Тонкая грань

Непризнанная заходит в комнату, крепко сжимая в руке книгу, которую искала, отчего косточки пальцев неприятно белеют и подрагивают. Она несколько секунд смотрит в одну точку на стене, прежде чем пройтись взглядом по комнате и встретиться с красными глазами соседки. – Вернулась? – Мими спрашивает то ли с обидой, то ли с волнением. – Как видишь, – Вики крутит книгой перед лицом демоницы, понимая, что выглядит очень растрёпанно, щеки пылают до сих пор. Девушка осторожно проходит дальше, быстро плюхаясь на кровать и прикрывая глаза. Тяжело. Обещание, данное Люциферу, будто сдавило горло, сжало каждый орган, оставило неприятный гул в ушах. Тело чувствовало остатки удовольствия, но куда острее ощущалась боль, от того, что демон был явно сломан. Не только он. Крылья до сих пор неприятно тянут спину, на что Уокер только сильнее вжимается в кровать, игнорируя ноющий позвоночник. Без его рук все болит куда больше, без его рук больше не будет смысла. По щеке предательски скатывается слеза, и Непризнанная быстро ловит её тыльной стороной ладони, разворачиваясь к стене и тяжело вздыхая. – Что происходит, Вики? – Мими поднимается со своей кровати и делает несколько нерешительных шагов в сторону подруги. Демоница садится на край чужой кровати, с осторожностью кладет руку на тонкую щиколотку, нежно поглаживая кожу и легонько постукивая, давая понять, что она здесь, рядом. Брюнетка молчит около минуты, поджав губы в тонкую линию и боясь сказать даже слово. – Вики... Непризнанная сдается, откидывая книгу на пол и резко хватая одеяло, вжимаясь в него изо всех сил. Девушка утыкается лицом в приятную ткань, сначала всхлипывая, а после начиная плакать навзрыд. Плечи густо дрожат, пальцы на ногах сжимаются, колени поднимаются выше к груди, которую сдавливает невыносимая боль. И сердце сжимается не своей, а чужой тоской. Его тоской. – Вики, прошу тебя, – Мими старается исправить ситуацию, пытаясь оторвать подругу от одеяла, которое было словно спасательный круг. – Очень прошу. Вики отрицательно качает головой, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, подобно водопаду, не в состоянии остановиться. Девушка вытирается одеялом, но спустя минуту оно намокает вновь. Демоница прикрывает глаза и, выдыхая, молча ложится рядом, стараясь прижать Уокер к себе, на что та изначально выставляет руки вперёд, отталкивая. Мими не сдается и пару раз скручивает подруге пальцы, ударяя её по ладоням и толкая под локти. Она продолжает обнимать её, когда девушка сопротивляется не так сильно и обессилено выдыхает. – Тшш... Брюнетка гладит Непризнанную по спине, разглядывая её волнистые локоны, позволяя подруге уснуть не одной, но в слезах.

***

Люцифер стоит, молча смотря в пол, пока Сатана ходит кругами вокруг огромного деревянного стола, на котором лежали какие-то книги в грубом переплёте, острые чёрные перья и огромный кругообразный канделябр, в котором догорала свеча, наполняя комнату тенями, что играли друг с другом. – Пёс, – тихо говорит старший, резко срываясь на издевательский смех. Глаза отца горят, и посмотрев в них, сразу можно понять, откуда у Люцифера этот красный отблеск, это пламя, которое жжёт зрачки. Они так похожи, но в тоже время так отличаются, так противостоят друг другу. – Принял удар на себя тогда, как же достойно, как благородно, – Сатана рычит, наблюдая за выражением лица сына, которое оставалось холодным, совершенно неизменным с момента, как он зашёл в кабинет. – А сейчас что? Удар по щеке прилетает настолько неожиданно, что заставляет Люцифера недовольно нахмурится. Да, заслужил. Да, ослушался. Нет, не жалеет. Две пары красных глаз встречаются спустя несколько секунд, начиная смерять друг друга. Старший выдаёт хитрую ухмылку, как это присуще его сыну, и ударяет ещё раз. Потом ещё. Ещё. И ещё. Щеки демона начинают гореть далеко не от стыда, не от симпатии, а от крови, которая начала приливать к лицу. Он не злится, он стоит молча, игнорируя любой вопрос и лишь иногда оскаливаясь, когда отец позволяет себе назвать Непризнанную шлюхой, обычной игрушкой на ночь. – Как ты мог, щенок? – Сатана смотрит в глаза напротив, на секунду останавливаясь, словно эти удары были лишь отрезвлением перед разговором. – «Я сделал всё, что мог, пусть те, кто могут, сделают лучше», – цитирует младший, зная, что отец уловит суть. Он улыбается, когда мужчина хватает его за затылок и, собрав всю свою силу, толкает, заставляя упасть на колени. Сатана рычит и прищуривается, вырывая несколько перьев с могущественных крыльев, сжимая их края, пока не слышит неприятных хруст. Мужчина знает, что не сломает их, он лишь мнёт кости, которые по краям были тонкой ниточкой, но все равно причиняли невыносимую боль. Боль охватывала всю спину и была такой сильной, что появлялось ощущение, будто каждая кость ломается и впивается в кожу изнутри. Всего-то крылья, всего-то перья, но какие страдания они приносят, когда мужественные руки буквально раздирают их, как кошка, поймавшая птицу. От внешнего к внутреннему. Только начало. – Ты жалкий. Ты – позор, – Сатана откидывает несколько перьев в сторону, ударяя сына с ноги в живот. – Ты, блять, так низок, так противен. Люцифер отлетает с такой невероятной силой, что, ударяясь спиной о стену, почти теряет сознание. В висках гудит, в ушах слышится слабый стук собственного сердца, края крыльев дрожат от напряжения и мощности удара. Мужчина подходит к сыну, прикусывая губу и сжимая его шею до помутнения в глазах. На коже остаются следы синеватого оттенка, демон начинает кашлять. – Молчишь, – грубо произносит отец и, продолжая держать младшего за шею, вновь наносит удары по лицу, пачкая свой кулак бурой кровью. На лице появляются новые ссадины, а под глазом вырисовывается фиолетовый синяк, Люцифер чувствует, как кровь капает с носа на губы, опускаясь густыми каплями на подбородок. Демон иногда прикрывает глаза, пытаясь держаться, что становится труднее с каждым ударом. – Я умру, если у меня её отберут, – слабо произносит младший, сплевывая кровь и держась одной рукой под грудью. – И так умрешь, – глаза Сатаны загораются с невероятной силой, будто пытаясь осветить всю комнату. Свеча на столе тлеет, а в воздухе начинает пахнуть железом. Кровь, густая и бурая, пачкает кулаки мужчины, остается на одежде двоих. Демон откашливается кровью, когда отец хватает его за волосы и ударяет о стену лицом. Далее следует удар в пах, потом чуть выше и наконец слышится хруст костей. Рёбра. – Ты не сможешь. Люцифер поднимает потускневшие глаза на отца, чувствуя, как кости рёбер впиваются в желудок и лёгкие, царапают внутренности. У него почти не остаётся сил дышать, когда мужчина безжалостно терзает его тело ещё около минуты, будто вбивая кости внутрь. – Разве не поэтому меня зовут Сатаной?

***

Мими просыпается слишком резко, подрываясь, словно от кошмара, она бегает глазами по комнате, стараясь снять сонную пелену с глаз. Демоница поднимается на локтях, замечая рядом с собой Вики. Непризнанная лежит неподвижно, на одном месте. В её глазах застыли слёзы, они просто стоят, не срываясь и не скатываясь по щекам. Девушка смотрит в потолок, иногда приоткрывая рот и делая глубокий вдох. Губы покусанные и какие-то слишком сухие, лицо за ночь стало каким-то болезненно бледным, светлые глаза такими не кажутся, они попросту не горят, лишь кажутся красными за счёт лопнувших капилляр. Мими боится сказать что-либо, даже лишний раз двинуться с места, словно это станет ошибкой. Она смотрит на подругу, не отрываясь, и сжимает под собой одеяло. – Все хорошо? – Уокер поворачивается к соседке по комнате, но её взгляд слишком пустой, отрешённый. Пугающе. – Д-да... – запинается демоница, медленно вставая с кровати и с непониманием глядя на подругу. – Ты идешь на урок с Геральдом? Девушка смотрит на Непризнанную, понимая, что вопрос слишком глупый, слишком резкий. Состояние Вики говорит само за себя. – Иду, – голос явно сел, но девушка держится достойно, как и всегда. Пока Мими пытается собраться, долго выбирая между кожаными юбками и удивляясь тому, какая Уокер сильная, сама Непризнанная быстро натягивает на себя расклешенные брюки и строгую темно-синюю рубашку, застегивая все пуговицы и прикрывая засосы. Остатки роскоши. Она разворачивается к подруге, собирая какие-то необходимые бумажки. Теперь она больше и сильнее, ведь она пустая. Демоница не говорит лишних слов, просто открывает дверь, позволяя Вики выйти первой. – Хорошо выглядишь, – говорит Мими, слабо улыбаясь. Непризнанная коротко кивает, даже не собираясь отвечать на комплимент. Хорошо? А если заглянуть в глаза? Уокер, словно на автомате, идёт коридорами без лишней помощи, без лишних слов, без лишних разговоров в целом. Она иногда сталкивается взглядом с подругой, сразу же отводя глаза куда-то в сторону. Даже возле пылающего ущелья девушка без подколов Ади, без поддержки Сэми и Мими отталкивается ногами и быстро летит вниз, болезненно расправляя крылья и приземляясь не совсем мягко. Непризнанная, несмотря на острое покалывание в позвоночнике, ведь крылья были явно не готовы к полёту, молча смешивается с толпой, которая все еще бурно обсуждала задание Фенцио, которое провалили почти все. Вики с прежним молчанием садится в дальнем ряду, оставляя место для Мими, которая еле успевает за ней, но идёт следом, не возмущаясь. Ади садится в одном из первых рядов, щипая Сэми за плечи и иногда разворачиваясь в сторону Мими. Демоница грустно улыбается, но понимает, что должна быть рядом. Рядом с той, кому это необходимо. Или нет. Спустя несколько минут в поле зрения появляется Геральд, подходя к ученикам и немного хмурясь. Он находит взглядом Непризнанную и прикрывает глаза, выдыхая. Что-то знает? Учитель подходит ближе, готовясь начать свою лекцию. Люцифера нигде нет, что было вполне очевидно, для некоторых даже объяснимо. Геральд становится рядом с книжной полкой, но не касается ни одного лежащего на ней тома или сборника, просто проходит пальцами, будто проверяя, есть ли пыль. Его взгляд сосредоточен, он очень серьёзен, и, пусть и был в разы добрее Фенцио, сегодня больно похож на ангела. – Не хочу отбирать тему для лекций у Мисселины, но, как я понял, это необходимо, – низкий голос раздаётся эхом, отбиваясь от стен. – Сколько раз каждый учитель вам должен повторять, что разным сторонам нельзя быть друг с другом? Уокер тихо сглатывает, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание, но учитель переводит на неё взгляд. Слишком пронзительный. Настолько, что по телу проходится лёгкая дрожь, а в горле появляется новый ком, смешав в себе страх и горечь. – Ваше сотрудничество выглядит здорово, безупречно, но, – после Геральд смотрит куда-то в сторону, будто находится не на уроке, – ваша же связь разрушит вас. Ученики начинают переглядываться, понимая, что сегодня учитель сам на себя не похож. Слишком мягок, но в тоже время серьёзен и настроен очень строго. Вики мнёт воротник своей рубашки, в панике кусая нижнюю губу. Девушка не притрагивается к карандашу, не выводит линии на бумаге, ведь это просто не поможет. Нарисуй она хоть миллион картин – Люцифер не появится и не скажет, что теперь всё в порядке. Демон не появится даже на уроке. Даже. – Но вы из-за беременности это говорите. Из-за слухов о Мальбонте, – фыркает Ади, на что получает горящий, но безразличный взгляд Геральда. – Когда твоё же пламя начнёт рушить тебя изнутри, переходя на Сэми и ломая вас, напомнишь мне о слухах, – демон отвечает настолько размеренно и холодно, будто это будничная тема, к которой возвращаются по несколько раз на дню. Непризнанная вспоминает слова Люцифера касательно огня, который всегда был другом до определённого момента. Она прикрывает рот рукой, сильно прикусив губу, чтобы не заплакать, просто не дать себе возможности это сделать. Внутри что-то разваливается, внимательно слушать становится просто нереально. Девушка сидит до конца урока в немом оцепенении, казалось, даже не моргая. Только плечи, которые изредка поднимались, говорили о том, что она все ещё дышит, все ещё здесь. Слова Геральда превращаются в какой-то едва уловимый шум на фоне, всё вокруг теряет четкость и приобретает туманность. Даже если учитель выгонит, то есть ли разница? Впервые что ли? Важно ли? Нет. Уокер замечает, что остается одна в кабинете, когда демон подходит к ней слишком близко и щёлкает пальцами перед носом. Реальность возвращается. – Спасибо, что не слушала мою лекцию, – Геральд говорит без какого-либо осуждения, даже улыбаясь уголками губ. – Где...Где все? Вики растерянно бегает глазами, не понимая, куда делись остальные ученики, куда делась Мими. Даже Ади молчал. И Сэми не взял под локоть и не увел от этого адского места подальше. Создаётся впечатление, что кто-то просто безжалостно перемотал время и оставил девушку наедине с учителем, которого в какой-то момент она перестала слушать. Демон хмыкает, подставляя стул ближе и садясь напротив Непризнанной. В его глазах есть какой-то непонятный отблеск, но энергия говорит только о волнении. Уокер чувствует это, резко приходя в себя. – Где Люцифер? – Геральд спрашивает так тихо, будто боясь, что тот стоит прямо за спиной девушки. – Почему бы вам не спросить Ости? – спокойно отвечает Вики, съёжившись. Учитель удивленно хмыкает, облизывая губу и задумываясь о чем-то. Он несколько секунд смотрит куда-то в пространство, после поднимает взгляд на сидящую напротив ученицу. – Люцифер всегда жил в чувстве долга. На него вешали слишком много ответственности и требований, – демон стучит пальцами по собственному колену, будто прямо перед ним открытая книга. – Сатана не выдержал бы новости о том, что его сын возится с кем-то из Непризнанных. Уокер молча кивает, не понимая, чем может помочь и что вообще должна ответить. – Я не знаю, как ему помочь, – девушка пожимает плечами, с пониманием смотря на мужчину. – И как помочь себе – тоже. Геральд хмыкает, резко поднимаясь. Он проходится взглядом по Непризнанной, тихо вздыхая и делая несколько шагов назад. – Не смею больше держать тебя. Вики с трудом поднимается со своего места, кивая учителю на прощание и поспешно удаляясь, лишь бы скорее остаться наедине с собой. Она расправляет крылья, поднимаясь выше, к обрыву, стараясь терпеть ту боль, которая съедает её изнутри, исходя из слабых крыльев и разливаясь по всей спине. Когда лететь становится совсем трудно, девушка хватается за камни, до последнего удерживаясь на небольших отступах и таки поднимаясь на край обрыва. Падает на холодный пол, прижимаясь к нему щекой и набирая больше воздуха в лёгкие. – Всё в порядке? – голос Дино режет слух, заставляя нахмуриться и неприветливо скривиться. – В полном, – Непризнанная принимает помощь ангела, чтобы просто подняться на ноги и облегченно выдохнуть. Мужчина разглядывает её с каким-то сочувствием, даже состраданием. Нет, только не говори, что всё понял. – Пойдём к мыслительному дереву? – Дино поджимает губы, даже не собираясь задавать другие вопросы. Ответ буквально налицо. Уокер молча кивает, понимая, что сил для ответа просто не осталось. Боль, не только физическая, проедает все тело, отдаёт в виски и конечности. Ко всему ещё и совесть мучает. Всё вокруг плывёт, прохожие превращаются в обычные размытые силуэты. Она идёт за мужчиной, просто переставляя ноги, надеясь, что это всего лишь страшный сон. Девушка медленным шагом подходит к дереву, аккуратно проходясь рукой по листьям, но не чувствуя облегчения. Ничего не говорит о том, что оно вообще может прийти. – Дино, оставь меня одну, пожалуйста, – Непризнанная выдавливает каждое слово с трудом, словно оно режет ей горло, отбирает дыхание и постепенно убивает. Ангел не перечит, лишь медленно кивает головой, аккуратно отходя от девушки и опуская голову. Он хотел помочь, хотел быть рядом, но это оказалось лишним. Когда мужчина скрывается за деревьями школьного сада, Вики поднимает голову к небу, не переставая поглаживать листья в надежде, что это поможет. Она сипло кричит, оседая на землю, когда ничего не происходит, наоборот, всё только нагнетает. Уокер бьет кулаком по земле, чувствуя, как в глазах начинает колоть, снова появляются жгучие слёзы. Все вокруг плывёт, будто выпадая из реальности. Девушка поднимает голову, не зная, кому молиться и о чем просить, какой вопрос задать хотя бы себе, и замечает в нескольких метрах край знакомого крыла. Острые, красные перья, только более расплывчатые из-за слёз. Сходит с ума?