губы своими и утянул вниз. Отабек скучал по синякам и меткам, которые оставлял на нем Юра; он окунулся в густую дымку воспоминаний о том, как Юра был внутри совсем недавно, и захлебнулся от того, как все еще частило сердце. Юра лежал рядом, опираясь на одну руку, а второй обхватив голову Отабека, перебирая его волосы. И выглядел самодовольным сверх всякой меры. — Тебе идет творческий беспорядок. Отабек закатил глаза, но внутри потеплело. Они еще немного полежали в блаженной тишине. Но время подгоняло. Юри сказал, через час после заката, и он приближался непозволительно быстро. Они, без сомнения, опоздают. Но придут же. Он сделал глубокий вдох. — Нас попросили встретиться с остальными. — Мм, — Юра провел прохладными пальцами по его шее, по плечу. Отабек повел лопатками. — Когда? — Сегодня. Пальцы Юры остановились. — Сегодня — это типа сейчас? — ...да. — Почему ты не?.. — но Юра, кажется, сам нашел ответ на свой вопрос. Он потряс головой, вздыхая. — Как думаешь, что они будут делать? — Я правда не знаю. — И они попросили меня тоже прийти? Отабек уловил сомнение в его голосе. Не то чтобы он не сомневался. — Да. Но сообщение передали именно от Юри, что дает повод думать, что нам не о чем беспокоиться. — По крайней мере, пока они будут сотрудничать в том, что им хотят предложить. Несмотря на всю свою возможную мягкость и чувствительность, Юри еще был и практичным. Он надеялся, что остальные не предполагали, будто они тут проводили время, пытаясь придумать, как разойтись подальше, и придут сегодня засвидетельствовать сие торжественно перед всеми. Юри знал больше остальных, и Отабек мог только рассчитывать, что он попытался защитить их по мере сил. — Так что, думаешь, стоит пойти? Отабек потянул и опрокинул его на себя. — Они могут подождать еще немного. За последние годы Отабек исходил эти улицы и тени вдоль и поперек; видеть их такими обычными и неизменными, в то время как он чувствовал себя совершенно другим, было странно. Его мир изменился, но эти изменения были лишь внутри. Остальной мир продолжал жить своей жизнью. Он шел рядом с Юрой и чувствовал, что он тоже ощущает это изменение. Он смотрел вокруг неподвижным, внимательным взглядом. Возможно, он также видел эту мировую инертность. Животное словно уходило из Юры день ото дня. Отабек заметил эти перемены уже давно, но привязывал это к тому, что Юра пытался вписаться в жизнь рядом с ним. Теперь же Отабек думал, что, возможно, было что-то еще. Он вспомнил те слова, произнесенные в темноте: “Я не обычный вампир”, — и что они, казалось, ознаменовали то, что Отабек наконец, после месяцев упорных поисков, подобрался к краю той стены, которую Юра выстроил вокруг себя. Юра словно вырезал в этой стене пробоины, позволяя Отабеку заглянуть за нее, но было еще так много всего, что он хотел бы узнать. Не мог дождаться, чтобы узнать, если Вселенной будет угодно. Они так часто ходили по этим улицам вместе, что Отабек больше не мог отделить воспоминания одно от другого. Они проросли друг в друга мешаниной чувств, появившихся и развившихся со временем — и их призраки рассеялись по этим булыжникам и внутри зданий, везде, где они оставили свой след. У Отабека в груди все сжималось от смеси восторга и нервозности. Он хотел позволить себе наконец просто быть счастливым из-за Юры, но каждый шаг приближал их к штаб-квартире, где ждали остальные со своим вердиктом. Юра рядом с ним сохранял молчание — хоть и старался держаться поближе к Отабеку, когда они вывернули из-за угла и увидели штаб-квартиру. На секунду Отабек подумал протянуть ладонь и взять Юру за руку, но сдержался. — Все будет хорошо, — только сказал он. — Я не думаю, что Юри там, — прошептал Юра. Отабек почувствовал, словно камень проглотил, воздух вокруг заледенел. Он с трудом сглотнул. — Это ничего. Хотя он и сам понимал, что прозвучало неубедительно. Он подумал спросить Юру, а кто тогда был внутри, но они уже были у дверей. Он вошел первым, игнорируя повисшее в комнате молчание, как когда разговор смолк лишь секунду назад. Комната была тускло освещена лампой в углу; Минако сидела на краю стола, а Мила и Сара расположились на диване. Не та компания, которую ожидал Отабек. Взгляд Минако задержался на Юре, и Отабек снова подавил порыв схватить его за руку. Хотелось затолкать его себе за спину, закрыть своим телом от посторонних глаз людей, которые еще не понимали. Однако, атмосферу нельзя было назвать мрачной. Мила качнулась вперед, протягивая руку. — Привет! Жаль, что нам раньше не довелось встретиться должным образом. Я Мила. Как и Отабек, Юра лишь таращился на нее удивленно. Мила все держала руку, улыбаясь так, как будто все было нормально, и Юра, кажется, бессознательно протянул руку в ответ. Она уверенно ее пожала и со всем энтузиазмом чуть не утянула Юру за собой. — Это моя подруга — в бою и в жизни, — Сара. Сара поднялась с дивана, и Мила практически вложила Юрину ладонь в ладонь Сары. — Привет, Юра, — сказала Сара. — Я так рада видеть, что с тобой все в порядке. Минако прервала их: — Отабек, тебе лучше? — она бросила взгляд на его лодыжку. Прозвучало куда менее угрюмо, чем он ожидал. — Почти в порядке. — Он огляделся, но кроме них троих, очевидно, никого не было. — Где Юри? Виктор? Ее взгляд потемнел, но она быстро сморгнула, и наваждение исчезло. — Скоро узнаешь. Но для начала — ты будешь рад узнать, что Сара с Милой достали кое-какую интересную информацию о Селлоу. Она не дала Отабеку времени отреагировать на то, как неожиданно это прозвучало и насколько не связанным казалось с ним и с Юрой, а только кивнула Миле и Саре, чтобы те объяснили. — Ага, — начала Сара. — Но прежде всего — как вы с Юрой себя чувствуете? Они с Юрой переглянулись. — Эм, хорошо? — Отабек не хотел, чтобы это прозвучало как вопрос, но оно почему-то прозвучало. — Хорошо — в смысле, правда хорошо? — спросила Мила. — Это важно. — ...Да. Вроде. Девушки обменялись почти легкомысленными улыбками. Сара продолжила: — Мы хранили это в секрете, потому что боялись, что Холлоу оборвет с нами все контакты. — Она посмотрела прямо на Юру. — Юра, ты помнишь свое прошлое. Что еще ты заметил? Что-то еще, что делает тебя особенным? Юра отшатнулся от нее. — О чем ты? Она рассмеялась. — Ну, ты не единственный, кто помнит кое-что, или чувствует. — Что? — огрызнулся Юра. Она кивнула, и ее губы расплылись в широкой улыбке, как будто она не могла дождаться, чтобы рассказать ему все. — Видишь ли, мы изучали это с тех пор, как был обращен один из наших охотников. Он помнил, кем был, или, по крайней мере, некоторые ключевые точки. Он немедленно пришел к нам. Это был беспрецедентный случай, неслыханный по тем временам. — Кажется, его довольно… болезненное превращение заставило его вспомнить. Со временем мы вернули еще некоторые воспоминания. И мы смогли повторить это с другими вампирами. У нас есть теория, что практически любой вампир может вспомнить свою жизнь, если дать ему время — и доверие. — Но не все хотят, — добавила Мила. — Многие не хотят. — Правда, — Сара слегка нахмурилась. — Но это меняет их. Делает более устойчивыми. И у нас лишь недавно появился психолог, который помог бы понять разум вампира. — Что вы пытаетесь мне сказать? — Мы организовали исследовательский центр. С… с докторами и волонтерами, которые сделали возможным для вампиров жить, не принося никому вреда. — Надеюсь, тебя это не обидит, но вампиризм — это вирус, который перепрошивает мозг. В смысле, это же очевидно, да? — Но, — подхватила Мила, — хотя мы не можем это… отменить, я не хочу говорить “вылечить” — потому что ты такой, какой есть — можно кое-что сделать, чтобы свести изменения исключительно к физическим, не затрагивая эмоциональные и когнитивные. — Вам обоим понравится наша лаборатория, — продолжила Сара. — Мы почти закончили разрабатывать автоматические окна, которые закрываются при солнечном свете, и… ладно, я могу рассказывать об этом бесконечно. Она усмехнулась. Они говорили хаотично, как будто им было недостаточно простой идеи “эй, ребят, тут есть место для вас”, чтобы им это уже понравилось. Мила кивнула. — Мы недавно нашли нескольких реально неуправляемых вампиров в Селлоу. И после прихода сюда мы, думаю, знаем, что влияние Сэла могло дойти и до нас. Нам бы пригодились ваша помощь и ваш опыт. Даже без учета твоего положения, Юра, наш город мог бы представлять для тебя интерес. Мысли Отабека двигались медленно. Вся эта информация… он и в своем воображении такого не представлял. Юра рядом застыл неподвижно, тоже шокированный. Но… внутренности словно узлом скрутило. — Кто из охотников был обращен? Сара поджала губы, опустив глаза. — Я сожалею. Пхичит. — О. О. — Юри пошел увидеться с ним? Минако серьезно кивнула. — Виктор с ним. Но с Пхичитом все будет в порядке. — Я знал, — прошептал Юра. Потом добавил, уже громче: — Я знал, что что-то происходит. Такое чувство, что я распутываю это все, но… не для того, чтобы стать тем, кем я был, а кем-то другим. Кем-то… кем я хочу. И я знал, что мы с Сэлом не можем быть единственными. Он решительно сжал кулак и повернулся к Отабеку. Он улыбался. Черт возьми, улыбался — так чисто, так по-настоящему счастливо, с облегчением, что Отабек почувствовал, как глаза обожгло. — Отабек, — позвала Минако. Он едва слышал ее, но все же скосил глаза в ее сторону. — Штаб-квартира могла бы поселить вас в Селлоу. Как насчет квартирки с окнами не на восток? Его пустая квартира была тем еще зрелищем. Он не считал, что у него много вещей, но, кажется, их было достаточно, чтобы занимать голые теперь стены, пустые полки и столы, которые таращились на него глухим эхом воспоминаний о тех вещах, которые там когда-то находились. Он окинул помещение взглядом напоследок, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Юра занимался тем же самым в спальне. Сара с Милой расстарались и за неделю, пока Отабек с Юрой паковали вещи и приводили в порядок прежнее жилье, нашли им квартиру. Солнце село всего час назад — впереди была долгая ночь и транспортировка вещей на новое место, но… это было их новое место. Отабек все еще старался свыкнуться с этим осознанием и с трепетом в груди, который оно вызывало. Шторы уже сняли с окна. Юра не стал включать свет, и единственным источником света были скудные лунные лучи, освещавшие Холлоу. Юра стоял, окутанный слабым светом, спиной к Отабеку. Он смотрел в окно. Отабек решил не прерывать его, а понять, на что он смотрит, проследив взглядом дальше. Горы вдалеке были бледно-сизыми в это время ночи. Их очертания виднелись бледными призраками на фоне черного неба. Их склоны перетекали в холмы, примыкавшие к городу, и между ними было огромное пространство, которое Отабек никогда не думал преодолеть. До нынешнего момента. Он бы поехал куда угодно с Юрой. — Привет, — произнес Юра, повернувшись к нему в полоборота. — Привет. — Странно, если я буду скучать по тем временам, когда пробирался в дом через это окно? Отабек улыбнулся. Этому и тому, что перед ним на фоне ярко подсвеченных гор и бесконечного неба стояло красивейшее и загадочнейшее существо. Он был здесь, и после всего, через что они прошли — от попыток убить друг друга до попыток спасти, — говорил, что будет скучать по залезанию через это чертово окно. Впрочем… Отабек тоже будет скучать. Он окинул Юру взглядом с головы до ног, просто чтобы немного угомонить мешанину чувств, бурлящих в груди. Юра смотрел на него с едва заметной улыбкой. Было кое-что, что всегда вертелось где-то на задворках сознания, хотя раньше он и не позволял этой мысли оформиться. Но она оформилась сейчас: Юре всегда шел лунный свет. Вместо ответа Отабек протянул руку. — Ты идешь или нет? — спросил он, ухмыльнувшись. Юра протянул свою в ответ - с улыбкой, которая могла бы стать для Отабека единственным солнцем, и другого ему не нужно.