За завесой винной лжи

— Джеймс, почему ты сидишь здесь один? — подошла Венди.  — Кто здесь?  — Это я, ты чего?  — А, теперь твой призрак будет приходить ко мне, — упёр голову о мачту капитан, — Ну пусть и так, лучше, чем одиночество. Хочешь выпить?  — Не откажусь, от нескольких глотков. Девушка присела на пол рядом с капитанам. Мужчина повалил голову ей на колени.  — Я так пьян, Венди. Так пьян…  — Я вижу.  — Мне кажется, что я умираю.  — Не поняла.  — Иногда, когда сильно напиваешься в тоске, начинает казаться, что душа отделяется от физической оболочки, и ты просто бродишь в пространстве. Вот у меня сейчас такое же.  — Я с тобой, всё хорошо.  — Мне очень больно от своих же слов, что я наговорил тебе в каюте. Я сам не хочу, чтобы ты уезжала, но, как бы я не старался, я не могу придумать расклад, при котором у нас бы сложилась «нормальная» жизнь. Я даже думал распустить команду и уехать в Лондон с тобой. Но я в ответе за них, это из-за меня они оказались тут, им некуда идти. Потом я думал, что можно было бы построить здесь дом, чтобы осесть, но тут не будет будущего, не говоря уже о том, что вечность со мной ты можешь не выдержать…  — Это очень мило, — с грустью и гордостью сказала девушка.  — Я не знаю, как мне жить дальше, когда ты уедешь. Даже думать не могу, что у тебя будет муж…вы заведёте детей… Конечно, я буду рад за тебя, но не знаю, как смогу это выдержать.  — Ты так зациклился на времени, что забыл, как прекрасно оно тянется, если использовать его с умом. Даже десятки лет, по твоим словам, с тобой в счастье стоят всех тяжестей, что были или будут. А если бы мы всей командой отправились в путешествие? Не боясь времени, просто чувствуя каждый новый день не боясь его окончания? А вдруг и детей у нас не будет, откуда ты можешь знать? Не у всех пар появляются дети, например, как у моей тётушки Миллисент, — девушка гладила волосы капитана, — Я знаю, как тебе страшно, как одиночество терзает твоё сердце, но отталкивая меня ты не сможешь угодить никому из нас. Позволь мне остаться с тобой и доказать действиями, что мы сможем преодолеть это всё вместе. Хорошо, поедем в Лондон, я увижусь с родителями, мы поговорим. Если хочешь, я представлю тебя, как моего супруга.  — Хорош супруг, для юной девушки.  — Ладно, могу вообще ничего не говорить. Скажу, что оправляюсь учиться за границу. Попробуем прожить хотя бы пол года по такому плану. Время не убежит, вы с командой всегда сможете передумать и вернуться сюда. А у меня будет время научиться морскому делу. А когда захотим, осядем, где душа твоя пожелает.  — А если я умру?  — Ты не умрёшь. Точнее, мы все когда-то умрём, но об этом мы подумаем потом, я ж говорю, в друг ты захочешь вернуться.  — А как же твоё будущее?  — А что ему мешает? Уже завтрашний день будет будущим. Я смогу учиться в плаванье, может напишу какую-то книгу.  — Это звучит…успокаивающе…  — Я знаю, — легко улыбнулась девушка.  — Ну я не знаю, — сомневался Крюк, — так всё просто, что аж сложно.  — Ты не узнаешь, если не попробуешь.  — Да, ты права… Хорошо. Хорошо, давай попробуем, я расскажу тебе о твоей же идее, когда спущусь в каюту.  — Да ты что? — смеялась Венди, — Всё ещё думаешь, что я не настоящая?  — Я уже ни в чём не уверен… Или же, ты правда здесь?  — Конечно, как же ты лежишь у меня на коленях?  — Ахаха. Какое-то сумасшествие.  — Да, на это похоже.  — Если это правда ты, то я хотел, кое-что тебе подарить.  — Правда? И что же.  — Вот, — Крюк достал старый свёрток бумаги, — Открой. Пальцы девушки бережно раскрывали обёртку. Венди увидела красивый кулон, в середине которого блестел лунный камень.  — Это моей матери.  — Тот самый, что ты увидел в музее? Как ты его достал?  — Ты и правда думаешь, что сборище пиратов не смогли бы украсть блестяшку из переполненного музея? Хотя я бы назвал это «возвратить».  — Ты же говорил, что не смог её сохранить.  — Да, формально, по правилам моей педантичной матушки, я так и не смог «сохранить» его. Но в твоих руках этот кулон снова в сохранности. Его блеск идеально передаёт цвет твоих глаз, может мама что-то знала… Она говорила, что передаст его моей невесте, что «душа у неё будет такой же чистой, как цвет этого камня».  — Я даже не знаю, могу ли я принять такой подарок, Джеймс.  — Конечно можешь, если будешь носить его всегда. Тем более, что теперь это единственное женское украшение на корабле…  — Ты о чём?  — Подвеска с рубином, я выкинул её.  — Что? Куда?  — В море, — отмахнулся капитан. Венди подорвалась и побежала к перегородке.  — Что у тебя за манера: выбрасывать вещи? Мы найдём её, Джеймс, не переживай. Завтра, когда будет светло, мы с командой поищем её. Я не думаю, что течение могло её унести далеко.  — Нет надобности.  — Как это? Это важная вещь для тебя!  — Да… Но она не моя, я вернул её владелице. Теперь ни её ни этой подвески не будет в моей жизни камнем прошлого. Разумеется, я буду помнить о них, но я решил… Отпустить.  — Джеймс…  — Не переживай, хоть я и пьян, я в своём уме. Анита сказала, что не придёт больше, надеюсь, она услышала мою просьбу перед тем, как уйти.  — Ты точно в порядке?  — Да, теперь да. А теперь обними меня, я устал.