Удачи, ублюдки

— Прости, пожалуйста, — Эмма репетировала речь перед братом. — Да не, я могу же на него всё и свалить, — Эмма махнула рукой и зашла в дом.        Дверь в этом доме открыта всегда. Пожилой даме слишком тяжело ходить открывать дверь каждому зашедшему, чтобы отказать с вопросами о ненужной пачке сахара. Только недавно переехавшим сюда внукам нет времени на все эти глупые вопросы, поэтому они просто показывают рукой на дорогу, конечно, подразумевая «вы и сами в состоянии дойти до магазина». — Я дома, — сказала Эмма и посмотрела на пол.        Где-то в углу лежало несколько брелков от ключей машины. Эмма не заметила пропажи нескольких безделушек на ключах во время вождения, но сейчас её глаза почему-то начали слезиться. Все воспоминания, которые были связаны с этой машиной теперь утеряны в подсознании и только эти бьющиеся друг об друга брелки будут напоминать ей об этом лете.        Пока Эмма неуклюже складывала брелки в свою поясную сумку, на лестнице стоял Алекс. Он облокотился о поручень и смотрел на младшую сестру. В его глазах была злость и страх. Городок маленький и если ты захочешь отсюда сбежать, тебе не понадобится больших усилий для этого. Просто беги и всё. — Что-то произошло? — Эмма незаметно для брата вытерла слезинку и прошла к лестнице, с которой уже спускался Алекс. — Где ключи? Ключи от машины, — он протянул руку, чтобы Эмма отдала ключи от сгоревшей машины. — Честно, я их потеряла, а машина брошена где-то в лесу, — сказала Эмма и пожала плечами. — Знаешь, городок маленький, и слухи здесь разносятся просто молниеносно, — сказал Алекс и Эмма впервые видела в его глазах столько злости. — Не ври мне. — Нет, я правда не...        В тихом доме послышался очень громкий звук пощёчины. Эмма стояла и правой рукой держалась за щеку, а вторая тряслась. Алекс же не ожидав такого от самого себя поспешил уйти из комнаты, и выбрал для этого входную дверь. Когда на первом этаже стало совсем пусто, Эмма медленными шагами шла в свою комнату. — Идиот.        Эмма хлопнула дверью своей комнаты и села на кровать. В её голове все спуталось. Машины теперь нет, значит остался скейтборд, который уже был забыт Эммой. Алекс куда-то ушёл и скорее всего не вернётся до вечера, а может придёт утром выпившим. — Макаронина самодовольная, — сказала Эмма и достав из своей поясной сумки два брелка, кинула их на письменный стол.        Стол уже давно пылился без новых бумажек с историей города. Новые книги не прибавлялись, а старые были ещё не сданы обратно в библиотеку. Полка, на которой стояли книги из библиотеки, быстро опустела, так как Эмма не умеет сидеть на одном месте, она взяла их и разложив по всей комнате на разные кучки.        Одна была с научными фактами, другая стопка книжек была о мистике. Другая о вампирах. Другие две были об истории города Дерри. Эмма взяла какую-то ручку и лист бумаги, который она порвала на маленькие листочки и написала даты. Это даты, когда она будет из сдавать. Эмма уже знала, что Алекс просто так это не оставит и будет напоминать об этом всю жизнь, поэтому, конечно, будет домашний арест. И только сдача книг может скрасить эти оставшиеся каникулы.        Вся комната была в книгах и в бумаге, на которой были написаны разные заметки. В скором времени там появились и красные нитки, которые она закрепляла на стене. Карта города из семи листов, которую Эмма коряво перерисовала с потрёпанной книги была повешена на стену. Книги были сложены у вдоль стены и теперь ждали своего дня, когда Эмма отнесёт их.        Красные нитки были прикреплены к стене и Эмма пальцами вела по направлениям. Пока она гуляла со своими друзьями-лузерами, она собирала все листки с пропажами детей и приблизительные места их пропаж. — Господи, я так устала-а-а, — Эмма упала на кровать, а недоделанная карта только добавляла грусти. — Нет, я так не могу, — она резко поднялась с кровати и также резко села на стул. — Это из-за него я вообще села за руль, — Эмма посмотрела на брелки и один положив в ящик, а второй держала в руках.        Из бумаг, которые Эмма склеила в несколько слоев, она сделала мини-коробочку, в которую положила этот брелок, но ещё и письмо.

Привет, неудачник! Нет, я не собираюсь резать себе вены или что-то такое, просто хочу сказать спасибо. В прошлом городе у меня была другая жизнь. У меня не было друзей, я стояла возле своего ящика и ждала начало урока, чтобы побыстрее отсидеть и свалить домой. Здесь же я нашла Вас. В особенности тебя конечно. Ты уговорил меня сесть за руль, впервые попробовать алкоголь, где в итоге я поняла, что ты неравнодушен к одному из друзей. Машины больше нет, но сохранилась маленькая, но хоть какая-то память от неё. Бип-бип, Ричи. Эмма

       Пока она придумывала текст для маленького письма, уже начинало темнеть. Алекса все ещё нет, но это даже хорошо для Эммы, так как пока наказания нет и можно делать все что захочется. В комнате бардак, полицейские сирены все ещё гудят, а Эмма даже не поздоровалась с бабушкой.        Она поднялась с кресла и пошла вниз. На первом этаже было чуть холоднее, чем на втором, поэтому Эмма быстро спрыгнула с последних ступенек и побежала в комнату бабушки, но остановила её сама бабушка, стоящая возле входной двери. — Ну все, капут, — Эмма сжала свою поясную сумку на талии и пошла к ним. — Здравствуйте, мы ищем подростков, которые угнали машину, вы очень схожи с портретом, который описал нам молодой человек, — сказал мужчина в форме, а бабушка после этих слов начала сильно дышать и отошла на кухню, чтобы выпить успокоительное. — Я обычно катаюсь на скейтборде, он стоит в гараже, машинами я не умею управлять, — сказала Эмма как можно спокойнее. — Да и к тому же, у меня сильная форма астмы, у меня приступы очень сильные, они могут начаться внезапно, — она пожала плечами, а полицейский не доверяющим взглядом осмотрел сумку, Эмма заметила этот пристальный взгляд.        Сказать честно, сумка не самого лучшего вида. Темно-синяя сумка, которая повидала за свои пять или семь лет проживания с Эммой очень многое. Потрепана во многих местах, а некоторые лучше даже не показывать, так как сочтут за человека, который отбирает вещи у бездомных. — О, там лекарства, таблетки например, баллончики, — говорила она, а мужчина внимательно слушал.        Эмма как и бабушка тоже дышала очень быстро и надеялась, нет, молилась на приступ. Плюнув в своей голове на все, она начала изображать, что теряет сознание. Исходя из всего рассказа, который говорила Эмма, мужчина запомнил, что лекарства должны быть в сумку и быстро полез туда, чтобы помочь как-нибудь. — Хоп, нам нужно ещё и в другие дома, — темнокожий мужчина, которому явно очень шла форма полицейского подошёл к двери и посмотрел уже на встающую Эмму. — Явно не она, поехали, Хоп. — Знала, что вы приедете, купила бы пончиков, — откашливаясь говорила Эмма и закрыла дверь.        Теперь Эмма летящей походкой бежала на второй этаж, чтобы нарисовать какое-нибудь сердечко на мини-коробке. Письмо было уже сложено в несколько слоев, чтобы его можно было положить в эту коробку, которая держалась просто на соплях. — Всё, не могу больше, — Эмма потянулась и закинула клубок на полку, чтобы он не упал и нитки не были по всей комнате.        За то время, что Эмма провела в комнате, к ней ни разу не зашла бабушка, а Эмма не зашла к ней. Совесть просто грызла её из нутри и она перед тем как отрубиться, пошла на первый этаж. — Можно? — Эмма постучала по двери в комнату пожилой женщины. — Да. — Спасибо, — проговорила Эмма то ли для себя, то ли для каких-нибудь призраков из шестнадцатого века. — Я хотела пожелать тебе спокойной ночи. — День за днём старость забирает у меня мои силы, — женщина громко кашлянула, а Эмма подошла поближе. — Да брось, тебе же только недавно исполнилось двадцать, — отшутилась Эмма, а лежащая женщина махнула рукой. — И кому понадобилось угонять машину средь бела дня? — Даже не знаю, — Эмма пожала плечами. — Совсем не думают о своём здоровье, вот мы с твоим дедушкой веселились по-другому, — женщина начала улыбаться и смеяться, а Эмма поняла к чему она клонит, заткнула уши и повторяла: ла-ла-ла, ничего не слышу. — О чем у тебя мысли, юная леди! Сейчас же объяснись! — Знаешь, бабуль, я очень устала, спокойной ночи тебе, — Эмма начала отходить к двери. — А где Алекс? — женщина остановила внучку прямо возле двери.        Сказать правду: поставят на учёт в школе, так как бабушка не станет молчать об этом, даже, если Эмма её внучка. Эмма сама не знает почему Алекс психанул и ушёл из дома. Придумать какую-нибудь длинную историю тоже не факт. — Знаешь, это длинная история, — Эмма видимо вошла в кураж и продолжила. — Но скажу по секрету, он поссорился с девушкой, поэтому побеситься и придет. — С девушкой? — она будто расцвела и хотела подняться с кровати, но Эмма быстро подбежала к ней и остановила её. — Да, ты права, — она легонько похлопала Эмму по руке и легла обратно. — Хороших снов. — Тебе тоже, — сказала Эмма и вышла в коридор.        Уже в комнате она сидела на стуле и убирала коробочку, чтобы злой Алекс ничего не испортил. У Эммы не было сил даже дойти один шаг до кровати, как её голова медленно опустилась на стол и девушка заснула.        Маленький городок Дерри спал, кроме одного подростка, который что-то писал в своём альбоме, а потом зачеркивал. В комнате подростка горела только лампа, а весь свет дома был выключен, поэтому родители парня думали, что он спал.        Это был Билл. Его руки сами нарисовали портрет Эммы, а рука потянулась ещё чуть выше, чтобы нарисовать маленькое сердце, но Билл остановился. Он ударился головой о подушку. Ну вот почему. Она такая... такая... прекрасная... Ей наверняка нравится Тозиер. Когда я впервые увидел её, у меня что-то екнуло в груди, а теперь и вовсе весь альбом в ней... В альбоме больше нет рисунков Беверли, только Эмма. Этот нос, этот лоб, а её глаза...        Билл лежал на кровати и стучал карандашом по бумаге и не знал что нарисовать ещё. Сон всё приближался ближе и ближе, но мозг будто специально отталкивал его, чтобы подросток разобрался в своих чувствах, если конечно вообще есть.        Подросток смотрел на карандаш и улыбнулся. Глаза сами закрывались, но Билл только нарисовал это маленькое сердечко. Он услышал какие-то шаги, поэтому быстро выключил лампу, а альбом полетел под подушку. Теперь весь город спал, даже только что разобравшийся в своих чувствах подросток.