vulgar

      Яркое солнце приветливо стучится в окно, просачиваясь тонкими полосками света в темную комнату, озаряя её и падая на расслабленное лицо спящего юноши. Где-то внизу Исо гремит посудой и вполуха слушает новости. Парень морщится и распахивает глаза, расфокусированным взглядом осматривая комнату. Его тихий вздох разрезает тишину и Кихён садится на кровати, потягиваясь и улыбаясь как сытый кот. Впервые за долгое время он смог выспаться, а голова не гудит от разных неприятных мыслей. Часы показывают семь десять и Ю встает, накидывая на голый торс потрепанную временем домашнюю футболку с надписью «I LOVE LA». Маме пришлось купить её ему когда они были у родственников в Эль-Монте, поскольку на свою он пролил кофе, а остальные вещи находились в багажном отсеке. Женщина довольно долго ругала его за неосторожность, но папа, к огромной радости подростка, лишь трепал сына по волосам и посмеивался. Белая некогда ткань отдавала желтизной, на животе виднелись застиранные пятна от кетчупа и каких-то напитков, но Кихён категорически отказывался пускать футболку на тряпки или выбрасывать.       Спускаясь по лестнице, он уже слышал громкий бас своего отца и острые шпильки от матери, ругающей его за воровство панкейков. — Доброе утро, — прерывает их Кихён и обнимает женщину со спины, укладывая подбородок ей на плечо. — Доброе, милый, — Ю уверен, что её губы тронула лёгкая улыбка, — Умывайся и садись завтракать, пока твой отец не решил поместить в себя всю еду в этом доме. — Исо, твои слова глубоко ранят меня, — мужчина качает головой, но в его глазах плещется озорство. — Сейчас я раню тебя не только словами, Джейс, если ты не перестанешь воровать панкейки своего сына с его же тарелки! Мужчина закатывает глаза, а Кихён шлёпает босыми ногами по полу до ванной комнаты. День начался просто чудесно.

***

      Кихён официально решил поиздеваться над Чангюном. Именно к этому заключению приходит парень, когда Ю заходит в класс в обтягивающих стройные ноги черных джинсах и персиковой рубашке, попутно расстегивая две верхние пуговицы. Он робко улыбается Хару и садится рядом с ней, начиная отвечать на нескончаемый поток её вопросов. Чангюн совершенно не слушает разглагольствующего рядом Минхёка и лишь изредка мычит что-то в ответ, делая вид, что заинтересован. — …так что думаю в скором времени создать флаеры и развесить их по некоторым центральным улицам, чтобы многие люди- — Прости, можешь повторить о каких флаерах идет речь? — прерывает его Им, нехотя отрываясь от созерцания мощной спины Кихёна.       Ли смотрит на друга нечитаемым взглядом и тяжело вздыхает. — Ты такой придурок, Даниэль. — Я же просил не называть меня так, — меняется в лице Чангюн и поджимает губы. — А я просил слушать меня, а не пялиться на Ю Кихёна, бро. — Что? — давится своим возмущением Чангюн и хлопает друга по руке. — Что? — хлопает глазами Минхёк и ухмыляется, — Думал, что я не замечу, мистер зачем-мне-знать-что-то-о-его-жизни? — Всё не так, я просто- — Ты просто поймал на него краш, я понимаю, — сочувствующе хлопает товарища по плечу Ли и вздыхает, — Но об этом мы говорим позже, потому что все ещё нужна твоя помощь. Мне нужны вы с Югёмом, чтобы расклеить флаеры с моими лозунгами насчет китов по улицам, справитесь? — Ты все-таки решился? Уверен, что готов вывести свой социальный протест в реальную жизнь? — Об этом я и толкую тебе уже пять минут, а ты, бестолковое создание, всё это время меня не слушал.       Чангюн старательно делает вид что ему жаль, а Минхёк старательно пытается не дать ему подзатыльник.

***

      Оставшийся день проходит как в кошмаре, потому что Ю Кихён начинает вертеться возле него, сверкая своей милой улыбкой и розовыми пухлыми щеками. Хару без ума от него, а Югём хохочет с его шуток, закидывая руку парню на плечо. Минхёк странно поглядывает на Чангюна, но тот упорно не посылает ответного взгляда, разглядывая свои потрёпанные временем кеды. Они зашли в местную кофейню после занятий и заказали напитки. Чангюн, по классике жанра, сидел напротив Кихёна и запрещал себе смотреть на него, хотя не раз ловил нечитаемые взгляды Ю на себе. — Нет, дружок, ты не можешь просто взять и сказать мне что тебя бесит Валентин, — сощурился Минхёк и скрестил руки на груди. Когда дело доходило до обсуждения его любимого сериала, он всегда яро отстаивал свою точку зрения. — Я правда так считаю, потому что из-за него погибло довольно-таки много людей, верно? Он поднял восстание, убивал и упивался своей властью, — пожимает плечами Кихён. — Но он горячий, Ю, я бы хотел, чтобы он наступил на меня, - заныл парень. — Ты такой мерзкий, Хёк, — морщится Югём и Чангюн ухмыляется, закидывая ногу на ногу. — Если бы кому я и позволил наступить на себя, то это был бы Магнус, — отвечает Кихён и Ли закатывает глаза. — Ого, так ты пассив? — выдает Югём, заражая компанию негромким смехом. Всю, кроме Чангюна, потому что парень не выдержал и все же поднял взгляд на парня напротив. Рубашка выгодно подчеркивает подкачанную грудь, а две расстегнутые пуговицы демонстрируют острые ключицы. Чангюн ловит себя на странной мысли, что хочет провести по ним языком. Так, это уже не лезет ни в какие рамки, Им Чангюн, прекращай.       Парень вызывается забрать готовые напитки и резво вскакивает, уносясь в сторону стойки. Щёки почему-то предательски горят, а сердце ускорило свой ритм, будто после двадцатиминутной пробежки. Чангюн пугается и судорожно хватает прохладный воздух ртом, стараясь прийти в норму. Взяв напитки, он возвращается и садиться на свое место, тут же впиваясь взглядом в пейзаж за окном. Пора выкинуть из головы такие мысли о Кихёне, у него и так полно проблем. Чангюн не замечает пристального взгляда в свою сторону и тихого вздоха, следующего за ним.