За завесой винной лжи

*Очень рекомендую читать всю главу под Already gone «Sleeping At Last»  — Как полетали?  — О чём ты?  — Не притворяйся, Венди. Я видел, — оттолкнулся он от окна, — И прекрасно слышал. Капитан подошел к столу и, взяв сигару, закурил.  — И что слышал?  — Достаточно.  — Мне это ни о чём не говорит, Джеймс.  — Мне говорит… Как ты могла, Венди? Я понимаю, ты зла на меня, имеешь право, но с Пэном…  — Я не сделала ничего того, за что ты бы мог злиться на меня.  — Я не злюсь. Это не злость, Венди, это обида, разочарование, — он снова подорвался и начал бродить по комнате.  — Разочарование?  — Ты же знаешь мою историю, Венди, знаешь, как я ненавижу этого мальчишку. Не только за руку или годы, что я потратил тут, а и за потерю близких людей и за тебя в том числе.  — А, ну спасибо.  — Что?  — Что не забыл и меня, спасибо.  — Почему ты перекручиваешь сказанное? Я разговариваю с тобой нормально.  — Я тоже. Я тоже говорила с тобой нормально, просила, прощала… И что? Ты не поменял своего решения отослать меня, как бандероль.  — Что не так с тобой?! Какую, к чёрту, бандероль? Я стараюсь ради тебя, хочу, чтобы ты была счастливой!  — Я и счастлива! Здесь, с тобой мне хорошо!  — Насколько долго? Венди, ты не понимаешь простых вещей!  — Чего? Чего я не понимаю?  — Я не смогу стать для тебя примерным мужем! Я не буду ходить на работу, приносить в дом честные деньги, не буду играть с детьми во дворе, катать на качелях. Я не смогу приходить к твоим родителям на Рождество, не состарюсь с тобой в один день, понимаешь? Ты можешь говорить, что тебе этого не нужно, но ты не осознаёшь, что тебе лишь 18! Ты захочешь этого уже через лет 5 или 10. И что? Ты сможешь изменить свой выбор?  — Откуда тебе знать чего я хочу? Ты меня не знаешь!  — Я знаю себя! Я таким же был… Любил свободу, жил эмоциями. Но после «весёлой жизни» я понял, что хочу семью. Я хочу любимую жену, хочу детей, хочу катать их на качелях… А мне даже не чем это делать! Мне хотелось построить дом, куда приезжала бы моя мать, брат. Я захотел стать обычным человеком, но, когда я понял это, стало слишком поздно…  — Джеймс…  — Ты не понимаешь, Венди, у людей нет ощущения будущего. Они осознают только прошлое, когда время потеряно. Глянь, часы здесь не ходят, в них нет смысла, ведь дни никогда не заканчиваются! И даже если мы бы уплыли отсюда, то это же время, убивало нас. Посмотри на меня, как ты думаешь, сколько мне лет?  — Я не знаю.  — Ты родилась в 1900 году и тебе 18, я прав?  — Прав.  — А я…подожди, — вспоминал Крюк, — Я даже не могу сразу вспомнить! Тысяча…тысяча шестьсот… Нет-нет.Боже… Я не помню! Ты понимаешь?! Даже опустив минимум двести пятьдесят лет моего «бессмертия» на этом острове, мне минимум 40 в реальном мире! Ты спросишь «какая разница». Я. Умру. Венди. И меня не смерть пугает. Ты понимаешь, что даже если мы проживём счастливо десятки лет, я умру намного раньше? Тебе придётся хоронить меня будучи ещё молодой женщиной. Ты выдержишь это? Сможешь жить с этим? — Крюк выдерживал лёгкие паузы после каждого вопроса, — Ты хочешь детей, Венди?  — Да… В будущем обязательно.  — Как ты объяснишь им что их отец разбойник? Убийца, Венди, убийца. Я уже молчу о твоей шее! Такого отца ты хочешь для своих детей? Девушка молчала.  — Я не злодей в твой жизни, Венди, я тебя не «отсылаю», «выбрасываю» или как ты там ещё это называла. Я хочу для тебя лучшей жизни. Возможно, это единственное хорошее, что я делал. И ты всё ещё думаешь, что я хочу избавиться от тебя? Отпустить намного сложнее. Ты знаешь историю этой подвески, верно? — спросил Крюк показав камень Венди.  — Да.  — Это самый лучший пример сказанного. Женщина, что любила меня, которую я любил, отдала мне своё сердце. Тому, кто был её не достоин. И как бы этот идиот не старался стать «лучшим» для неё, он остался пустым местом, а она ждала… Ждала много лет пока не умерла…одна… — Крюк поднял глаза в потолок, чтобы не заплакать, — И другой урок с той же истории: этот безумец, 250 лет винит себя в её смерти, что она умерла раньше, без него. И столько же лет он видит призрака, из-за чего думает, что жить дальше стыдно. И кулон этот напоминает мне о том, какая я тварь и что она не заслужила ждать такого подонка, как я. Крюк замолчал, его глаза передавали всю эту боль, о которой он молчал годами. Его губы крепко сцепились, а рука дрожа держа сигару, поэтому пепел постоянно осыпался на стол.  — Я не хочу, чтобы ты ждала меня, Венди. Я не хочу чтобы ты жила с моей смертью в голове. И я не хочу, чтобы ты не смогла ощутить то счастье, что ты заслуживаешь. Потому что я люблю тебя, Венди Мойра Анджела Дарлинг. Это значит, что твои приоритеты стоят на ровне с моими, если не выше, это значит, что твоё счастье, мне дороже собственного, ибо даже так, я буду доволен, потому что буду знать, что ты счастлива. Я не мучаю тебя, не пренебрегаю тобой. Я просто хочу, чтобы ты поняла: ты для меня стала всем, и я не позволю тебе мучаться как из-за меня, так и из-за Пэна. Я всё сказал, что хотел, думай, что хочешь. Мне нужно подышать воздухом. Капитан молча встал, захватил с собой мундштук и направился к двери.  — Джеймс? — в слезах обратилась Венди. Крюк поднял руку показывая жестом, что ей лучше ничего не говорить.  — Ложись спать. Сегодня был сложный день. Перед тем, как дверь закрылась, Джеймс добавил:  — Кстати, я отправил твоё письмо. На нём нет обратного адреса, но он дойдёт к твоим родителям. Хоть в чём-то эта магия должна быть полезна… Дойдя до палубы, пират присел на тоже место, что в прошлый раз. При свете луны его глаза блестели слезами и болью. Он бы закричал, но сил не было и на тихий шепот. Крюк знал, что поступил правильно, но ему от этого не стало легче. Мужчине казалось, что он никогда не будет счастлив ни в этой жизни, ни в следующей, если она настанет. А он и не заслуживал счастья, как он думал.  — Анита, ты здесь?  — Да, Джеймс.  — Ты слышала, да?  — Я плод твоего воображения, Джеймс. конечно я слышала.  — Ты была права… Всегда была… Этот бег никогда не закончится, — Крюк посмотрел на нескончаемые морские просторы, — Я никогда не стану свободным, потому что вечно буду кого-то терять, а уж себя я потерял очень давно… Ты говорила, что я должен вернуть твою подвеску. Я возвращаю её тебе, — он протянул руку за борт, — Ты прости, что я так и надел её на тебя, что не смог сделать счастливой, не был рядом, когда должен был, что не спас брата, — капитан заплакал, — Но её я спасу, успею… Она будет счастлива, не будет одна. Возьми, — кулак разжался, и кулон упал на морское дно, — Прощай, Анита.  — Я горжусь тобой, мой смелый и сильный капитан. Теперь я свободна, спасибо.  — Ты больше не вернёшься, так?  — Нет, Джеймс, не вернусь.  — Ладно, — он вытер слёзы рукавом, — Ты…передай маме привет, хорошо? Ну, там, наверху… И брата обними за меня, ладно? , — слёзы не переставали течь из фиалковых глаз, — Я не хотел быть таким, хотел, чтобы вы гордились мною, простите… Мне очень жаль. Но на палубе никого не было…